Текст книги "Босс на одну ночь (СИ)"

Автор книги: Ева Мелоди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 12

Когда Людвиг уходит, заглядываю в пакет. Противно быть ему обязанной и принимать вещи как милостыню. Но не голой же ходить. Достаю кружевной комплект белого белья, и снова начинаю рыдать. Почему белое, точно невесте? Почему не черное, или ярко красное, как звезде стриптиза?

Примеряю комплект в ванной. Село идеально. Никогда у меня не было ничего подобного, настолько красивого белья, но почему так? Почему что-то хорошее случается только как результат чего-то ужасного, чудовищного?

Вздохнув, рассматриваю другие свертки в пакете. Джинсы. Простая белая футболка. Халат, бежевое платье в мелкий цветочек. Останавливаю выбор на джинсах и футболке. Переодевшись, хожу по комнате взад-вперед. Несколько раз попробовала открыть дверь – номер заперт. Почему? Почему после произошедшего Лёд не может отпустить меня? Ему мало?

Раздается стук в дверь – бородатый мужчина, представившийся как Бьерн, помощник Людвига, говорит, что пришел врач. Можно устроить истерику, сказать, что не желаю никаких осмотров, но у меня нет сил. Они будто разом покинули меня, осталась лишь апатия. Миловидная женщина осматривает меня, сказав, что все в порядке. Ни единого вопроса о моем положении. Она будто и не заметила, что меня держат взаперти. Ну, ясно, заплатили ровно столько, чтобы не возникало никаких неудобных вопросов. Чего и следовало ожидать. У этих людей все предусмотрено.

Но я почему-то была уверена в одном – когда Лёд сочтет, что мой долг погашен, он сразу отпустит меня. Откуда взялась такая уверенность – не знаю…

Снова оставшись в одиночестве, неприкаянно брожу по номеру. Бьерн приносит обед, но я почти не притрагиваюсь, хотя все выглядит ужасно аппетитно.

Вскоре дверь открывается – мой хозяин вернулся. Мрачнее тучи.

– Как ты? – спрашивает глухо.

– Нормально, – пожимаю плечами. – Долго вы меня еще будете взаперти держать? Или это работа такая?

– Нет, не долго. Мы уезжаем. Пошли.

– Из гостиницы? Куда?

* * *

Лёд так и не ответил, куда мы едем. Сказал взять все свои вещи – пакет, который мне принес утром, больше у меня и не было ничего. Меня охватило странное предчувствие, тревога, но я понимала, что смысла бесконечно задавать один и тот же вопрос нет. Лёд с каждой минутой мрачнел все сильнее, словно произошло что-то очень плохое. Но держал эмоции при себе – настоящая ледяная глыба, оправдывая в который раз свое прозвище. С нами в машине ехал и Бьерн, но я понимала, что и его бесполезно спрашивать. Отвернулась к окну, постаравшись отвлечься от все возрастающей паники. Что они задумали?

Машина остановилась, и увидев в окно несколько самолетов, понимаю, что мы на аэродроме, по всей видимости – частном.

– Что происходит? – не выдерживаю и задаю вопрос.

– Мне надо срочно вылететь домой, и ты едешь со мной.

– Куда?

– В Амстердам.

– Что? За границу? Я… я не могу. У меня же паспорта нет. Разве не нужен загранпаспорт? Да и еще, наверное, бумаги какие… Я просто не понимаю, зачем вам это нужно. Я не хочу! Такого договора не было!

Оказаться вдали от родины означает попасть в абсолютную зависимость, настоящее рабство. Нельзя, ни в коем случае допустить этого. Здесь у меня всегда есть шанс убежать, позвать на помощь. Там… я стану абсолютно бесправной. А вдруг это и был изначальный план? Вспоминаю разные истории про секс-рабынь, который читала в газетах, или по телевизору видела… Тетка обожала криминальные хроники, всегда смотрела.

Начинаю вырывать руку, которую крепко сжимает Лёд.

– Я не поеду! Отпустите меня!

– Успокойся. Тебе нечего бояться.

– Да уж, самое плохое случилось, – не удерживаюсь от шпильки, Лед в ответ морщится.

– Полиция! Помогите! – ору во всю глотку.

