![](/files/books/160/oblozhka-knigi-uzhasnaya-versiya-371199.jpg)
Текст книги "Ужасная версия"
Автор книги: Евгений Греков
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– Такое предложение трудно не поддержать! Но сначала… – и хозяин квартиры потянулся к недопитой бутылке.
– Извини, пожалуйста, друг! – сказал Ромашинский и с улыбкой отвел руку товарища в сторону. – Тебе в дорогу, а каков сейчас социальный климат, тебе известно не хуже нашего. Правда, Юля? – Ромашинский осторожно приобнял ее за плечи.
– Ладно, – Роликов вздохнул и, махнув рукой, решительно покинул кухню. Через полминуты за ним щелкнула английским замком входная дверь.
– Вот и создалась та самая обстановка, при которой люди становятся самими собой… – тихо проговорила Юля и, вздохнув, как-то уж совершенно по-трезвому долгим и изучающим взглядом посмотрела на Ромашинского.
– Ты что, Юличка? – несколько растерялся Антон, хотя все время готовил себя к этому моменту. Она казалась ему слишком юной, чтобы признать в ее словах вполне откровенный смысл. Антон по-прежнему придерживал ее за плечи, а девушка, не шелохнувшись и несколько помолчав, заговорила вновь.
– Я ведь сразу поняла, чем это кончится, Антон Янович! – она усмехнулась. – Особенно после того, как решила взять эту цепочку. Она ведь золотая… Ей я и связала себя, стала чем-то обязанной. Золотая цепочка! – зачем-то повторила она.
– Ты сама золотая, а не цепочка! Какой же ты стала взрослой…
– Даже более взрослой, чем ты бы хотел, да? – Юля опять усмехнулась.
– Умная ты моя, милая девочка!.. – Антон одной рукой привлек ее к себе, а вторую осторожно пропустил меж ее коленей. Ощущая тепло ее тела, он почувствовал, как безумный жар наполняет его всего, а рука медленно поднималась вверх от ее коленей. Неожиданно его пальцы споткнулись о резинки, державшие чулки на ее ногах, и сердце тоже, словно споткнулось, чтобы затем сделать свой бешенный толчок. Резко поднявшись со стула, он подхватил Юлю на руки, припав к ее губам, и, оттого вдвойне задыхаясь, понес ее в комнату.
***
На работу Настя Лобова собиралась в крайне дурном настроении. Сидящий на диване муж пытался с ней говорить, но она не вслушивалась в его хриплый голос, ибо считала, что кроме как «дай десятку», он сказать ничего был не в состоянии. А ведь каким ласковым и внимательным представлялся он всего несколько месяцев назад, когда они вечерами встречались. А теперь и деньги на выпивку находит каждый день, хотя зарплату выдавать будут только сегодня вечером. За ней ей и предстояло сейчас ехать в банк, в город, так как их районный находился на ремонте. «Ух, пьяница ненавистный", – с досадой подумала Настя. Вчера поздно вечером притащились они с этим уголовником Димкой и все что-то несвязно бормотали, что она самая богатая женщина в колхозе, и не только в колхозе, а и в самом районе. А вот родному мужу не может, мол, выделить и десятку паршивую.
– Да заткнулся бы ты, алкаш! – в сердцах сказала Настя. – Может, тебе завтра все пятьсот тысяч отдать?!
– А чо, отдай! – ломался Василий. – Сейчас тебе двадцать, а выйдешь – тридцать пять будет. Всего. Самое главное, вовремя вспоминай, что даже сорок лет – бабий век. А в сорок пять – баба ягодка опять.
– Дурак! – огрызнулась Настя.
– А чо дурак? – продолжал куражиться муж. – Дурак он и в Африке дурак.
– И не стыдно?
– Кого, Митьку? Ох-ха-ха! Он свой человек. Вот отдашь нам завтра 500 тысяч! Я – ладно, пьяница, как ты меня обзываешь. Значит все пятнадцать лет, пока ты будешь сидеть, я только и буду знать, как засыпать и опохмеляться. А вот Митька, – Василий качнулся на диване, – он трезвенник. Так что знай: он тебя не забудет, есть кому таскать передачки. За это ты не боись! Ну и на свиданки, пока я буду спать, будет за меня к тебе ездить, чтоб рассчитываться с тобой и натурально, а?
