Текст книги "Прекрасной юности момент (СИ)"
Автор книги: Эва Эльс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
– Мы можем забрать моего пса?
– Пса?
– Да, он сейчас у друга семьи. – в моменте мне показалось, что его посетило сомнение, но он одарил меня доброй улыбкой, что дала мне надежду.
– Мы заедем за ним и отправимся домой, хорошо?
В голове вновь забегали новые вариации событий, но пути назад уже не было. Я уходил от туда, зная, что больше никогда не вернусь в родной дом и сменю фамилию при первой же возможности.
***
Бекки уснула на том же месте и мне пришлось переместить её, а задача была не из лёгких, ведь перетаскивать людей через окно – такое себе удовольствие. Она продолжала сопеть, свернувшись как кот на диване и видимо у неё был не ранний подъём, а просто бессонная ночь. Время было около восьми и кто-то уже выходил на пробежку, кто-то гулял с собаками, а я заваривал очередную порцию кофе и бесшумно передвигался по квартире, вместо таких прогулок, потому что будить Пряника было бесполезной затеей, он бы и с места не сдвинулся в такую рань.
Было странное ощущение – сбегаешь от настоящего и натыкаешься на прошлое. Я конечно знал, что она в Сан-Франциско, но даже не думал умудриться попасть в одну школу и один и тот же класс, да и видимо жила она не так далеко от меня.
Город начинал просыпаться, наводя свою суматоху: машины покидали свои парковочные места, люди куда-то шли, кто-то неторопливо прогуливался. Я закрывал окно, отгораживаясь от любых лишних звуков из вне.
Проходя мимо дивана я уже рефлекторно поднимал плед и накидывал на неё обратно. В седьмой раз, по моим подсчётам.
Возможно мне стоило просто разбудить её и выпроводить, но не смог. Когда я хотел избежать всего, что происходило дома – не было вариантов, к кому идти. Была бы возможность, я бы бежал как можно дальше, лишь бы там ждали.
– Алекс.
Всего мгновение назад она спала как убитая, а теперь в упор смотрела на меня и щурилась, потирала глаза и выглядела крайней недовольной.
– Ты уснула, решил, что оставлять тебя там не очень хорошо.
Я пытался натянуть улыбку, но она опять щедро одаривала меня взглядом, который буквально кричал о том, что я идиот.
– Ты вообще что ли не спишь? Как не помер то...
– Опять твои тупые вопросы?
Это не раздражало на самом деле, просто я не хотел на них отвечать, ведь эта девчонка была ходячим провокатором и кажется уже довела кого-то до точки кипения, в частности парня, что сидит перед ней в классе.
– Можешь оставаться, не переживай.
Она вновь недовольно щурилась смотря на меня и взгляд её был наполнен лишь сплошными подозрениями. В принципе, её понять можно. Тем не менее она пожимала плечами и расслаблено тянулась, после чего натягивала плед до самого носа. Это всё та же Ребекка – настырная, упёрта до невозможности и такая же вредная, всё тот же ребёнок.
Я уходил к себе, когда она остановила меня парой слов:
– Спасибо, Принцесска.
Я не понимаю, почему я тогда замешкался и прокрутил в воспоминаниях то, как она первый раз обозвала меня этой совсем неподходящей кличкой, но на душе стало легче и теплее, беспокойства встали на второй план.
– Да ладно, мне тут всё равно одиноко, так что... Можешь сбегать почаще.
Глава 3: Прошло расскажет всё про меня.
Доброта сильнее гордости.
Я открываю глаза и мир плывёт, лишь серость и мелькающее синее пятно. Взгляд постепенно проясняется: Алекс сидит рядом и неумело натягивает глупую улыбку, что постоянно созерцает на его лице. Я хочу в очередной раз сострить, но не могу вымолвить и звука, даже не могу вздохнуть. Я в панике тяну к нему руки, но он не реагирует, смотрит на меня, но словно сквозь.
На мгновение становится совсем тихо, словно пустота поглотила всё вокруг. Я не слышу его, он шевелит губами, что-то говорить, но я не могу распознать ничего, даже по губам понять.
Поздно. Пора просыпаться.
