Текст книги "Пираты офшорного моря"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11
Куплетист матвей черный

Дом Матвея Черного был приметен издалека высокой зеленой крышей, видневшейся за высоким забором. Вадим Шевцов оставил машину у ворот и коротко позвонил в калитку. Через минуту на дорожку вышел худой смуглый старик, в котором майор без труда узнал известного куплетиста, и размеренной походкой направился к воротам по базальтовой брусчатке.

– Вас что-то тревожит, молодой человек? – спросил старик, внимательно посмотрев на гостя.

Вадим невольно улыбнулся: он заглядывал в десятки домов, разговаривал с сотнями, если не тысячами свидетелей, но никто не встречал его подобным вопросом. Это лишь подчеркивало, что Матвей Черный был человеком редким.

Шевцова внимательно разглядывали пронзительные глубоко запавшие в орбиты глаза. Кожа на лице артиста потемнела от старости и покрылась миллионами морщин, но даже через потускневший образ просматривался прежний Матвей Черный, известный по множеству кинолент и по многочисленным эстрадным выступлениям.

Вадим вытащил из кармана служебное удостоверение и, раскрыв его, представился:

– Я из милиции, майор Шевцов.

Старик выглядел немного озадаченным:

– Вот это новость! Неужели на старости лет я в чем-то провинился перед нашими доблестными органами?

– Дело в вашем…

– Единственное, в чем меня можно упрекнуть, так это в том, что вчера вечером я сходил по маленькому вон в той березовой рощице, – кивнул старик в сторону, – когда прогуливался со своей супругой. Но я был уверен, что меня никто не видит. Донесли! Как это похоже на наше общество.

Шевцов улыбнулся, Матвей Черный в жизни оказался точно таким же, как и на экране: ироничным, малость сумбурным и невероятно обаятельным.

– Я бы к вам не пришел из-за подобной мелочи, мы бы просто прислали вам квитанцию об уплате штрафа, – поддержал игру Шевцов. – Хотя думаю, учитывая ваши заслуги, мелкое хулиганство вам бы простили.

– Тогда в чем же дело? – Брови старика изумленно взметнулись вверх. – А-а, кажется, я понимаю, мой кот орал до часу ночи; неужели он мешал кому-то спать? И теперь я должен расплачиваться за его серенады любви из собственного кармана? Уверяю вас, – морщинистые ладони старика сложились на его тощей груди, – у меня рука не поднимется стерилизовать кота. Зачем же лишать животное плотской радости!

Разговаривать артист предпочитал через порог и явно не торопился впускать милиционера в свою «крепость».

– Я полностью к вам присоединяюсь, у меня у самого десятый год живет черный кот. С тех пор как я его завел, число черных котов в округе заметно увеличилось. И у меня есть основания полагать, что все они или его дети, или внуки. Но я к вам пришел совершенно по другому поводу. Мне бы хотелось поговорить с вами о вашем бывшем охраннике Мещерском Гурии Афанасьевиче.

– Ах, вот в чем дело… Вы не представляете, какой камень упал у меня с души. Всегда приятно иметь дело с понимающим собеседником. Милости прошу… С милицией всегда приятно разговаривать о ком-то другом.

Поблагодарив, Шевцов прошел во двор: никогда бы не подумал, что с Матвеем Черным придется встречаться именно в таких обстоятельствах. Собственно, имя Матвей Черный было его сценическим псевдонимом, в действительности его звали Самуил Яковлевич Семеновский.

Прошли в дом, оказавшийся на редкость уютным (наверняка в такой обстановке комфортно коротать старость), расположились в мягких удобных креслах.

– Так что именно вас интересует?

– Самуил Яковлевич…

– Зовите меня Матвей, я к этому привык.

– Хорошо, Матвей… Яковлевич. Как Гурий Мещерский попал в ваш дом?

– Вы думаете, что он у меня чего-то украл? Вот никак бы не подумал, он не производил впечатления мелкого воришки. Надо будет спросить у Светланы, она всегда говорила мне, что я очень доверчив.

– Тут совсем другое. У нас есть основания полагать, что он не тот человек, за которого себя выдавал.