От последней наглости мужа Настя взорвалась. Резко обернувшись, она со всего маху дала оплеуху по пьяной роже. Вместе со стуком захлопываемой за ней двери раздался и грохот в комнате. Муж, увлекая стоявшую рядом табуретку, боком повалился на пол. Над ним захлопотал несколько обескураженный Димка Копылов.
– Ну не сука ли? – пробормотал, сплевывая с губы кровь и поднимаясь с пола, Василий. – Совсем шуток не понимает, зараза! За то и люблю! – Лобов не сердился.
Домой Настя возвратилась только под утро. Ночь она провела у своих родителей, живущих неподалеку.
В банк за деньгами они выехали около девяти утра. Соин выделил для этой цели ГАЗ-53, на котором работал Сережа Краев. Мнение о Сереже сложилось у девушки вполне положительное. Во всяком случае, пьяным она его не видела ни разу. А за эти несчастные месяцы, что она прожила с Лобовым, пьяный или трезвый – эти два критерия стали для нее определяющими в оценке, хороший или плохой человек. Приехали в банк они до открытия. Однако очередь из машин была уже изрядной, и Настя успела сбегать в универмаг, где купила стирального порошка и зубной пасты. Все это лежало и в их магазине, но покупать в городском казалось интересней. У выхода из универмага торговали рыбными беляшами, они были еще теплыми, и Настя взяла их семь штук. «Мне и Сереже. Ему, как мужчине, четыре, мне – три», – рассудительно решила она.
Погода обещала быть солнечной, в небесную даль уплывали последние облака. Настю толкали люди, выскакивающие из универмага и те, кто только еще устремлялся туда.
Наконец она добралась до места. Сидя в машине, они с шофером уминали эти беляши, перебрасываясь ничего не значащими словами. Настроение Насти значительно улучшилось, и она уже напоминала собой беззаботную девчонку. С крыши дома на асфальт опустились две голубки и доверчиво и, в то же время, важно направились к машине, как раз с той стороны, с которой сидела Настя. Один из голубей выглядел покрупней и, вроде бы, порешительней, судя по быстроте его приближения к автомобилю. «Наверное, самец! А проще, голубиный мужчина», – рассудила Настя. Она оторвала от беляша три кусочка.
– Это тебе, – вслух проговорила девушка и бросила два кусочка в сторону большого голубя. – Ты ведь мужчина, защитник! – вытянув губы трубочкой, ласково проговорила она. – А это тебе, – она кинула голубке один кусочек.
Птицы лениво начали поклевывать угощение.
– Ты не обижайся, голубушка! Склюешь – я дам тебе еще. У меня много. Я ведь дала ему больше просто для поддержки авторитета, – улыбнулась Настя и, слегка тряхнув головой, поправила мягкие волосы.
Не доклевав и одного из своих кусочков, голубь направился в сторону, в то время, как голубка продолжала свою трапезу. Он степенно приблизился к луже и принялся пить воду, высоко вскидывая голову и одновременно ею подергивая.
– Да неужто и ты пьяница? – снова вслух заговорила девушка. – Видимо, аппетит потерял с похмелья. Вон как припадаешь, нехороший, к водичке! – вновь погаснув, невесело пошутила Настя. Видно, вспомнив домашние неурядицы, она вернулась к действительности.
Сидевший в машине шофер с добродушной улыбкой молча слушал и наблюдал за Настей. Устраиваясь на сиденье поудобней, девушка уловила его взгляд и, видимо, смутившись, стала без нужды одергивать и без того довольно длинное платье.
«Хорошая девчонка», – подумал Краев. «Но с Васькой ей, конечно, не малина. Обидеть физически он ее, возможно, и не обидит: вон какие у нее глаза решительные! Хотя и добрые в то же время. А красивые – факт. Но нервы он ей повымотает, бесспорно. Впрочем, у всех по-своему складывается жизнь!» – философски рассудил шофер.
– Ну я схожу узнаю, Сереж, что почем?..
– Действуй, Настюша! Ты сейчас командир, – Краев лениво потянулся, опираясь рукой об руль. – Вздремну пока.
…На центральную усадьбу они приехали в самом разгаре дня. На крыльце конторы появился председатель колхоза, Денис Ильич Соин.