За окном уже стемнело, голова ужасно болела и тело ныло, затекло от долгого пребывания в лежачем положении.
В помещение попадали мягкие лучи луны, что пыталась пробиться сквозь тяжёлые тучи. В квартире стало свежо, я бы даже сказала, что присутствовала лёгкая прохлада.
Я поднимаюсь с дивана и прохожу на цыпочках к одной единственной комнате, помимо ванны, не решаюсь всего несколько секунд, но преодолеваю смятения и стучусь. Тишина. Приоткрывая дверь, та оказывается пустой.
Всё это начинало навевать скуку. Я вернулась на своё место, и телефон оказался разряжен. Зарядка конечно была, но я ещё некоторое время пыталась найти хоть одну розетку, попутно спотыкаясь о всё, что имело углы в гостиной. Всё что я могла сделать сейчас, пока экран мигал о разряженной батарее и не хотел включаться даже на зарядке – это заварить кофе и втыкать в серые стены до возвращения Алекса.
Отдалённый лай собак на улице, шаги на лестнице, паршивая музыка соседей и ругань. Всё это напоминало мне те времена когда наша семья еле сводила концы с концами и лишь Мэри выручала нас. Бедность – отстой, но тогда мы явно были счастливее и держались друг за друга. Неприятный ком горечи подступил к горлу, я заглушила его очередным глотком кофе, всё сильнее чувствуя холод.
Мои мысли и идиотские, никому не нужные, рассуждения испарились, когда я услышала неприятный скрип замочной скважины.
Входная дверь тихо закрылась и я чётко услышала поворот ключа. Дважды.
Через мгновение в гостиную прошёл Пряник, смотрел на меня склоняя голову то в одну сторону, то в другую, словно я была чем-то необычным для этого пса. За ним же прошёл и его хозяин, угрюмый как сама туча. Он повторил такое же движение, так же вопросительно склонил голову вбок, смотря на меня. Я сжала губы, пытаясь сдержать смех, иначе бы меня посчитали за сумасшедшую.
– Я думал ты долго ещё храпеть будешь. – он развернулся, сделал пару шагов в обратном направлении и щёлкнул переключатель, после чего я зажмурилась от яркого света. Его взгляд теперь казался добрее и как-то, чуток, привычнее когда я могла различать его черты. – Ау, Алекс вызывает Бекки, ты жива?
Я начала активно кивать ему в ответ, понимая, что смотрела в одну точку и не реагировала на слова до этого.
– Я думала ты решил меня тут закрыть.
– Чтобы ты мне, не дай боже, квартиру сожгла со своим везением? Нет уж.
– Я, по-твоему, совсем идиотка?
– Возможно.
– Иди к чёрту, Фостер.
Настало молчание. Больше никто из нас не пытался сострить и он проходил мимо, подзывая Пряника за собой и пропуская пса в ванную. Я же заваривала уже вторую чашку кофе, в ожидании их обоих. С ванной раздался грохот и ругань, после чего дверь отварилась и от туда вылетел пёс, с явно довольной мордой. Алекс вышел за ним и был частично мокрым, словно его облило с душа, когда он того не планировал.
– Ни слова... – он не смог опередить мои мысли и то, как вырвался первый смешок из-за его внешнего вида.
– Я хотела сказать, что у меня с везением всё в порядке.
Я честно пыталась держаться и не смеяться, но уже слёзы наворачивались от смеха и того, что он был похож на мокрую белку. Пряник продолжал носиться по квартире и в какой-то момент запрыгнул ко мне, на диван и начал вертеться, что в стороны летели мокрые капли. Теперь очередь насмешек перепала Алексу, что подошёл ближе и смотрел на моё недовольное лицо с едкой ухмылкой. Он согнал пса с дивана и приземлился рядом с тяжёлым вздохом. Убрал пятернёй волосы назад и прикрыл глаза, словно наконец-то смог расслабиться.
– Кофе будешь?
Алекс молча протягивал руку в мою сторону и я передавала ему кружку. С первого же глотка все его эмоции на лице заиграли новыми красками. Проглотив кофе он откашлялся и посмотрел на меня так, словно я была злейшим врагом в его жизни.
