Текст книги "Венец карьеры пахана"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8
ОТКУДА У ТЕБЯ АЛМАЗЫ?

Внешне Георгий Георгиевич выглядел совсем не страшно. Даже где-то безобидно. Серый, ничем не примечательный типаж. Такого на улице заденешь локоточком, так даже и внимания не обратишь. Именно такие старички участвуют в разного рода демонстрациях, постоянно против чего-то протестуют и торжественно несут плакаты, зазывая в светлое будущее, оно же социалистическое прошлое. В какой-то степени подобные демарши для них нечто вроде клуба общения, где можно встретиться со старыми приятелями, а заодно пошугать осточертевшее правительство.

Но в действительности все было совсем не так. Нужно было по-настоящему знать этого старика, чтобы понять, насколько внешний вид не соответствует его характеру. Наверное, так выглядит бес, наделенный человеческой плотью. Внешне он может быть совсем нестрашным, даже где-то симпатичным, но до той самой поры, пока, наконец, не покажет свой оскал. И капитан Петраков, разговаривая с Георгием Георгиевичем, ловил себя на том, что рассматривал его макушку – а не пробились ли на ней рога?

Этот человек как будто бы существовал вне всяких социальных институтов, вне государства, не рядом с властью и, уж конечно же, не под ней. Он жил на этом свете сам по себе. Порой создавалось впечатление, что он даже существовал вне времени – не в силу того, что находился в преклонном возрасте и каждый наступивший день считал едва ли не дарованным, а потому что его жизненная философия не изменялась на протяжении нескольку десятков лет.

Подбородок у Георгия Георгиевича неприятно дернулся, а желтоватая кожа на скулах натянулась, выдавая его истинный возраст. Но капитан всякий раз невольно задавался вопросом: если старик настолько дряхлый, тогда почему же его самого бросает в холод, как только этот старикан посмотрит в его сторону?

– Вот это твое, – Георгий Георгиевич положил на скамейку толстый журнал. – Заработал.

Петраков понимающе кивнул и с деланной ленцой потянулся за журналом. Внутри него, в середине лежал пакет, в котором находилось двадцать пять тысяч долларов. Ровно столько стоит человеческая жизнь. Если вдуматься, то это уж не так и много. Капитан даже не понял, в какой именно момент он превратился в хладнокровного убийцу, и, к своему ужасу, вдруг осознал, что подобная работа стала приносить ему даже некоторое удовольствие. Открыв кейс, он небрежно швырнул в него журнал. Брякнувшись о дно, журнал слегка приоткрылся и из него выглянул конверт из плотной темно-желтой бумаги.

Петраков не исключал, что в этот самый момент какая-нибудь чувствительная оптика фиксирует его контакт. Но к своему удивлению его это совершенно не беспокоило, и дело здесь даже не в железных нервах, которыми он действительно мог удивить кого угодно, а в том, что он так прочно увяз в своих отношениях с Георгием Георгиевичем, что уже не было надобности надевать белые перчатки. Пусть все будет так, как складывается. В конце концов, деньги он получал неплохие, пару лет такой же непыльной работы и можно будет подумать о собственном деле, а то и отвалить куда-нибудь подальше, где его никто не знает.

– Ты уверен, что старик вас не заметил? Это важно.

– Абсолютно уверен, – бодро ответил Петраков, – иначе бы мне доложили. Эти ребята умеют садиться на хвост.

– И как тебе твой подопечный?

В этот раз на встречу капитан Петраков пришел в гражданской одежде, в светло-сером костюме в темную полоску, подарок жены на день рождения. Правда, презент оказался малость великоват, отчего плечики слегка провисали. Не самый лучший вариант, чтобы ходить на встречу, но более подходящего наряда он не подобрал, а потому каждую соринку, осевшую на рукаве, расценивал как личное оскорбление. За годы службы в милиции он привык к форме, а потому, когда снимал ее, чувствовал себя каким-то незащищенным.