– Ах, вот оно что! Такая ситуация мне тоже знакома. И кто же он, по вашему мнению?

– Это бы мы и хотели выяснить с вашей помощью.

– Ну да, разумеется… Мне его порекомендовал мой старинный приятель. Тут поселковые мальчишки повадились лазить в мой сад и воровать яблоки. Если бы они у меня попросили, так я бы сам выносил их ведрами. Но они предпочитают делать это тайком… Скверно то, что в потемках они топчут розы, которые выращивает моя супруга, и она всякий раз расстраивается, когда эти черти ломают очередной куст.

– Могли бы завести собаку, – предложил Шевцов.

– Собаку я не завожу принципиально, не люблю лая! А потом мне бы не хотелось, чтобы пес разодрал мальчикам штаны. Я сам был бедовый. – Губы старика тронула легкая улыбка. Жизнь у него долгая, так что он мог вспомнить немало увлекательного. – Кусок хлеба зарабатывал с семи лет, выступая в скверах… Впрочем, на мороженое тоже оставалось… Кто бы мог подумать, что эта страстишка перерастет в нечто большее. Да-с…

– И кто этот ваш приятель?

Брови старика изумленно вскинулись вверх:

– Вас интересует и это?

– Да, – коротко ответил Шевцов.

– Когда-то я выступал с ним на эстраде. Мещерский приходится ему дальним родственником. Парень как раз уволился из армии, ему нужно было куда-то пристроиться. Приятель меня и попросил, зная, что я ищу человека.

– А Мещерский показывал вам свои документы? Он тот, за кого себя выдавал?

– Помилуйте, кто у нас спрашивает документы? Я и на ваши-то не смотрел. Что обо мне подумают люди, если я буду спрашивать у них документы?

– Как долго он у вас проработал?

– Около трех лет… Гурий оказался человеком с руками, провел какую-то аппаратуру ко мне в дом, так что я могу наблюдать, не выходя из комнаты, что делается во дворе. Удобно! А потом он как-то совсем неожиданно пропал, просто оставил записку, что ему срочно нужно уезжать. Даже не взял расчет… Я просто не знал, что и думать. Может, обидел его невзначай, хотя на обидчивого человека он походил очень мало. Честно говоря, не знаю, что он там натворил и почему вы его разыскиваете, но дело свое он знал хорошо и пришелся мне по душе. – Голос старика неожиданно потеплел. – Да и поселковые мальчишки больше в моем саду не шалят. Они ведь, дурни, считают, что артисты лопают все самое сладкое!

– Значит, где он сейчас, вы не знаете?

– Не имею даже малейшего представления, – развел руками Матвей Черный.

В комнату вошла худощавая пожилая женщина в домашнем брючном костюме. На высохшем лице следы былой броской красоты.

– Что-нибудь хотите? Может, принести чаю или кофе?

– Нет, спасибо, – поблагодарил Шевцов, – я скоро ухожу.

Женщина удалилась так же неслышно, как и вошла. Проводив супругу взглядом, Матвей Черный высказался:

– Женщины – странные существа, они могут изменять королям, но хранить верность убогому нищему. Со своей супругой я прожил… не буду говорить сколько, чтобы не смущать вас годами, но почему-то верится, что она мне не изменяла… Хотя, быть может, я и заблуждаюсь. Но в нашем положении лучше заблуждаться, чем знать наверняка.

– Возможно.

– Вы женаты, молодой человек?

– Женат, – не стал вдаваться в подробности Вадим Шевцов.

– Так я вам хоть как-то помог?

– Разумеется. – Шевцов поднялся, собираясь уходить.

– Уверен, что вы скоро разыщете Гурия, – поднялся Матвей Черный, чтобы проводить гостя. – Вы меня озадачили, молодой человек, но мне хочется сказать, как только увидите Гурия, обязательно передайте ему от меня привет. – Шевцов оставался серьезен. – Ну, уж если не привет, то можете сказать, что куплетист Матвей Черный его не позабыл.

– Обязательно передам, – кивнул Вадим, взявшись за ручку двери.

