Пышка для грека (СИ)

Текст добавлен: 8 июля 2026, 18:48

Текст книги "Пышка для грека (СИ)"

Автор книги: Ева Грушка

Жанр:

Короткие любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Назад к карточке книги

Пышка для грека

Глава 1

В день, когда я должна была улететь в Грецию, у меня треснула глазурь на свадебном торте, кондитер-стажёр перепутал коробки с начинками, а мама позвонила ровно в тот момент, когда я двумя руками держала тяжёлый поднос с профитролями и пыталась не сорваться на крик.

Я прижала телефон плечом и сказала:

– Мам, если это про то, что мне в отпуске надо срочно найти мужа, давай хотя бы после обеда.

– Я вообще-то хотела спросить, взяла ли ты таблетки от головы, – оскорблённо ответила мама. – Но про мужа тоже хотела.

– Взяла. И таблетки, и паспорт, и купальник, который на мне сидит как чужая мечта.

Стажёр Даша виновато выглянула из-за холодильника.

– Вера Сергеевна, я не специально. Я думала, клубничный крем в белом контейнере, а он, оказывается, со шпинатом…

– Для закусочного эклера, – устало закончила я. – Знаю. Даша, ничего страшного, только больше не думай, а читай наклейки. У нас не кружок самодеятельности, а кондитерская.

Я отключила маму, поставила поднос на стол и оглядела цех. На длинной нержавеющей поверхности стояли бисквитные коржи, коробки с декором, поворотный стол, венчики, шпатели и мой недопитый чай, который к тому времени уже стал совсем неинтересным. В печи доходили меренговые рулеты, на охлаждении стояли чизкейки, а в углу ждал сборки тот самый свадебный торт на сорок человек. Три яруса, покрытие белым шоколадным ганашем, сахарные веточки оливы и тонкая золотая роспись по краю.

Я работала кондитером одиннадцать лет и давно знала: если ты расслабилась хоть на минуту, тебе сразу прилетит. Не клиент – так техника. Не техника – так люди. А люди, между прочим, были самым сложным ингредиентом в моей работе.

– Вер, ты точно сегодня улетаешь? – спросила Лена, мой администратор, заглядывая в цех с планшетом в руках. – Я до последнего не верю. Ты пять лет обещаешь себе отпуск.

– Не пять, а четыре с половиной, – поправила я. – И да, улетаю. Если до вечера не сойду с ума и не останусь здесь умирать между кремом и коробками.

Лена усмехнулась.

– Ты не умрёшь. Ты слишком упрямая. И вообще, Греция тебя ждёт.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле духовки. Полные щёки, собранные наверх волосы, белый китель, который сидел на мне прилично, но никого не обманывал. Я была большой женщиной. Не воздушной, не хрупкой, не из тех, кого подбрасывают на руки в романтических комедиях. У меня были крепкие ноги, тяжёлая грудь, круглый живот и вечная привычка сначала войти боком, а потом уже расправляться на месте.

Бывший жених как-то сказал, что со мной хорошо жить, потому что я уютная. Будто я не женщина, а диван. Через неделю после этого я нашла у него переписку с фитнес-тренером Жанной, у которой, по его словам, было вдохновляющее отношение к телу. С тех пор прошло восемь месяцев, и я больше не плакала из-за него. Иногда только бесилась, когда вспоминала, как легко человек может годами есть твои эклеры, брать у тебя деньги в долг, лежать у тебя на плече, а потом сказать, что ему нужен другой формат жизни.

– Вера Сергеевна, глазурь опять поплыла, – пискнула Даша.

– Она не поплыла, она перегрета. Термометр для красоты у нас не висит. Сколько было?

– Тридцать восемь.

– А нужно тридцать два. Вот поэтому и пошли трещины. Давай заново. И не спеши. В кондитерке торопливость видно сразу.

Я подошла к столу, поправила угол у верхнего яруса, проверила, как стоят шпажки-опоры, и снова почувствовала это странное внутреннее раздвоение. С одной стороны, я любила свою работу так, что могла на ходу объяснить, почему сливки для крем-чиза нельзя взбивать тёплыми и как вести себя с капризной карамелью. С другой – я устала быть женщиной, у которой вся жизнь помещается между холодильной камерой и доставкой заказов.