Капитан, глядя прямо перед собой, сказал:

– Обыкновенный старик, обремененный какими-то своими проблемами. Глядя на его озабоченное лицо, я бы решил, что он думает о том, как бы рассчитать деньги до следующей пенсии.

– Ты не обольщайся на его счет, – строго заметил Георгий Георгиевич. – Теперь я точно знаю, кто он. Когда-то он служил в конторе у Лаврентия Павловича, а в то время людей умели обучать.

– Учту. Только никак не верится, чтобы этот сморчок способен был спрятать контейнер с алмазами, – повернувшись к собеседнику, капитан спросил: – А вы часом не ошибаетесь?

– Ошибаются при выборе носков, или, предположим, в размере костюма. – Петраков нахмурился, похоже, что старик откровенно подсмеивался над его обновой. – Можно даже ошибиться в выборе жены. Но как можно ошибиться в тех вещах, которые стоят миллионы долларов, а?

– Я так просто спросил. Мало ли?.. А то столько сил будет отдано и все зря. Лучше бы знать заранее.

– Это хорошо, что ты меня понимаешь. В следующий раз встретимся здесь же. А теперь – работай!

Старик поднялся со скамейки и двинулся в сторону припаркованной машины.

* * *

Прежде дед жил на окраине города. В недавние времена это был вполне тихий район, с озером неподалеку и с густым смешанным лесом, где всегда можно было насобирать лукошко грибов. Но по мере того, как город разрастался, а промышленные предприятия все более укрупнялись, это место потеряло прежнюю привлекательность. Цементный завод, который здесь построили, быстренько вытеснил последних отдыхающих, и в промышленной зоне остались жить лишь те, кто так или иначе был связан с заводом.

Дед оставался один из немногих, кто продолжал держаться за свои шесть соток. Но когда цементный завод еще больше расширил свою территорию, старик все же не выдержал и купил новую квартиру.

В этом доме Никита не был ровно с того самого времени, как помогал деду с переездом. Внешне здесь мало что изменилось. Вот разве что забор без хозяйской руки как-то слегка наклонился вовнутрь, да на крыше оторвался металлический лист и громко хлопал при каждом порыве ветра.

Достав из почтового ящика ключ, Никита вошел во двор. Еще одна примета запустения – огород зарос, и всюду жизнеутверждающе прорастала крапива. В центре участка, развернув в сторону колючие стебли, рос репейник. Очень высокий, метра два в высоту. Собственно, почему бы ему не быть гигантом? Земля на дедовых сотках была плодородная, в свое время он вбухал в нее не одну тонну навоза.

Зиновьев прошел в комнату, чертыхнулся. В коридоре была выкручена лампа, и теперь дорогу предстояло осваивать на ощупь. Чиркнув зажигалкой, он осветил себе путь. Все знакомо, вплоть до последнего гвоздя, вбитого в стену. Но вместе с тем Никиту не покидало ощущение, что в комнате побывал кто-то чужой.

Никита посветил зажигалкой по сторонам, пытаясь заприметить следы кражи. Нет, все на месте. Не заметно никаких видимых следов проникновения, ни разбросанных на полу предметов, все выглядит именно так, как и было оставлено в прошлый раз. Он прошелся по комнатам, пытаясь выявить следы чужого присутствия. Сейчас прежнее дедово жилье выглядело как-то иначе, хотя в нем совершенно ничего не изменилось. Но вместе с тем это был уже совершенно другой дом. Он даже как будто бы обрел чуждый, незнакомый запах.

Интуиция Никиту не подвела. На подоконнике, на маленьком блюдечке обнаружились два окурка от сигарет. Здесь же, у окна стоял деревянный табурет. Трудно представить, что человек забрался в дом только для того, чтобы выкурить пару сигарет. За этим проникновением скрывалось нечто большее, чем простое праздное любопытство. Кто-то что-то искал в доме деда, но вот кто и что именно?

