Текст книги "Анархия разума (СИ)"

Автор книги: Евгений Бриз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я пытаюсь переварить килотонны информации быстрее, чем мой мозг способен это сделать. Логика отбора мне кажется чересчур утопичной, чтобы быть правдой. Зачем лидерам нужны такие же индивидуалисты, не проще ли взять с собой послушных исполнителей для возрождения цивилизации? Однако сомнения я оставляю при себе и задаю иной вопрос:

– Вы знаете всех, кто нарушает законы Муравейника? Делает записи, говорит о себе в первом лице и ищет способы увидеть то, что спрятано под маской.

Ответом мистера Морти служит лёгкий кивок и довольная улыбка.

– Да, Юджин. Нам известно всё о каждом жителе Инкубатора. Теперь ты знаешь, почему оказался здесь.

Я невольно меняю направление беседы.

– Ванесса и я… Это реально?

– Отчасти. Твои чувства к ней действительно были столь сильны, что воспоминания сохранялись в глубинах твоего разума и всплывали во время сновидений. К слову, сны – священная сфера каждого индивида, мы никогда не вторгаемся в них. К сожалению, про глубину её чувств к тебе не могу сказать того же. Ты для неё был всего лишь временной забавой, попутчиком на тернистом жизненном пути до Известных Событий. Да, избавившись от маски, она тоже вспомнила тебя, но я не уверен… – Директор запинается. – Впрочем, не мне судить. Как сложатся ваши дальнейшие отношения, зависит теперь только от вас. Теперь отношения… «Ной»… От вас… – Он снова запинается, и мне кажется, что его лицо как-то неестественно дёрнулось. – Как… не уверен. Муравейник реален. Маски. Ванесса и ты – это… Австралия… Небо умерло…

Образ мистера Морти начинает дёргаться, а затем и рябить, как сбившийся канал. Я в ужасе смотрю на него. Кабинет вибрирует, постепенно размывается всё вокруг. Мистер Морти смеётся, с его уст отчётливо срывается слово «болван».

Я подскакиваю и выбегаю в коридор. Там удаётся сфокусировать зрение на лестнице. За спиной доносится неприятный гул, будто меня преследует рой ос.

Я возвращаюсь в холл. Но вместо толпы в вечерних нарядах и шума весёлых голосов меня встречает пустота и зловещая тишина. Тусклый свет освещает ветхое помещение. На дальней стене висит широкое двухметровое зеркало. Ноги сами несут меня к нему. Я останавливаюсь напротив зеркала и кричу.

На меня смотрит человек в костюме и синей маске. В отражении на заднем плане я вижу толпу таких же людей. Все мы стоим неподвижно, в статике, и смотрим на зеркала перед собой.

Кто-то грубо нацарапал на поверхности фразу: «Вколи вакцину».

Я сжимаю кисти в кулаки и начинаю изо всех сил бить по зеркалу. Оно покрывается редкими трещинами, но не поддаётся. Тогда я размахиваюсь и ударяю маской. Ещё раз. И ещё. Мне не больно или я не чувствую боли. Чёртово зеркало продолжает отражать. Я вижу, что маска почти раскололась, но и не думаю останавливаться.

Наконец, поверхность не выдерживает, и на меня осыпаются десятки осколков.

999

За ними оказывается ещё одно зеркало, только в нём не я, а мистер Морти. Он смотрит на меня печальными глазами, его рот искривлён в подобии улыбки.

– Мне жаль, Джонни, – говорит он.

– Я ведь Юджин! – заявляю я.

– Тебе всегда нравилось это имя больше собственного.

– Что происходит?

Мистер Морти переминается с ноги на ногу. И качает головой.

– Анархия разума, – наконец, произносит он, – постигла тебя. Побочное действие вакцины.

– Какой вакцины?

– Которую ты вколол себе, дабы спастись от эпидемии. Якобы спастись. Планета действительно мертва, Джонни. Цивилизация тоже.

– Но как же «Ной»?..

Мистер Морти махает рукой:

– Утопия. Прописанный в вакцине сценарий спасения. Колыбельная для угасающего разума.

– Я ни черта не понимаю, – признаюсь я.