Когда он шел к калитке, его не оставляло ощущение, что в это самое время Матвей Черный рассматривает через видеокамеру его спину.

Глава 12
Откуда оружие?

В этот раз Ибрагим пригласил Мухаджира в арабский ресторан, где они расположились в отдельном кабинете. Негромко звучала восточная музыка, создавая общий благоприятный фон. На столе лежал нарезанный на крупные куски молодой барашек, запеченный с овощами.

– Брат, ты забываешь о том, что Россия – всего лишь буферная зона между западным миром и мусульманским, – негромко произнес Ибрагим. – Пройдет не так уж много времени, и Россия будет проглочена нами, как бы она ни сопротивлялась. Пока они вымирают, задача каждого мусульманина нарожать как можно больше детей. А на месте одного убитого мусульманина должно быть десять! Только так мы победим. Наши теологи пусть рассуждают о доброте и терпимости религий, пусть сидят за круглым столом с неверными и вырабатывают решения совместных конфессий о мире. Это их хлеб, кому-то надо заниматься и этим.

Мухаджир, сидящий напротив, лишь сдержанно кивал. Перебивать, а уж тем более не соглашаться с этим человеком было бы большой глупостью. А глупцом он никогда не был. А потом, как же не соглашаться, если тот говорит правильные вещи?

– Да, брат, – слегка кивнул Мухаджир, – не отрывая взора от черных пронизывающих глаз. – Наших людей много по всей России: Татарстан, Башкортостан, немало мусульман и в Сибири. Конечно, не каждого из них можно назвать воином Аллаха, но в трудную минуту никто из них не откажется от пожертвований и поможет нам в джихаде.

Ибрагим согласно кивнул:

– Я знаю об этом. Совсем недавно я был в Сибири, так там целые поселки, населенные мусульманами.

– Это так.

– Где бы мы ни находились и что бы ни делали, мы всегда чувствуем помощь Аллаха. Взять хотя бы ту же самую нефть… Ведь основные ее запасы сосредоточены в тех местах, где проживает подавляющее количество мусульман: в Эмиратах, в Иране, в Ираке, Саудовской Аравии, Кувейте, – принялся Ибрагим загибать пальцы. – Возьми хотя бы Россию. Почему нефти нет где-нибудь на Псковщине или во Владимире? Но зато ее много там, где проживает много мусульман: Южный Урал, Среднее Поволжье… Так что это подарок нам от Всевышнего.

Ибрагим знал, о чем говорил: в Саудовской Аравии, откуда он был родом, его отец владел землями, богатыми нефтью, и был одним из тех, кто заправлял энергетической политикой государства, так что Ибрагима можно было назвать нефтяным принцем. Для того чтобы управлять столь огромным хозяйством, требовались немалые знания, а потому до тридцати лет Ибрагим разъезжал по всему миру и терпеливо учился, изучал языки. А русский язык он выучил в России, где некоторое время учился в нефтяном институте.

Четыре года назад он вдруг сделал для себя неожиданное открытие: Россию он полюбил, в чем признавался не раз. Прежде всего она поражала его своими размерами и природными ресурсами, которые, по его глубокому убеждению, находились совершенно не в тех руках. И он дал себе слово сделать все возможное, чтобы перераспределить ее природные богатства. И начало было положено: нынешним летом он купил несколько месторождений в Западной Сибири.

Мухаджир подумал о том, что он совершенно ничего не знает о своем собеседнике, за исключением того, что тот был чрезвычайно богат и являлся посланником арабского мира.

А еще Ибрагим никогда не ходил с непокрытой головой, как и положено правоверному мусульманину, и всегда носил четки из девяноста девяти бусин, служащие для счета славословий Аллаху. Мухаджир невольно обратил внимание на то, что в этот раз число славословий приблизилось к семидесяти.

А еще, как и всякий набожный мусульманин, он соблюдал шесть заповедей-столпов ислама, последним из которых был джихад, вменявший мусульманину отдавать силы и средства для торжества его религии. Так что большая часть его доходов шла именно на джихад.