Грецию я купила себе в ту ночь, когда закрыла налоговый квартал, сдала отчёты и поняла, что ещё чуть-чуть – и начну разговаривать с миксером как с родственником. Тур был горящий, отель обычный, море обещали в двадцати минутах пешком, и для меня этого было достаточно. Мне хотелось не мужчину, не новое платье и не чудо. Мне хотелось тишины, чистой постели, чужого неба и хотя бы десяти дней без фразы: Вера Сергеевна, а где коробки для капкейков?

К обеду свадебный торт наконец встал как надо. Я сама выровняла покрытие, посадила сахарные веточки, сфотографировала готовую работу и отправила клиентке. Через минуту пришёл ответ:Очень красиво. Спасибо. Только можно золота чуть меньше? Жених сказал, что слишком дорого выглядит.

Я закрыла глаза.

Лена прочитала сообщение через моё плечо и фыркнула:

– Пусть скажет спасибо, что дорого только выглядит.

– Ничего. Снимем часть росписи, – ответила я. – Люди имеют право на странности, если платят вовремя.

– Ты добрая.

– Я расчётливая. Это другое.

Домой я приехала уже под вечер. Чемодан стоял раскрытый со вчерашнего дня, и я смотрела на него так, будто мне предстояло не в отпуск лететь, а сдавать экзамен по жизни. Я перебирала сарафаны, купальники, парео, пыталась решить, брать ли длинную рубашку на пляж, и злилась на себя за это нелепое волнение. Полной женщине море достаётся не так беззаботно, как всем остальным. Ты ещё ничего не успела сделать, а уже думаешь, кто на тебя посмотрит, как сядет ткань и не натрёт ли между ногами на жаре.

Потом я разозлилась уже по-настоящему и бросила в чемодан ярко-синий купальник, который купила две недели назад и ни разу не примерила перед зеркалом.

– Всё. Еду как есть, – сказала я вслух.

В аэропорту я была вовремя, что для меня уже считалось маленьким подвигом. У стойки регистрации стояла семья с двумя детьми, впереди спорила молодая пара, кто понесёт ручную кладь, а я держала паспорт и чувствовала себя немного лишней на этом празднике чужих маршрутов.

Когда в самолёте стюардесса тихо предложила мне удлинитель для ремня, у меня на секунду полыхнуло лицо. Она сделала это спокойно, без жалости и лишней деликатности, и я была ей за это благодарна. Самое обидное – не сама ситуация. Самое обидное, что ты всё равно внутренне сжимаешься, хотя давно взрослая женщина и давно никому ничего не должна.

Полёт прошёл ровно. Я даже умудрилась немного поспать, а когда открыла глаза, за иллюминатором уже тянулась чужая береговая линия, яркая и неровная, как картинка на открытке.

В Греции меня накрыло сразу. Свет, шум, чужая речь, быстрые люди, белые стены, такси, таблички. Я достала телефон, проверила бронь, нашла в сообщениях письмо от отеля про трансфер, и тут ко мне подошёл высокий смуглый мужчина в тёмном костюме.

– Мисс Крылова? – спросил он по-английски.

– Да.

Он тут же взял мой чемодан и кивнул в сторону выхода.

– Машина ждёт.

Я удивилась. По условиям тура никакого личного трансфера у меня не было, но после бессонной недели решила, что, видимо, отель сделал подарок. Ошибку я поняла не сразу. Сначала был чёрный автомобиль с прохладным салоном. Потом дорога вдоль моря. Потом ворота. Потом дом. Даже не дом – вилла. Белый камень, стекло, терраса, бассейн, о котором мне страшно было даже думать в своих синих купальных трусах.

– Простите, – начала я, выходя из машины. – Кажется, здесь какое-то недоразумение. У меня обычный отель.

Водитель уже открыл передо мной дверь и сказал с невозмутимым лицом:

– С вами поговорят.

Меня провели в просторный холл. Пол холодил ступни через тонкую подошву кроссовок. Я успела заметить лестницу, высокие окна и мужчину, который спускался сверху так, будто весь этот дом подчинялся одному движению его плеч.

Он был высокий, крупный, в белой рубашке с расстёгнутым воротом, с жёстким лицом и короткой тёмной стрижкой, в которой уже пробивалась седина. Не молодой мальчик, а взрослый, хмурый мужчина, привыкший, что его слушают с первого раза. Он остановился напротив меня, окинул взглядом с головы до ног и сказал на хорошем русском:

– Я просил заменить на другую. Ту что постройнее.

