Текст книги "Прекрасной юности момент (СИ)"
Автор книги: Эва Эльс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Обидно расти в том поколении, где во всех книгах и сериала всё хорошо, там эфемерное счастье в котором каждому хочется утонуть и не возвращаться в свою реалию, где винишь во всём себя, а если нет – то ты по локоть в цветочках и бабочках.
Мне хочется сорваться на крик, кричать до тех пор, пока во рту не пересохнет, пока не пропадёт голос, и возможность разговаривать. Вместо этого я лишь прикрываю рот рукой и глушу очередной всхлип, в ожидании, когда это волна тоски пройдёт. В очередной раз я даю себе обещание, что это не повторится, когда смотрю в зеркало и вижу как белок вокруг карих радужек покраснел, глаза опухли, как и нос. Всегда ненавидела то ощущение, когда ты успокоился, а твои внутренние демоны так и остались голодными, продолжая выпрашивать больше эмоций.
В очередной раз оглядывая комнату я встаю на ноги и скидываю рюкзак с плеч, кидая его в сторону и подходя к тумбочке брала пачку сигарет, что всегда лежала под ней.
Подпаливая сигарету я приземлялась на кровать, выдыхала дым в потолок и не беспокоилась, что кто-то учует запах. Мать была не в том состоянии, отец не дома, да и в принципе его мало когда волновало моё воспитание.
Смотря в угол комнаты я замечаю поблёскивающие струны давно забытой акустической гитары, что вероятнее всего расстроилась. Не помню когда она появилась и кто её подарил, но помню, что играла на ней до кровавых мозолей на пальцах, а теперь вряд ли сыграю и пару аккордов.
Через пару мгновений по комнате раздалось неприятное бренчание и бычок уже тлел в банке из-под краски.
– Всё-таки расстроилась...
В одиночестве часы пролетали незаметно и я всё время пыталась себя чем-то занять, лишь бы день скорее закончился и я легла спать, чтобы завтра проснуться с новыми силами, но подушечки пальцев уже были стёрты в кровь и комнату вновь заполнил густой сладковатый дым, конфликтующий с неприятным металлическим запахом, и то другое раздражало нос и желудок.
Было ощущение того, что мелкие осколки стекла спустились по пищеводу и осели на дне желудка, впиваясь в стенки и вызывая тошноту.
Вместе с помутнением рассудка пришла головная боль, а за ней и раздражительность. Часы неприятно тикали и доставляли всё больше дискомфорта, с каждым щелчком секундной стрелки и когда минутная прошла очередной круг, то часы показали 3:24.
Мысли не давали уснуть, детская обида накатывала и давала повод сомнению. Это было так давно, но легче мне от этого вовсе не стало. Я думала все проблемы и люди приносящие их, покинули меня как только я оборвала связи, но я ошиблась. Прошлое отстать, но ни за что не даст тебе выиграть.
Вновь неправильно сросшиеся обломки отзывались болью в боку, заставляя лечь и перевернуться на живот, сворачиваться калачиком, лишь бы унять это. Я срывалась и стучала ладонью по подушке, злилась на саму себя, на ту детскую неряшливость и веру во что-то хорошее. Теперь физический дискомфорт дополнял моральный.
Лежала так до того момента, пока лучи не начали проклёвываться сквозь облака. Мне казалось, что вся моя жизнь несётся на огромной скорости в преисподнюю, хотя уверена, что на деле всё не так плохо и я просто накручиваю. Надеюсь.
Я поднимаюсь с кровати, превозмогаю боль и пытаясь хоть немного размять бок, вертясь на месте как ненормальная. Может сейчас это было безумной идеей, в столь ранний час, но я брала рюкзак и закидывала немного вещей, что понадобятся мне на несколько часов. Тихо выходила из комнаты прихватив скейт, что уже давно пылился под кроватью, накидывала лёгкую куртку и выбиралась из дома, вдыхая прохладный воздух. Вряд ли конечно содержимое моего рюкзака спасёт меня в критической ситуации, но хотя будет не скучно. Втыкая один наушник я отталкиваюсь от земли, и музыка смешивается с потрескиванием колёс.