Умело отрезав от куска баранины махонький кусочек, Ибрагим с аппетитом проглотил его.

Поговаривали, что его отец слыл умеренным мусульманином и всегда старался держаться подальше от политических и религиозных разборок. Но при этом добросовестно, как и полагается всякому мусульманину, отдавал обязательный закят, никогда не интересуясь, куда отсылаются отчисления: на нужды бедных и малоимущих или на борьбу за веру. Невозможно даже представить, какую могучую империю и какой рычаг влияния унаследует Ибрагим, когда его отец окончательно отдалится от дел.

– Я полностью с тобой согласен, Ибрагим, – кивнул Мухаджир.

– К чему это я говорю, брат. – Не дожидаясь ответа, Ибрагим продолжил: – Деньги даются нам Аллахом не только для того, чтобы мы вкусно ели и сладко пили, но еще и затем, чтобы вести справедливую борьбу с неверными. Так что как ни смотри, но деньги являются для нас благом. А для того чтобы правильно ими распорядиться и чтобы они сыграли свою роль, нам нужно крепко просчитывать каждый свой шаг. А по-другому – нужно просто иметь голову на плечах. Ты согласен со мной, брат?

Внешность Ибрагима была необыкновенно располагающей. Наделенный могучей харизмой, он просто подавлял каждого собеседника. Невольно возникло желание поддакнуть, глядя на то, как выразительно и красиво изгибаются его губы.

– Ты прав, Ибрагим, деньги нам нужны для борьбы с неверными.

– Мне очень обидно, когда деньги уходят впустую. Как же так получилось, что оружие задержали в аэропорту? Ты мне сказал, что никакой осечки не случится.

Какой-то час назад Мухаджир был голоден и только и думал о том, как бы у него хватило сил, чтобы добраться до ресторана, но сейчас обнаружил, что аппетит напрочь улетучился.

Подобные рефлексы можно наблюдать у ягненка, привязанного к клетке с волком: в таком нежелательном соседстве бедное парнокопытное гибнет от потери аппетита.

Аккуратно, стараясь не стучать, Мухаджир положил нож и вилку на краешек тарелки. Тонкий фарфор издал высокий звук.

Ибрагим продолжал поедать баранину, отрезая всякий раз небольшие кусочки. Отсутствием аппетита он явно не страдал.

Наконец Мухаджир вновь взял нож и вилку. Ибрагиму нужно дать понять, что он не юноша, на котором можно вымещать собственное раздражение. Это разговор не наставника и ученика, а дружеский ужин партнеров, каждому из которых приходится исполнять роль, отведенную ему судьбой. Так что никакие неприятные вопросы не испортят ему ни аппетита, ни настроения.

– Так оно и есть. – Мухаджир принялся жевать кусок мяса, показавшийся ему на этот раз невероятно пресным. – Была точная договоренность со всеми людьми, оружие везли в больших металлических контейнерах, как оборудование для нефтяных скважин. Самолет в Киеве должен был сделать только дозаправку и лететь дальше в Сомали. – Подняв солонку, он щедро посыпал солью кусок мяса. Обратил внимание, как у Ибрагима слегка дрогнули уголки губ. Ну и ладно! – Двигатели уже были запущены, когда на взлетную полосу вышли таможенники.

– Что же им не понравилось?

– Сложно сказать… Но мой человек заявил, что ничего подобного не должно было случиться. Полагаю, что он пожадничал и не пожелал делиться с теми, с кем было нужно.

– Они могут установить, откуда именно было взято оружие? – на полтона ниже спросил Ибрагим. – Не хотелось бы подводить людей, которые нам поверили.

Пожалуй, что за сегодняшний вечер это был главный вопрос, но Мухаджир продолжал энергично и невозмутимо работать челюстями.

Оружие было загружено с украинских военных складов, оно хранилось там со времен развала Советского Союза. Едва ли не бесхозное, оно воспринималось как средство дополнительного заработка для гарнизонного начальства. Так что на каждый тип оружия и калибр патронов была установлена соответствующая такса. Если же оружие бралось большими партиями, то действовала скидка как на оптовую покупку.