– Даже моя жизнь не такая горькая, как твой кофе. – я пожимала плечами, вовсе не понимая его негодования. Он поднимался с дивана, заваривал себе собственную порцию бодрящего напитка и усаживался обратно. Как-то задумчиво глядел в кружку и не улыбался, что казалось непривычным, по крайней мере за то время, что я его видела. – Ты почему убежала когда я в школе к тебе подошёл?
Я не знала как точнее ответить на этот вопрос и есть ли на него правдивый ответ который не будет звучать как бред сумасшедшего. Сейчас я ощущала то же самое, что и в первую встречу с ним в школе, да и на пляже в далёком детстве. Алекс никогда не казался мне обыденным, подходящим или правильным человеком в этом мире, словно он не вписывался в картину бытия.
– Было ощущение, что я смотрю на призрака.
Его взгляд менялся в мгновении ока и от этого складывалось скверное и липкое чувство, словно я сделала что-то плохое и непоправимое, тишина всё усугубляла. Может это был страх неизвестности, ведь тот, кто сейчас сидел напротив меня – абсолютный незнакомец, у которого осталось лишь имя моего давнего друга. Осознание приходило слишком поздно – спустя проговорённые обиды, травмы детства и изливание проблем на балкончике пожарной лестницы.
– Ты в порядке? – Алекс склонил голову, стараясь уловить мой взгляд, пока собственные пальцы нервно теребили ручку кружки. Я пожимала плечами в ответ, не понимая смешанных ощущений, лёгкой ностальгии и непонятной тревожности.
Неприятное жужжание телефона отвлекло от нашей молчанки и неудобных переглядок. Я спохватилась, стараясь вовремя ответить на звонок включившегося телефона, но на экране добавилось лишнее число пропущенных с очередного неотвеченного звонка. Отец.
– Чёрт... – очередной звонок и я медленно подношу телефон к уху, слышу размеренный, но с нотами строгости, отцовский голос и лишь молча выслушиваю его. Он не задаёт никаких вопросов, кратко и вполне спокойно призывая вернуться домой. В конце его монолога я лишь тихо выдавливаю: – Скоро буду.
– Домой гонят? – вопрос Фостера звучал с неприятной для меня усмешкой и издевкой, добивая и без того моя дряхлое желание возвращаться. Тем не менее я молча съедала этот комок неприязни и соглашалась с его словами. – Собирайся, провожу.
Молча шёл рядом и устало улыбался, изредка оглядываясь по сторонам. По внешнему виду о нём не скажешь ничего хорошего, тем не менее у него точно где-то проклёвывалась совесть и вежливость. Приближаясь к дому и видя парк издалека, он поглядывал в мою сторону чаще, нелепо размыкал губы как рыба в воде, словно пытался что-то сказать, но каждый раз останавливал себя, порой пытаясь делать вид, что зевает. Своими действиями он вызывал лишь больше вопросов, чем мне бы хотелось задать.
– Алекс, ты колдуешь что-то или язык проглотил? – он приостановился, хлопал яркими зелёными глазами и смотрел на меня так, словно не понимал, о чём шла речь. – Ты что-то хотел спросить?
– Тебе показалось. – я промолчала, не стала язвить в ответ на его неумелую ложь, но эти дурацкие косые взгляды не прекратились. – Для начала осени достаточно тепло, не находишь?
– Ох, правда? – я старалась выдавить максимум удивления от его слов, при этом пытаясь не смеяться.
– Да, я серьёзно.
– Напомни, когда ты последний раз жил в Сан-Франциско? До этого года. – он сделал неловкую паузу и я улыбнулась, ловя его на этой неумелой импровизации.
– Подловила. Дальше что?
– Ничего. Ты всю дорогу шёл и вёл себя как придурок.
– Не хотел досаждать своей болтовнёй. И прекрати уже обзываться!
– Не веди себя тогда как ребёнок.