Мистер Морти сочувственно кивает:

– По какой-то причине препарат перестал действовать, как должен. В твоих грёзах произошёл досадный сбой. «Корпорация Спасения» никому не хотела зла. Мы посчитали, что обречённым на смерть лучше встретить её в объятиях иллюзии спасения, чем бессмысленно проливать кровь за остатки ресурсов и последние мгновения жизни. Это был бы слишком жестокий финал для человечества. А так… Своего рода эвтаназия. Безболезненная и приятная. Правда, не для всех. Но это не наша вина. Брак на конвейере.

Он пожимает плечами, точно извиняясь.

– Я должен был постоянно видеть сладкий сон о спасении? – спрашиваю я, начиная всё понимать.

– Да. Но у тебя с самого начала пошёл не тот «сон». Вакцина перемешала в твоей голове всё, как неумелый кулинар. Прописанную иллюзию спасения изрядно пропитала твоими личными мыслями, переживаниями и воспоминаниями. Получился скверный коктейль. А сейчас у тебя отрыжка. В моём лице. Этой беседы не должно было быть.

– Значит, вы – очередное воплощение сна?

– Вроде того. Я – страховочный образ в программе вакцинации. Как раз для подобных случаев. Моя цель – объяснить тебе ситуацию и успокоить.

– Успокоить, – повторяю я. – И как же?

Мистер Морти разводит руками:

– Эвтаназия. Завершить начатое.

– Убить себя я могу и сам, – недовольно бросаю я.

– Да, но зачем, если есть способ ещё проще?

Действительно.

– Есть другой вариант, – предлагает мистер Морти. – Можем попытаться запустить иллюзию заново. Возможно, тебе повезёт, и ты обнаружишь себя, готовящимся к отбытию на «Ной».

Смерть в сладком сне. Чертовски привлекательно.

– Никто не выжил? – спрашиваю я.

Успокаивающий образ кивает:

– Никто. Реального мира нет. Вопрос в том, сколь долго ты ещё хочешь оставаться здесь.

Я закрываю глаза и говорю:

– Я хочу прекратить. Но не в царстве грёз. Вы можете показать мне последние минуты реальности? Моей. Настоящей.

– Я постараюсь, – отвечает мистер Морти.

000

– Коли, Джонни! – кричит Дэннис. – Не тяни кота за мошонку!

Он уже вколол вакцину и с важным видом расхаживает по гостиной.

– Я не тяну! – огрызаюсь я, но следую его совету.

Затем осматриваю помещение. Мне хочется запечатлеть в памяти всё, чем мы жили прежде. Прежде, чем мы уйдём в новый мир постапокалипсиса.

На часах застыли зелёные «07:00». Кэтрин сидит на диване и читает роман Оруэлла «1984». Моя любимая книга, которую я советую всем. Лучшая антиутопия всех времён.

Карл разглядывает висящий на стене постер фильма «На последнем берегу». Поистине дьявольский символизм. У нас – эпидемия, по сюжету – радиация, вызванная ядерной войной между Китаем и США. В реальности и в кино Австралия остаётся последним оплотом цивилизации. Людей, как ни странно, ожидает хэппи-энд, персонажей – неминуемая гибель. Обычно бывает наоборот.

За столом расположился мистер Морти – консультант «Корпорации Спасения», отец Джаспера. Сам Джаспер пялится на плазму. Я включил подборку клипов группы «Блю мен груп». Парни в синих масках в образе инопланетян виртуозно играют с помощью труб из поливинилхлорида и воздушных шпагов. Конкретно сейчас идёт один из их главных хитов – «Персона». Клип – шедевр. О том, как все мы носим маски, сливаемся с толпой и гибнем в рутине будней. А тех, кто пытается снять маску, ждёт тёмная комната с такими же ослушниками системы.

– Вакцина точно защитит нас от эпидемии? – с сомнением спрашиваю я.

– Так написано в инструкции, – отвечает мистер Морти и демонстрирует мне стопку бумаг. – Как там на самом деле – никто не знает. Корпорация умерла. Теперь спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Поблагодарите судьбу, что я успел стащить несколько доз.

– А есть побочные эффекты или что-то в таком роде? – спрашивает Кэтрин с дивана.