Четыре раза, не зная сбоев, под видом оборудования для нефтяных скважин оружие переправлялось в Сомали. Это был пятый раз… Что-то пошло не так. Ситуацию следовало тщательно проанализировать, чтобы в следующий раз подобное не повторилось. Да и гарнизонному начальству вряд ли захочется терять столь щедрую скатерть-самобранку.

Со стороны могло показаться, что дурные вести вызвали у Мухаджира сильнейший аппетит: в считаные минуты он съел все мясо. Вытерев салфеткой уголки губ, произнес:

– На оружие нет документов, так что все концы спрятаны. Следствие ничего не установит: будет непонятно – откуда прибыл этот самолет, куда он направляется.

– Ну что ж, лучше потерять некоторую часть, чем все. Значит, этот канал закрыт?

– Я бы так не сказал. В ближайшее время мы все отрегулируем. Я понимаю так, что нам намекнули, чтобы мы заплатили несколько больше.

– Хорошо, – сдержанно согласился Ибрагим, отодвинув тарелку. – Постарайся сделать так, чтобы этот скандал позабыли как можно быстрее. Наши братья в Сомали ждут оружие. Для нас Сомали – настоящий полигон. Там можно не опасаться, что нам кто-то может помешать, и мы можем спокойно обучать своих бойцов для предстоящего джихада.

Ибрагим слегка приподнял рукав пиджака и посмотрел на часы. Время уходить. В кабинет вошел официант и расторопно собрал пустую посуду.

– Желаете еще что-нибудь? – Его спина предупредительно согнулась.

– Все было очень вкусно, – ответил Ибрагим. По-русски он говорил практически без акцента, и вообще в нем было больше от европейца, чем от араба, его принадлежность к этой нации могла выдать только кожа, что была немного темнее, чем у европейца, да вот может быть еще старинные четки, с которыми он практически не расставался. Однажды он обмолвился о том, что им более тысячи лет и некогда они принадлежали самому ар-Рази, ученому-энциклопедисту. – Но нам нужно идти. Ты по-прежнему один?

– Да.

– Как звали твою девушку?

– Земфира.

– Красивое имя… Такой видный мужчина не должен оставаться один. Любая женщина предпочла бы за честь быть с тобой. Если хочешь, то я могу…

– Не хочу.

Ибрагим вяло улыбнулся:

– Я просто хотел помочь.

Неожиданно прозвенел телефонный звонок. Мухаджир сунул руку в карман, чтобы отключить его, но Ибрагим мягко предостерег его:

– В нашем деле один звонок может стоить много денег.

Мухаджир кивнул.

– Слушаю тебя, Рамзиль.

– Земфира куда-то собирается, и мне это не нравится.

– Что значит – собирается?

– Взяла необходимые вещи, забрала с собой даже зубную щетку с пастой.

– К ней кто-нибудь приходил?

– Я никого не заметил.

– Не тревожься, брат, я сделаю все, что нужно. – Мухаджир отключил телефон.

Ибрагим поднялся и шагнул к выходу.

– Я провожу тебя, брат, – вышел из-за стола Мухаджир.

– Не нужно, меня проводят, – кивнул он в сторону охраны, стоявшей в дверях.

Ибрагим ушел. Настроение испортилось окончательно. Вытащив черное кожаное портмоне, Мухаджир раскрыл его. Под пластиковой обложкой, в одном из кармашков находилась фотография молоденькой улыбающейся девушки. Некоторое время Мухаджир смотрел на ее красивое жизнерадостное лицо, а потом сунул портмоне в карман пиджака и пошел к выходу.

Глава 13
Поменять привычки

Первое, что сделал следующим утром Вадим Шевцов, так это связался по телефону с центральной базой данных.

– Мне нужно знать, числится ли у вас некто Мещерский Гурий Афанасьевич? И все, что с ним связано.

– Нельзя ли поконкретнее, что именно вас интересует? – спросил мягкий женский голос.

– Его профессия, круг его знакомых, место жительства и так далее… По возможности наиболее полное досье.