– Ее надо заткнуть, – испуганно кричит босс Бьерн. – Она нам все испортит.

– Что ты предлагаешь?

– У меня есть успокоительное… Я могу сделать ей укол.

Услышав это, начинаю вырываться еще отчаяннее. Возле лимузина, на котором мы приехали, происходит теперь уже настоящая потасовка. Я превращаюсь в безумную фурию. А потом чувствую боль в плече, понимаю, что меня все-таки укололи, все начинает плыть перед глазами почти мгновенно…

Очнувшись в первый момент не понимаю, что произошло. Потом вспоминаю, прихожу в ужас, оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что нахожусь в самолете, кидаю взгляд в окошко возле которого сижу – мы взлетаем! Значит, не так долго я была в отключке? Чем таким они меня накачали? И что мне теперь делать? Я пристегнута, но рядом никого нет. Начинаю дергать ремень и пытаться расстегнуть, но от нервов не соображу, как. Или они меня приковали? Хочется закричать, но тогда они прибегут…

Рядом садится Лёд.

– Не советую отстегивать ремень во время взлета, – произносит он спокойным голосом.

– Сам вы вроде свободно гуляете по самолету, – парирую ехидно.

Лёд демонстративно накидывает на себя ремень, щелкает застежкой.

– Как видишь нет, я пристегнут. Перестань паниковать. Никто не хочет тебе ничего плохого. Поверь, это будет для тебя лишь отпуском за границей. Ты уже летала куда-нибудь? Или это впервые?

– Не летала! И не хочу! Выпустите меня!

– Куда? Мы в небе. Ты ведь разумный человек. Я пытаюсь объяснить, что тебе нечего бояться.

– Я не хочу быть с вами…

– Ты мне должна.

– Да сколько можно напоминать?

– Просто ничего другого на тебя не действует, – вздыхает Лёд. – Слушай, я понимаю, что тебе непросто. Мне очень жаль, что вышло как вышло. Я не хотел делать тебе больно. Специально сказал твоей тетке, что если ты девственница, то ничего из ее плана не выйдет…

– О, она мне об этом сообщила, – отвечаю с горечью. – Велела вести себя как опытной, пригрозила, что найдет кого-нибудь, чтобы избавить меня от этой «проблемы».

Лицо Людвига мрачнеет.

– Она конечно жуткая баба. Просто омерзительная. Как ты с ней жила…

– Спасибо за сочувствие! У меня не было другого выбора, да и нормально мы жили… Пока не столкнулись с вами.

– То есть меня во всем винишь? Думаю, подложить тебя под кого-то было для твоей тетки вопросом времени.

Отворачиваюсь от босса, понимая, что крыть мне нечем. Смотрю в окно иллюминатора, самолет как раз взлетел, а я и не заметила. Выровнялся над пушистыми белыми облаками, плывшими в идеально голубом небе, красота просто невероятная.

– Вам принести что-нибудь? – к Людвигу обращается женщина, видимо стюардесса.

– Настя, ты хочешь есть, пить? – спрашивает Лёд спокойно, словно не было отвратительного разговора о моей чертовой девственности сейчас между нами.

– Нет, не хочу, – даже не поворачиваю к нему головы.

– Принеси нам кофе, девушке капучино, мне эспрессо.

Стюардесса уходит, между нами висит пауза, которую ни один из нас не желает разрушить. Пока не приносят кофе.

– Надеюсь, ты любишь капучино, – Лёд протягивает мне стакан с крышкой.

Делаю глоток, напиток восхитителен. Но я не собираюсь показывать свои восторги боссу. Я должна люто ненавидеть его, и не могу понять, почему у меня не получается. Этот человек обошелся со мной жестоко… А я все равно реагирую на него… как на мужчину. Он волнует меня.

– Нам не обязательно быть врагами, Настя.

Лёд встает и уходит, оставив меня одну.

А я сижу и прокручиваю его последние слова в голове, снова и снова. Как же давно никто не проявлял к ней интерес или заботу, не покупал вещи, не угощал кофе. Это глупо, но мне все равно важен, ценен, каждый момент. Я так давно привыкла что сама забочусь о себе, могу полагаться только на себя. Снова ощущение, что сдавило грудную клетку, к горлу подкатывают слезы.