– Все в порядке? – для проформы поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, добавил, обращаясь к шоферу: – Ну езжай, давай, обедать. Не ели, поди? А с обеда сразу за ней, и дуйте на третье отделение. А то как бы не пришлось ехать в дождь: по радио в конце дня обещали осадки.
– Понял, – Сергей отжал сцепление и газанул, сразу же исчезнув в клубах пыли.
– Бух здесь, иди, – буркнул Соин Насте, которая уже открывала дверь конторы.
… И вот они вместе с Сережей возвращались с Торфеевки, или, проще говоря, с третьего отделения, когда незнакомый встречный грузовик посигналил им фарами, призывая остановиться. Сережа вопросительно глянул на Настю, на коленях которой лежал чемоданчик, набитый пачками денег.
Встречный грузовик-фургон остановился, и из его кабины выпрыгнули два человека. В одном из них шофер узнал Димку Копылова и тогда надавил на тормоз.
Незнакомый мужчина среднего роста отделился от Копылова и, подойдя к кабине с приветливой миной, приложил к стеклу расходный ордер.
– Отсчитай-ка нам, дорогая, четыреста восемьдесят рэ. Не успели мы тебя в конторе поймать! – громко заговорил он. – А денежки позарез нужны, – он полоснул ребром ладони по горлу и пояснил: – Мы по договору у вас в колхозе одну работу проделали, ну и вот… Все подписано и предом, и главбухом. Вот паспорта. Так что раскошеливайся, красавица!
Настя открыла дверцу кабины, и говоривший мужчина положил ей на краешек сиденья два паспорта, при этом слегка потянув за платье.
– Ну еще!.. – Настя нахмурила брови.
Мужчина ухмыльнулся и здесь же выкрикнул:
– Слушай, Дима! А инструмент мы забыли на радостях! – при этих словах он начал обходить машину спереди. В тот момент Копылов стоял рядом с шофером и что-то говорил, жестикулируя руками.
– И я ведь совсем забыл… – приятель Копылова замешкался у кабины с водительской стороны и, нырнув в карман пиджака, вытащил пистолет и два раза подряд выстрелил в шофера.
– Спокойно! – осадил он невольно метнувшегося в сторону Копылова. Не обращая внимания на громкое вскрикивание кассирши, успевшей поджать ноги и сжаться в комок, он заново быстро обошел машину. Чемодан с деньгами, который она так и не успела открыть, свалился на пол. Настя уже не видела, как преступник выхватил из кабины чемодан. Она смотрела в его сторону расширившимися от страха глазами, но лица разобрать не могла. Почти теряя сознание, она увидела шофера Сережу, его руку, подогнувшуюся в локте, а от его раскрытых стынувших глаз начало сковывать и все ее существо. Настя не замечала, что левая ее рука в Сережиной крови: кровь сочилась откуда-то из-под рубахи и растекалась по сиденью, не успевая застыть.
– Ну тебе что, сука, повторять?! Живо вылазь – и в будку!
Только сейчас до нее дошли слова говорившего. На ватных ногах выбралась она из кабины и, здесь же подхваченная двумя парами мужских рук, очутилась в крытом кузове чужой машины. У дверей фургона возникла голова еще одного мужика. Настя опустилась на пол в переднем углу и сразу почувствовала, что слезы сплошным потоком покатились по переносице и щекам. До нее наконец дошла суть происшедшего. Послышался шум мотора их газика, а через какое-то время уже трое мужиков засуетились у фургона.
– Руль и рычаг по уму протер? – донесся до нее чей-то голос. – А ручки?
– Все путем! – хрипло отозвались в ответ.
Настя увидела, как в фургон стремительно влез мужчина, и узнала в нем Димку Копылова. За ним плотно захлопнулись дверцы, и раздался стук задвигаемой снаружи щеколды. Взревел мощный мотор, и грузовик запрыгал по ухабам, набирая скорость.
– Как, кошечка, дела? – Копылов, шумно дыша, опустился на пол рядом с Настей. – Трусишки-то сухие? Или ты в плавочках? – Димка бесцеремонно потянул на ней платье, задирая его к самому животу. Настя попыталась отбросить его жилистую руку, вжимаясь в угол и подбирая ноги до самого подбородка. Однако здесь же ощутила быстрый и довольно сильный удар в грудь. Она задохнулась от боли и уронила голову на колени, и слезы с новой силой хлынули из глаз.