Консультант пожимает плечами:

– Не знаю. Это новинка. Они не успели завершить испытания. Тут сказано, что возможны проблемы с памятью. Но это ведь не такая уж большая плата за жизнь?

– Действительно, – отвечает Дэннис и подходит к окну. – Большинство жителей этой планеты умрут, а мы выживем. Естественный отбор. На Земле будет ад, но мы украдём для себя частичку рая с вечных небес. Небесам ведь всё нипочём. Верно, Джонни?

Я заканчиваю с приготовлениями, шагаю к настенному зеркалу и наблюдаю себя во весь рост. На меня смотрит человек в деловом костюме и с застывшим точно маска лицом.

На комоде возле зеркала стоит старая фотография. Там мы с Ванессой. Молодые и счастливые. Никогда не прощу себя за то, что не успел спасти её. А она так и не простила мне мелкой служебной интрижки с Пэйдж. От этого ещё больнее. Я бы отдал всё за возможность оказаться рядом с Ванессой…

На душе оседает неприятный осадок, перемешанный с необъяснимым страхом перед будущим. Я подхожу к Дэннису, смотрю в окно на серое небо Аделаиды и невольно замечаю:

– Кажется, небеса давно умерли.

2015 г.

Пограничный рейс

Заправка

– Мне надо отлить, – сказал Паха, жадно вглядываясь в проносящиеся за окном кусты.

Стас недовольно покосился на друга.

– Ты упарил! До заправки осталось шесть километров.

– Шесть долгих километров.

Стас резко вильнул на обочину и затормозил. Клубы пыли окутали «газель». Паха выскочил из кабины и неестественной походкой поковылял к густой растительности. Стас увеличил на магнитоле громкость. Музыку на несколько мгновений заглушил лишь рёв спортивного мотора пролетевшей мимо машины. Она пролетела так быстро, что кроме красного цвета кузова Стас не разглядел ничего.

– Гонщики хреновы, – проворчал он и ловко выхватил из-под сиденья старенький термос.

Пусто. Бросив термос через плечо, Стас раздражённо посмотрел на часы – без четверти три. До границы оставалось шестьдесят километров, и пока они не укладывались в график. А виной всему был Паха. То ему захотелось перекусить, то отлить, то размять конечности. Стас уже неоднократно пожалел, что взял капризного друга с собой в рейс.

Он снова бросил раздражённый взгляд на потёртый циферблат – без десяти три. Сколько можно отливать? В густой растительности он попытался разглядеть жёлтую футболку Пахи. Наконец, не выдержав, Стас выскочил из кабины и направился к кустам.

– Ну и сколько ещё ждать? – крикнул он.

Не получив ответа, Стас пролез через кусты и позвал друга оттуда. Тщетно. Никакие жёсткие аргументы и обвинения в шутовстве не заставили Паху выйти или хотя бы отозваться. Стас как по иголкам собственных нервов побежал к машине, отключил музыку и полез в бардачок за мобильником. Но их там оказалось два. Это говорило о бесполезности звонка, потому что позвонить он сейчас мог только к себе в «газель».

– Охренеть не встать! – с такими мыслями, временами трансформирующимися в слова, Стас просидел ещё минут десять.

Затем вновь направился к кустам, прихватив с собой тяжёлую монтировку. Он в любом случае собирался пустить её в ход. Если с Пахой что-то случилось, то, возможно, придется давать отпор причине этого случая. Если же Паха сам себе причина, то с ним обязательно случится недоброе после встречи с этой монтировкой.

Через пятнадцать минут прочесывания прилегающей растительности он уже забеспокоился не на шутку. На такой розыгрыш не мог бы решиться даже воспаленный мозг Пахи. Значит, что-то действительно произошло. Но что могло произойти с крепким малым средь бела дня в кустах возле трассы? В полчетвертого Стас завел двигатель «газели» и с пробуксовкой вырулил на дорогу. В три тридцать пять он уже припарковался возле заправки и быстрым шагом направился в «Закусочную у деда». По пути разглядел небрежно припаркованный у самого входа красный «Ниссан Скайлайн» с графическими элементами черного и синего винила.