– Кто бы говорил! – я шикнула в ответ, а он тихо посмеивался с этой перепалки. Мы подошли к дому и меня вновь понемногу начала накрывать тревога. – Бекс, всё будет хорошо. – Фостер положил руку мне на макушку и растрепал и без того не послушные волосы. Одаривал доброй улыбкой, это и вправду помогало. Хоть и немного. Я чувствовала слепую поддержку, малую толику надежды от этого жеста. – Пиши мне, если что. – мы обменялись контактами и я подошла к порогу, махнув ему и в ответ слыша: – До новых встреч, Бекки-Би.
Закрыв за собой дверь, я тихо оставляю обувь, снимая запачканную куртку и стараюсь тихо проскользнуть на второй этаж, но застывая, когда с кухни выходит отец, анализируя меня с ног до головы, словно я была его очередным клиентом в суде.
– Привет, Папуль. – он вскинул брови вверх, словно удивлялся моему появлению. – Там просто так сложилось, я на скейте покататься хотела и...
– Без скейта? – отец улыбнулся мне и я начала оглядываться по сторонам, пытаясь найти пропажу, но вспоминала, что никто из нас не нес его. – Если ты была у парня, то не надо придумывать отмазки. – кровь прилила к щеками и лицо вспыхнуло всеми оттенками красного от его слов, которые далеки от правды. – Я просто волнуюсь за тебя.
– Волнение за кого-то кроме себя? Удивительно. Тебя дома почти не бывает, а тут решил заделаться отцом года?
– Солнышко, прекрати.
– Это ты прекрати делать вид, будто тебе есть дело до меня! Сколько лет было всё равно, а тут решил спохватиться? Если тебя что-то не устраивает, поступи как с мамой – найди дочурку помилее.
Оливер потёр глаза и тяжко вздохнул, широкими шагами уходя в кабинет, громко хлопнув дверью. Чёртов цирк.
***
Я до последнего убеждаю себя лечь спать, хотя бы, раньше пяти утра, но эти попытки уходят когда наступает тьма, а с восходом солнца появляется моя неприязнь ко всему живому. От волос и ногтей пахло сигаретами и кофе, от чего в животе появлялся неприятный клубок вызывающий тошноту.
В фантазиях всё куда лучше, по-другому: счастье, спокойствие и стабильность. Как бы я не отчаивался от накопившегося, всё равно надеялся, что если сегодня падение – завтра взлёт. Но это ведь неважно. У судьбы есть на всё план. В конце концов я могу просто уехать, начать всё сначала как только мне будет нечего терять. Как и всегда. С этих мыслей всё страшнее, будто я только и хочу, чтобы всё погорело, стёрлось, лишь бы начать сначала.
Надоедливые мысли развеивались вместе с дымом, что с трудом проходил по горлу, словно царапая, но это не останавливало от очередной затяжки. Во рту пересохло, пока перед глазами в очередной раз плавали непонятные бесформенные кляксы, лишь отдалённо напоминающие силуэты, двигающиеся наигранно и мультяшно.
Всё это выглядело до безумия смешным, всё, кроме тлеющего косяка, от которого тянулась струйка дыма, пока тот медленно тлел, а пепел опадал на холодный, дешёвый, серый ламинат квартиры. Буду корить себя за это позже.
Я до последнего надеялся, что всё пройдёт, но вновь с болью втягивал влажный воздух, оглядываясь вокруг и замечая в прихожей два скейта. Бекки так и осталась невнимательной.
Я отвлёкся лишь на мгновение, но стало легче. Боль уже не была такой жгучей, а воздух не был похож на раскалённый металл заполняющий лёгкие при каждом новом вздохе. Приступ прошёл быстрее чем обычно и панический страх сменился удивлением.
Может есть маленький шанс на то, что я смогу вернуться в прежнее русло и не существовать, а наконец-то жить?
От последнего слова на языке почувствовалась горечь. Либо я ошибся в своих суждениях, либо окончательно свихнулся.
Всё смешалось с тем, что я не спал почти три дня, от чего немного пошатывало, но это не мешало мне соображать. Хоть как-то. Я считал дома на Клей-Стрит, стараясь не пропустить нужный, противного голубоватого цвета.