На мгновение Никита представил, как неизвестный, пробравшись в дом, не спеша выкуривает сигарету, внимательно посматривая при этом по сторонам. Причем войти в квартиру он должен был ночью, чтобы не обнаружить своего присутствия. Никите сделалось не по себе. Встречи с таким человеком следовало избегать. Внутри неприятно ворохнулась мысль: «А может, он тоже каким-то образом узнал, что у деда хранятся две золотые монетки николаевской чеканки?»

Сколько они, интересно, могут стоить? Двести долларов, триста?.. Такие деньги тоже на дороге не валяются. А дед хитер! Ведь ни разу не проговорился любимому внуку о своем кладе, а золотишко наверняка держал в схроне с незапамятных времен.

Никита нашарил на полке огарок свечки, зажег его, поставил на табурет, зажигалку положил рядом и, захватив топорик, стоявший у входа, попытался отковырнуть плинтус. Вылезая из досок, гвозди неохотно и протяжно скрипнули. Немного поднапрягшись, Никита ухватил плинтус за конец и с силой потянул его вверх. Плинтус, не желая поддаваться, звонко треснул, и тут же из-под него на середину комнаты, забрав в себя все пламя свечи, выкатились два искрящихся шарика величиной с лесной орех. Быстро добравшись до середины комнаты, они остановились в нескольких сантиметрах друг от друга.

Никита, пораженный увиденным, невольно отступил назад, давая дорогу крохотному чуду, при этом он опрокинул стул, стоящий за спиной. Повалившись, стул с громким грохотом упал на табурет, сбив горящую свечку.

Комната вновь погрузилась во мрак.

Никита почувствовал, что его колотит. Горло пересохло. Так сверкать мог только единственный на земле камень – алмаз! Но алмазы, которые ему приходилось видеть до этого, не отличались особо крупными размерами, эти же выглядели необычайно большими – каждый не менее восьми карат! Подобные экземпляры в природе большая редкость. Стоимость такого камня может даже по минимуму составлять до пятидесяти тысяч долларов. При хорошем раскладе их можно продать в два раза дороже!

Внутри сделалось жарко от навалившегося счастья. Ай да дед! Ведь теперь не только будут решены проблемы с покупкой перспективного участка, но и останется запас на ближайшие годы.

Никита пошарил руками по полу, пытаясь отыскать зажигалку. Куда же она запропастилась? Пальцы натолкнулись на узкий продолговатый предмет. Ах, вот она! Подняв зажигалку, Зиновьев попытался чиркнуть ее колесиком и обнаружил, что пальцы не желали его слушаться и мелко подрагивали. А что если ему только привиделось это все, и никаких алмазов на самом деле не существует?

Он все же сумел крутануть колесико, и тотчас, вместе с первым огненным бликом на полу ярким белым светом вновь вспыхнули алмазы. Более красивого зрелища Никита не видел за всю свою жизнь. Так полыхать может только воплощенная в действительность мечта. Он видел не просто два сверкающих камешка, это был рудник, напичканный драгоценными камнями, это был красивый загар, приобретенный на берегу тропического моря, это было вино, которое подают тебе прямо в бассейн. Это, конечно же, красивые женщины, которые сидят у тебя на коленях. Это куча любых возможных желаний, которые будут немедленно реализованы.

О подобной удаче Никита не смел и мечтать. А дед оказался редким хитрецом. Столько времени хранить алмазы, чтобы расколоться только под конец жизни! Только откуда он раздобыл такие камушки?

Осторожно, будто опасаясь спугнуть видение, Никита поднял алмазы. Сильное чувство, словами такое передать трудно. Он вдруг подумал о том, что вообще впервые в жизни держит в руках столь серьезные предметы. Трудно было понять, что такие маленькие кусочки твердого углерода способны вместить в себя столь ощутимые вещи, как дорогую машину и загородный дом. «А может, у дедули еще завалялась парочка таких камушков? – Никита невольно проглотил набухший в горле ком. – Надо будет у него спросить».

