Текст книги "#фейклюбовь: Нарушая правила"
Автор книги: Ева Вереск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Глава 11: Последний рывок
Зал заседаний Ученого совета казался Саше огромным и безжалостным. Высокие потолки, темное дерево столов, строгие лица членов жюри, выстроившихся за столом президиума. Воздух был наполнен запахом дорогого паркета, кофе и легкого напряжения. В первых рядах сидели студенты, преподаватели. И где-то там, в тени колонны, Саша уловила знакомый профиль – Никита. Его карие глаза наблюдали за ними с холодным, почти голодным интересом. Оли рядом не было.
Рома сглотнул, поправив галстук (редкий для него атрибут, надетый по настоянию Саши). Его пальцы слегка дрожали. Саша стояла рядом, ее осанка была безупречной, лицо – маской спокойствия. Но внутри все было сжато в один гигантский, ледяной ком страха. Проект «Ритм» светился на экране позади них – их детище, их боль, их надежда. И вот сейчас его будут судить.
Презентация началась. Саша взяла микрофон. Ее голос звучал четко, безупречно, как откалиброванный инструмент. Она излагала проблему, рынок, финансовые прогнозы. Цифры, графики, проценты – все было выверено до микрона. Но в ее интонации не было огня. Не было той убежденности, которая зажигает аудиторию. Это был доклад, а не рассказ о страсти. Она чувствовала, как внимание зала рассеивается. Чувствовала, как Никита в первом ряду еле заметно улыбнулся.
Рома подхватил. Он говорил о технологии, о визуализации, о магии превращения звука в цвет и вибрацию. Но его обычная харизма, его способность зажечь толпу, была приглушена. Он был сдержан, почти робок. Его шутки, которые он вставил в слайды, прозвучали плоско. Он бросал быстрые взгляды на Сашу, ища поддержки, но встречал только ее сосредоточенный профиль, обращенный к жюри. Синхронность, та самая искра, что рождалась у них в лучшие моменты работы, исчезла. Их выступление было техничным, но бездушным. В воздухе витала фальшь двух людей, играющих роли компетентных партнеров, но разъеденных вчерашней ссорой и нерешенными чувствами. Никита откинулся на спинку кресла, его ухмылка стала шире. «Провал», – читалось в его взгляде.
Председатель жюри, седовласый профессор экономики с острым взглядом, поднял руку, когда Саша закончила раздел о монетизации.
– Спасибо, госпожа Андрианова. Вопрос по вашей модели бесплатного минимума. Вы указываете конверсию из бесплатных пользователей в платные на уровне 8,5%. На чем основан этот прогноз? Учитываете ли вы специфику российского рынка, где пользователи крайне неохотно платят за цифровые сервисы, особенно социальной направленности? И как вы планируете бороться с высоким уровнем оттока, который неизбежен в такой модели?
Вопрос был сложным, специфичным, бил в самое слабое место их финансовой модели – ее прогнозный характер. Саша замерла. Мозг, еще секунду назад работавший как часы, опустел. Цифры, формулы, обоснования – всё смешалось в кашу. Она видела графики, но не могла их прочесть. Видела лица жюри – ожидающие, чуть скептичные. Видела ухмылку Никиты, достигшую апогея. Паника, холодная и липкая, охватила ее с головой. Микрофон в ее руке дрожал. Она открыла рот, но выдавила только:
– Мы… мы основывались на… средних отраслевых показателях… и… – Голос предательски дрогнул. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки стыда. Провал. Позор. Здесь и сейчас. При всех. При Никите. Ее перфекционизм кричал внутри: «Неудачница!» Она потупила взгляд, готовая провалиться сквозь землю.
В эту секунду громовой тишины и нависшего провала раздался голос. Громкий. Уверенный. Наполненный теплой, заразительной энергией.
Профессор, позвольте мне добавить! – Рома шагнул вперед, к краю сцены, его микрофон ловил каждое слово. Все взгляды устремились на него. Ни тени сдержанности. Ни капли страха. Его зеленые глаза горели азартом и верой. Он улыбался – не натянуто, а своей самой открытой, «солнечной» улыбкой, которая покоряла тысячи в ТикТоке, а сейчас была направлена на строгих профессоров.