Я даже рот приоткрыла.

– Что?

Он перевёл взгляд на водителя, потом снова на меня.

– Ладно. Раз уж агентство решило пошутить, будем разбираться утром. Сегодня вы остаетесь здесь. Моё имя – Алексис Дамирос. В моём доме свои правила. Истерики я не терплю. Всё делаете молча и с огоньком.

Только в этот момент до меня дошло, что никто не перепутал отель. Перепутали меня.

И, судя по лицу этого невозможного грека, приняли за девушку, которую сюда вообще-то вызывали не для разговоров.

Глава 2

Я смотрела на Алексиса Дамироса и не понимала, что бесило меня сильнее: его тон или то, как спокойно он произнёс эту гадость.

Я просил прислать другую.

Будто я не человек с чемоданом и затёкшей спиной после перелёта, а неудачная доставка.

– Простите, что не оправдала ожиданий, – сказала я. – В следующий раз, когда меня будут похищать из аэропорта, постараюсь заранее уточнить требования по росту, весу и характеру.

У водителя дрогнуло лицо. Кажется, он сдержал смешок.

Алексис перевёл на него взгляд, и смешок умер на месте.

– Как вас зовут? – спросил он уже меня.

– Вера. И я приехала в отпуск, а не… куда вы там меня определили.

– Вы приехали по вызову.

– Я приехала по путёвке.

– Ко мне не приезжают по путёвке.

– Поздравляю. А я приехала.

Он подошёл ближе. Очень близко. От него не пахло ничем резким, но вместе с ним пришло ощущение тяжёлой мужской силы, от которой нормальные женщины, наверное, делают шаг назад. А я после последних месяцев слишком устала быть нормальной.

Я тоже не отступила.

– Паспорт, – коротко сказал он.

– Что?

– Дайте паспорт.

– С чего бы?

– С того, что вы находитесь в моём доме.

– А я сюда рвалась?

Он смотрел на меня сверху вниз холодно, без суеты, без крика. Так, наверное, смотрят люди, которые привыкли решать вопросы деньгами, властью или одним звонком.

– Либо вы показываете документы сейчас, либо я вызываю охрану и мы разговариваем иначе. В полиции.

– А как ещё можно разговаривать с женщиной, которую привезли не туда? С составлением акта?

Я достала паспорт сама. Не потому, что испугалась. Просто хотелось закончить этот бред до того, как меня окончательно накроет. Алексис раскрыл документ, пробежал глазами и на секунду замолчал.

– Вера Крылова, – произнёс он. – Россия. Кондитер.

Я вздрогнула.

– Откуда вы знаете, что я кондитер?

Он поднял взгляд. В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на интерес.

– У вас на пальце ожог от карамели. На рукаве след от шоколада. И руки человека, который много работает с тестом и тяжёлыми формами, а не сидит в салоне красоты. И да, мне о вас всё рассказали.

Я растерялась так глупо, что сама на себя разозлилась.

– Бред какой-то.

– Это вряд ли. Информация у меня всегда достоверная.

В холл вошла женщина лет пятидесяти пяти, стройная, в светлой рубашке и тёмной юбке. По лицу было видно, что в этом доме она не прислуга, а человек, который пережил всех истеричек и теперь ничему не удивляется.

– Алексис, – сказала она по-гречески, потом перевела взгляд на меня и заговорила по-русски с лёгким акцентом: – Вы, должно быть, устали и хотите переодеться.

– Очень, – ответила я. – Наконец-то нормальное отношение.

Уголок её губ дёрнулся.

– Я Мария. Я веду дом. И да, вас действительно ждали не как туристку.

– Это я уже поняла. Мне теперь можно уехать в мой отель?

– Ночью – нет, – резко сказал Алексис. – Ваш чемодан уже здесь. Водитель уехал. Разбираться будем утром.

– Нет. Разбираться будем сейчас. Я устала, хочу в душ и в свою постель, которую честно оплатила.

– Постель у вас будет. И даже лучше чем в отеле.

– Какая щедрость.

Он сунул руку в карман, достал телефон, что-то открыл и повернул экран ко мне.

На фото была девушка. Светлые волосы, полное лицо, крупная фигура, синее платье, чемодан.

У меня внутри всё неприятно ёкнуло.

– Это же я.

– Именно, – сказал он. – Фото прислали мне за два часа до вашего прилёта.