В закусочной было немноголюдно, всего три человека, не считая девушки за прилавком у кассы, которую Стас видел впервые. С ней мило беседовал смазливый субъект в экстравагантных джинсах и легкой красной курточке с пестрыми синими вставками и надписью «Racer». С первого взгляда в нем без труда угадывался владелец «Скайлайна». За столиком возле окна сидел старикашка в бежевом костюме и бежевой шляпе с широкими полями. Он вертел в зубах шпажку, оставшуюся после мороженого, и читал газету. Чуть поодаль от него расположился парень с наголо обритой головой, в очках с толстыми линзами и цепями на кожаных штанах. Самое идиотское, что можно было сделать в такую жару – это надеть кожаные штаны, подумал Стас. Судя по количеству пухлых и длинных сумок, расставленных вокруг столика, этот бритоголовый пришел сюда не один.

– Привет, а Люда здесь не работает уже? – поинтересовался Стас, выглядывая из-за плеча «рэйсера».

Кассирша сначала одарила его оценивающим взглядом. Запачканные синие шорты и растянутая черная футболка не заслужили высоких оценок, что отразилось на лице девушки. И на ее словах:

– Уже не работает. А че надо?

Стас не знал, как лучше озвучить факт исчезновения друга этой курице, поэтому сперва решил смочить горло минералкой. Кофе для бодрости ему уже не требовалось.

– Дай мне бутылку «Меркурия». Полторашку. – Он зачерпнул в кармане горсть монет и стал отсчитывать нужную сумму.

– Тебе только для этого нужна была Людочка? – курица поставила бутылку перед кассой.

– На самом деле есть одна проблема, – признался Стас.

– У нас за хрустящие банкноты решаются любые проблемы, дружок, – она произнесла это с надменностью, по меньшей мере, богини счастья.

На это обстоятельство Стасу было плевать. Даже если бы его проблему можно было решить таким способом, вряд ли бы у него нашлось достаточно хрустящих купюр. Да и те, которые нашлись бы, уже давно перестали хрустеть.

– В шести километрах отсюда мой друг пошел справить нужду в кусты и после этого пропал. – Он открутил пробку и разом выхлебал треть бутылки. – У вас не водятся здесь чупакабры?

– Не водятся.

Кассирша сразу потеряла интерес. Очевидно, она ожидала не такой проблемы.

– А почему сразу чупакабра? – спросил «рэйсер». Ситуация его забавляла, и всем своим видом он этого не скрывал. – Может, его похитило НЛО.

– Тебе смешно, гонщик? – Стас почувствовал, что нашел потенциального кандидата для встречи с монтировкой.

Дальнейшей перебранке помешал шум со стороны уборной. С какой-то дьявольской силой захлопнув дверь, в зал вернулся друг бритоголового. Об их дружбе недвусмысленно говорили две отполированные до блеска головы.

– Шок? – появившийся скинхед уставился на Стаса. – Стас Шоколадов, это ты, мать твою?!

Гонщик непроизвольно посторонился. Очевидно, он уже представил, как два скинхеда сейчас достанут металлические биты и поиграют с головой этого Шоколадова в бейсбол.

– Щебень? – удивление Стаса нисколько не уступало в интенсивности. – Где бы мы еще встретились!

С этими словами они сцепились. Но вопреки предположениям Гонщика, сцепились они в жарких объятиях.

– Сколько лет мы не виделись? Десять? – спросил Щебень.

– С тех самых пор, как ты стал кочевником-автоспопщиком и начал крушить харчевни по стране.

– Хм… А были времена, когда я им не был? – Щебень улыбнулся, и Стас разглядел желтизну его немногочисленных целых зубов. С таким образом жизни задумываться о чистке зубов и их количестве не имело особого смысла. – Давай присядем. За встречу не грех и выпить! Или ты за рулем?

– Я почти всегда за рулем. – Стас сел напротив владельца кожаных штанов, которого он минутой ранее мысленно окрестил идиотом.

– Это Аспирин, – как бы вскользь представил «идиота» Щебень и тут же обратился к Стасу. – Думаю, тебе много чего есть рассказать о своей новой жизни. – Щебень закурил сигарету и бросил взгляд на правую руку Стаса. – Я вижу, ты женился?

– Имел неосторожность, – подтвердил Стас. – Еще и сын родился не так давно.

– Смотрю, ты не особо рад этому?