Парк перед домами облегчал задачу, чтобы не ошибиться в однотипных постройках проклятого города. Я поднялся по ступенькам, сосчитав каждую. Вроде бы их было восемь. Прокручивал это число в голове и пытался отогнать сомнение. Что если это не её дом и я сейчас кого-то побеспокою? Коврик под ногами неприятно хрустел, привлекая внимание к надписи: «Добро пожаловать домой!». Всё же я решился, несколько раз стуча по дереву, окрашенному в белый. Сначала тишина всё больше подбивала мои сомнения и я был готов уйти, ведь я просто мог отдать скейт в школе, но услышал шустрые шаги по ту сторону и чьи-то голоса, звучащие для меня размыто.
И вот дверь с ветром распахивается и на пороге стоит запыхавшаяся, растрёпанная и явно не понимающая происходящего Бекс. Её недоумение в глазах сменилось на злость, что вызвало у меня улыбку. Это веселило даже больше её нелепых колкостей, как и то, как быстро менялся этот взгляд, когда она слышала мужской голос, видимо с соседней комнаты:
– Ребекка, не рановато для прогулок?
За спиной через несколько секунд появляется её отец. Этот «ирландец» ещё и бороду решил пустить, хотя в детстве я его побаивался и без неё. Грозный взгляд Бекс достался ей точно от отца, как рыжина волос и манера всё иронизировать.
– Что ты тут забыл?
Даже шёпотом, со смесью шипения, она прекрасно сумела передать всю раздражённость от моего присутствия. В ответ её словам я приподнял скейт в руках, стараясь привлечь её внимание к собственному имуществу и она зажмурилась, словно осознала свою ошибку. Усмешка её отца вызвала гораздо больше волнений, чем её недовольство.
– Ребекка сама вряд ли скажет, но спасибо. – его надменная улыбка не предвещала ничего хорошего. При том для нас обоих. – Я собирался приготовить завтрак, можешь к нам присоединиться. Ребекка никогда не представляет своих друзей, а сейчас как раз замечательная возможность.
– А ты никогда не готовишь завтрак, с чего вдруг... – Бекки пыталась возразить, развернувшись к отцу, но мистер Блэр лишь смерил её мягким взглядом, призывая явно замолчать. – Наверняка у него есть дела. С собакой например погулять, да? – её умоляющий взгляд брошенный в мою сторону пробудил малую искру непонятного и совсем несвойственного азарта, словно я сейчас раздумывал, играть ли мне в русскую рулетку.
– Я с ним уже погулял. Спасибо за гостеприимство, я не откажусь, Мистер Блэр.
Он прищурился, довольно ухмыляясь, от чего походил на сытого кота, после чего удалился. Я перешагнул, всучая Бекс скейт, с надеждой, что он не вернётся ко мне обратно, желательно не по голове.
– Алекс какого... – она резко делала шаг вперёд, явно стараясь принюхаться. Выглядело странно. Бекс посмотрела своими, обычно свирепыми, карими глазами с беспокойством, после чего шепнула: – От тебя травой несёт, ты что творишь? – я склонился вперёд, ближе к уху, от чего её волосы защекотали щёку.
– А от тебя несёт сигаретами. – она посмотрела по сторонам и с дрожащими руками облокотила скейт на стену у обувницы, после чего вновь стала прожигать меня взглядом. Видимо это ещё одно её хобби, помимо тупых вопросов и не смешных шуток. – Не переживай, я не буду портить вам завтрак, просто поболтаю и «познакомлюсь» с твоим отцом, всего-то.
– Ага... Всего-то.
Кухня заполнялась приятным ароматом блинчиков, пока на столе уже стояли порции классического завтрака: яичница с беконом и тостами. Бекки помогала отцу, иногда подавая ему смесь для блинов и параллельно заваривала кофе на всех. Я смотрел на еду и вновь не чувствовал аппетита, зная, что всё опять будет на вкус как пластилин. Это раздражало точно так же. Не помню, когда в последний раз я наслаждался чем-то вкусно приготовленным, а не просто съеденным, лишь бы не терять вес и не упасть в голодный обморок.
Ребекка села рядом, кропотливо ковыряла кусочки бекона, явно нервничая. Я же лишь потягивал кофе, стараясь собраться с мыслями.