Нет смысла отрицать, что Людвиг зацепил меня. И не только потому, что это самый сексуальный мужчина, которого она когда-либо видела. А в том, что ему было до меня дело. Он заботился обо мне… пусть и как о собственной игрушке. Как же мне выбраться из этого омута? Не дай бог влюбиться, в человека, который надругался надо мной, который воспринимает меня как игрушку.

Надо срочно напомнить себе о его недостатках! Железобетонной уверенности в себе, высокомерии, уверенности в том, что купить он может все что угодно.

Я никогда, ни разу еще не влюблялась, поэтому все еще была девственницей. Но когда Людвиг смотрел на меня своими темно-карими глазами, я хотела… Чтобы он касался меня, хотела его прикосновений, хотела прижаться к его могучему телу и забыться в его объятиях.

В этот момент Лёд возвращается и снова садится рядом со мной. Откидывает планку, перед ним оказывается столик, на который босс ставит маленький нетбук.

– Надеюсь, не помешаю, – буркает, и погружается в работу. А я не знаю, что ответить…

Не знаю, чего я ожидала, по приезду. То есть, подумать об этом у меня было не так много времени. Когда Лёд погрузился в работу на компьютере, я невольно увлеклась наблюдением за ним. Сначала украдкой бросала взгляды. Потом откинулась на спинку, погружаясь в накатившую дремоту, наблюдала за мужчиной из-под полуопущенных ресниц. А потом провалилась в сон.

– Посыпайся, соня, мы сели, – толкает меня Лед. Я никак не могу очнуться от сна.

– Ты, наверное, переборщил с успокоительным, – ворчит Людвиг на помощника.

– Да нет, оно совсем слабенькое, – оправдывается Бьерн.

– Ничего себе слабенькое, – вмешиваюсь ворчливо. – Меня вырубило моментально.

– Ты потеряла сознание, – объясняет Бьерн. – А успокоительное подействовало гораздо позже. Хотя ты выпила кофе… но все равно уснула. Разве плохо выспалась?

– Вы оба маньяки, – не удерживаюсь от замечания.

– Немного необдуманно говорить такое в лицо тем, кого ты в этом подозреваешь, – усмехается Лёд.

Он берет меня за руку и выводит из самолета, по трапу, вниз. Маленький аэродром, позвать на помощь некого. Если мы и проходили таможню, где я могла попросить о помощи, это я тоже проспала

– Куда мы едем?

– Домой, – вздыхает Лед.

В голове у меня все еще тяжело. Нет сил спорить или умолять. Мы садимся в машину. Пялюсь в окно – интересно же, другая страна… Красота неописуемая, я даже забываю на какое-то время о своем положении. Все что знаю про Голландию – банальное словосочетание «Страна тюльпанов». И они и правда тут есть в огромном количестве, за окном проносятся поля, и снова поля. Яркие, разноцветные. Через приоткрытое окно автомобиля доносится их восхитительный запах. Машин совсем мало, мимо часто проезжают велосипедисты.

Мне вдруг ужасно хочется оказаться самой на велосипеде, прокатиться, я лет с десяти не садилась на него.

Город тоже очень интересен, старинные дома, каналы. Мне хочется рассмотреть каждую деталь. Автомобиль заезжает в арку очень красивого дома, с лепниной и высокими оконными проемами.

И тут внезапно меня снова накрывает испуг.

– Скажите… А где я буду жить?

– Со мной конечно.

– А Бьерн тоже живет с вами?

– Нет.

– Вот и я не хочу! Никаких больше… ночей, слышите?

– Давай зайдем в квартиру и поговорим об этом там. – Людвиг хмурится, я отпрыгиваю от него в безотчетном страхе, и он хватает меня за запястье.

Отшатываюсь от него.

– Тебе не надо меня бояться. И так реагировать на прикосновения, – вздыхает Лёд.

В этот момент мы оказываемся в лифте, вдвоем. Бьерн остался в машине. Мне не по себе от того что мы один на один, не знаю, как вести себя. Лёд отпускает мою руку, и я тут же отступаю на шаг, потирая запястье.

– Я уже пообещал, что тебе нечего бояться. Не нужно разыгрывать представление, – хмуро произносит Людвиг. – Я не насильник.