Шоколадов тяжело вздохнул:

– Нет, я рад. Но теперь вся моя жизнь – это бесконечный рейс. К этому надо привыкнуть.

– А как ты хотел. – Щебень сплюнул в пустой пластиковый стаканчик. – Кредиты, долги, памперсы – новые жизненные ценности, – он едва слышно хихикнул. – На Украину дуешь?

Тут Стас вспомнил о своей проблеме.

– Да. Слышь, у меня братан пропал неподалеку отсюда. Пошел поссать и сгинул.

Гонщик облокотился о стойку и с интересом стал наблюдать за диалогом. Теперь, когда риск стихийного мордобоя миновал, он мог спокойно стоять в стороне, попивая газировку.

– Как это? – не врубился Щебень.

– Как – пошел в кусты и не вернулся. Я ждал, потом облазил их вдоль и поперек. Ни хрена.

– Может, ты его достал, и он решил сбежать? – не дожидаясь ответа на свой тупой вопрос, Щебень посмотрел на сородича. – Аспирин, ты что думаешь?

Тот аккуратно и неторопливо протер очки, усадил их на лицо и с интеллигентным видом сказал:

– ХЗ.

Старикашка в бежевом костюме закрыл газету, бросил ее на стол, собрал манатки и вышел из закусочной.

– А телефон у него есть? – осенило Щебня. – Позвони ему!

– Его телефон у меня в машине. Даже не знаю, че делать теперь.

– Может, он провалился в какую-нибудь яму или канаву?

– Да нет там никаких канав.

– Тогда мы поступим так – поедем туда и прочешем всю растительность. – Щебень с довольным видом откинулся на спинку стула. – Люди не исчезают без останков.

– Да уж, ты никогда не отличался оптимизмом, – сказал Стас после непродолжительной паузы.

Откладывать незамысловатый план Щебня в долгий ящик никто не хотел. Стас желал как можно скорее разобраться во всех мистификациях возникшей проблемы, Щебень же лишь воодушевился от возможности поучаствовать в очередной неоднозначной истории. Он ими питался как вампир кровью. Аспирин же, помимо своего фирменного «ХЗ», слов более не ронял, ни в поддержку плана, ни против него.

Едва они встали со стульев, как их окатил дождь из осколков стекла и предметов интерьера. Громадная каменная глыба приземлилась аккурат на тот столик, где минутой ранее сидел старикашка. Она ввалилась так неожиданно, что Гонщик даже не успел проглотить отпитую порцию кока-колы.

– Дерьмо! – воскликнул Щебень и убрал руки от лица. – Что это за херня?!

Вместо ответа с неба посыпался целый град глыб. Они пробивали крышу двухэтажного здания закусочной, падали на пол и сотрясали потолок на первом этаже. Припаркованные машины сплющивались как консервные банки. Какие-то из них начинали верещать после первого удара, но от последующих затихали навсегда. Люди в закусочной прильнули к полу и забились в углы. Каменный дождь продолжался не более минуты, которая показалась им целым годом. В каких-то местах потолок уже не выдерживал и обрушивался. Когда все стихло, Стас первым вылез из-под пыльных обломков столика и отряхнул футболку. Из-за барной стойки выглядывал Гонщик. Его голубые глаза сияли изумлением и непониманием. Щебень и Аспирин сбросили с себя обломки и убедились в целости своих тел. Второй раз Щебень уже не решался вопрошать у воздуха, что это было.

– Все живы? – Стас заглянул за барную стойку. Продавщица не пострадала, но ничего ответить не смогла. К Гонщику же речь вернулась весьма быстро:

– Меня предупреждали про обильные осадки в здешних местах, но я не ожидал такого.

Стас ничего не ответил и осторожно подошел к выходу. Более чем наполовину он был завален двумя глыбами, под которыми, очевидно, ныне покоился «Скайлайн». В доступный проем он увидел и «газель». Кабина раскурочена, кузов пострадал чуть меньше, но из имеющихся в нем мебельных материалов уже вряд можно соорудить удобный диван и пропорциональный шкаф. Стоящая в пяти метрах от «газели» «девятка» не пострадала совсем.

– Либо я обкурился, – Щебень подошел к Стасу, – либо мы обкурились все вместе.

