Текст книги "Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей (СИ)"

Автор книги: Ева Бими

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20. Игла

– Как мило, что ты сам пожаловал, – промурлыкал сладко-тягучий женский голос, исходящий от центральной фигуры, закутанной в чёрный саван. – Да ещё и привёл с собой недостающие ингредиенты: наследника, древнюю печать и… жертву.

Обо мне говорили, как о стейке, и я невольно отступила назад, крепче сжимая рукоять меча. Клинок вспыхнул ярче, пульсируя в унисон с моим бешено колотящимся сердцем. Мой взгляд метнулся туда, куда были прикованы горящие адским огнём глаза фигуры – на Ала.

– Ведьма, – прорычал Демид, заслоняя меня собой, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Не тешь себя надеждой. Мы не станем частью твоего ритуала.

– О, но вы уже здесь, – она расхохоталась, и звук её хохота был похож на скрежет металла по камню. – Хаос помнит древнюю кровь, пролитую здесь. Он откликнется на зов, как только первая капля коснётся алтаря…

Рука ведьмы в чёрной перчатке скользнула к кинжалу. Как только её пальцы коснулись рубинового навершия, позади неё зашевелилась теневая масса. Она быстро обрела форму – несколько десятков фигур в таких же чёрных балахонах, безликих, но от того ещё более пугающих. Их шаги не издавали ни звука, но воздух сгустился от давящей ауры смерти.

– Не сопротивляйся ей, друг мой, – бросил Ал с ледяным равнодушием, заметив, как Демид застыл в напряжении. – Это лучший удел, что нам дарован судьбой.

– Значит, ты заодно с ней? – моё горькое подозрение, к несчастью, подтвердилось.

Ал кивнул, не став увиливать от ответа. Да и к чему было отнекиваться, если и так всё очевидно: ведьма с кинжалом, тени в балахонах, предатель-гид… А главная ирония: всё это время мы доверяли «эксперту», который вёл вас прямиком в пасть к «судьбе», в сердце тьмы, которую он сам же и готовил.

– Так суждено. Я лишь иду по пути, что ведёт к искомому миру, – произнёс он с непоколебимой верой в голосе.

– Чушь! – перебила я его. – Не втирай мне про свои пророческие способности и путь самурая. Мир он хотел спасти от Прогресса, ага, как же! И вся это болтовня про фрески – только чтобы потянуть время. Признайся – у тебя отпускные начисляются за количество приведённых жертв? Работаешь на процент от поглощённых душ или у тебя фиксированный оклад?

– Я – на стороне добра, вот и всё, – отрезал Ал.

– Твоё понятие «добра» – это не позиция, а диагноз, – хмуро процедила я. – Это как говорить «я – на стороне гравитации», пока толкаешь людей с обрыва! Если твой сказочный мир такой добрый, почему для его достижения нужно предавать, убивать и приносить в жертву?

Потребовалась вся моя выдержка, чтобы взять себя в руки и тихо заговорить, стараясь вложить в голос всё убеждение, на которое была способна:

– Ал, ты правда веришь, что жертвоприношение – это путь к добру? Что кровь невинных поможет установить мир?

– Никакой смерти не будет, – мягко, почти с нежностью отозвался Ал, и от этой фальшивой заботы меня передёрнуло. – От тебя потребуется жертва – ничтожно малая, всего лишь воспоминания об этом мире. От Демида – одна капля крови, а печатью послужит меч. И ты в тот же миг вернёшься домой. Никакой боли, терзающих душу воспоминаний… Это лучший исход для тебя.

– А Демиду ты что уготовил? – спросила я, отчаянно тянув время, чтобы кто-то из наших успел придумать план спасения, потому что у меня в голове не было ни единой мысли, как сразить эту множащуюся армию прислужников ведьмы. – Роль «вечного стража» или какой-то другой клишированной ерунды? Типа «ты будешь жить вечно, охраняя этот проклятый камень». Скукотища!

– Он погрузится в сон – долгий и безмятежный, а меч, – Ал бросил косой взгляд на едва светящийся клинок, – навеки потухнет.

– Слушай, «самурай», твой «единственно верный путь» попахивает скучнейшим финалом для всех участников. Ты предлагаешь стереть мои воспоминания, усыпить сознание Демида и потушить артефакт – и называешь это «добром»? Это не добро, это лень. Лень искать настоящее решение. Лень бороться.