– Вы абсолютно правы насчет скепсиса российского пользователя! – начал он, и в его тоне было уважение, но и легкая, самоироничная шутка. – Мы сами не раз матерились, пытаясь купить подписку! – В зале мелькнули улыбки. – Поэтому наш фокус – не загнать людей в платную версию, а заразить их возможностью! – Он сделал шаг к экрану, указывая на слайд с демо интерфейса. – Видите этот ползунок «Интенсивность ощущений»? Он не просто громкость вибрации! Это ключ к личному опыту. Глухой парень на вечеринке сам решает, как сильно чувствовать бас. Человек с ДЦП настраивает вибрацию так, чтобы она не причиняла дискомфорт, а дарила радость! Это – власть. Это – уникальность. И когда ты даришь людям власть над их собственным удовольствием… – Рома повернулся к жюри, разводя руками, – они начинают верить, что это стоит их денег! А что касается уровня оттока… – Он обернулся к Саше, его взгляд был ободряющим, полным поддержки. – Саша, можешь показать слайд с нашими программами лояльности и комьюнити? Там как раз крутая фишка с пользовательскими пресетами, которые они могут продавать друг другу!
Это было гениально. Он не просто ответил на вопрос. Он перевернул его. Перевел сухие цифры в эмоции, в человеческие истории. Дал Саше время собраться. Дал ей слово. И сделал это с такой искренней верой в их проект, что зал замер, завороженный.
Саша стояла, глядя на него. Адреналин паники сменился другим потоком – горячим, живительным. Она видела его – настоящего Рому. Не балагура, не напуганного партнера, а талантливого, харизматичного защитника их общего дела. Видела его веру в нее. В них. Его жест был не просто тактикой. Это была рука помощи, протянутая через пропасть их ссоры. И в этот момент лед окончательно растаял. Не просто трещина – рухнула плотина. Страх сменился глубокой благодарностью и решимостью.
Она взяла микрофон, ее голос был уже не дрожащим, а четким, уверенным, наполненным новым знанием. – Совершенно верно, – кивнула она Роме, и в ее глазах горел ответный огонь. Она щелкнула пультом, выводя нужный слайд. – Программа лояльности «Ритм-Создатель» позволяет продвинутым пользователям не только делиться своими пресетами настроек вибрации и визуализации, но и продавать их в нашем маркетплейсе. Это создает микроэкономику внутри приложения, мотивирует пользователей оставаться в системе, развивать навыки и… – она посмотрела на профессора, – генерирует дополнительный доход, снижая общий отток до прогнозируемых 5.2%, что подтверждается нашим пилотным тестированием в трех кампусах. – Она привела конкретные цифры, ссылки на данные. Сухо? Да. Но теперь это была сухость эксперта, подкрепленная страстью партнера рядом.
Рома подхватывал, добавляя яркие детали, истории из пилотного теста, подчеркивая социальный эффект. Они говорили попеременно, но теперь это был танец. Они ловили взгляды, подхватывали мысли друг друга, дополняли фактами и эмоциями. Синхронность вернулась, но это была не та легкая игра начала «фикции». Это была глубокая, выстраданная гармония двух людей, которые увидели друг друга в огне и прошли сквозь него. Фальшь исчезла. На сцене были Саша и Рома. Настоящие. Сильные. Вместе.
Когда последний слайд погас и звучали финальные аплодисменты (не овации, но уверенные и уважительные), они стояли рядом. Не держась за руки. Но плечом к плечу. Саша чувствовала, как ее сердце колотится, но уже не от страха. От победного восторга. Не от результата жюри (они еще не объявили), а от того, что они сделали. Прошли через ад сомнений, ссоры, паники и вышли на сцену как команда. Как партнеры. Как нечто большее, чем фейк или враги.
Она повернулась к Роме. Он уже смотрел на нее. Его зеленые глаза сияли усталостью, но и огромным облегчением и теплом. В них не было вопроса «выиграли?». Был другой вопрос: «Ты видела? У нас получилось. Вместе».
Саша не улыбнулась широко. Но ее глаза ответили ему. Серо-голубые льдины растаяли окончательно, открыв глубину признательности, уважения и чего-то еще, теплого и трепетного. Она кивнула. Коротко. Значительно. «Да. Я видела. Мы сделали это».