– Почему твои родители такие жестокие? Учиться всё лето – несправедливо.
– Они просто хотят лучшего для меня, всего-то...
– Бред полнейший.
Чужие фразы проклёвываются в голове и невольно им улыбаюсь. Как же чертовски Алекс был тогда прав, ведь всем, как оказалось, абсолютно насрать на мои оценки и если у меня будет пару неудов – я не умру. Учёба была создана для никому не нужной иерархии и определения того, у кого родители богаче, чтобы оплатить учёбы в престижном колледже.
Повеяло свежестью и приближением осени. Опавшие листья с шуршанием взмывали в воздух и с таким же звуком приземлялись обратно когда я проезжала мимо. Рыжие лучи солнца уже касались крыш высоток в далеке и отражались в панорамных офисных окнах, пока все ещё мирно спали. Это было не спокойствие, это был всеобщий анабиоз, словно город задохнулся в привычном обилии туч, замедлил все свои процессы и впал в спячку, ожидая лучей солнца, будто это было призрачным спасением от удушья.
Крыши высоток постепенно отдалялись и на глаза стали попадаться цветные домики, что чаще всего красовались на магнитах для туристов. Я делала остановку после преодоления очередного пригорка и доставала сигарету, с которой продолжала маршрут.
Колёса скрипели и постукивали на каждой трещине в асфальте по пути, убаюкивали и успокаивали от чего глаза слипались и всё сильнее клонило спать. Утро выходного дня и вряд ли бы я встретила кого-то в столь ранний час, кроме блеклости и тусклости домов которые проезжала сейчас, уже минуя цветные дома.
На Корнуолл-стрит можно было часто встретить блеклые многоквартирные дома с потрескавшейся краской на фасаде и потрёпанными пожарными лестницами.
Многие приезжают сюда в поисках лучшей жизни, а потом не могут вернуться. Этот город топит мечтателей в ценниках и его активной жизни. Если мы нежились неподалёку в покое и процветании в личном двухэтажном домике на Клей-стрит, прямо напротив парка, то кто-то мог не вывозить ежемесячную плату за студию в одном из домов мимо которых я проезжала.
Свист со стороны дал обратный толчок в реальность, а его повтор заставил меня оглядываться по сторонам, сняв наушник и это было ошибкой. Подняв голову выше, я почувствовала как земля уходит из-под ног и я не успеваю вовремя затормозить и подставить ногу, теряя равновесие и падая на спину пока доска продолжает катиться дальше. Я тяжело вздыхаю стараясь проклянуть каждое мгновение этого момента который теперь отдаётся пульсирующей болью в локте и пояснице. Поднимаясь на ноги я снимаю куртку и отряхиваю её от пыли, замечая как к запястью спускается капелька крови с локтя и я в очередной раз ругаю себя за собственную неаккуратность.
– Эй, в порядке?
Квартирный дом – здание бежевого оттенка, с пожарной лестницей, дешёвыми окнами и потрескавшейся краской. В принципе я попала в точку.
Он сидел на той самой лестнице на уровне второго этажа, безмятежно покуривал, как и я пару минут назад. Волосы были взъерошены, а футболка с какой-то музыкальной группой слегка помята, в принципе, как и сам Фостер.
– В твоём то присутствии? По-моему, у меня на роду написано: «Страдать рядом с Фостером»
Я медленно отступаю в сторону скейта и смотрю на то, что одни из колёсиков болтается. По крайней мере мне повезло, что здесь не пологий склон, иначе бы я с ним попрощалась. Слыша неприятный звон старой лестницы, что вероятно был от каждого его шага я вздрогнула. Скорее всего, он перебудил половину дома, но меня это как-то не особо волновало и я пыталась пойти обратным маршрутом.
– Бекс, подожди!
Его слова меня никак не останавливают, но зато он сам, что возникает крупной фигурой перед глазами, явно становится препятствием, смотря на которое я сверлю его недовольным взглядом. Он ежится от прохлады и немного щурится, словно пытается разглядеть что-то.
– Доброе утро.