Аккуратно завернув алмазы в листок бумаги, выдранный из записной книжки, он сунул их во внутренний карман и застегнул его клапан. Теперь они никуда не денутся.

Наверное, подобное чувство испытывает старатель, наконец, наткнувшийся на золотоносную жилу. Вот он месяц за месяцем без толку промывает пустую породу, и когда вера уже почти иссякла, он натыкается на ураганные залежи золота! Радостный восторг от встречи с чудом охватывает все его существо и многократно перевешивает все те разочарования и неудобства, которыми он был переполнен прежде.

Уже закрывая за собой калитку, Зиновьев обратил внимание на человека, стоящего на автобусной остановке напротив. Их разделяла всего лишь неширокая полоска асфальтированной дороги, и он легко сумел рассмотреть заинтересованный взгляд этого человека. Казалось, что неизвестный хотел запомнить каждую черточку на его лице. Не выдержав изучающего взгляда, Никита невольно отвернулся, сделав вид, что занят замком калитки. Некоторое время он чувствовал затылком, буквально корнями волос, пристальное внимание. И сжался от мысли, а что если каким-то неведомым образом чужак догадался о существовании этих двух алмазов? Поразмыслив, Никита тут же отогнал подобную мысль. Исключено! Ведь он и сам узнал об их существовании всего лишь несколько минут назад. Чего только не померещится, когда имеешь за пазухой сотню тысяч баксов!

Зиновьев повернулся. Мужчины на остановке уже не было. Скорее всего, тот уже уехал. Однако облегчения Никита не почувствовал. Внутри поселилось жгучее сомнение, которое никак не позволяло расслабляться.

Сев в машину, Никита еще некоторое время осматривался по сторонам, пытаясь выявить нечто подозрительное, и, ничего не обнаружив, включил скорость.

* * *

Дед встретил внука довольной улыбкой. В его прищуренных глазах светилось лукавство. Никита вошел в комнату и, ничего не сказав деду, плюхнулся на диван. Пережитое давило на плечи, а в кармане, обжигая тело через ткань, лежали алмазы.

Дед, видимо, облегчая внуку задачу, заговорил первым:

– Ну и как, нашел золотишко?

Зиновьев сунул руку в карман, молча развернул мятый кусок бумажки, в которую были завернуты алмазы, и осторожно высыпал их на стол. Камни, засверкав, покатились по гладкой полированной поверхности, пока, наконец, не натолкнулись на преграду – невысокую пепельницу.

– И это ты называешь николаевскими монетами?!

Дед довольно хмыкнул.

– А ты не рад? Может, тебе подарок мой не понравился?

– Дед, послушай, а нельзя ли было сразу сказать обо всем?

Дедуля продолжал довольно улыбаться.

– Вижу, что сюрприз удался.

– Откуда у тебя эти алмазы? – даже не пытался скрыть своего возбуждения Никита.

– Я прожил долгую жизнь, вот и сумел кое-что накопить на старость.

– Да проживи ты хоть несколько таких жизней, тебе все равно не накопить такой суммы, сколько стоит всего лишь один из этих камушков! Знаешь, дед, я тебя, оказывается, совершенно не знаю. Ты что, нашел клад? Так поделись со своим внуком, все-таки я тебе не чужой. Одну фамилию носим!

Дед неожиданно нахмурился, потом, вдруг горько усмехнувшись, сказал:

– Одну фамилию, говоришь... А только моя настоящая фамилия – Куприянов! – стукнул он кулаком себя в грудь. – И зовут меня не Павел Александрович, а Степан Иванович! – Взгляд старика неожиданно посуровел, безжалостная память возвращала его в далекое прошлое. – Значит, и ты чужую фамилию носишь.

Никита выглядел растерянным.

– Как же она тебе досталась?

– Об этом лучше не вспоминать, – с горечью отмахнулся старик. – Расскажу как-нибудь потом.