Я уставилась в экран. Снимок был сделан в аэропорту. Не в этом. Ещё в Москве. Я стояла у кофейни и смотрела куда-то в сторону. Господи.

– Кто меня сфотографировал?

– Это я и хочу выяснить.

– А я хочу понять, почему кто-то вообще решил, что меня можно… заказать.

Последнее слово застряло в горле.

Мария посмотрела на меня уже без иронии. Внимательно. По-женски.

– Вы летели одна? Кто-то знал, где вы будете жить?

Я судорожно перебрала в голове последние дни. Кондитерская. Дом. Такси. Чат турагента. Переписка с клиентами. И тут меня будто током ударило.

Накануне отъезда мне написал бывший жених. После трёх месяцев тишины.

Хорошего отдыха, Вера. Надеюсь, в этот раз тебя хотя бы оценят.

Я тогда ещё подумала, что он просто хам.

А теперь у меня медленно похолодели ладони.

– У меня есть человек, который способен на такую мерзость, – тихо сказала я.

Алексис убрал телефон.

– Тогда вы останетесь здесь до утра и расскажете мне всё с самого начала.

– С чего вы решили, что я вообще стану вам что-то рассказывать?

Он сделал ещё шаг и ответил очень спокойно:

– С того, Вера, что кто-то продал мне на ночь не ту женщину. И мне это не нравится ещё больше, чем вам.

Только после этих слов до меня дошёл весь смысл.

Не ту женщину.

То есть где-то сейчас должна была быть другая. Та, которую ждали вместо меня.

И, судя по лицу Алексиса Дамироса, эта история была намного хуже, чем просто нелепая ошибка.

Глава 3

Комнату мне дали такую, что в ней можно было открыть маленький отель и ещё осталось бы место для чужих сожалений. Широкая кровать, светлые стены, тяжёлые шторы, кресло у окна, ванная размером с мою кухню дома. Только никакой радости я от этого не почувствовала.

Я сидела на краю кровати, всё ещё в дорожной одежде, и смотрела на телефон.

Связь была. Это уже хорошо. Туроператор ответил сухо и бесполезно:По вашему тарифу индивидуальный трансфер не предусмотрен. Обратитесь в принимающую сторону утром. Прекрасно. Если бы меня утром нашли где-нибудь в монастыре на горе, они бы, наверное, тоже написали: обратитесь в принимающую сторону.

Я открыла переписку с бывшим.

Илья.

Три месяца назад он съехал из моей квартиры с двумя чемоданами, кофемашиной, которую я вообще-то покупала себе, и лицом человека, уставшего от чужой нелепой любви. Потом время от времени объявлялся с сообщениями, от которых хотелось мыть руки.

Хорошего отдыха, Вера. Надеюсь, в этот раз тебя хотя бы оценят.

Я перечитала эту фразу раз десять. Раньше она казалась просто паскудной. Сейчас – слишком точной.

Раздался стук.

Не вежливый. Короткий. Будто мне не спрашивали разрешения, а сообщали, что сейчас войдут.

Вошёл Алексис.

Всё в той же белой рубашке, с закатанными рукавами. От этого он выглядел ещё опаснее. Слишком живой для человека, который полчаса назад разговаривал со мной как с ошибкой бухгалтерии.

– Вы всегда входите к женщинам без приглашения? – спросила я.

– К женщинам – нет. К девицам, за которых заплатил не маленькие деньги – да.

– Я в этом не виновата.

Он остановился у окна, бросил на кресло телефон и посмотрел на меня.

– Рассказывайте про мужчину.

– Вы очень быстро переходите к сути.

– У меня нет привычки ходить кругами.

– А у меня нет привычки выкладывать личное первому встречному греку.

– Тогда считайте, что я не первый встречный. Я человек, который сейчас пытается понять, кто и зачем меня одурачил.

Вот это уже было сказано не грубо, а жёстко. Есть разница. Грубость – когда тебя унижают от слабости. Жёсткость – когда человек привык давить и не считает нужным это прятать.

Я вздохнула.

– Его зовут Илья. Мы были вместе почти три года. Последний год он жил у меня.

– У вас?

– Да, у меня. Квартира моя, кондитерская моя, нервы тоже мои, если что.

Алексис чуть сощурился.

– И чем он занимался?

– Красиво обещал. Иногда что-то продавал, иногда строил планы, иногда уставал от того, что я давлю. В общем, был очень занятой человек.