– Но другие пути приведут тебя к гибели, – с искренней печалью Ал посмотрел на меня, как будто уже заранее оплакивая мою скорбную участь. В его глазах мелькнуло что‑то человеческое, но тут же погасло под тяжестью принятого решения.

– Довольно разговоров! – ведьма сделала шаг вперёд. – Время ритуала вот-вот настанет!

Она взмахнула кинжалом, и её приспешники двинулись на нас – бесшумно и неотвратимо.

Я выставила остриё клинка вперёд, но тот, дрогнув, с удручённым вздохом проскрежетал:

– Ох, это не просто слуги. Это тени павших воинов. Они связаны с этим местом. Обычное оружие их не возьмёт.

– Но ты же не обычное оружие, – напомнила мечу, и тот сконфуженно промямли:

– Точно, виноват, забыл.

Не успев упрекнуть ржавого невротика краткосрочной памятью золотой рыбки, Демид взмахнул рукой, и вокруг него начали формироваться тёмные туманные всполохи. Сгущаясь, они мягко окутывали нас, создавая хрупкий, но ощутимый барьер.

– Зачем сопротивляться? – прошипела ведьма. – Мастер Теней вот-вот испустит последний вздох, и Хаос уже близко. Только через ритуал можно его обуздать! Я не хочу власти – я хочу спасти мир!

– Спасти? – переспросил Демид, криво усмехнувшись. – Используя страх и боль как топливо? Это не спасение – это замена одного кошмара другим.

– Когда Хаос настигнет тебя, – зловеще протянула ведьма, – ты погубишь всех нас.

Фигуры в балахонах надвигались. Их кинжалы вспыхнули мерзким фиолетовым светом, впитывая остатки магии зала.

– Держись за мной, – бросил Демид, поднимая свой кинжал. – Я создам проход, пробью стену, моих сил хватить, чтобы сделать в ней брешь. Через неё вы с Елисеем выберетесь к подножию перевала.

– А ты? – мой голос дрогнул.

– Я их задержу.

– Ну уж нет, – я встала рядом, плечом к плечу, чувствуя, как дрожь в руках сменяется твёрдой решимостью. – Вместе. Помнишь? Мы идём вместе.

Меч в моей руке вдруг запел – тихо, почти неслышно, но какую-то заунывную тягомотину.

– Тебе заняться нечем? – шикнула я. – Может, напомнить, что ты сейчас должен с воинским кличем рубить всех в капусту?

– Не мешай, – раздражённо буркнул клинок, продолжая напевать что-то про цепи и кандалы, душные темницы, краюху хлеба… этакий тюремный романс.

– Прекрати немедленно! – вновь шикнула я, с ужасом наблюдая за тем, как поднимается орда скелетов в ржавых доспехах. Подвывая в унисон мечу, они надвигались на нас – нестройной, скрипучей, но пугающе многочисленной армией.

– Прекрати на меня шикать! – возмутился меч с обидой в голосе. – Я только что превратил безвыходную ситуацию в мюзикл с хором из оживших костей. Это же песня силы, дурёха! Древняя, между прочим. Она пробуждает дух борьбы! Теперь они наши союзники!

Пока мы жались к стене, две противоборствующие волны схлестнулись. Я, признаться, ожидала эпической битвы, достойной пера Гомера: лязг мечей, воинственные крики, героические подвиги… А вместо этого – мгновенное распыление в прах нашей славной, костлявой армии. Одной волны атаки хватило, чтобы развеять наше войско, пробуждённое тюремным шансоном. Даже как-то неудобно стало от этого жалкого зрелища.

– Твои «союзники» оказались одноразовыми, как дешёвые салфетки, – буркнула я, испытывая необъятный стыд за столь скорое падение армии. Меч предпочёл не комментировать провал. – Но не расстраивайся, – попыталась подбодрила его. – По крайней мере, они отвлекли внимание на пару секунд.

Ведьма торжествующе вскрикнула, видя, как в миг поредели наши ряды. Её глаза сверкнули алым, а губы искривились в победной усмешке. Демид крепче сжал свой кинжал и начал читать что-то на незнакомом языке. Постепенно вокруг нас образовался небольшой кокон сумрака.

– Сейчас! – крикнул он, резко взмахнув клинком.

И тьма взорвалась наружу, пробивая брешь в рядах приспешников ведьмы. Волна тёмной энергии отбросила ближайших противников, создавая короткий миг передышки. Мы ринулись к дальней стене, где виднелась спасительная трещина – узкий проход, обещавший шанс на спасение. Но бесчисленные приспешники ведьмы тут же заслонили собой путь, сомкнув ряды с зловещей синхронностью.