Они поклонились залу. Вместе. Когда подняли головы, их взгляды снова встретились. Шум аплодисментов, голос ведущего, объявляющего о начале совещания жюри, ухмылка Никиты (теперь уже напряженная) – всё это отошло на второй план. В этот момент, стоя на сцене перед всем миром, они существовали только в тихом пространстве между ними. В пространстве, где бился один ритм – ритм преодоления, доверия и только что родившейся, хрупкой, но неопровержимо настоящей связи.
Результат? Он будет позже. Первое, второе, третье место... Это было важно. Но не главное. Главное было здесь и сейчас: они прошли через огонь. Они не сгорели. Они нашли друг друга в пепле. И это было настоящей победой. Победой, которая стоила всех ананасовых войн, интернет-бурь и разорванных контрактов. Они стояли вместе. И что бы ни решило жюри, их «Ритм» уже звучал в их сердцах – громко, сильно и на одной волне.
Глава 12: Ритм сердца
Атриум университета гудел, как гигантский растревоженный улей. Прямо сейчас объявляли победителей. Воздух вибрировал от аплодисментов, криков, смеха. И в центре этого шумного вихря стояли они.
– Второе место и специальный приз жюри за выдающийся социальный потенциал проекта... «Ритм»! Александра Андрианова и Роман Осипов!
Слова ведущего прозвучали как фанфары. Второе место. Не первое, но... Но со специальным призом. С признанием не только эффективности, но и смысла их детища. Сердце Саши колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Она ощутила резкий толчок в бок – Рома, не в силах сдержаться, схватил ее за руку и потянул на сцену. Его глаза сияли, как два изумруда, залитых солнцем, улыбка была настолько широкой, что, казалось, вот-вот разорвет лицо.
– Мы сделали это, Сокол! – прошептал он ей на бегу, его пальцы сжали ее ладонь – крепко, тепло, по-настоящему.
Они поднялись на сцену под оглушительные овации. Саша автоматически выпрямилась, пытаясь поймать дыхание, вернуть контроль. Но контроль был потерян. Потерян в море этого шума, в сиянии Роминых глаз, в головокружительном чувстве победы, пусть и не абсолютной. Они получили признание. Их идея – его безумная, ее выверенная – нашла отклик.
Член жюри, строгий профессор экономики, что задавал каверзный вопрос, теперь улыбался, вручая им диплом и статуэтку – абстрактную фигуру, застывшую в динамичном движении. «За гармонию инновации и человечности», – прочитала Саша на табличке. Гармония. Какое слово.
Рома что-то говорил в микрофон – благодарил жюри, университет, друзей, его голос звенел искренним восторгом. Он потянул ее ближе. И прежде чем Саша осознала, что происходит, его руки обхватили ее, подтянули к себе в объятие. Крепкое, стремительное, полное неудержимой радости.
Она замерла на миг, парализованная неожиданностью и потоком ощущений. Его запах – кедр, что-то сладковатое, энергия – обрушился на нее. Его тело было твердым, теплым, живым рядом с ее внезапно одеревеневшей фигурой. Инстинктивно ее руки легли ему на спину. Она почувствовала напряжение мышц под тонкой тканью рубашки, биение его сердца, совпадающее с бешеным ритмом ее собственного. Это было... не по контракту. Это было вне всяких пунктов. Это было настоящее.
Аплодисменты усилились, кто-то крикнул: «Целуйтесь уже!» Рома засмеялся прямо у нее над ухом, вибрация смеха прошла по ее телу. И в этот момент они одновременно ослабили хватку, отстранились на полшага. Неловкость, внезапная и острая, висела в воздухе между ними. Их взгляды встретились – ее растерянно-широкие, его все еще сияющие, но с тенью смущения. Рома быстро поднял ее руку в победном жесте, отвлекая внимание зала. Саша заставила себя улыбнуться, машинально. Лед тронулся, но пропасть нерешенного все еще зияла.
Соцсети взорвались мгновенно. #РомАлекс взлетел на вершину трендов университетского сообщества. Хештеги #ВтороеМестоЛучшеПервого, #РитмПобедил, #НашиГерои множились с невероятной скоростью.