– Вы его содержали?

– Не полностью. Частично. Но унизительно – да, содержала.

Он помолчал, потом спросил:

– Почему расстались?

Я усмехнулась без веселья.

– Потому что однажды он сказал, что любит лёгкость. А потом ушёл к женщине, которая преподаёт пилатес и ест листья.

На лице Алексиса ничего не дрогнуло, но глаза стали внимательнее.

– Он знал о поездке?

– Да. Знал даты. Отель. Даже рейс, кажется, знал. Я при его сестре распечатывала бронь, когда собирала документы.

– Фото в аэропорту он мог сделать?

– Сам – не знаю. Но организовать – вполне.

– Зачем?

Я посмотрела на него в упор.

– Потому что такие мужчины не уходят просто так. Им нужно, чтобы ты не только осталась одна, а ещё почувствовала себя жалкой. Это их любимый десерт. А еще я его сильно оскорбила.

Сказала и сама удивилась, как спокойно у меня это вышло. Наверное, потому что рядом был человек, который не лез с сочувствием. А жалость я сейчас точно не вынесла бы.

Алексис взял телефон, набрал номер и перешёл на греческий. Голос у него сразу стал другим. Ещё холоднее. Без единней лишней интонации. Несколько коротких фраз. Пауза. Ещё фраза. Потом он отключился.

– Что вы сделали? – спросила я.

– Начал искать того, кто прислал фото.

– Так быстро?

– В моём положении медленно разбираться вредно.

– А какое у вас положение?

– Такое, в котором люди иногда забывают границы.

– И заказывают женщин?

Он посмотрел на меня так, что мне самой стало неловко за свою прямоту. Не потому, что я сказала что-то не так. Просто в его лице на секунду мелькнуло раздражение, направленное не на меня.

– Я не вас заказывал, Вера.

– Но кого-то всё же заказывали.

– Заказывал.

– И вы не скажете кого.

– Нет.

– Удобно.

Он подошёл ближе и опёрся ладонью о спинку кресла.

– Вам угрожает бывший. Мне устроили грязную подставу. Пока я не пойму, что происходит, вы никуда одна не поедете.

– Это вы так заботу изображаете?

– Это я так контролирую ситуацию.

– А если я не хочу, чтобы мной управляли?

– Тогда у нас с вами будут тяжёлые дни.

Он произнёс это ровно, без намёка на улыбку. А я вдруг поняла, что не сомневаюсь ни в одном его слове. Этот мужчина и правда умел делать людям тяжёлые дни.

Телефон в его руке коротко вибрировал. Алексис посмотрел на экран, и лицо у него стало совсем жёстким.

– Что? – спросила я.

Он молча развернул ко мне телефон.

На экране было фото. Моего чемодана. Того самого, тёмно-синего, с жёлтой ленточкой на ручке. И подпись под ним по-русски:

Товар доставлен?

У меня внутри всё оборвалось.

– Господи…

– Нет, – сказал Алексис. – Это не господи. Это очень конкретный человек. И я уже хочу с ним поговорить.

Я подняла голову.

– Это Илья?

– Номер зарегистрирован не в России.

– Кошмар, – ответила я хрипло. – У Ильи родственники из стран ближнего зарубежья.

Алексис убрал телефон в карман.

– Ладно, пока вы остаетесь здесь.

– А меня кто-нибудь спросит?

– Уже спросили. Вы отказались отвечать.

– Я не отказывалась. Я просто не привыкла верить тем, кто смотрит на меня как на бракованную поставку.

Он сделал паузу.

– Я смотрел на вас как на проблему. Это было честно. Сейчас я смотрю на вас как на свидетеля.

– Великолепный карьерный рост.

И тут он впервые усмехнулся. Очень коротко. Почти незаметно. Но я всё равно увидела.

И это почему-то сбило меня сильнее, чем его жёсткость.

Глава 4

Утром я проснулась не от будильника и не от солнца. Меня разбудило чувство, что я опять живу в чужом сюжете и сейчас с потолка на меня упадёт ещё какая-нибудь новость.

За окном уже было светло. Море блестело где-то внизу так спокойно, будто в мире вообще не бывает бывших женихов, подстав и мужчин с лицом, как у банковского сейфа.

Я встала, приняла душ, надела свободное платье, которое обычно брала в отпуск на случай жары и плохого настроения, и спустилась вниз, внутренне готовясь к новому раунду.