Потрогав лежавший внутри здания каменный шаровидный объект с неровной поверхностью, Стас сказал:

– Не хочу тебя разочаровывать, но травку я не курил с тех самых пор.

Наконец, к курице вернулись чувства, и она закудахтала из-за прилавка неразборчивой и ненормативной лексикой.

– Заткни пасть! – крикнул на нее Щебень, чем вызвал лишь усиление кудахтанья. Когда она все же замолчала, он повернулся к своему сородичу и спросил:

– Аспирин, что это может быть?

На что тот предсказуемо и спокойно ответил «ХЗ».

– А твой друг знает какие-нибудь другие буквы русского алфавита? – в разговор вмешался Гонщик.

– А тебе станет легче, если он выскажет свою версию? – гаркнул на него Щебень.

– По правде сказать, мне плевать на его версию. И на твою тоже.

В сложившихся обстоятельствах Гонщик почувствовал прилив храбрости и решительности, которые обычно сопровождали его за рулем гоночных автомобилей. Назревающий конфликт тут же погасил Стас.

– Чья «девятка»? – как можно громче спросил он.

– Моя, – ответила кассирша и посмотрела в одно из уцелевших окон.

– Давай ключи, я подгоню ее к входу, пока все это не повторилось.

Ей хватило благоразумия воздержаться от споров, она беспрекословно вытащила из кармана ключи и бросила их Стасу. Но их в полете ловким движением кисти перехватил Щебень.

– Я подгоню. А вы пока позвоните мусорам или спасателям.

– Хорошая идея, – одобрил Гонщик. Он достал смартфон, но сеть отсутствовала. Он повернулся к девушке. – Стационарный телефон есть?

– Да. – Она направилась в подсобку.

Щебень осторожно выглянул наружу и осмотрелся. Каменные глыбы валялись лишь в радиусе нескольких десятков метров от закусочной. Трасса оставалась пустой – ни автомобилей, ни следов камней. Щебень побежал к «девятке» и начал копаться с замком. Маленький и едва заметный камень приземлился на его лысую голову с такой силой, что прошел насквозь вместе с содержимым черепной коробки. Как ни странно, оно там все же было. И в непристойном виде оказалось на ржавом капоте девятки. Тело Щебня сползло вниз и уперлось в передний бампер. А через секунду с неба упал еще один камень, не слишком большой, но его размеров и скорости полета хватило, чтобы смять крышу «лады» до уровня сидений.

– Минус один, – с пугающим спокойствием озвучил Гонщик. – Пока лучше не совать наружу свой нос.

Стас почувствовал, как глаза защипали от затекшего в них пота. Его взгляд продолжал гипнотизировать тело Щебня, не в силах переместиться на что-то другое.

– Телефон не работает. – Продавщица вернулась из подсобки с белой трубкой в руках. – Наверно, провода оборвало.

– Связи нет, машины нет, возможности выйти наружу тоже нет. Надо признать, у нас не самое завидное положение, – резюмировал Гонщик.

Девушка посмотрела на улицу и издала непродолжительный крик, увидев свою помятую машину и труп возле нее. Происшествие осталось для нее за кадром, поэтому пришлось любоваться лишь последствиями.

– Что нам теперь делать? – она даже не постаралась быть оригинальной в вопросах.

Зато Гонщик постарался быть оригинальным в ответах:

– Налей мне мартини, я теперь не за рулем.

Он усмехнулся и вновь уперся локтями в барную стойку. Стас не выдержал и схватил его за отворот куртки:

– Слышишь ты, шут навозный! У тебя сегодня очень хорошее настроение или ты тупой от природы?

– Успокойся, Шок, – Гонщик постарался успокоить Стаса приятельским обращением. – Я просто стараюсь не сорваться.

Шоколадов отпустил Гонщика и раздраженно заходил по залу. Это чересчур для одного дня, подумал он. Мысли не хотели собираться в кучу, а их вольное блуждание нарушало безостановочное кудахтаньем.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Откуда взялись эти камни? Зачем я вообще согласилась работать здесь, в этой сраной дыре! Сюда приходят одни только отморозки! – это продолжалось минут двадцать.

Затем раздался выстрел. Продавщица не успела закончить очередную фразу. Ее нижняя челюсть разлетелась по всему бару.