Фото с награждения: они стоят на сцене, держат статуэтку. Саша чуть отстраненна, но в уголках губ – тень настоящей улыбки. Рома сияет, как тысяча солнц. Комментарий: «Они смотрят друг на друга! Вы видели ЭТОТ взгляд?! #РомАлексРеал #ПобедаЛюбви» (Лайков: 2.3К).
Видео объятия: снятое с разных ракурсов, в замедленной съемке. Комментарии: «ОНА ОБНЯЛА ЕГО НАЗАД! ЭТО НЕ ФЕЙК!», «Рома, ты счастливчик! Саша – богиня!», «Плачу от умиления! Они заслужили это! #НастоящиеЧувства» (Просмотров: 50К+).
Скрин слайда с призом: «За гармонию инновации и человечности». Комментарий: «Это про них! Хаос и Порядок! Огонь и Лёд! Они нашли свою гармонию! #РомАлексГармония» (репостов: 1.1К).
Даже Никита Крюков, занявший лишь четвертое место с проектом Оли, промелькнул в сторис с нейтральной подписью «Поздравления победителям», но без упоминания имен. Его лицо на фото было каменным.
Рома листал ленту, сидя на скамейке в почти пустом теперь атриуме. Саша стояла рядом, глядя на статуэтку в своих руках. Шум праздника стихал, оставалась только странная тишина между ними, наполненная невысказанным.
– Ну что, Сокол, – Рома наконец нарушил молчание, его голос звучал непривычно сдержанно. Он щелкнул выключенным экраном телефона. – Контракт... Формально исполнен. Проект защищен. Приз в кармане. Никита... – он махнул рукой в сторону, где был Крюков, – ну, он видел. Видел многое. Фиктивные отношения... Можно считать завершенными. Больше нет нужды притворяться.
Он посмотрел на нее, стараясь поймать ее взгляд. В его зеленых глазах не было обычного озорства. Была настороженность, надежда и... страх. Страх услышать подтверждение.
Саша медленно подняла голову. Ее серо-голубые глаза встретились с его. В них отражалась та же буря – облегчение от конца игры, горечь от мысли о расставании и что-то еще, огромное и невысказанное. Она сжала статуэтку.
– Да, – произнесла она тихо, но четко. – Контракт выполнен. Больше никаких обязательств по поддержанию... легенды. Мы свободны. – Слово «свободны» прозвучало странно горько.
Они смотрели друг на друга. Рома открыл рот, замер. Саша сделала глубокий вдох, будто собираясь что-то сказать важное, но слова застряли в горле. В ее глазах мелькнула тень паники, той самой, что была перед провалом на сцене, но теперь – перед провалом в чем-то гораздо более важном. Она отвела взгляд.
– Я... я пойду, – резко сказала она, делая шаг назад. – Нужно... позвонить родителям. Поделиться новостями.
– Подожди! – Рома вскочил, почти выронив телефон. Его рука инстинктивно потянулась к ней, но остановилась в сантиметре от ее руки. Он видел, как она напряглась. – Саша... Мы же... Мы только что выиграли второе место! Спецприз! Это же повод... отпраздновать? – Он произнес это быстро, почти сбивчиво, словно бросая спасательный круг. – Ну знаешь... Снять стресс. Отметить как партнеры. Без контрактов, без обязательств. Просто... как два человека, которые прошли через ад и вытащили что-то крутое. – Он смотрел на нее умоляюще, пытаясь прочесть ответ в ее глазах прежде, чем она отвернется.
Саша замерла. Она смотрела не на него, а куда-то в сторону, но Рома увидел, как напряжение в ее плечах чуть ослабло. Как уголки губ дрогнули, почти невидимо. Она повернула к нему лицо. В ее глазах уже не было паники. Было облегчение, смешанное с теплой волной чего-то, что очень напоминало... благодарность за этот выход.
– Да, – ответила она почти сразу, слишком быстро, словно только и ждала этого предложения. Голос был ровным, но в нем слышалось что-то новое – легкое, почти неуловимое. – Да, Осипов. Это... логично. Отметить успешное завершение проекта. – Она кивнула, как бы утверждая это для себя самой. – Где и когда?
Рома расцвел. Улыбка вернулась на его лицо, но теперь она была мягче, теплее, без прежней бравады.