Оно было бы добрым, не встреть я тебя, идиота, надела бы оба наушника и осталась в своё прелестнейшем одиночестве.
– Иди к чёрту.
Я обхожу его под укоризненный взгляд зелёных глаз.
– Хватит дуться, мы были детьми.
– Слушай, чего тебе надо? – я оборачиваюсь и развожу руками в непонимании его прилипчивости.
– Давай обработаем тебе рану, для начала.
Со своими мыслями про студию, я тоже почти угадала. Это была простенькая однокомнатная квартира на втором этаже, что обстановкой напоминала мою комнату – серовато и мрачновато.
Я проходила вперёд Алекса, пока он скидывал ключи на небольшой столик в прихожей и убирал мой скейт под него же, рядом со вторым, что меня немного удивило. Тишина начинала напрягать.
– Катаешь?
Алекс замолкает от моего вопроса, словно попался при крупном преступлении, но смотря под столик он смягчается, отвечая на мой вопрос:
– Этот старик кажется побывал со мной везде.
Стоит ему договорить, как я вновь вспоминаю Чарльстон и то беззаботное время до аварии.
– Не страшно заходить к еле знакомым в квартиру в... – он сделал небольшую паузу, смотря в дисплей телефона. – в полпятого утра?
– Ты не настолько идиот.
– Хотя бы на том спасибо.
Я делаю шаг вперёд и вижу перед собой просто огромное тёмное пятно со светящимися глазами, которое подходя ближе издаёт гортанный лай, заставляя меня резко отступить в испуге назад, споткнуться о свою ногу и падая, врезаться в Фостера, что поспешно подхватил меня под руки, явно не до конца понимая ситуацию.
– Твою мать! Что у тебя за монстр?!
– Не монстр, это пес. Ребекка, знакомься, его зовут Пряник и именно за ним ты решила прыгнуть под машину.
Я выпутываюсь из чужих рук и внимательнее оглядываю пса, который весил вероятно лишь чуть меньше моего и встав на задние лапы мог бы закинуть передние даже Алексу на плечи. Это был здоровенный ротвейлер, который явно не сочетался со своей кличкой. Постепенно испуг сходит и до меня начинает доходить смысл слов Фостера.
– Это тот щенок?
Алекс обходил меня и не удосуживался ответить, проводя меня в гостиную мимо... Пряника. В квартире было достаточно чисто для подростка, что видимо живёт один. Я ожидала увидеть банки из-под энергетиков, коробки пиццы или что-нибудь подобное. Я сидела на мягком диванчике и пес сидел у ног, иногда поглядывая в мою сторону, пока Фостер не вернулся, переключая наше внимание на себя.
– Я тут недавно, так что нашлось несколько пластырей и перекись.
– Думаю этого будет достаточно, я же ничего не сломала.
Несмотря на то, что я говорила без сарказма и иронии, он всё равно смутился моим словам. Открыв небольшую коробочку он смочил ватный диск антисептиком и без как-либо просьб потянулся к ране на локте. В ответ я только попыталась развернуть руку так, чтобы ему было хоть немного удобнее оказать мне помощь.
– Один переехал?
Он как-то наивно улыбнулся подхватывая мой внимательный взгляд, заставляя меня смутиться и впасть в ступор до тех пор, пока рана не начала щипать от первых прикосновений.
– Глупый вопрос у тебя, но если ответ как-то успокоить, то да, я живу один.
– Почему решил от родителей съехать?
Алекс неудачно провёл по ране, изрядно надавив и я дёрнулась от боли.
– Извини. Нет, там... Там всё сложно.
Его выражение лица заметно поменялось после моего вопроса, но он явно пытался сделать вид, будто его это не волнует. Неприятный интерес заиграл где-то подкоркой, моя дотошность не давала покоя.
– Как ты оказался в...
– Хватит вопросов.
Теперь он явно был раздражён, даже тон поменялся.
– Да неужели, я уже было подумала, что ты вообще непробиваем.