– Тогда что вам от меня надо?

– Найду тебе работу. Письма будешь печатать. Придумаю чем еще занять тебя.

– Но зачем мне жить с вами?

– Не собираюсь разоряться на еще одну квартиру. Это непрактично. Ты ведь здесь ненадолго.

– И сколько?

– По срокам в контракте.

– Хватит издеваться! И тыкать мне этой филькиной грамотой!

На этом лифт открывается, Лёд снова хватает меня за руку. На площадке всего одна дверь – получается, на этаже у нас не будет соседей? Мне вдруг становится очень страшно. Не смогу позвать на помощь. Даже рассказать о своем положении никому не смогу, ведь я не знаю языка… даже английского. Смотрю на дверь и меня трясет от страха, пока Лед отпирает ее.

Глава 13

– Входи и перестань изображать из себя жертву, – холодно произносит Лёд. Вот уж точно настоящий айсберг, так и хочется спросить кто дал ему прозвище, надо же было так в точку попасть. Почему он не может быть хоть немного поприветливее? Хотя нет, не надо. Так будет еще хуже… Лучше помнить, что он мне не друг ни в коем случае и держать как можно более длинную дистанцию.

– А я не могу… жить, например, как Бьерн& – брякаю очередную глупость.

– В смысле?

– Ну он же работает на вас, но не живет с вами… где он живет?

– Хватит чушь пороть, – морщится Лёд. – Пошли я покажу тебе твою комнату.

Он берет меня за руку, потому что я не двигаюсь с места. Мне страшно разглядывать свою новую клетку. Почему я всегда завишу от кого-то? Вынуждена подчиняться. Может я сама в этом виновата? Вот и опускаю глаза в пол. Но все же что-то успеваю заметить. Например, что очень просторно. Длинный холл, потом большая комната, снова коридор, двери… Лестница.

– Тут два этажа? – спрашиваю удивленно.

– Да, квартира двухуровневая.

– Разве так бывает?

– Почему нет.

– Я о таком даже не слышала, – признаюсь смущенно, чувствуя себя деревенской дурой. Наверное, я такая и есть…

Мы поднимаемся по лестнице. Большое пространство, высокие окна, которые притягивают взгляд, хочется подойти к ним и посмотреть на улицу. Мягкая мебель светлых оттенков кожи так и манит присесть. Но Лёд ведет меня к двери, открыв которую говорит:

– Это твоя комната. Моя – напротив.

Комната в небольшой нише, даже потолок тут слегка наклонный, потому что дальше, видимо, крыша. Я ничего не понимаю в архитектуре, но все здесь меня восхищает. Очень уютно. Все такое светлое, небольшая кровать, полуторная, что меня очень радует. Значит Лёд и правда не планирует приставать ко мне… Еще в комнате есть туалетный столик возле окна с широким подоконником, кресло… и еще одна дверь.

– Здесь ванная?

– Нет, гардероб, сама посмотри.

Заглядываю – действительно ниша с полками и хромированными трубками на которые можно вешать одежду, полки для обуви, но везде пусто.

– А чья это комната?

– Ничья. Квартиру я купил недавно, раньше в другой жил, поменьше. Хотел переделать эту комнату в кабинет, но руки не дошли. Тебе на радость. Иначе жила бы в кабинете, – усмехается босс, а я краснею, не понимая, шутит он или серьезен. И зачем он мне все так подробно объясняет?

– Одежду купим чуть позже.

– Мне ничего не надо!

– Я сам решу.

Мне вдруг приходит в голову, что если ванной тут нет, это ужасно, мне придется красться мимо комнаты Людвига, помывшись, в халате. Это будет неловко… Интересно, как долго мне ходить по этому минному полю?

– Пожалуйста, уточните еще раз сроки возвращения домой, – поизношу умоляюще.

– Зачем тебе это? Куда ты так торопишься? Или есть кто-то, к кому ты торопишься? – сдвигает брови Лёд.

– Я тороплюсь начать жить своей жизнью. Начать что-то менять, – отвечаю абсолютно искренне.

– Похвально… хочешь дальше покажу квартиру?

– Да, если можно, мне интересно где ванна. Мы… одной будем пользоваться?