– У меня! Сейчас! – выпалил он, потом смущенно поправился. – То есть... не прямо сейчас. Через пару часов? Я приберусь, куплю... ну, напитки, закуски. И... – он заерзал, – зови своих. Катю, Машу. Пусть приходят. Я тоже... ну, Варю, Глеба позову. И еще пару человек. Чтобы... не так... формально. – Он явно боялся, что предложение «отметить вдвоем» ее спугнет.
Саша смотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. И даже... на легкую улыбку.
– Хорошо, – согласилась она. – Через два часа. Твой адрес я помню. – Она повернулась, чтобы уйти, потом оглянулась. – И... Ром? Приберись получше. Твоя «уборка» после прошлого раза оставляла желать лучшего.
Рома рассмеялся чистым, радостным смехом, который эхом отдался в почти пустом атриуме.
– Есть, капитан! Безупречный порядок гарантирую! Жду!
***
Несколько часов спустя Рома распахнул дверь своей квартиры. За его спиной гулко звучала музыка, смех Вари и Глеба, чей-то оживленный спор. В воздухе пахло попкорном, пиццей и чем-то сладким.
– Саша! Заходи! – Рома засиял, увидев ее на пороге. За ней маячили Катя и Маша. Катя оценивающе оглядела прихожую, Маша сияла от предвкушения.
– Мы не опоздали? – спросила Саша, переступая порог. Она была в простых темных джинсах и мягком свитере нежно-голубого цвета – нечто немыслимо уютное и далекое от ее привычных «доспехов». Ее волосы были собраны в небрежный, но очаровательный пучок. И в руках она держала... большую коробку пиццы.
– Только-только начинается! – Рома помог девушкам снять куртки, его взгляд задержался на коробке в руках Саши. – О, ты принесла подкрепление! Отлично, моя уже на исходе! – Он потянулся, чтобы взять коробку.
Саша не сразу отдала ее. Она стояла, слегка отвернувшись, будто коробка была горячей, и смотрела куда-то мимо его плеча.
– Держи, – сказала она быстро, почти запинаясь, сунув коробку ему в руки. – Ты... ты заслужил. Твоя заслуга – пицца. Только... забери ее скорее.
Рома, удивленный ее тоном и странной фразой, взял коробку. Она была теплой. Он почувствовал знакомый, сладковато-пряный запах. Сердце его екнуло. Неужели?.. Он приподнял крышку.
И расхохотался. Звонко, от души, привлекая внимание гостей в гостиной.
– Сокол! – воскликнул он, вынимая первый ломоть. На нем, среди ветчины и сыра, ярко желтели сочные кусочки ананаса. – Ты... Ты сделала это?! Пицца с ананасом?! В честь нашего первого публичного скандала?! Это же... Это же акт высшего доверия! Или капитуляции? – Его глаза смеялись, но в них светилась глубокая нежность и понимание огромности этого жеста. Она преодолела свою «гастрономическую диверсию» ради него.
Саша покраснела, но в ее глазах тоже мелькнули искорки смеха и облегчения.
– Не истери, Осипов. Просто... пицца. Ты же ее любишь. – Она пожала плечами, пытаясь сохранить невозмутимость, но сдалась и позволила себе маленькую улыбку. – Считай это... символом перемирия. И окончательной отмены пункта 4.3 Контракта.
– Перемирие принято! Капитуляция восхитительна! – Рома торжествующе поднял ломоть, как трофей. – Ребята, смотрите! Саша принесла мне ананасовый мир! – Крики одобрения и смех гостей были ему ответом.
Он поставил коробку на стол рядом с другими закусками, затем обернулся к Саше, загадочно улыбаясь.
А у меня, кстати, тоже есть кое-что для тебя. В знак... эээ... благодарности за перемирие и за то, что не убила меня. Он достал из холодильника небольшую изящную коробочку кондитерской, которую Саша узнала сразу.
Саша замерла. Ее глаза расширились от искреннего изумления и... восторга.
– Птичье молоко? – прошептала она, беря коробку почти с благоговением. – Откуда ты...? Как ты узнал? Это было ее тайное, самое любимое с детства лакомство, о котором знала только Катя. Даже родители не всегда могли найти именно эту, самую правильную, с нежнейшим суфле и идеальным шоколадом.
Рома загадочно подмигнул, наклоняясь чуть ближе, чтобы его не услышали другие.