***
Василия Лобова ввели в кабинет Захарова примерно через час после того, как тот приказал его отыскать. Майор должен был признать, что вид у Лобова остался довольно-таки сносный, если учесть, что еще совсем недавно он дрых в стельку пьяным на задворках колхозного гаража.
– Где Настя? – хрипло спросил Васька, подойдя к Захарову, и дыхнул перегаром ему прямо в лицо.
– Это же я хотел выяснить у тебя, – брезгливо поморщился начальник милиции, наклоняясь к столу и опираясь на него руками.
– Тебе известно: я спал, и с утра я ее не видел, – Лобов без приглашения опустился на стул, что стоял рядом с массивным сейфом.
– Со вчерашнего, значит, гудишь? – Захаров машинально повертел авторучку.
– С позавчерашнего. Где Настя? – глухо и туповато повторил Лобов.
– Вчера где пил?
– Дома.
– С Копыловым?
– Наверное.
– А точнее?
– Ну с ним.
– О чем же вы говорили, а, Лобов?
– О чем можно говорить по пьяни?! О жизни.
– Понятно. Решали мировые проблемы!
– И их тоже. Где Настя?!
– Ты что заладил, черт тебя дери! – рассердился майор. Раньше следовало беспокоиться «где»! – зло заключил он.
– Да я их, козлов, всех передавлю, если что с Настей! – Лобов встал.
– Это кого же? – Захаров с любопытством взглянул на Ваську снизу вверх.
– Знать бы, кого! Правду говорю, не знаю совсем ничего! Все проспал! Люди вон больше знают, чем я. Украсть по мелочевке, может быть смог, но грабить, майор, – нет! Тем более кого, свою?! Да я за Настьку сам кому хошь голову размозжу!
– Искренне, вроде, говоришь… А если подумать, может, спровадил куда жену? И денежки спрятал? – невесело усмехнулся начальник милиции.
– Семеныч!!! Глупость ты говоришь! Чтоб спровадить ее, с ней надо заранее договориться! – Лобову и в голову не пришел подтекст вопроса. – А она чистая, как стеклышко! А мне не веришь – так у меня это, как его, алиби есть. Где, когда и что я делал, все подтвердят! Пил и спал я, вот и все мои занятия! – горячо выдохнул Васька Лобов.
– Не богато, – усмехнулся Захаров, распрямив спину. – Вчера, когда с Копыловым пили, он никак не интересовался по части денег? Когда получают, сколько, например? Может, спрашивал об этом как-нибудь вскользь?
– Да нет… Он ничего не спрашивал. Это я вчера пошутил по пьяни. По-дурацки, в общем. Ну Настя и съездила мне по морде, я аж на пол приземлился. Димка мне еще и подняться помог. После он сразу потопал, а я спать лег. И вообще, Семеныч, какой тебе смысл тянуть из меня душу! А если ты в чем-то подозреваешь Димку, то у него бы мог и спросить, что тебя интересует.
– В том-то и дело, что не мог. Нет его в районе нигде. Все время крутился на виду, а тут – как испарился. Думал, ты вот подскажешь.
– А может, он в город уехал? Ему там брат дом свой оставил после того, как новую квартиру получил.
– А ты знаешь, где он, тот дом? – встрепенулся Захаров. – Или придется сначала брата его искать, а потом уже выяснять адрес?
– Знаю… – нехотя обронил Лобов и добавил: – Только пустой будет эта затея, и разговор с Димкой пустой.
– Как знать, Василий, как знать… Во всяком случае, искать-то твою Настю где-то надо! – Герман Семенович полез в стол и вытащил пачку «Примы». – Будешь курить?
– Нет. И без курева сердце колет, – неожиданно отказался Лобов.
– Рано тебе еще, сердце… Хотя, если так пить, может и заколоть, – согласился Захаров.
– Да не с того! – отмахнулся Василий. – С меня, как услышал, что произошло, сразу весь хмель вышел. Только бы Настю найти, а Семеныч? Истинный крест, завязываю я тогда с этим пойлом. Хорош!