Он вновь молчал и лишь изредка хмурил брови, словно вновь прокручивал мои вопросы и бесился с каждого. Это выглядело смешно, но всё же меня напрягало это молчание. Может мне не стоило так его доставать, как минимум я показалась невежей, но если он хорошо меня помнил, то думал о том, что я ни капли не изменилась. Алекс закончил обрабатывать рану и даже наклеил пластырь, без единого слова закрыл аптечку и унёс, по всей видимости, в ванную. Возвращаясь, он прошёл мимо меня и включил чайник на кухне, усевшись за барный стул у небольшой стойки на две персоны.
– Будешь что-нибудь?
– Кофе.
Слабый кивок и молчание постепенно рушится, становится немного легче находиться с одном помещении, пока пёс сопит у моих ног. Алекс остаётся сидеть на своём месте пока вода активно бурлит в чайнике до заветного щелчка. Вероятно я выглядела странно со стороны, поглядывала за каждым его движением пока он заваривал две кружки кофе, подходил ближе и садясь рядом, протягивал мне горячую чашку.
– Что ты в такое время делала на улице?
– Хороший вопрос, но пожалуй я пойду твоим примером и пропущу его.
Я сделала первый глоток горького кофе и на лице Фостера вновь появилась беззаботная улыбка с прищуром. Мне показалось, что я даже услышала усмешку.
– Ладно, но ты ведь прекрасно знаешь, что жил я в Чарльстоне. Кстати, Мэри скучает по тебе и Мистеру Блэр, я часто у неё бывал.
– Опять пытаешься избежать вопросов, Александр.
– Не надо меня так называть, знаешь же, что терпеть это не могу. – он скуксился услышав полную форму имени, выглядел так словно ничего хуже в этой жизни не слышал.
– Буду называть до тех пор, пока саму тошнить не начнёт, или ты просто можешь начать отвечать на малюсенькие вопросы. – я пыталась улыбнуться так же, как обычно, это делал он, но вероятнее я не дотянула до этой планки, раз раздался его смех с нотками издёвки.
– Бекс, я в не знаю как донести до тебя то, что я жил и живу не так, как ты.
Меня задели его слова, фразы которые острее любого ножа. Словно если нет финансовых проблем, то остальные тоже автоматически решены. Деньги безусловно решают многое, но не всё.
– Алекс, мой отец почти никогда не бывает дома, а моя мать изменила ему, думая, что это он завёл любовницу и из этого получился целый скандал переваливший в снежным ком. Я умолчу о том, сколько негодования с их стороны было, когда врачи сказали что из-за того случая я не смогу продолжить спорт и любые тренировки. Вероятно мне скоро предстоит решать с кем из них я останусь после развода, а я даже не знаю куда поступить хочу. Как я в принципе могу делать выбор не понимая абсолютно ничего? – я пожала плечами, невольно улыбаясь от того, что я ему говорила. Это было странно и неправильно, но так я пыталась хоть как-то отгородиться от масштаба проблем. – У тебя мерзкий подход – судить по тому, сколько денег в кармане, как одеваются и в каком районе живут.
Фостер отвёл взгляд и тяжело вздохнул потирая переносицу пальцами.
– Какая же ты настырная, тебя совсем никак не остановить?
– Можешь попробовать, если тебе не жалко потратить время впустую.
Алекс поднимался с дивана с кружкой в руках и подходил к полуоткрытому длинному окну, что тянулось почти до пола и выводило на ту самую пожарную лестницу. Открывал окна и делал первый шаг. Я вновь услышала неприятный звон металла, после которого он обернулся и глянув на меня мотнул головой, подзывая к себе.
– Время пять утра, не рановато для суицида?
– Не смешные шутки и тупые вопросы это типа твоя фишка? – я потупила взгляд и поднялась, обходя ворчащего во сне Пряника и, как бы это странно не звучало, выходила в окно. – Я без сигарет этих душещипательных рассказов не выдержу.
Пока жители всё так же мирно спали, город уже накрыла рыжина, тёплый свет обволакивал здания и местами освещал дороги. Алекс присаживался на пол и я повторяла за ним, чувствуя неприятный холод железа сквозь ткань. Несмотря на взошедшее солнце, было всё ещё холодно и смотря на него, что беззаботно сидел лишь в футболке и тёмных пижамных штанах, без доли недовольства подпаливая сигарету, я поёжилась Он протягивал мне пачку и зажигалку. После первой затяжки стало немного легче и теплее, но ситуацию это особо не спасало, я всё быстрее превращалась в ледяшку и уже начинала дрожать.