– Давно переехал, Алекс? – я обжёг язык, отпив больше кофе, чем хотел, от того что дёрнулся. Я не представился, да и слышать разговор в коридоре он не мог. – Думал, не встречу больше никого с Чарльстона. – слева от меня нож издал неприятный скрежет по тарелке, и Ребекка привлекла к себе внимание. Сейчас мне было неуютно без её притворного «дружелюбия». Во что я, чёрт возьми, ввязался? – Ребекка, ничего сказать не хочешь? – он смотрел исподлобья, явно пряча совсем иной вопрос, который можно было и не задавать. Только я не знал, как он узнал меня.
– Что мне сказать? – Бекс нервно смеялась, потирала шею и продолжала ковырять бекон. – Да, тот Алекс, что бегал со мной на заднем дворе лет пять назад, а потом...
– Толкнул под машину? – Мистер Блэр перебил её и она тяжело вздохнула, не отводя взгляд от блюда. – Вся твоя спортивная деятельность закончилась по вине человека, с которым ты сейчас спокойно сидишь за одним столом. Интересно получается, не находишь?
– Пап, хватит.
Толкнул под машину.
Я ожидал продолжения, хоть какого-то упоминания, что, то был несчастный случай, что оставил след в моей памяти, как бельмо на глазу. Её отец был непоколебим, пока она металась взглядом между нами, не зная к кому обратиться. Я натянул улыбку, сохраняя спокойствие и не отводя от неё взгляд, не в силах сталкиваться с Мистером Блэром.
– Я думаю, что возникло недопонимание, но Ребекке стоит самой вам всё объяснить. Извините, что побеспокоил, мне пора.
Я вставал из-за стола с неприятным осадком, не обращая внимание на какой-то шум под ногами и стараясь покинуть дом, в котором, как казалось, нечем дышать. Не успевал пройти все ступеньки, остановился на седьмой, когда входная дверь щёлкнула.
– Ал. – я разворачивался, смотря как она неуверенно ступает в смешных пушистых тапочках с котами, останавливаясь на ступень выше, почти ровняясь со мной ростом и протягивая мне мой же телефон. – Выпал, когда ты вставал из-за стола.
– Ну, спасибо. – она расшатывалась с пятки на носок, перебирала собственные пальцы и смотря на меня как провинившийся ребёнок. Бред собачий. – Тебе бы на досуге подумать, над собственными словами.
– Что? – я усмехнулся, не выдержав абсурдности ситуации.
– Ты дерьмово относишься к людям, которые просто пытаются сдружиться с тобой, так ещё и обвинила меня в том, что я пытался тебя убить. – в висках начало пульсировать и постепенно неприятно ощущение перерастало в ноющую боль. Я потёр глаза, пытаясь сказать как можно мягче моё небольшое предположение. – Возможно, если бы ты не соврала родителям, то могла бы приезжать и дальше и видеться с Мэри.
– Алекс, я была ребёнком и не думала о последствиях. Мне было страшно. – непонятная детская обида кусалась внутри, всё сильнее напоминая о дне аварии. Как бы я не рос и не видел плохих примеров, я бы не смог так поступить. – Прости.
– Чего? – я склонил голову в бок, словно пытался расслышать её.
– Да я виновата. Ты прав, что всё могло быть по-другому и возможно мне вправду стоить пересмотреть своё поведение. – Бекки выдала всё на одном дыхании и поджала губы, выжидая хоть какой-то реакции с моей стороны. Мне же хотелось поскорее уйти домой, избегая этой нелепости.
– Могло бы, но ты ведь уже накосячила.
– Всю жизнь меня отчитывать за это будешь что ли? – она сдержанно улыбнулась, ткнув указательным пальцем мне в грудь. В ответ я пожимал плечами, задумываясь над этой авантюрой. Ребекка явно пыталась развеять мнимое напряжение, но сама сомневалась в том, что у неё получится, постоянно выдавая нервозность. – Прости. – я задрал голову, смотря на кучные облака на небе и задумываясь о том, что я ведь совсем ничего не потеряю с того, что не смогу наладить общение с подругой детства, но что-то всё равно отдёргивало назад, не давая принять это решение. – Возможно мне стоит убрать свои иголки. Хотя бы постараться.
Иголки? Кактусы в большинстве своём безвредны, в отличии от её скверного характера.