На кухне меня встретила Мария.

Не с жалостью. И не с любопытством. С чашкой чая и тарелкой, на которой лежали тёплые лепёшки, оливки, сыр, яйца и густой греческий йогурт с мёдом.

– Садитесь, – сказала она. – Когда женщина голодная, она хуже думает.

– Спасибо, – ответила я. – Наконец-то хоть один человек в этом доме говорит разумные вещи.

– Я давно работаю у Алексиса. Научилась ценить простые выводы.

Я села и только взяла вилку, как в кухню вошёл он сам.

Светлая рубашка, тёмные брюки, телефон в руке. Ни следа сна на лице. Конечно. Такие люди, наверное, не спят, а просто на короткое время выключают окружающих.

– Доброе утро, – сказала я.

– Не уверен, – ответил он и положил телефон на стол.

– Как бодро. Значит, у нас опять новости.

– Есть.

Мария поставила перед ним кофе и молча вышла. Очень правильно. При ней он был просто хозяин дома. Без неё – опять тот самый мужчина, рядом с которым всё время кажется, что нужно либо шутить, либо держать спину ровно. А я, как назло, всегда выбирала шутить.

– Выяснили, кто меня продал? – спросила я.

– Пока нет. Но я выяснил другое. Женщину, которую должны были привезти сюда, зовут Ники.

– Очень надеюсь, она сейчас дома и спокойно завтракает.

– Нет. Она тоже исчезла.

Вилка звякнула о тарелку.

– Что значит исчезла?

– Это значит, что вчера вечером она не вышла на связь. Её телефон выключен. В квартиру, которую я для неё снимал, она не вернулась.

Я медленно подняла на него глаза.

– Вы снимали ей квартиру?

– Да.

– И кто она вам?

Он не ответил сразу. Взял кофе, сделал глоток и только потом сказал:

– Сестра моего бывшего компаньона.

– Бывшего по какой причине?

– Он украл у меня деньги. Теперь мне должен.

– И вы решили вместо денег взять его сестру?

– Я решил так, как посчитал нужным.

Вот это уже было интересно. И не очень вязалось с образом человека, который встречает женщин фразой про другую поставку.

– Вы всегда так странно решаете вопросы? – спросила я.

– Обычно люди не приезжают в мой дом по ошибке.

– А если бы доехала Ники? Что было бы дальше?

Его взгляд стал тяжелее.

– Я бы закрыл долг.

– А мое фото к вам как попало?

– Обычно девочек на ночь мне подбирает помощник.

– Тогда почему фото прислали вам?

– Потому что кто-то очень хотел, чтобы ты попала ко мне.

Я отложила вилку. Аппетит как-то сразу поджал хвост.

– Илья не может знать вашего помощника. Мы вообще в другой жизни жили. Он знает туроператоров, халяву и где подешевле купить чужую самооценку.

– Илья мог быть исполнителем, – спокойно сказал Алексис. – А не заказчиком.

Вот теперь мне совсем стало не по себе.

– То есть кто-то использовал моего бывшего, чтобы подставить вас?

– Или наоборот. Ваш бывший продал информацию тем, кому нужно было добраться до меня и меня скомпроментировать.

Я потерла лоб ладонью.

– Прекрасно. Вчера я думала, что у меня просто отвратительный бывший. Сегодня выясняется, что он, возможно, ещё и мелкий посредник в чьей-то грязной игре.

– Люди часто оказываются мельче, чем хотят казаться.

– Это вы сейчас про него или вообще?

– Вообще.

Телефон у него снова завибрировал. Пришло сообщение. Алексис взглянул на экран, резко встал и повернул его ко мне.

На фото была девушка. Худенькая, смуглая, с чёрными волосами, лет двадцати трёх. На ней был белый сарафан, и она выходила из какого-то подъезда, глядя в сторону. Рядом дата и время.

– Черт.

– Что-то еще стряслось?

– Да. Ее брат панику поднимает. Уже в полицию обратился.

– Брат Ники? – спросила я.

– Да. Это последнее фото с камеры у её дома.

– И что дальше?

– Дальше она села в серебристую машину без номеров спереди. Ее все ищут. А меня подозревают в похищении.

– Очень вовремя я попала в отпуск.

– Это ещё не всё, – сказал он.

Я уже заранее ненавидела продолжение.

– Водитель, который забрал вас из аэропорта, не мой человек.

– В смысле?