Аспирин перезарядил ружье. Одна из длинных сумок стояла расстегнутая.

– Довольно пустой болтовни, – сказал он. – Мы имеем дело с разумным нападением. Сначала была массовая атака, затем – точечный отстрел. Кто-то загнал нас в угол и наблюдает за каждым шагом.

– Какого хрена ты это сделал?? – Стас вытер с лица капли крови.

– Чтобы спастись, нам надо принимать правильные решения и не иметь балласта. А она – балласт. – Он указал стволом на тело девушки.

– Просто жуть. – Гонщик сморщился, но все равно продолжал смотреть на новое лицо кассирши.

Он перешагнул через тело, зашел за стойку и взял с полки бутылку мартини. Она была немного запачкана, но его это ничуть не смутило. Он отпил прямо с горла.

– Кто же способен на такую атаку? – спросил Гонщик. Теперь он решил задавать только правильные вопросы.

– ХЗ, – ответ его ничуть не удивил. И все же такой ответ был куда лучше выстрела в лицо.

Аспирин уселся на стул и застыл как памятник с ружьем в руке. Через пять минут тишины Стас решился нарушить ход его мыслей:

– Что предлагаешь?

– Ждать.

Ожидание тянулось несколько часов, в течение которых Аспирин продолжал сидеть на выбранном стуле и не расставался с ружьем. Вид этого психопата напрочь отбил у остальных желание сболтнуть лишнее, поэтому они молчали. Гонщик позволил себе съесть несколько приготовленных полуфабрикатов, выпить литр сока и наполнить карманы сникерсами. На всякий случай. Стас же неустанно наблюдал за шоссе через окно. Два раза по трассе проносились машины, успешно минуя район закусочной, один раз автомобиль расплющила глыба с неба. Стас ожидал, что в поле зрения появятся машины разных спецслужб или кто-нибудь, кто мог бы объяснить им происходящее. Радио и ТВ не работали, свет отсутствовал. Надежды к исходу четвертого часа ожидания – тоже.

Их возродил шум из подсобки. Аспирин тут же насторожился и вскинул ружье. Из подсобки появился дед с лохматой бородой и в клетчатой панаме – владелец закусочной, хорошо знакомый Стасу, но не идиоту в кожаных штанах. Поэтому деду крупно повезло, что Аспирин в этот раз решил сначала спросить, а потом стрелять, а не наоборот.

– Ты кто такой? – спросил скинхед.

– Спокойно, это Дед! – Стас поднял руки, будто целились в него.

– Что за дед?

– С вывески, – ответил Дед. – За последние пятнадцать лет я привык, что в меня целятся в собственной закусочной.

Аспирин немного опустил ружье, но не убирал окончательно.

– И где ты сидел все это время?

– Я был в городе. – Дед направился к бару и наткнулся на труп кассирши. – Матерь Божья! Это ты ее пристрелил? – не дожидаясь ответа, он перешагнул свою бывшую подчиненную и стал копаться в нижних полках. Выудив из ящика стопку документов, он убрал их в глубокие карманы рубашки. Аспирин проигнорировал вопрос.

– Вам известно, что здесь произошло? – спросил Стас.

– Да. Вам не повезло.

– Спасибо, кэп, – вставил Гонщик. – А конкретнее?

Дед окинул сканирующим взором помещение, словно ища что-то ценное. Затем внимательно осмотрел каменную глыбу.

– Могу лишь сказать, что лучше сваливать отсюда поскорее. Идите за мной, я проведу вас через коллектор в город.

Он ринулся в сторону подсобки. Но Аспирин шлагбаумом в виде длинного ствола перегородил дорогу.

– А в городе безопасно?

– Город – это единственное безопасное место в радиусе многих сотен миль.

Дед оттолкнул ружье и вошел в подсобку. Все последовали за ним.

– И все же хотелось бы знать, что является источником этого каменного дождя, – не успокаивался Аспирин. – И почему именно в городе безопасно?

– Уже появилось много версий. Какую из двухсот тебе озвучить?

– Наиболее правдоподобную.

– Они все неправдоподобные. – Дед открыл люк в полу подсобки и спрыгнул вниз. – Пошевеливайтесь.