– Здесь два санузла, – мы выходим из моей комнаты, и я вздыхаю с облегчением – уж очень тесной она начала казаться, когда мы вдвоем, слишком близкий контакт с боссом меня все еще очень пугал, я словно в транс начинала впадать. Нельзя так реагировать, ведь он пообещал никаких приставаний больше, и я хочу ему верить… Он ведет себя сейчас исключительно по-деловому, и это очень радует. Но не успевает эта мысль промелькнуть, как Лёд бросает на меня странный взгляд, от которого у меня дрожь пробегает по позвоночнику. – Вот, перед тобой ванная, полотенца на полке, халат пока мой возьми…

Не отдавая отчета в своих действиях, отступаю на шаг, не желая оказаться с ним в тесном пространстве ванной, хоть она и больше комнаты в которой мы жили вдвоем с теткой в Москве.

С опаской смотрю на Людвига. Он делает шаг ко мне, и я отскакиваю как перепуганный зверек.

– Не смотри на меня так, – хрипло произносит он. – И хватит отпрыгивать всякий раз, это раздражает.

«Тогда не подходи слишком близко», – отвечаю ему мысленно. Снова опускаю глаза в пол. Лёд разворачивается, идет к лестнице и начинает спускаться вниз, не говоря ни слова, а я, вздохнув, следую за ним.

– Вот здесь еще одна ванная, почему-то голос его звучит теперь раздраженно. Словно я утомила его. – Ты хочешь есть?

– Нет, – отвечаю машинально.

– В холодильнике полно еды. Моя помощница по хозяйству, Ингрид, всегда забивает его до отказа перед моим приездом. Так что с голоду не умрешь.

Людвиг направляется к входной двери. Я даже спросить ничего не успеваю, как раздается щелчок. И через минуту я уже одна в огромном и чужом пространстве…

* * *

Замираю, не зная что делать. На сколько он ушел? На пять минут, на час, на сутки? Неужели не понимает, каково вот так существовать в неизвестности? Ничего не объяснил толком, что мне делать, каковы обязанности… Показал квартиру и сбежал. Хоть бы сказал, что здесь можно делать, что нет. Куда нельзя заглядывать… Вдруг у него как у Синей Бороды есть потайная комната, которую надо избегать? Усмехаюсь про себя этой глупой мысли, но нельзя не признать, такое сравнение неразговорчивому и холодному голландцу весьма подходит…

Захожу на кухню – заглядываю в холодильник. Тут и правда полно продуктов на любой вкус. Но есть не хочется. Меня трясет. Он такой странный. Переменчивый. Никогда не знаешь, что у него в голове. Он меня пугает. Как я смогу выдержать эту пытку под одной крышей? Близость человека, от которого все сжимается внутри… И даже посоветоваться не с кем… Нет, у меня конечно есть сотовый, и я могу позвонить Тане. Но что скажу? И, наверное, это жутко дорого… Вздыхаю, беру свою сумку – вещи видимо принесли пока мы были наверху – сумки стоят в холле. Иду в комнату что мне выделили, разбираю сумку, развешиваю вещи… Их так мало, что смотрится забавно в большой гардеробной. Снова начинаю ходить по дому. Подхожу к окну – вид потрясающий. Деревья в цвету, город за окном наполнен яркими красками. Ходят люди, ездят велосипедисты. Идиллия… Но на душе тяжесть. Я не могу выйти. Никого не знаю, в чужой стране. Чувствую себя диким зверьком, привезенным из леса в большой мегаполис.

Отхожу от окна – меня душат слезы. Замираю перед дверью, это спальня Людвига. А потом не знаю зачем, заглядываю туда…

Комната очень просторная, преобладают серый и черный тона, но она не мрачная. Просто очень мужская. Как, впрочем, и вся квартира. Никаких рюшек или цветов. Хром, сталь. Несколько картин, видимо современных, потому что изображение трудно описать. Абстракция, ломаные линии.

Мой взгляд падает на огромную кровать, заправленную шелковыми простынями, которая занимала большую часть пространства. Мне становится не по себе, мучают воспоминания о прикосновениях, о боли… И я выскакиваю обратно.