– Тогда вот что, Василий. Сейчас подойдет машина, и поедем в Татьяновск. Начнем искать Копылова, авось и в самом деле он там.
– Настю нужно искать, а не его, – буркнул Лобов. – А вообще, поехали. Мне сейчас все равно. Тем более, на месте тошно сидеть. Только дай сначала попить, Герман Семенович, – не удержался он.
***
Созвонившись с Татьяновским ГАИ и выяснив кое-что для себя, старшина Иваненко попросил у Яснова мотоцикл и, не мешкая, выехал в город. Фактически он действовал почти-что вслепую, но какое-то десятое чувство подсказывало ему, что начинать поиск следует все же с города.
– Давненько ты не заглядывал в наши края, Кузьмич, давненько, – поднимаясь из-за стола и пожимая Иваненко руку, заговорил знакомый лейтенант. – Садись, рассказывай: чую, что неспроста…
Вкратце изложив суть дела, Родион Кузьмич по возможности подробно описал интересующую его машину.
– Значит, сто тридцатый. Синий фургон, – зачем– то повторил лейтенант. – Таких у нас с десяток. Сейчас попробуем, – лейтенант снял телефонную трубку и принялся накручивать номерной диск. – Так… Один молчит. Ты знаешь что, Родион Кузьмич… Через часик я прозвоню по всем нужным адресам, а ты, если хочешь, конечно, прогуляйся в универмаг. Я, понятно, не спец, но у меня тут жинка недавно была и говорила, что какие-то там больно дефицитные кофточки продают, свободно. Может и ты облюбуешь, да и порадуешь свою половину?
– Уговорил, Иван, уговорил, – согласился старшина и добавил: – Я ненадолго. Посмотрю только то, что ты рекламируешь, и назад.
– Давай-давай! Деньги-то есть с собой? А то смотри, я могу одолжить.
– Спасибо, есть. Кроме зарплаты у нас и огород, и курочки помогают. Моя-то не стесняется и на рынке в выходной постоять, – немного смущенно признался Иваненко.
– А чего стесняться-то? Вот глупости! Ворует она что ли? Своим трудом. Сейчас это дело наоборот – поощряется, – поддержал лейтенант, вновь снимая телефонную трубку.
Назад Родион Кузьмич возвратился быстро, и с бумажным свертком.
– Ну, я вижу, что не зря отправил тебя, – обрадовался лейтенант.
– Смотрю, берут все, – заулыбался Родион Кузьмич. – И нахваливают, прям восторгаются! Ну я и не утерпел.
– Все правильно. Молодец! Мы итак бабочек-то своих не часто балуем. Пусть носят на здоровье. Почем, двести? Правильно, не жалко. Я сейчас в гробу видал, такие деньги за бутылку отдавать! За эти деньги можно на день жратвы набрать. Я, считай, уже полгода вообще не пью. И ничего, ты знаешь, пока держусь, – лейтенант широко улыбнулся. – А ты как? Или Марковна не дает умирать, самогончиком подлечивает?.. Только я шучу, Кузьмич. Знаю ведь тебя, и Марию знаю. Как-никак пять лет рядом прожили. В общем, ладно, о деле. Считай, что тебе повезло. Есть здесь у нас УПТК – управление производственно-технической комплектации. Это в районе таксопарка – найдешь. Так вот, у них пропала машина, схожая с той, что ты описал. Вместе с ней исчез и водитель. ЗИЛ-130, синий фургон, номерной знак 34-27 ТНО. Поезжай прямо сейчас. Начальник УПТК тебя ждет, я попросил.
– Спасибо, Иван, спасибо. За оперативное содействие, так сказать. Кстати, ты бы хоть заглядывал когда. У меня, ты ведь помнишь, и огород, и кролики, и куры… А ты теперь горожанин, но зато машину имеешь. Что тебе сорок кэмэ?
– Точно, Кузьмич! Как-нибудь выберусь. Привет там от меня Марии, – он проводил Иваненко до выхода и постоял на крыльце, пока тот заводил мотоцикл. «На всех постах о ЗИЛе уже известно», – подумал лейтенант.
А Родион Кузьмич оседлал своего железного коня и влился в поток городского транспорта. Где располагался таксопарк, он знал, а УПТК, по словам лейтенанта, находилось рядом.