Её детская манера сравнивать поведение людей с неодушевлёнными предметами навеяло воспоминание, как я рассказывал ей о своих снах. Столько времени прошло, не помню даже когда последний раз видел во сне хоть что-то.
Я посмотрел на неё, уже не с наигранной улыбкой, смотрел на этого виноватого ребёнка и обдумывал её слова.
– Вот видишь, идёшь к успеху, аж два раза подряд сказала «Прости». – она закатила глаза и звонко рассмеялась.
Наконец-то я узнавал её, ту Ребекку, что знал раньше.
Глава 4: Не вижу, не слышу, не говорю.
Когда меняются условия, люди тоже меняются.
Думаю, легко будет понять, что после всего у меня был домашний арест до начала учёбы? Хотя бы не до конца жизни. Хоть я и заслужила.Моя «изоляция» не мешала продолжить общение с Алексом, хотя поначалу мне казалось, что он был обижен за моё детское враньё. Мы переписывались изо дня в день в течении пары недель, порой он приходил лично, болтая со мной на террасе перед домом и рассказывая где он побывал за последние пять лет, но не рассказал ни единой причины своих переездов. Отец не противился его присутствию, совсем наоборот, когда слышал, что тот наведался пообщаться, то отвлекался от собственных дел и рвался поприветствовать, улыбаясь как родному. Может быть он так наказывал меня, за мою оплошность. Но безмятежное время рано или поздно заканчиваются и две недели пролетели достаточно быстро. Сегодня понедельник, а значит уже завтра я никак не смогу избежать трезвонящего звонка, шумихи в коридорах и классического деления на группы. Возможно это и хорошо, ведь мой арест закончился и я смогу повидаться с малой частью старых знакомых, с которыми вероятно лишь поздороваюсь в коридоре и мы будем делать так до конца выпускного года, постоянно откладывая общие встречи, под дурацкими предлогами, а после поступления и вовсе забудем имена друг-друга.
– Ну что, готова к завтрашнему дню, Кактус?
Его голос был по-детски весёлым и бодрым. Он занимался какими-то делами, судя по шуршанию на том конце провода.
– Я, конечно, постараюсь выжить до завтра, но ничего не обещаю, Принцесска.
Потягиваясь на кровати на моём лице расплывалась улыбка. Алекс вновь рассказывал странные истории и я, не особо внимательно, его слушала, параллельно втыкая в потолок, всё ещё валясь на тёплом мягком пледе с нежеланием вставать.
– Ты опять меня ни черта не слушала!
– Ну прости, так что ты говорил? – он знал что моё долгое молчание означало лишь то, что я уже давно перестала вникать в слова.
– Рассказывал про день рождения и что планирую, просил напомнить когда оно у тебя. Вроде летом, да? – он прекрасно знал когда оно и сейчас лишь смеялся, стараясь подстегнуть за невнимательность.
– Весной, олух. – в ответ было лишь недовольное бурчание и очередные просьбы с порицанием: «Бекки, обзываться – плохо». Меня окрикивал отец с первого этажа и я наконец-то принимала хотя бы сидячее положение. – Ладно, Ал, мне уже пора. Завтра увидимся.
– До завтра, недокактус.
Я сбросила вызов, не переставая негодовать с того, что он начал придумывать дурные клички, после того, как я сказала, что мне стоит убрать свои «иголки». Спустившись на первый этаж я сразу почуяла сладкий запах вафель и фруктового чая. Отец сидел за столом и лучезарно мне улыбался. Я садилась напротив, кривя брови и задумчиво улыбаясь, не понимая таких фокусов с его стороны. С тех пор он каждый раз готовит завтрак.
– Ты подготовила, всё, что тебе нужно?
– Чего? – я хватала одну из вафель и откусывая ломтик не особо понимала, что он имел в виду. – А, ты про учёбу. Почти всё.