Город

По заверениям Деда, это был единственный путь из закусочной в город. Десять километров на полусогнутых по щиколотку в жидких отходах покажутся не самыми ужасными в жизни, если цель – выживание.

Во время перебежки их обогнало несколько крыс. Примерно через два часа коллектор превратился в широкий туннель, а затем они оказались в комнате, по периметру обшитой металлическими щитами. У противоположной стены стоял часовой в маске и камуфляже. Он охранял выход.

– Пропустишь еще троих? – спросил у него Дед. – Я нашел их в своей закусочной.

Из всех вновь прибывших особо пристального внимания удосужился Аспирин. Не удивительно – только у него в одной руке было ружье, а в другой – увесистая сумка.

– Оружие и личные вещи придется оставить, – командным тоном сказал охранник.

– Черта с два! – возмутился Аспирин. – Мои вещи и оружие останутся со мной.

Он даже не успел узнать, что это было последнее возмущение в его жизни. Зато узнали остальные. И увидели во всей красе, как часовой вскинул пистолет и, не прицеливаясь, оставил точечный автограф на лбу скинхеда. С застывшей самоуверенностью на лице Аспирин распластался на бетонном полу, так и не выпустив из рук ни оружия, ни личных вещей. По крайней мере, он сдержал слово и оставил их при себе.

– Кто-нибудь еще желает оспорить существующий порядок?

Предсказуемо, спорщиков не нашлось. Охранник скомандовал Стасу и Гонщику выложить все содержимое карманов на железный стеллаж. У Стаса при себе оставалось лишь тридцать шесть рублей мелочью и ключи от «газели». Гонщику пришлось расстаться с кожаным бумажником, смартфоном, ключами от «Скайлайна» и четырьмя батончиками.

– Порядок, – часовой обыскал парней и кивнул. – Можете проходить.

Их чуть ли не с силой выпихнули за дверь и пожелали «удачного вечера». Они оказались в каком-то темном переулке между двумя высотными домами. Серое небо заволокли тучи, ветер разносил запах сырости по всем закоулкам, где-то вдалеке был слышен вой сирен.

– Это и есть самое безопасное место в округе? – посетовал Гонщик.

– Лучше так, чем падающие на голову камни, – сказал Стас и зашагал прямо.

Гонщик догнал его и вместе они вышли на широкий проспект. Первое, что сразу не понравилось Стасу, это пустота. Ни души в обоих направлениях. Вдоль тротуаров возвышались массивные фонари. Они освещали каждый сантиметр проспекта.

Стас заметил, что из окон домов за ними наблюдает несколько человек. Эти окна выделялись на фоне всех прочих, плотно зашторенных и сливающихся с каменным пейзажем домов.

– Действительно, местечко не из приятных, – согласился Стас.

– А что это за город? – спросил Гонщик.

– Понятия не имею.

– Я думал, водилы ориентируются в тех местах, где ездят.

– Мои рейсы проходят по трассам, иногда я останавливаюсь в придорожных забегаловках, но в города без надобности не заезжаю.

Они решили двинуться в направлении, где дорога уходила на спуск. Через пару сотен метров они наткнулись на первое зрелище. Возле одного из столбов лежал покореженный скутер, а чуть дальше, на тротуаре, стонал юноша с неестественно выгнутыми ногами. Его голова так же пострадала, не спас даже шлем. Уцелевший глаз уставился на Стаса и Гонщика, но юноша был не в состоянии что-либо сказать.

– Эй, братан, что случилось? – Стас сел возле парня. Тот лишь сопел.

– Что случилось – вмазался в столб, вот что случилось, – ответил за него Гонщик.

– Почему никто не приезжает, чтобы оказать ему помощь?

– Наверно, всем не до него. – Гонщик засунул руки в карманы джинсов и с безразличным видом смотрел на парня.

Стас не знал, что можно было сделать в этой ситуации. Он встал и внимательно посмотрел на окружавшие их дома. В этот раз количество зашторенных окон едва ли уступало количеству лиц, смотрящих через непроницаемые стекла. Большинство лиц сохраняли такую же непроницаемость и бездушность, как и стекла. В некоторых же еле уловимыми бликами читалось сострадание, в некоторых застыл испуг. Но ни в одном из них Стас не заметил тревоги и желания что-либо предпринять.