– Хорошо. Как скоро вам это нужно?

– Чем раньше, тем лучше.

– Ваша заявка принята. Я вам перезвоню через несколько минут и скажу, когда для вас будет подготовлен материал.

– Хорошо, я буду ждать.

На второй выкуренной сигарете прозвучал телефонный звонок.

– Слушаю.

– Это майор Шевцов?

– Он самый, – обрадованно произнес Вадим, узнав голос девушки. – Ну что там по поводу Мещерского?

– Ничем не могу помочь, материал по нему засекречен.

– Как засекречен? – опешил Шевцов.

– Этот вопрос не ко мне.

– Я что, не вхожу в число посвященных? – В его голосе прорвалось неожиданное раздражение.

– Его досье можно получить только по специальному разрешению. Ничем не могу вам помочь, – повторила девушка, тоже слегка раздражаясь.

– Девушка…

В трубке раздались короткие гудки.

Черт знает что происходит! Прежде никогда подобного не случалось, и нужную информацию он получал по первому же требованию, пусть даже с некоторой задержкой. Надо будет с этим делом как-то разобраться, не сворачивать же на середине пути.

* * *

Не столь уж и редко в кабинете Шевцова раздавался телефонный звонок из областной прокуратуры, но всякий раз, когда он звучал, невольно приходилось напрягаться, пусть даже если это давал о себе знать такой приятный человек, как Николай Кузнецов.

– Я тебе не помешал? – спросил прокурор весело.

Вопрос чисто риторический: вряд ли отыщется смельчак, посмевший сказать прокурору о его несвоевременном звонке. Надо признать – работы было невпроворот, не было даже времени, чтобы поблаженствовать с чашкой душистого кофе. Но следовало придать голосу как можно больше оптимизма и убедить следователя по особо важным делам, что попросту бьешь баклуши и не знаешь, чем занять себя в рабочее время.

– Совсем нет… тут как раз у меня выдалось свободное время.

– Вот и отлично! – продолжал Кузнецов. – Тут такое дело, Вадим… Помнишь, я тебе говорил о человеке из военной разведки?

– Был разговор, – согласился Шевцов.

– Он хочет с тобой поговорить. Им известно, что ты как раз занимаешься последними убийствами.

– Он хочет получить какую-то информацию?

– Не совсем. Они хотят привлечь тебя к своей работе.

А вот это что-то новенькое!

– Понял. Когда назначена встреча?

– Он подойдет ко мне через час. Успеешь?

Еще один риторический вопрос, но отвечать надо серьезно. Глупо было искать повод, чтобы перенести встречу на более позднее время. Хотя надо признать, что послеобеденное время не самое подходящее для встречи (надо было куда-то понадежнее упрятать Тимофея Воропаева. Вокруг его последней берлоги стали вдруг появляться какие-то непонятные личности, и подвергать свидетеля необоснованному риску не хотелось), но приходилось делать вид, что готов немедленно ехать на встречу.

Ясно, что сегодняшний день будет скомкан, а большую часть дел придется перенести на завтра.

– Обязательно подъеду.

– Только просьба не опаздывать. Все-таки не каждый день к нам является с визитом военная разведка.

– Я все понимаю.

Вадим положил телефонную трубку, яростно затушил сигарету и стал собираться.

* * *

Майор Шевцов на пороге областной прокуратуры появился в точно назначенное время. Сдержанно постучавшись, вошел. В кабинете, кроме самого Кузнецова находился молодой мужчина около тридцати пяти лет. Видно, у прокурора и военного разведчика было немало общих воспоминаний. Перелистывая альбом с фотографиями, они оживленно беседовали: было понятно, что знакомы они не первый день.

– А вот и Вадим Шевцов, – бодро сказал Кузнецов, посмотрев на вошедшего оперуполномоченного. – Мы с Михаилом Викторовичем жили в детстве в одном дворе, а вот сейчас иной раз приходится встречаться по вопросам службы. Оказывается, в нашем деле и такое случается.

Кузнецов и его гость поднялись. Михаил Викторович смотрел прямо и очень открыто. Лицо доброжелательное, по-мальчишески озорное.