Мне было странно осознавать, что наши с ним отношения стали немного лучше. Мы долго разговаривали когда я сознавалась в том, что Алекс был не виноват и это лишь моя прихоть. Он признал, что это несправедливо и возможно он был резок тем утром за завтраком в своих высказываниях и просил передать извинения Фостеру, ещё и попрекая тем, что на деле он хороший парень, а я как обычно всё запорола. Хотя если бы он узнал чуть подробнее, то вряд ли бы так говорил. Хотя, судить человека потому, что он курит – хоть травка, хоть табак – явно хуже, стоит пересмотреть свои взгляды.
Завтрак прошёл достаточно спокойно, без лишних и дурацких вопросах об учёбе, возможно отец начинал меня понимать чуть лучше, чем раньше. Я возвращалась в комнату и вновь плюхалась на кровати и вытягивалась в позе звезды, обдумывая хоть какой-то план действий на завтра. Может стоит завести новые знакомства? Бред, ни за что!
Судя по всему, я вновь забьюсь в свою собственную тень и буду мышкой, что тихонько надеется на окончание учёбы сидя за своим местом и, может быть, иногда буду отвечать устно.
В грудной клетке всё сжалось от неприятной ностальгии. Каждый год я надеюсь проснуться в восемнадцать, прямо перед выпускным и не идти в это чертову школу. Возможно, что мне предстоит терпеть свою собственную замкнутость ещё очень долго, может даже всю жизнь? Надеюсь, нет и мои загоны пройдут к двадцати. Хотя бы к двадцати пяти...
Вечный балаган раздумий прервал лёгкий скрип двери и рыжая макушка, что выглядывала из-за неё.
– Да, Пап, конечно заходи. Нет, Пап, конечно же я не занята. Ой, конечно же ты можешь не стучать!
Съязвила я и услышала низкий, баритонный смех, что заставил меня улыбнуться. Я села на кровать и сложила ноги в позе лотоса, наблюдая за отцом. Давно не видела на его лице такой расслабленной и искренней улыбки.
– Ты не против, если я зайду к тебе поболтать?
Он немного склонил голову вбок, словно немо повторил свой вопрос, а в ответ я только активно закивала похлопав по пледу рядом с собой, приглашая его присесть. Когда он устраивался напротив, то отчаянно пытался повторить положение в котором я сижу, но в итоге сдался и просто подогнул колени под себя, шутливо пихнув меня в плечо.
– Так о чём ты хотел поговорить?
– О твоём окружении. – он игриво улыбался и эта радость была заразительной. – Вы...
– О нет, ни за что, я поняла о чём ты, даже не вздумай!
– ...Встречаетесь? – папа разлился смехом и я просто вспыхнула от непередаваемого стыда, ведь такого было невозможно предположить ни в каком параллельном мире, делаю ставки, что кем-то кроме друзей у нас был бы шанс лишь стать врагами. – А ты шустрая.
– Я же ответила на твой вопрос, просто... Фу. – я скривилась, не зная как точнее передать то, что его предположение меня совсем не устроило. – Это просто стрёмно, Пап. Да, он мой друг детства, но это не значит, что мы знаем друг-друга так, словно каждый день своей жизни друг с другом провели, чтобы, ещё раз фу, встречаться.
– Ладно-ладно, но поговорить я хотел не совсем про это. – после этих слов он вздохнул с какой-то печалью, что мне самой стало не по себе. – Мне жаль, что я не уделял должного внимания, когда оно так было тебе необходимо, Ребекка.
Я не могла ответить ему, что: «Пап, всё в порядке, ты ни в чём не виноват» ведь он был, он виновен как родитель, но не как человек. Я верю ему, что он и вправду жалеет. Чёрт, на деле я даже не виню его за его отношение к Маме, если уже разбивать всё по фактам. Она стала сама не своя и до последнего выжимала из себя соки, лишь бы быть замеченной им, но это уже походило на безответную дурацкую подростковую одержимость в которой она была наивной дурочкой, что грезила о свадьбе и детях после первого поцелуя. Мерзость.
Хоть моя обида до сих пор и кипит, теперь я знала наверняка, что рано или поздно остыну к этому всему.
– Я всё ещё жутко на тебя обижена и не считаю тебя «Лучшим отцом года», но это не отменяет того, что ты признал свою ошибку и возможно когда-нибудь я перестану быть ходячим угрызением совести для тебя. Вернее, я подумаю над этим.