– У меня есть свои источники, Сокол. Очень болтливые и неравнодушные к твоему счастью. – Он кивнул в сторону Кати, которая, делая вид, что не слушает, самодовольно поправляла сережку. – Говорят, это единственный десерт, способный растопить лед в сердце Ледяной Королевы. Проверим?
Саша посмотрела на коробку, потом на Рому, потом снова на коробку. На ее лице расцвела настоящая, широкая, сияющая улыбка, которая преобразила все ее черты, сделав ее неотразимой. Она не произнесла ни слова, но ее сияющие глаза, полные благодарности и чего-то очень теплого, сказали все за нее.
Вечеринка набрала обороты. Музыка (конечно же, с визуализацией «Ритма» на большом экране телевизора, что вызвало восторг гостей) заполнила пространство. Варя и Глеб спорили о технических деталях проекта, Маша пыталась научить кого-то сложному танцу, Катя с кем-то оживленно беседовала. Воздух был наполнен смехом, разговорами, запахом еды и общим чувством легкой, заслуженной эйфории.
Саша стояла у стола с едой, отламывая крошечный кусочек своего «Птичьего молока». Нежность суфле таяла на языке, вызывая детские воспоминания и волну чистого удовольствия. Она наблюдала за Ромой. Он был в центре небольшого круга, что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя. Его смех был заразительным, глаза горели. Он ловил ее взгляд через комнату и улыбался – особой, теплой улыбкой, предназначенной только ей. И каждый раз в ее груди что-то сладко сжималось.
Через час, когда веселье достигло пика, а гости были увлечены общением, Саша незаметно проскользнула к стеклянной двери, ведущей на просторный балкон. Ночь была теплой и тихой. Шум вечеринки здесь приглушался, превращаясь в далекий, жизнерадостный гул. Город внизу сиял миллионами огней, а небо на западе еще хранило следы недавнего заката – полосы пурпура, золота и нежно-голубого, сливающиеся с темнеющей лазурью. Воздух был напоен ароматом цветущих где-то внизу лип.
Саша облокотилась на перила, вдыхая прохладу. Она чувствовала легкую дрожь в руках – не от холода, а от нахлынувших эмоций, от этой странной, новой легкости внутри. Шаги позади заставили ее обернуться. Рома стоял в дверях, держа два бокала с чем-то игристым и безалкогольным.
– Бежала? – спросил он тихо, подходя и ставя бокал рядом с ней на перила.
– Перенасыщение социальным взаимодействием, – ответила она, но в ее тоне не было прежней сухости. Была усталость и... признание. – Ты тоже сбежал?
– Уговорил Глеба рассказывать про алгоритмы визуализации, – ухмыльнулся Рома. – Он может часами. Варя его подстрахует. – Он взял свой бокал, сделал маленький глоток. – Красиво, да? – кивнул он на остатки заката.
– Да, – прошептала Саша. – Очень.
Они стояли рядом, плечом к плечу, в созерцательной тишине, нарушаемой только далеким гулом города и приглушенной музыкой из квартиры. Напряжение между ними, невидимое, но ощутимое, снова натянулось, как струна. Саша почувствовала, как его мизинец слегка коснулся ее мизинца, лежащего на прохладном металле перил. Легкое, почти случайное прикосновение. Но от него по ее руке пробежала волна тепла, заставив сердце учащенно забиться. Она не отдернула руку.
Рома тоже замер. Он медленно, очень медленно, повернул свою ладонь, слегка накрыв ее пальцы своими. Это уже не было случайностью. Это был вопрос. Молчаливый, робкий, полный надежды и страха.
Саша посмотрела на их руки – ее тонкие длинные пальцы под его более широкой крепкой ладонью. Потом подняла глаза на него. В темнеющем свете его зеленые глаза казались бездонными, темными, и в них горел немой вопрос. Она не отняла руку. Наоборот, ее пальцы слабо, неуверенно пошевелились под его, отвечая легким, едва ощутимым сжатием.