– Как ты ещё не подох от холода.
Он без единого слова протягивал мне свою сигарету и я инстинктивно забирала её из рук, продолжая держать, даже когда он ушёл и вернулся с кофтой в руках. Забирал свою сигарету, зажимая её между губ и протягивая мне одежду к которой я уже тянулась как к панацее, но мне её не отдавали.
– С условием, что хотя бы на пять минут ты перестанешь бузить. – в ответ я закатывала глаза, словно его просьба была невозможной. Тем не менее он всё равно позволял забрать толстовку в которой я утонула, когда надела её.
Я вновь прожигала его взглядом, пока он докуривал. Его лазурные волосы и вправду были слишком броскими, как и отстранённость от этого мира в данный момент, будто он вовсе не отсюда и даже с ближайшей планеты. Спокойный взгляд и добрая улыбка в бунтарском образе вовсе не сочетались. С такими людьми либо сходишь с ума, либо ничего иного.
– Так что у тебя произошло и как ты в Калифорнию забрёл?
Меня и вправду было сложно остановить от чего-то интересующего, поэтому я аккуратно подкралась к этому вопросу.
– Через год, после того как ты уехала окончательно, родители скончались. Оказывается у меня есть двоюродный дядя и дедушка, а я даже не знал об этом.
– Извини...
Алекс прекрасно видел, как я реагировала на его откровенность, видел мою подавленность и, наверное, испуг? Да, мне правда было немного жутко от осознавания того, что существуют такие вещи как смерть, но ещё хуже неё было то, что она оставляла после себя.
– Хэй, ты впервые говоришь это слово?
Он смеётся и комок у меня в груди сжимается лишь сильнее от того, что я ощущала как вокруг него витает одиночество, холод и запах смерти с примесью сигарет и дешёвого кофе. Только вот он сам ничего из этого видимо не чувствует.
Глава 2: Либо пан, либо пропал.
Всю жизнь спешил туда, где имени моего не знали. И опаздывал туда, где до сих пор ждут.
Он вновь возвращался домой в обдолбанном состоянии. Мать закатывала истерику на этот счёт, но в ответ ничего не получала, только какое-то невнятное бормотание, после которого он уходил в гостиную.
Думаю, легко понять, что это происходило уже не в первый раз. Наверное, он подсел ещё до моего рождения, но именно такие случаи участились когда мне было около тринадцати.
– Алекс, иди в комнату.
– Мам...
– Я сказала, идти в комнату!
Она смотрела на меня с застывшим ужасом в глазах, а я повинно уходил к себе, но это не мешало мне слышать, что происходило, хоть и обрывками.
– Пожалуйста, прекрати это... У тебя растёт замечательный сын, зачем оно тебе?.. Разве ты не видишь, что...
Дверь родительской спальни хлопнула и я наконец-то мог выйти, но в гостиной всё также сидел отец.
Я медленно, на цыпочках подходил к родительской спальне и заходил внутрь. Там было так темно, что можно было различить лишь силуэты предметов и матери, что лежала на кровати и плакала от отчаяния. Она будто не замечала меня, не видела, как в комнату проник свет и нарушил покой темного помещения.
– Мама?
Я смотрел на неё с жалостью, ведь в такие моменте у меня к ней, кроме этого, ничего не оставалось.
– Алекс, иди к себе, ложись спать, уже поздно...
Она не переставала плакать и её голос дрожал, пока она поспешно утирала лицо от слёз.
– Уходи от него.
– Что? – женский голос прорезался неопрятным писком, словно она забыла как разговаривать. – Что ты такое говоришь?! Алекс, он же твой отец.
– Что это меняет? Я помню лишь то, что ты меня воспитывала и уделяла внимание. Ты получила хоть одну десятую этого внимания от него?
– Послушай, не говори больше такого, ты же понимаешь...