В приемной начальника УПТК никого не было. Иваненко взглянул на часы. «Без десяти пять. Вероятно, секретарша уже убежала домой, – подумал он. – Женщины особенно не теряются, когда есть такая возможность».
– И молодые, и старые, – вслух заключил старшина. Он постучал в дверь, на которой красовалась более чем шикарная для такой шарашкиной конторы табличка «Начальник».
– Доброго вам здоровья! – входя в кабинет, произнес старшина, а про себя отметил: «Все отделано под дерево, как в каком-нибудь баре».
– Здравствуйте! Рад представиться работникам правоохранительных органов! Степан Яковлевич Глушко, – мужчина вышел из-за стола и протянул старшине руку. Рука начальника УПТК была не по-мужски пухлой и белой, хотя его самого полным назвать было нельзя. Средних лет, в безупречном костюме и под цвет ему рубашке без галстука. Он обладал и располагающей к себе внешностью; и только в глубине глаз, вопреки его приятному облику, таилось какое-то чрезмерное довольство собой.
Все это единым взглядом охватил опытный глаз старшины, и в нем возникла настороженность к этой личности. Родион Кузьмич человеком считался наблюдательным, любил и порассуждать; жаль только, что образование получил только в объеме общеобразовательной школы; да и то, последний год науки постигал он в школе вечерней. А там, известное дело, какая учеба была. Однако любую работу делал старшина аккуратно, будь она хоть милицейского профиля или просто починка собственного курятника. И совсем уже машинально Родион Кузьмич подсчитал, что на каждом из трех окон кабинета по четыре горшочка с кактусами, а телефон на столе оранжевого цвета, заморский. Другой, точно такой же окраски, в углу, на журнальном столике. Не дотянуться рукой, прикинул старшина. Вероятней всего, для значительности. Шкаф с многочисленными брошюрами и книгами. Семь широких кресел вдоль стены. Встроенные в стену шкафчики, у двух – зеркальные дверцы. «Ладно», – мысленно оборвал свой непроизвольный осмотр кабинета старшина.
– Чем могу помочь? Садитесь. Курите? – начальник УПТК вытащил из стола нераспечатанную пачку «Бородино».
– Спасибо, пока не хочу, – поблагодарил Иваненко, присаживаясь. – Расскажите мне все подробнее о пропавшей у вас машине. Когда и как она исчезла. О шофере тоже – кто такой. Ну в общем, меня интересует все.
– Собственно так, – начал начальник. – Работает на этой машине Сахно, Владик. Четыре дня назад отправил я его в командировку в Большие Ключи. Надо было там кое-что достать по хозмелочи, – с доверительной улыбкой пояснил он. – Ну и должен был, по всем прикидкам, вернуться позавчера, а все нет. А сегодня, как только ваш коллега поинтересовался машиной, я ему все и сказал, что ЗИЛ до сих пор не возвратился. В книге приказов все оформлено, как положено, путевой лист, накладные… Если хотите, можете посмотреть книгу приказов.
– Спасибо, не надо, – Иваненко сделал упреждающий жест. – Лучше расскажите, какой он, этот Сахно? Как с дисциплиной, о товарищах его по работе, где живет. Сколько ему, кстати, лет?
– Да вот недавно тридцать лет отмечали. Всем коллективом. У нас, знаете, дружный коллектив. Людей у нас работает немного, половина – друзья-товарищи, – продолжал начальник УПТК. – Так что выделить особо кого-то из его друзей не смогу. А насчет дисциплины – исполнительный парень. Ну и в отношении выпить – уже с год, как не замечал. Лично не замечал.
– А не лично? Может, от кого из работников доходили сигналы?
– Нет, и такого не было.
«Надо проверить, не судим ли Сахно», – подумал Иваненко, а вслух сказал:
– Ну ладно, извините за беспокойство. У меня к вам все. Вот только адресок мне его дайте, пожалуйста, я запишу.
– Вы простите, конечно, за любопытство, – наконец не удержался начальник УПТК. – Что, что-нибудь серьезное произошло? Вы можете объяснить мне как его руководителю, что он натворил?