Саша... – прошептал Рома. Его голос был хриплым, лишенным привычной бравады. – Я... Я не знаю, что будет завтра. С проектом, с конкурсом, со всем этим... – Он махнул рукой в сторону города. – Но я знаю одно. Этот месяц... Весь этот безумный цирк с фейковыми отношениями, ананасами, войнами и... и котельной... – Он неуверенно усмехнулся. – Это было самое настоящее и самое сложное, что со мной случалось. И самое... важное. Потому что там была ты.
Саша слушала, затаив дыхание. Его слова падали прямо в ее душу, растапливая последние остатки льда. Она видела его искренность, его уязвимость, которую он так тщательно прятал за маской балагура.
– Рома, – ее голос был тихим, но твердым. Она посмотрела прямо в его глаза. – Я ненавидела твой хаос. Твою неорганизованность. Твои дурацкие шутки. – Она сделала паузу, и в ее глазах появилась та самая хищная искорка, но теперь она светилась теплом. – Но... Я научилась видеть за ними тебя. Настоящего. Того, кто умеет зажигать людей. Кто видит мир в красках и ритмах. Кто... не побоялся протянуть мне руку, когда я тонула в собственных страхах. Даже когда я кусала ее. – Она слабо улыбнулась. – Я не хочу... чтобы это закончилось. Фейк – да, он закончен. Но... То, что было между нами настоящим... Сквозь весь этот хаос... Я не хочу это терять.
Рома замер. Его глаза широко распахнулись, в них вспыхнуло что-то ослепительное – понимание, радость, облегчение. Его пальцы сжали ее руку сильнее, уже не робко, а уверенно.
– Я тоже, – выдохнул он. – Боже, Саша, я тоже! Я не хочу возвращаться к тому, что было «до». К маскам. К одиночеству за ними. Я хочу... – Он запнулся, ища слова. – Я хочу узнать, какой ритм у нас может быть. Настоящий. Без контрактов. Без фейков. Просто... мы.
Он смотрел на нее, на ее лицо, освещенное последними лучами заката и мягким светом из квартиры. На ее глаза, которые больше не были льдом, а были глубоким, теплым океаном. На ее губы, приоткрытые в легком, взволнованном дыхании. Расстояние между ними сократилось само собой. Он видел, как она смотрит на его губы. Видел ответ в ее глазах – не страх, а ожидание. Приглашение.
Рома медленно, давая ей время отстраниться, наклонился. Саша не отстранилась. Она подняла лицо ему навстречу. Их дыхание смешалось: ее ровное, чуть учащенное, его прерывистое. Он коснулся ее губ своими – легчайшее, пробное прикосновение, вопрошающее, полное благоговения. Электрическая волна прокатилась по ним обоим, заставив Сашу вздрогнуть, а Рому глубже прижать ее руку.
Потом она ответила. Ее губы приоткрылись под его ласковым натиском, отвечая на поцелуй с робкой нежностью, которая быстро переросла в уверенность. Это был не страстный, не стремительный поцелуй. Это было медленное, трепетное исследование, открытие нового мира. Мира, где не было места фейкам, только правда их чувств. Его рука осторожно коснулась ее щеки, его пальцы запутались в свободных прядях у ее шеи. Ее рука легла ему на грудь, чувствуя бешеный стук его сердца под ладонью.
Они потеряли счет времени. Шум вечеринки, огни города, сам мир – всё растворилось в этом бесконечном моменте первого настоящего поцелуя. Поцелуя, который был не концом истории, а ее долгожданным, прекрасным началом. Началом чего-то нового, хрупкого и невероятно сильного. Началом их собственного неповторимого ритма.
Когда они наконец, медленно, неохотно разомкнули губы, их лбы остались соприкасаться. Они дышали в унисон, их глаза были закрыты, на лицах – блаженные, немного растерянные улыбки.
– Так вот какой он... – прошептал Рома, его голос дрожал. – Настоящий. Без фейков.
– Да, – прошептала Саша, открывая глаза. В них светились счастье, покой и обещание будущего. – Настоящий. Наш. – Она мягко коснулась его губ кончиками пальцев, как бы запечатывая этот момент. – И это только начало, Осипов. Только начало.
Они простояли так еще несколько мгновений, обнявшись на балконе под уходящим закатом и нарождающимися звездами, слушая теперь не только ритм города, но и новый, прекрасный ритм своих бьющихся в унисон сердец. Финал фейка стал прологом к чему-то гораздо более ценному и настоящему. Их истории.