– Хорошо, не буду, – легко согласился Никита. – Но ты можешь мне сказать, кем ты был раньше? Чем занимался? В конце концов – кто ты?

Дед неторопливо поднялся, подошел к комоду и, выдвинув тяжелый ящик, вытащил из него небольшую любительскую фотографию. Протянув ее внуку, спросил:

– Узнаешь?

Никита взял фотографию и с интересом принялся рассматривать группу молодых людей в военной форме, расположившихся возле гаубицы. В центре группы, взобравшись на лафет, выделялся молодой человек с погонами подполковника. Был он бодр и молод, не более тридцати лет. Неудивительно, время было военное, а оно, как известно, способствует стремительной воинской карьере. Но даже не это было главным, а то, что на фотографии был запечатлен его родной дед. Судя по орденам, которые украшали его китель, на печке он не отлеживался. А ведь говорил о том, что на войну не попал, имел бронь и все фронтовые годы проработал на каком-то оборонном предприятии. Снимок был сделан где-то вблизи от передовых позиций, рядом, уткнув ствол в землю, стоял немецкий «Тигр». Земля вокруг была разрыта осколками снарядов.

– Ну, ты, дедуля, даешь! – озадаченно протянул Никита, продолжая рассматривать фотографию. – Честно скажу, не ожидал! За сегодняшний день я о тебе больше узнал, чем за все прошедшие годы. Так кто же ты все-таки?

– Кто я?.. Это, Никита, не самый простой вопрос. В войну служил в конторе. Дослужился до подполковника. Затем был разжалован и вошел в состав спецгруппы, которая охраняла секретный груз...

– А за что был разжалован?

– Бабку твою, покойницу Лизу, один тип хотел походно-полевой женой сделать. В общем, не поделили мы ее. Меня разжаловали, а у него тоже потом не очень-то сложилось. Коробов его фамилия. Он, кстати, и возглавлял нашу спецгруппу. Но дело не в этом... Груз, который мы охраняли, был особого стратегического назначения, а потому в случае нападения мы обязаны были его уничтожить. Размещалась наша группа в лагере смертников и состояла из трех человек...

– А почему именно в лагере смертников?

– Здесь есть своя логика. Такие места, как правило, очень хорошо охраняют. К нам на грузовике привозили груз в контейнере, мы его забирали и прятали контейнер в блиндаже, в несгораемом сейфе. Через пару дней приезжала другая машина, которая забирала у нас этот груз.

– Что же он из себя представлял?

Старик невольно ухмыльнулся.

– На первый взгляд ничего особенного. Обыкновенный металлический контейнер, обвешанный со всех сторон пломбами. За сбитую пломбу полагался расстрел! Машина с грузом всегда минировалась. Когда грузовик приезжал к нам, офицер сопровождения набирал код и разминировал машину. Мы забирали груз, а они уезжали. Когда приезжала следующая машина, контейнер загружался, а офицер закрывал все двери и набирал только ему одному известный код, минируя машину. На конечном пункте следующий офицер грузовик разминировал, и груз забирали.

– А могло случиться так, что контейнер загружали, а дверцу не закрывали или не вводили код?

– Именно так и произошло в последний раз. Отъезд машины совпал с бунтом и массовым побегом заключенных. Грузовик взорвался в дороге, теперь я понимаю, что в нем просто был установлен таймер на взрыв. Если блокировки не было, то машина обязательно взрывалась.

– Так что же было в этом самом контейнере?

– А ты еще не догадался?

– Алмазы? – с некоторым недоверием спросил Никита.

Дед слегка качнул головой.

– Они самые. Контейнер под самую завязку был набит алмазами!

Ладони Никиты невольно сжались.

– Так, значит, эти два камушка оттуда?

– Да.

– И ты знаешь, где находится этот контейнер? – невольно перешел на шепот Никита.

Дед кивнул.

– Знаю.

– И ты столько времени это скрывал? – невольно изумился Никита.