– Я вряд ли вам что объясню, – сухо ответил Иваненко. Он записал адрес Сахно и убрал авторучку в карман. – Я человек маленький, сами видите, всего лишь старшина. Мне начальство сказало, чтобы выяснить – я выясняю, – Родион Кузьмич беспомощно развел руками. – До свидания!
Подходя к мотоциклу, старшина подумал: «Эх, не скоро еще доберешься домой! А дел с крольчатником невпроворот…»
Дом индивидуальной постройки, в котором проживали Сахно с женой, оказался на самой окраине города. Родион Кузьмич постучал в крашеную калитку, и за ней сразу же залаяла собака, а вслед за тем женский голос прикрикнул: «Ну-ка, тихо! На место!»… Собака умолкла; послышались легкие, быстро приближающиеся шаги; щелкнул запор, и в проеме предстала молодая ослепительная блондинка.
– Здравствуйте! Владислав Сахно проживает здесь?
– Да! А что-нибудь случилось? Я его жена, – обеспокоенно проговорила женщина.
– Почему вы думаете, что должно что-то случиться? – вопросом ответил старшина.
– Да нет, извините… Видите ли, милицейская форма, – женщина, похоже, смутилась поспешности своего вопроса. – Вы проходите!
– Вас как звать? – просто спросил Иваненко.
– Ирина!
– Очень хорошо. Значит, Ирина, дело у меня вот такое, – заговорил старшина, проходя за ней в дом. – Твой Владислав шестого числа уехал в командировку, так?
– Так, – ослепительная блондинка присела за стол. – Садитесь напротив, – она указала Иваненко на стул и, казалось, приготовилась что-то долго и внимательно слушать.
– Он вам говорил, когда он должен возвратиться домой?
– Он сказал, что уезжает на неделю. Вообще, он часто ездит в командировки, бывает и по полмесяца.
«Выходит, супруге наврал, на сколько в самом деле командировка». Вслух старшина уточнил:
– Значит, вы не знали, что командировка в этот раз была у него всего на три дня, и он уже должен был бы возвратиться домой?
– Нет, не знала! Вот скотина! – выпалила она. – Вы мне скажите, что на самом деле произошло? Как-никак, пока я ему жена и должна знать! – женщина с тревогой посмотрела на милиционера.
– Могу. Он не возвратился в положенное время на работу. И вообще, исчез где-то вместе с машиной.
– Только и всего, – женщина, неопределенно усмехнувшись, встала из-за стола. – Мне лично все понятно. Опять спутался с какой-нибудь бэ, гадина!
– Извините, Ирина, и такое было? Он часто гуляет?
– А то не было! Только за руку его не ловила… Я у него вторая жена. Первая живет где-то под Лидиинском, в деревне. От него у нее сын. Алименты ей платит, – все это одним духом выпалила Ирина.
– Ну алименты он платит не ей, а сыну своему, – возразил Иваненко.
– А я думаю, что ей! – с чисто женским упрямством, особенным в таких случаях, отрубила она. – Могу точнее – ее любовникам! Которые пьют на эти деньги за его здоровье и посмеиваются. А он, дурак, тешит себя, что сыну. Если бы я ничего не знала о ней, так бы не говорила! И давайте, лучше не будем об этом, – она замолчала.
«Вот женщины! – усмехнулся в душе Родион Кузьмич. – Сама же завела разговор в излишних подробностях, и «давайте, лучше не будем!»
Иваненко еще раз беглым взглядом окинул комнату, в которой находился. Цветной телевизор – точно, как у него, кассетный магнитофон валяется в кресле, сервант с посудой, приличный диван. Поняв, что больше ничего ценного для себя он здесь не узнает, старшина поспешно распрощался со словоохотливой хозяйкой и вышел из дома. Мотоцикл словно бы ждал своего хозяина, потому что послушно завелся с первого раза.
***
Сообщение о том, что ЗИЛ-130, государственный номер 34-27 ТНО, принадлежащий Татьяновскому УПТК, найден, замначальника УВД получил только что. Полковник немедля снял трубку и попросил связать его с Улуйским РОВД, надеясь заполучить подробности по данному факту. Вскоре на том конце провода ответили, и Сергей Петрович услышал такой знакомый и родной голос: «Старший следователь прокуратуры Обручева у телефона».