– Что он кретин? Если ты про это, то я прекрасно это понимаю, но не понимаю того, почему ты ещё с ним и почему он живёт здесь.
Мать пожала плечами и вновь расплакалась. Сколько бы она не говорила, что любит моего отца, это не было весомым аргументом, чтобы терпеть его наркозависимость и нередкие побои.
Тереза была весьма глупой женщиной, для своего жизненного опыта и возраста, что близился к шестому десятку. Может когда-то она была просто влюблённой девочкой, что была готова на всё ради Даниэля, но она не учла всех нюансов взрослой жизни, а ещё того, что он лишь на вид был хорошим. После рождения сына может он как-то и пытался измениться, но прошлое не отпустило его так просто и мёртвое дерево вновь пустило ростки.
Раздался звонкий шлепок и Тереза рухнула на пол, держась за покрасневшую щёку, что горела от удара.
– Мам!
– Не лезь, уйди!
На этот раз я её ослушался, уверенно идя вперёд и толкая отца, на что он отвечал сильным ударом, таким, что я отшатнулся и упал, ударившись обо что-то головой, по-моему, я тогда на мгновение потерял сознание, а когда помутнение прошло, я начал отдалённо слышать неприятные возгласы отца.
– Щенок, пошёл в породу своей бестолковой матери, лезешь куда не надо, теперь и получаешь точно так же.
– Кретин...
Впервые говорил ему это лично и получал удар ногой по животу, чувствуя как хочется выплюнуть свои же внутренности. Не помню, как долго это продолжалось, но после того, как удары прекратились входная дверь дома хлопнула. Он ушёл.
Тереза быстро подошла ко мне и помогла встать, после чего внимательно осмотрела моё лицо, видок у меня был тот ещё: рана на голове, из которой сочилась кровь и стекала по лбу, разбитая губа, а под глазом уже начал багроветь синяк.
– Я же говорила тебе не лезть, он ведь тебя не пожалеет, милый...
Она аккуратно погладила меня по голове и так же прижимала к себе, заключая в тёплые и успокаивающие объятия. Сейчас мне стало немного спокойнее и теплее, не от матерински объятий, а от того, что я как-то смог ей помочь, впервые избежал лишних криков в доме, не бесплатно, конечно, но всё же смог.
Только вот какому-то тринадцатилетнему мальчишке трудно остановить всё то, что накапливалось годами. Отец не появлялся первый день, второй, а потом и третий. Мама, вроде бы, была спокойна, хотя я прекрасно видел, как прошлой ночью у неё горел свет и слышал, что она вновь плакала. Для меня же это были лучшие три дня за последние полгода, до одного момента:
– Здесь проживает миссис Тереза Андерсон?
Поздним утром мать открыла дверь и на пороге стояли двое мужчина в форме – полиция. В тот момент я думал, что отца поймали за покупкой или принятием дозы, но промахнулся.
– Да, это я. Могу вам чем-то помочь?
– К сожалению, ваш муж, Даниэль Андерсон, скончался от передозировки. Труп уже опознали, нас просили передать вам в каком морге он находится, чтобы вы могли его забрать. Примите наши соболезнования.
Мужчины склонили головы вниз, словно и вправду сожалели о его кончине. Они задали ещё несколько вопросов и ушли. Мама сразу же поникла и не сказав ни слова – вернулась в комнату.
Я вновь шёл за ней и приоткрывая дверь, видел картину того, как она выгребала отцовские вещи из шкафа, комода и тумбочек.
– Что ты делаешь?
– Это всё надо сжечь, помоги мне!
Тогда это было реальным удовольствием и я не заподозрил ничего такого в её действиях, ведь мне так же хотелось избавиться от воспоминаний о нём, о том, кто доставлял лишь проблемы. Мне не казалось это сумасшествием, я думал лишь о том, что она приняла правильное решение.
Во дворе образовалась небольшая яма, в которой лежали вещи: фотографии, одежда и прочие воспоминания. В нос ударял едкий запах растворителя, что остался после ремонта. Тереза кинула спичку, и пламя вспыхнуло в момент. Что-то начало трескаться, стекло фото рамок билось, а куски горящей ткани медленно превращались в пепел и взмывали вверх.