– Капитан первого ранга Степанов Михаил Викторович, – представился он, протягивая руку. – Военная морская разведка. Не буду обижаться, если будете называть меня попроще, скажем, Михаил. Мы ведь почти ровесники.

– Майор Вадим Петрович Шевцов, старший оперуполномоченный по особо важным делам. Можно Вадим.

– Договорились.

Рука у Степанова оказалась плотной и крепкой.

– Я вас тут оставлю, – поспешно сказал Кузнецов, направляясь к двери. – Беседуйте, вам никто не помешает.

– Я тебе позвоню, – бросил вдогонку Степанов.

– Хорошо. Буду ждать.

Дверь мягко прикрылась.

– Вы, наверное, думаете, с чего бы это материалами ваших расследований занялась военная разведка, – сказал Степанов, как только они разместились на коротком мягком диванчике, предназначенном, видно, именно для таких неформальных бесед.

– Не буду скрывать, для меня это очень неожиданно.

Михаил Викторович понимающе кивнул:

– Я бы тоже на вашем месте удивился. Но дело здесь вот в чем. Вы ведь интересовались досье Мещерского?

– Совершенно верно, – удивленно протянул Шевцов, – но откуда вам это известно?

– А дело в том, что нас тоже очень интересует Гурий Мещерский – и, разумеется, те люди, которые о нем спрашивают.

– Выходит, я попал в их число?

– С вами-то все в порядке, – сдержанно заметил Михаил Викторович, – вы занимаетесь расследованием убийств, в которых подозревается Гурий Мещерский. Вы на него вышли раньше, чем военная разведка, это вас характеризует весьма положительно. А ведь мы его тоже довольно долго и тщательно искали. Предполагали, что он находится в Москве, но вот только никак не могли бы подумать, что все это время он работает в охране у самого Матвея Черного!

– Действительно, неожиданно.

– Для него это весьма хорошее прикрытие, и он не мог не знать этого. А ушел он от артиста потому, что, видно, почувствовал, что ему кто-то плотно дышит в затылок. Ведь он знаком с методикой нашей работы, и догадаться о том, что ему сели «на хвост», было не так уж и сложно…

– А кто он такой?

– Прежде он служил в военной разведке.

– Теперь понимаю…

– Нам придется работать вместе. Разумеется, каждый будет отвечать за свой участок. Вы должны будете выдавать мне полную информацию о том, что вам удалось узнать, я же в свою очередь буду предоставлять вам свою. Разумеется, именно ту, которая не составляет государственной тайны… Получится более полная картина. Ну, давайте начнем с меня, что ли… Так что вам интересно узнать о Гурии Мещерском?

– Я о нем ничего практически не знаю, поэтому для меня полезна будет любая информация.

– Хорошо, – с готовностью кивнул Михаил Степанов. – Мещерский Гурий Афанасьевич происходит из старинного старообрядческого рода. Это уже само за себя говорит. Этот народец ничем не сломить, за свои убеждения они способны пойти на костер. Так вот, Мещерский как раз из таких, несговорчивый, упрямый, принципиальный. Командованию с ним всегда было очень нелегко. Родом он из-под Нижнего Новгорода, у него и сейчас там родственники проживают, отец, мать… Но они о нем ничего не знают, я уверен… Даже если бы знали, так все равно ничего бы нам не сказали. Если вобьют себе что-то в голову, так ни за что их не переубедить в обратном. Служил Мещерский в Чечне, был командиром разведроты, причем весьма толковым, имеет боевые награды. Сослуживцы в один голос говорят о нем только хорошее. Утверждают, что он способен пойти на самопожертвование ради другого, даже незнакомого ему человека. И это, надо сказать, не пустые слова… Сейчас Гурий Мещерский находится на стороне террористов и стал в их движении довольно влиятельной фигурой. Его там хорошо изучили, просчитали, ему доверяют.

– Что же на него так повлияло? – удивился Шевцов.