– Таня, здравствуй. Это я…
– Здравствуйте, товарищ полковник! Я поняла, что это вы…
– Таня, попроще! Рассказывай все, что знаешь.
– Машину, Сергей Петрович, нашли в восьмидесяти километрах от Татьяновска, в стороне от Раздольнинской трассы. Лежала в овраге, кверху колесами. Странно, но изуродована не сильно – я выезжала на место происшествия. Скоро ее прибуксируют, и эксперты поколдуют по всем статьям. Водитель нигде не обнаружен. Старшина Иваненко побывал по месту его работы, а также беседовал с женой Сахно, но ничего существенного он от нее не узнал. Кассирша тоже как сквозь землю провалилась. Люди говорят, что Лобов, муж ее, с горя, не запил, как обычно все мужики делают, а наоборот, пить перестал, – не удержалась следовательша от этой маленькой и, пожалуй, излишней подробности. – Копылов с третьего отделения тоже неизвестно где. Захаров лично беседовал с его отцом и матерью, а старший брат Копылова вообще ничего не знает. Занимательно то, что исчезли те, кто все время находился на виду, и кого хорошо знают. А то, что налетчики обнаруженный ЗИЛ использовали, теперь это вне сомнений. В меня закралось тревожное предположение, Сергей Петрович. Если те, кого мы подозреваем, и в самом деле грабители, то они не должны по логике так поступать, чтобы и на работе, и дома все обратили внимание на их внезапное исчезновение. Вот и получается, что либо мы в корне ошибаемся, считая их причастными к данному преступлению, либо… – Татьяна Владимировна замолчала.
– Выкладывай дальше, – приказал полковник.
– Раскладка такая, что старшина Иваненко в шесть утра видел в кабине троих. Двоих мы знаем: исчезнувшие Сахно и Копылов. А кто третий? О нем мы ничего абсолютно не знаем. Кроме старшины версию о его существовании не подтвердил никто. Можно, конечно, предполагать, что в кабине находился вообще посторонний человек, скажем, случайный попутчик, но это не совсем логично. Готовясь на такое дело, попутчиков, я думаю, не берут. Тогда и выходит, что третий соучастник все-таки был. Роковую роль в этом преступлении мог сыграть Копылов, поскольку имеется достоверный факт, что его хорошо знал покойный Краев. По всей видимости, Краев только потому и остановил машину в глухом месте, что увидел Копылова. Что произошло далее, мы так или иначе знаем. А некто третий, по моему мнению, главный организатор и исполнитель ограбления. Этот лидер подобрал себе тех, кого хорошо знал и на кого более или менее надеялся положиться. Однако, на них он делал ставку только тогда, когда их всех объединяло желание обогатиться. С самого начала своей задумки этот Некто прекрасно осознавал, что дружков его быстренько вычислят, а потому, по конечному его плану, все они должны навсегда исчезнуть.
– Так, – выдохнул в трубку полковник. – Картину ты мне нарисовала со скверным сюжетом, но на реальность она похожа. Поэтому я распоряжусь усилить поиски по всем возможным маршрутам. Только мне совсем не понятно одно: куда и зачем они запрятали эту кассиршу Настю? Неужели и она их соучастница, черт возьми?!
– В этом, Сергей Петрович, я тоже еще не разобралась, – призналась Обручева.
– Ладно, Татьяна, основное я уяснил. А сейчас о другом. Нам ведь так и не удалось поговорить. Поэтому позволим несколько слов не по служебному, – явно волнуясь, продолжал полковник. – Жаль, все-таки, что отпустили мы тебя в прокуратуру. А вообще, ты всегда была умницей, и я в тебе не ошибся. И понимаю ведь я, что одно дело делаем, а все равно сожалею, что переманили тебя в другое ведомство. Как там внучка? – без всякого перехода осведомился полковник.
– Они сейчас с папой пойдут в кино. Я вот только перед вашим звонком говорила с ними по междугородней.
Сергей Петрович почувствовал, как кольнуло сердце. «Вот и все. Значит, все-таки у внучки появился новый папа…». Обручев понимал, что не может Таня выжидать год от года еще не известно чего. Слава богу, одна итак, почитай, пятнадцать лет! А все равно, как больно, ах как обидно за сына! И ревность, злая ревность обжигает душу и затмевает рассудок.