– Я так устала... Алекс, не мог бы ты закопать остатки, когда они догорят?
Просьба так же не вызывала у меня подозрений, я лишь пожимал плечами в ответ, как бы соглашаясь ей помочь. Сидел на зелёной траве в нескольких метров от огня, когда мать вернулась домой и оставила меня одного, позволяя смотреть как прошлое догорает.
Началось лето и солнце нещадно пекло, через пару дней я бы вновь пошёл к бабушке Мэри и мы бы болтали о готовке, как там пожимает Бекки-би и как вырос Пряник, которого она любезно приютила к себе на время, даже не зная того, что он станет таким большим и постоянно будет выпрашивать клубнику которую она выращивала в своём небольшом саду.
Я вновь прокручиваю воспоминания, тот бред, своё отвратительное поведение и то, как она пострадала по моей ошибке. Мне стоило лучше думать головой в тот день, но что было, того не миновать. Наверное она меня ненавидит, хотя Мэри сказала, что мне не стоит так сильно переживать, раз это было случайностью. Совесть грызла всё сильнее.
Я засыпал последнюю горсть и примял землю лопатой, выполняя просьбу Терезы. Вернувшись в дом я пересёкся с ней на кухне – она выглядела всё так же потерянной и уставшей, с мешками под глазами и кружкой кофе в руках.
– Мам, не хочешь вместе сходить к Мэри? Она пригласила нас на свой фирменный лимонный пирог.
– Как ты можешь...
Я озадаченно уставился на неё, не понимая того, что она сказала.
– Мам, ты чего?
– Как ты можешь так беззаботно говорить это?! Он умер! Умер, а тебе всё равно! Что с тобой не так?!
Я молчал, терпеливо, с обидой, злостью и непониманием, что разом скопились внутри.
– Мам...
Кухня залилась безумным смехом, а я опускал глаза в пол, старался не поддаваться панике.
– Это ты, ты виноват в этом! Если бы тогда не полез, то он бы не ушёл!
Кружка с кофе влетела в стену позади меня и горячие капли полетели в стороны, попадая мне на оголённые руки, обжигая. Я не дёрнулся, лишь зажмурился от резкого звук. Глаза заболели, мне было обидно и безумно больно, что я кусал губы до крови, стоя как вкопанный и не издавая ни звука.
– Ты виноват в его смерти! Ты...
Руки тряслись от страха, она больше не смеялась. В её голосе была ненависть и пренебрежение. Когда она шагнула в мою сторону я сжал ладони в кулаки, стараясь не двигаться, но она прошла мимо, сворачивая и хлопая дверью спальни.
Из глаз полились слёзы, я вбежал к себе в комнату и пытался отдышаться, задыхался всё сильнее, тошнотворный ком подкатил к горлу и меня начинало трясти. До этого момента, мне никогда не было так плохо. Мысли путались, появился неосознанный страх умереть прямо здесь и сейчас, мне казалось, что сердце вот-вот остановится.
Я долго сидел один, пытался перестать повторять её слова о том, что я виноват в его смерти, что всё это сделал я, но ведь я не убийца...
Тереза больше не выходила из комнаты и я не обращал внимания на шорохи или любые звуки за стеной, пытался уснуть, всё сильнее вжимаясь в одеяло.
На утро было невыносимо жарко, а может время перевалило уже за полдень, но я помню, что проснулся от духоты, чтобы открыть окно. Когда слабый ветерок прошёл в комнату я почувствовал приторно сладковатый запах, выйдя в коридор он усилился и уже становился навязчивым, тошнотворным. Сделав несколько шагов к родительской комнате, я натянул футболку на нос, глаза уже начали слезиться от запаха.
Открыв дверь, я хотел закричать, но отступил назад, а звук застрял где-то в горле режущим хрипом. Дышать и без того было нечем, но новый приступ удушья добивал меня, сжимая грудную клетку. Трупный запах начал распространяться по всему дому.