Старик улыбнулся.

– Я же сказал тебе, что служил в конторе, а там хорошо умеют хранить тайны.

– Ну, ты даешь, дед! Сколько я тебя знаю, ты всегда перебивался на хлебе и молоке! И бабку держал в черном теле! Мог бы и продать несколько камушков раньше.

– А что мне с этой прорвой денег делать? – колюче спросил дед. – И куда я с ними денусь? Высунешься, так сразу голову оторвут! – вздохнув, он продолжал: – Все-таки не удержался. Вот, видишь, квартиру купил, мебелью обставил.

– Вижу.

– А бабка знала об этом?

Дед вздохнул.

– Знала. Она много о чем знала. Я ведь как паспорт поменял, долгое время скрывался. Говорили, что я погиб, а она не верила. Знала, что дождется меня, вот и дождалась... Объявился я, наконец, рассказал ей все как есть. Потом мы расписались. А о том времени старались не вспоминать. А чтобы купить такую квартиру и обставить ее, мне понадобился всего лишь один камень. Правда, он был большой, – раздвинул дед большой и указательный пальцы. Он там был единственный такой. Но камушков поменьше, таких, как вот эти, – кивнул он на стол, на котором продолжали лежать алмазы. – Таких там сотни!

У Никиты невольно перехватило дыхание.

– Ты говоришь, сотни?

– Да... Я несколько раз пробовал их считать, так всякий раз сбивался со счета, – обреченно махнул он рукой.

– Кому же ты его продал?

– Ювелиру одному. Вот только когда я продавал ему камушек, уж больно он на меня как-то странно посматривал.

– И неудивительно, таких алмазов здесь отродясь не видывали. Надо было тебе его через меня сдавать! – горячо заявил Никита. – У меня связи хорошие есть. И язык за зубами эти люди держать умеют и цену настоящую дадут.

Дед махнул рукой.

– Только теперь уже ничего не поделаешь.

– Это уж точно.

– С недавних пор за мной кто-то по пятам стал ходить. Теперь я понимаю, что это связано с алмазами.

– А больше ты не продавал камней?

– Хм... Было дело, продал недавно четыре камушка. Деньги мне нужны были.

– И кому продал?

– Драгоценщику одному. Полгода к нему присматривался, прежде чем подошел.

– Не промахнулся ли ты с ним?

– Все может быть.

– И как же выглядит этот человек, что ходит за тобой?

– Двое их было. Хитро действуют, только старого волка не проведешь. Один невысокого росточка, в сером костюме, я с ним уже раза три сталкивался. Другой тип все под окнами крутился. Я занавесочку приоткрою слегка и смотрю на него. Раза два к нему какие-то люди подходили, а однажды он откровенно так на мои окна стал показывать. Боюсь я, Никита! Честно тебе скажу, – признался дед. – Хотя и старый, а помирать ой как неохота! А давай посмотрим, может, он и сейчас там стоит, – дед подошел к окну и слегка отодвинул занавеску. – Точно, стоит. Как по расписанию. Чего же они добиваются-то? Или думают, что я их не заметил? Вот, глянь, внучок.

Никита подошел к окну и посмотрел через маленькую щелочку между занавесками. Действительно, на противоположной стороне улицы стоял высокий молодой мужчина в светлых брюках и в безрукавке. Тень от длинного козырька падала ему на лицо, не давая разглядеть его.

– Что ты скажешь? – взволнованно спросил дед.

Никита никогда не видел деда в таком возбужденном состоянии. Ему даже казалось, что старик вообще не способен реагировать на что-то серьезно. Если раньше его что-то и могло огорчить, так это пролитая рюмка водки, а тут страсть в глазах, какой и у молодого не увидишь.