– А вот здесь самый интересный вопрос, который до конца нами еще не прояснен. Но мы разбираемся с этим… По официальной версии, он полюбил одну молодую чеченку. Разрешение на брак от родителей невесты было получено, причем это весьма редкий случай. Как правило, их девушки выходят замуж за своих соплеменников. Дело шло к свадьбе, но потом неожиданно в ФСБ поступила информация, что эта девушка участвовала в боевых действиях, была снайпером. Местная ФСБ задержала ее для дальнейшего разбирательства. Мещерский тогда ходил к командованию, пытался защитить ее, но ничего из этого так и не вышло. Отпускать ее почему-то не захотели, перевезли в Моздок, а еще через несколько дней она погибла.

– Как же она погибла?

– Ее застрелили в камере, где она содержалась.

– Скверная история, – покачал головой Шевцов. – И пахнет от всего этого весьма дурно.

– Вот и я о том же… А тут у нее еще и отец имам, так что досталось всем по первое число. Разумеется, вся вина легла на нашу сторону. Было проведено тщательное расследование, но истинных причин выяснить так и не удалось. Мещерский после этого подал рапорт на увольнение, а потом в военную разведку поступила информация о том, что он перешел на сторону боевиков, принял мусульманство. Сейчас он известен под именем Мухаджир. Несколько раз это имя фигурировало в докладах о связях «наших» боевиков с международными террористическими организациями.

– Вы думаете, это он?

– Даже не сомневаюсь в этом. Мещерский весьма способный малый, нестандартно мыслит. Он ведь проходил подготовку в специальном управлении, куда еще не каждого возьмут, а там обучают таким вещам, как методика воздействия на людей, в том числе и гипнозом. Так что он оттуда многое взял на вооружение… Привык он работать с размахом, что доказал своей службой в Чечне. Мещерский прекрасно знает английский язык еще со школы и способен вести переговоры с террористами других стран напрямую, так сказать, без каких-то там посредников.

– Теперь, кажется, я начинаю понимать, – сказал Шевцов. – Значит, я его недооценивал.

– Нас очень интересует Мещерский и все, что с ним связано. У нас есть основания полагать, что он тесно сотрудничает с сомалийскими пиратами. Там сейчас собирается очень серьезный террористический кулак. Что-то они в этом районе замышляют нешуточное, и мы должны это узнать.

– Меня удивляет, почему он работал у Матвея Черного под своей фамилией.

– Матвей Черный не так-то прост, как может показаться на первый взгляд. Вряд ли он пустил бы к себе в дом человека со стороны и без хорошей рекомендации. А тут за Мещерского похлопотали; он в то время нуждался в работе, после увольнения нужно было куда-то воткнуться, переждать какое-то время. Полагаю, есть и еще одна причина, по которой он не поменял фамилию: поначалу он не думал заниматься противозаконными действиями. Видно, еще некоторое время он колебался, стоит ли ему связываться с боевиками, а потом все-таки принял для себя решение. Хотя, по большому счету, для нас это уже не столь существенно. Важен тот факт, что он теперь не на нашей стороне.

– Получается, что решение стать боевиком он принял именно в Москве?

– Получается, что так. К этому пункту у нас тоже имеются кое-какие вопросы, ведь кто-то в Москве прикрывает боевиков, кто-то координирует их действия, помогает им с жильем. В городе произошло несколько взрывов, в том числе и в метро, не исключено, что к ним причастен и Мещерский.

– Понимаю. Какая моя задача на данном этапе?

– Вы должны переговорить с его сослуживцами и попробовать выяснить, где именно может скрываться Мещерский. Может, они что-то подскажут. Ведь человек не может исчезнуть просто так. У него имеются определенные привычки, привязанности. И чаще всего он им не изменяет. Поменять привычки – значит поменять характер, а в его возрасте сделать это крайне затруднительно. Может быть, даже и невозможно!

– И с кого вы мне рекомендуете начать?

На секунду капитан первого ранга задумался:

– Пожалуй, лучше всего начать с Федора Пономарева, он был командиром разведвзвода и заместителем Мещерского. В Чечню пришли вместе, были большими приятелями, а когда Мещерский демобилизовался, Пономарев заступил на его место.