– Ладно, фокус не удался, – цокнул меч. – Тогда… чего уж там мелочиться, – хмыкнул он, приободряя, – активирую режим «Ярость звёздного клинка». Держись крепче! Это будет моя лебединая песня!

Что тот имел в виду, я не поняла, однако надеялась, что на этот раз мы обойдёмся без романсов.

Клинок вспыхнул ослепительным белым светом – не тусклым мерцанием, а настоящей вспышкой, подобно взрыву миниатюрной звезды. Тени воинов отпрянули, закрывая лица руками, а ведьма вскрикнула от неожиданности.

Демид не упустил момента:

– Теперь бегите! – он резко взмахнул рукой, и тёмные всполохи вокруг нас превратились в вихрь, который отшвырнул ближайших противников к стенам зала с глухим стуком.

Я бросилась вперёд, перепрыгивая через кости и обломки. Кинжалы свистели рядом, а меч в моих руках отбивал все атаки. Но вдруг он резко поменял направление движения, заставив меня мчаться со всех ног к алтарю – не к спасительному проходу, а прямо в сердце вражеской территории.

– Сейчас мы ей карму-то подпортим, – захихикал меч, продираясь сквозь сгущающие тени к фолианту.

В мгновение передо мной выросла стена из теней – плотная, вязкая, почти осязаемая преграда, преграждающая путь к алтарю. Меч тревожно загудел, предупреждая об опасности. Он пытался разрезать преграду, но тени лишь расползались, будто дым на ветру, тут же смыкаясь за его лезвием.

– Беги! Я их сдерживаю! – крикнул Демид, заметив меня в толпе прислужников ведьмы. Он сделал плавное движение рукой, и тени, ещё мгновение назад враждебные, послушно расступились, образуя узкий проход.

– Действуй быстрее! Долго я не продержусь! – отозвался Демид, не отрывая сосредоточенного взгляда от борьбы с ведьмой. Его лицо исказилось от напряжения – капли пота скатывались по виску, а руки дрожали от усилий, но он продолжал удерживать контроль над тенями.

Я устремилась вперёд. С каждым шагом тени вокруг меня меняли форму: то образовывали арки над головой, защищая от падающих обломков, то смыкались за спиной, отсекая преследователей.

Наконец я достигла алтаря. Толстенный фолиант лежал на костяной поверхности, пульсируя тёмной энергией. Воздух наполнился гулом магической энергии, будто отзываясь на моё приближение.

Не раздумывая, я подняла меч и нанесла удар. Клинок вонзился в страницы, и те начали рассыпаться в пепел, словно сгорая изнутри.

Фиолетовые кинжалы в руках тёмных приспешников потухли, а сами они замерли, будто марионетки, лишённые кукловода. Их фигуры задрожали и начали рассеиваться, превращаясь в клубы чёрного дыма. Ведьма издала вопль бессильной злобы – пронзительный, режущий слух, и следом за тенями растворилась в пустоте.

Зал наполнился тишиной, нарушаемой лишь натужным дыханием нас троих и мягким гулом затухающих магических потоков. Демид опустил руки – тени вокруг окончательно потеряли форму и растаяли в воздухе.

– Кажется, мы победили, – прошептала я, переводя дух и вытирая пот со лба. Меч при этом заметно потяжелел.

Но расслабляться было рано. Ал все ещё стоял в стороне, наблюдая за нами с печалью в глазах.

– Ты так в этом уверенна? – спросил проводник, и я никак не могла понять причины его скорби. – Если бы у ведьмы всё получилось, у него был бы шанс. Пусть иллюзорный, во сне, но шанс жить…

– Демид? – я обернулась к парню, стоявшему ко мне спиной. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. – О чём этот фанатик толкует?

Демид медленно повернулся. Его лицо исказилось от боли, он сжал кулаки, будто пытался сдержать внутреннюю бурю. Тени вокруг него зашевелились, словно живые, отзываясь на его эмоции.

– Я… только что почувствовал, – прозвучал его приглушенный голос. – Мастер Теней… он ушёл. Совсем.

В зале повисла тяжёлая тишина. Казалось, даже воздух застыл, боясь потревожить момент.

– Как?.. – выдохнула я, и ком подступил к горлу, не давая говорить.

– Прежняя печать рухнула, и теперь Демид – новый Мастер Теней, – Ал шагнул вперёд, обречённо сообщая: – Таков закон этой силы: когда один уходит, его место занимает преемник. Мастер избрал его задолго до своей кончины.