Трудно было понять, в какую именно сторону смотрит мужчина, глубокая тень надежно скрывала его глаза. Но Зиновьев невольно поежился от мысли, что он мог смотреть именно на окна второго этажа. Его появление здесь было неслучайным, он не походил на обыкновенного пешехода, так как никуда не торопился, не напоминал человека, голосующего на дороге. На влюбленного молодого человека, ждущего объект своего обожания, соглядатай тоже не тянул, в этом случае он хотя бы нервно посматривал на часы. Он просто спокойно стоял, заложив руки за спину! И самое страшное было в том, что он действительно как будто бы приподнял голову и посмотрел на окна второго этажа.

– Честно говоря, мне это тоже не нравится. Какого черта он здесь делает?

Закрыв занавеску поплотнее, Никита отошел от окна.

– Значит, ты говоришь, что служил в конторе?

– Да.

– А далеко отсюда?

– Я был переведен из Крыма в эти края и последние несколько месяцев служил здесь неподалеку.

– А ты не боялся, что тебя может узнать кто-нибудь из бывших сослуживцев?

Старик отрицательно покачал головой.

– Нет. Все это время я находился на территории лагеря, и, кроме зэков, меня никто не видел. А зэки в этом лагере были не жильцы. Работа была такая, что не приведи господь! Мерли как мухи!

Достав из кармана фотографию, Никита спросил у деда:

– Взгляни. Ты никого не узнаешь на этом снимке?

Подняв со стола очки, старик аккуратно нацепил их на нос и взял у Никиты фотографию. Тот внимательно наблюдал за реакцией деда. Вот правый уголок его рта слегка дернулся, получилось нечто вроде усмешки. Но в следующую секунду губы старика неприятно застыли и сжались в тонкую полоску.

– Узнаю. Вот этот, – стукнул он по фотографии пальцем, – как раз и есть тот самый Коробов, с которым мы поцапались. Он возглавлял нашу группу, а после побега зэков возглавил карательный отряд. Тогда было застрелено около трехсот побегушников. Свидетели были не нужны. Вот какая-то группа беглых тут как раз и выложена рядочком.

– Откуда ты знаешь, что именно он возглавлял отряд?

– Приходилось сталкиваться, – туманно протянул дед. – Знаю я эту породу. Такие вещи по его части.

Старик перевернул фотографию и, увидев на ней гриф «Совершенно секретно», неодобрительно хмыкнул.

– Откуда взял?

– В архиве позаимствовал.

– С огнем, Никита, играешь. Эти ребята так могут цапнуть, что без головы останешься.

– Ничего, я живучий. А почему же ты скрылся?

– Уходить надо было. Пломбы-то с контейнера были сбиты! Меня бы так и так расстреляли. Ну я и ушел.

– А где же ты паспорт раздобыл?

– А вот послушай. Я решил заглянуть в охотничью избушку, там у меня знакомый лесник был. Думал, пережду, потом дальше двинусь Заглянул туда, а там труп лежит, пошарил у него по карманам, нашел паспорт. Переклеить фотографию – плевое дело. Вот так и стали мы Зиновьевыми, – задумчиво сказал старик.

– Как же солдаты отыскали заключенных?

– Собаки, – сдержанно пояснил старик. – По следам, по запаху.

– Почему же в таком случае не нашли тебя?

Дед хитро улыбнулся.

– От зэков по-особому пахнет. Собаки натасканы именно на этот запах. А на мне все солдатское было – гимнастерка, галифе, сапоги. А потом еще запах гуталина. Собаки просто приняли меня за своего, поэтому я и ушел.

– Понятно. А алмазы где находятся?

Старик неожиданно посуровел.

– Ты уверен, что это тебе надо?

– Нужно, дед.

– Если нужно, то я могу достать для тебя еще с пяток таких алмазов, и тебе хватит их на всю жизнь. Купишь дом, вложишь деньги куда-нибудь в дело. Заживешь по-людски. А такая прорва денег кому угодно замутит мозги. Ну так как, согласен?