Я выбегал на улице и весь трясся от страха, был взъерошен и ещё с не сошедшими синяками на теле и лице. Наверное я выглядел достаточно испуганно, раз какой-то прохожий поинтересовался мной.
– Эй, парень, всё в порядке, куда ты так бежишь?
Он смотрел на меня, а я не мог сказать и слова, лишь раскрыл рот и указал пальцем на дом. Он переводил взгляд с открытой входной двери на меня и обратно.
– Что-то случилось? Пошли вместе посмотрим.
– Нет... Нет, нет!
Ко мне вновь будто вернулся голос и я панически закричал, когда мозг вновь провернул картину увиденного. Сам мужчина отступил на шаг от моего резкого возгласа.
– Хорошо, ладно, я понял! Я схожу сам, ты только подожди меня тут, пожалуйста.
Я активно кивал головой в ответ и оглядывался по сторонам, стараясь унять дрожь в теле. Мужчина вошёл в дом и вернулся через несколько минут, огорчённо смотря на меня.
– Ты же понимаешь, что я должен позвонить в полицию и врачам, да?..
Мужчина как будто старался сказать это так аккуратно, чтобы не затронуть тему напрямую, хотел услышать мой ответ, но получал неуверенный кивок вместо слов.
Службы приехали довольно быстро. Тайлер, так звали мужчину, был со мной всё это время и старался поговорить о чём-нибудь, рассказал о том, что у него есть сын моего возраста и мы могли бы с ним подружиться, но видимо мне было уготовано совсем другое.
Оставить меня дома не могли, тем более одного, поэтому было распоряжение, чтобы я некоторое время пробыл в больнице, до того момента, пока за мной не приедут. Только вот кто приедет?
Я сидел в одиночной палате, на стене висел телевизор по которому крутили какую-то телепередачу, что выносила мозг. Ко мне зашла женщина, афроамериканка с миловидной улыбкой.
– Привет, ты ведь Александр, верно?
Я киваю и понимаю, что она пришла не просто поболтать.
– Меня зовут Лорейн, можешь просто звать Лорой, хорошо?
Вновь слабо киваю и протягиваю руку и пожимаю её.
– Я из социальной защиты, пока что ты будешь под моим крылом и под наблюдением, пока тебя не заберут.
– Кто?
Видимо она была озадачена этим вопросом не меньше моего, ведь её глаза расширились, как только я спросил.
– Твой дядя, двоюродный брат твоего отца – Кристофер Фостер.
Я понятия не имел, кто это, впервые слышал это имя, тем не менее, единственное, на что я надеялся, что этот человек не был копией Даниэля.
– Он обещал заехать вечером, вы поговорите и там посмотрим, хорошо?
Как она и говорила, он приехал вечером, один. Лора с ним о чём-то поговорила и отправила ко мне. Выглядел он лет на тридцать: каштановые волосы, короткая щетина и полуофициальный стиль одежды, что позволял ему и вовсе сойти за студента. Кристофер бегал взглядом по палате и будто нарочно пытался не обращать на меня какого-либо внимания, но после это неуверенная пауза прошла и он подошёл ближе, осматривая меня и меняясь во взгляде.
– Думаю меня уже представили, но если нет, то я – Кристофер, просто Крис.
– Александр, просто Алекс.
Крис слабо улыбнулся и присел рядом.
– Я понимаю, что тебе сейчас не легко и ты вообще не знал о моём существовании, но я хочу помочь тебе. Мы постараемся дать тебе всё, что нужно, на этот счёт можешь не переживать.
– Мы?
– Я, мой отец – твой двоюродный дедушка. Мы с моей невестой живём отдельно, но он часто бывает у нас.
У него была дружная семья, судя по словам. Это всё, что волновало меня в тот момент, я не выражал особых эмоций и, наверное, Криса это сильно настораживало.
– Ты можешь подумать, никто не будет тебя заставлять. Если ты против, то я пойму твою позицию.
Наверное, он понял, что тогда я на него посмотрел, как на идиота. У меня не было никаких других вариантов и путей. Я упёрся в тупик, не зная идти обратно или ждать помощи, оставшись на месте. Одна мысль промелькнула в голове, помогая принять решение за меня.