Прихожу в себя только оказавшись снова на кухне. Нет, я не проголодалась внезапно, видимо просто подсознательно хотела оказаться как можно дальше от спальни Людвига. Вдруг понимаю, что мне нестерпимо находиться в этом замкнутом пространстве, пусть большом и красивом. Бегу к входной двери, пытаюсь открыть, но она заперта. Сползаю вниз, меня душат слезы. Какое-то время сижу на корточках, прислушиваясь к тишине и пытаясь услышать хоть какой-то звук за дверью. А потом обессиленная плетусь обратно в большую гостиную. И тут совсем рядом, буквально под рукой раздается громкая трель звонка. Подпрыгиваю от неожиданности, оглядываю комнату и вижу на высоком хромированном стеллаже разрывающуюся требовательным звуком трубку телефона.

Лёд ничего не говорил о звонках. Вдруг это входит в мои обязанности? Да, он ничего не объяснил. Но вдруг звонит сейчас, чтобы дать мне инструкции?

Еще немного посомневавшись, беру аппарат в руку. И осторожно нажимаю на зеленую кнопку.

– Лед? Дорогой, я замучилась набирать тебе, – говорит мне в ухо капризно-требовательный женский голос. – Мне сказали ты утром прилетел. Да, знаю что надо было дождаться… но я не могу. Мне очень надо увидеть тебя…

И что мне ответить? Звонит женщина, его женщина по всей видимости… Зачем я только ответила на чертов звонок! И как теперь выпутаться? Тихо нажать отбой?

– Лед? – еще требовательнее произносит женщина.

– Простите… его нет дома, – отвечаю, понимая, что не найду в себе сил просто повесить трубку, да и все равно эта дама дозвонится рано или поздно Людвигу, а то и явится сюда, раз так поговорить с ним мечтает.

– А ты кто? – голос мгновенно меняется, становится холодным, неприятным.

– Я… его секретарь…

– Да? Хм, а куда подевался Бьерн?

– Не знаю… Извините, я первый день работаю.

– Зачем Людвигу секретарь в квартире. Ты кто такая, шалава? Как там оказалась?

– Почему вы оскорбляете меня, даже не зная? – произношу обиженно. – Я же не спрашиваю у вас кто вы такая.

– Так, ясно, Лед обожает все русское и снова притащил сувенир из Рашки, нет, ну надо же…

– Вы кажется тоже не голландка.

– Ты какого мне хамишь, девочка? Я – невеста Людвига, и советую быстро собрать манатки и метнуться обратно к себе в деревню. Я скоро приеду, и если застану тебя… мало не покажется.

– Не надо мне угрожать!

Не знаю, откуда у меня взялась смелость так ответить этой незнакомке. Но она ужасно разозлила меня грубыми намеками и угрозами. И Людвиг разозлил… Если у него есть невеста… это просто омерзительно, вот так поступать. Я обязательно выскажу ему все что думаю.

– Запомни, девочка, ты всего лишь игрушка, ясно? На пару дней. Лед парень горячий несмотря на прозвище, и я прощаю ему маленькие шалости. А потом возвращается ко мне. Потому что только я полностью понимаю его и удовлетворяю в постели. Поэтому советую собрать манатки и валить пока не стало слишком больно.

Я не стала сообщать этой женщине, что только об этом и мечтаю. Что больнее мне уже не может быть, я пережила самое ужасное, что могло случиться… Я могла бы рассказать ей свою историю, что привезли меня сюда вопреки моим желаниям, что я фактически пленница… Но не думаю, что это плюющаяся ядом невеста посочувствовала бы мне. Думаю, она бы оправдала бы любой поступок Людвига, а меня все равно нашла бы в чем упрекнуть. А потом еще и ему бы все передала. Не стоит вызывать гнев мужчины, от которого зависит моя судьба…

А потом меня посещает мысль, что возможно, если невеста объявится здесь, в квартире, она захочет мне помочь, и отправит обратно в Россию?

– Я буду очень рада познакомиться с вами, приезжайте сюда, – говорю быстро, пока есть смелость. – Людвига нет, так что мы можем поговорить спокойно….

Не успеваю обрадоваться своей идее, как в трубке раздаются гудки. Вместо того, чтобы согласиться на мое радушное приглашение, невеста выдает грубое ругательство, от которого у меня краснеют уши, так даже мужики в моем родном поселке не выражаются… И вешает трубку!