Никита еще раз убедился в том, что дед оказался совершенно не тем человеком, за кого выдавал себя все эти годы. И теперь стало понятно, насколько же он непрост. Значит, оставил себе на жизнь еще с пяток камушков? И тоже получается, что на старость. А может, камушки ему нужны для какой-нибудь молодухи? Есть такие затейницы, что даже трухлявый пень за хорошие деньги способны воскресить.

– Ты чего улыбаешься? – с некоторой обидой спросил дед.

– Да мало мне этого, дедуля. Да и запас никогда не помешает.

– Ну, смотри.

– А как ты думаешь, сколько могут стоить эти камушки?

Дед наморщил лоб. Вопрос был не праздный.

– Сам не однажды думал об этом, – честно признался он. – Трудно сказать. Ясно только, что речь идет о таких деньжищах, которые кого угодно придавить могут!

По спине Никиты забегали мурашки, то ли от услышанного, то ли потому, что в комнате вдруг стало прохладно.

– Так где же ты их спрятал?

– Помнишь, два года назад мы с тобой на охоту за кабанчиком ездили?

– Помню, – кивнул Никита. – Кабанчика не завалили, но вот уточек постреляли.

– Верно, четыре селезня подстрелили. А помнишь, в какой землянке мы останавливались?

– Да. Заброшенная землянка, ее в свое время хитники вырыли, – подхватил Никита.

– Не хитники ее вырыли, – сдержанно заметил дед. – А я! Вырыл я ее двадцать лет назад.

Морщины на лбу Никиты собрались от удивления в мелкие складки.

– Ты хочешь сказать, что камни из того контейнера находятся в этой землянке?

– В ней! – признался дед и расслабленно улыбнулся. – Знаешь, мне даже как-то полегчало, – старик вдруг нахмурился. – А ты зря кривишься, такая ноша не для каждого. Под ней легко сломаться можно.

– Где же они там лежат?

– Самое нижнее бревно под нарами отодвигается. Это тайник. В нем камушки и лежат.

– Почему именно там?

– Сам подумай, кому это взбредет в голову шарить под нарами и выковыривать бревна?

– Тоже верно. А если бы твою избушку спалили? Тогда что? Думаешь, алмазы бы сохранились?

– Да я ведь их вместе с контейнером припрятал, а контейнер этот огнеупорный!

– Спасибо, дед, не ожидал я от тебя такого подарка, – с чувством сказал Никита.

– Ты меня особенно-то не хвали, – усмехнулся дед. – Ты пока еще даже не представляешь, какое бремя на себя взваливаешь. Вот что я тебе скажу. Прежде чем эти камушки кому-то сплавить, ты осмотрись как следует. Что-то мне не нравится все то, что я вижу. Ты не гляди, что я каждый день беленькую пью, я волк стреляный, со стажем. И интуиция у меня – ого-го! Все можно пропить, но вот чутье до самой смерти остается.

Никита вдруг почувствовал в пальцах неимоверный зуд. Занятное ощущение, подобное с ним случилось впервые. Хотелось подняться и стремглав броситься в лес на поиски алмазов. Но своей торопливостью он боялся оскорбить деда, а потому готов был слушать его хоть до самого утра, чего раньше за собой особо не замечал.

– А может, тебе все-таки показалось?

– Мне никогда не кажутся подобные вещи. Я их просто чувствую. Хм... Вот и сейчас я чувствую, как ты будто бы на иголках сидишь. Все думаешь, чего это дедуля разглагольствует, когда надо бы скорее за алмазами бежать, – Никита невольно улыбнулся. Правда в словах старика была. – Или будешь мне говорить, что это не так?

– Дедуль, ты...

Дед махнул рукой.

– Ладно, не оправдывайся. Я сам все понимаю. От таких денег у кого угодно мозги начнут плавиться. Иди! – Никита поднялся и направился к двери. – Только вот что, как вернешься, обязательно зайдешь ко мне. Хочу знать, что там и как.

– Хорошо, дед, зайду, – пообещал Никита. – Ну, пока!

И он аккуратно прикрыл за собой дверь.