– И что с того? – я попыталась подойти к Демиду, но Волк, до этого молчаливый свидетель нашей битвы, преградил мне путь.

– Это значит, – Ал с неподдельной тревогой посмотрел мне прямо в глаза, – что теперь Хаос придёт за ним. Не через месяцы или недели, а очень скоро. Сила Мастера Теней – как маяк в ночи для всего тёмного и хаотичного. Он притягивает Хаос, подобно магниту. Но Демид не выстоит. Он слишком слаб, неопытен.

– Ему, между прочим, тысяча лет. И память вернулась. Уж как-нибудь справится с этим Хаосом! Ведь так? – мы с Елисеем замерли, ожидая ответа от новоиспечённого Мастера Теней.

Демид стоял неподвижно, его взгляд был устремлён вдаль, будто он видел что‑то за пределами этого зала – далёкие горизонты, грядущие битвы, неведомые испытания. То, что его совершенно не радовало. Тени вокруг него слегка колебались, словно пробуя на прочность свою новую связь с хозяином.

– Значит, пророчество сбывается иначе, чем ты предполагал? – тихо, с какой-то отстранённой задумчивостью спросил он у Ала. – Почему ты не сказал мне об этом раньше?

– Прости меня, друг мой, – Ал опустил взгляд, его плечи поникли. – Но ты запретил мне использовать иглу, и мне не оставалось ничего иного, как договориться с ведьмой. Я верил, что ритуал спасёт тебя от Хаоса. Что мы найдём способ сохранить равновесие без жертв. Но теперь… теперь всё кончено.

– Что это значит? – робко поинтересовался Елисей, роняя из рук ржавый меч, поднятый им среди костей павшего войска. Металл глухо звякнул о каменный пол.

– Пророчество гласит, – продолжил Ал, – когда Хаос вновь придёт, следующий Мастер Теней падёт.

– Ну и пусть приходит этот ваш Хаос, – выпалила я, шагнув вперёд и едва смогла поднять меч. – А Демид его подчинит, научится им управлять. А мы ему в этом поможем. Мы не оставим его одного.

– Легко говорить, когда не ты стоишь на пути бури, – горькая усмешка тронула губы Ала. – Хаос – не зверь, которого можно приручить. Он – сама суть разрушения. Даже прежний Мастер Теней веками боролся с ним, сдерживал его натиск.

– Веками? – переспросила я, ужасаясь подобной перспективе. Перед глазами промелькнули картины бесконечной борьбы, одиночества, изматывающей войны без конца и края. – И Демида ждёт то же самое?

– Конечно, нет, – Демид вдруг по-мальчишески улыбнулся и взъерошил волосы. Эта беззаботность диссонировала с царящей вокруг напряжённостью, но в ней была какая‑то обезоруживающая сила. – Я просто создам новую печать, и Хаос не вырвется. Найду другой путь. Не обязательно идти по стопам предшественников.

– Вот и решение, – обрадовался Елисей, но тревога продолжала грызть меня изнутри. Ал не выглядел успокоенным. Напротив, скорбь в его взоре лишь усилилась.

– Пойдём, – Демид протянул мне руку, по-прежнему ободряюще улыбаясь. – Твой квест почти завершён, и я провожу тебя домой.

Неуверенно коснувшись его ладони, я почувствовала, как его тёплые пальцы мягко сжали мои.

Выбравшись из подземелья, мы оказались у подножия горной гряды. Чёрные, изъеденные ветрами скалы с лихвой оправдывали своё зловещее название. Над перевалом клубились тучи, сверкали молнии. Ветер доносил странные звуки – то ли крики птиц, то ли чьи‑то голоса.

Ал, приложив ладони к каменной породе, закрыл глаза, сосредоточенно что‑то зашептал. Его губы шевелились почти незаметно, а пальцы слегка засветились голубоватым сиянием. Перед нами открылся проход, ведущий в знакомый пустой зал Храма Эха.

Мы вошли внутрь. Зал встретил нас тишиной и приглушённым эхом наших шагов. Демид продолжал молчалив держать меня за руку, не выпуская из плена тёплых и таких надёжных пальцев. Его прикосновение дарило странное спокойствие посреди хаоса последних событий.

– Я слышал, – устало проговорил Ал, обращаясь к Елисею, – что у тебя есть волшебный лук, и ты стреляешь без промаха.

Царевич, смущённый столь внезапным вниманием к своей скромной персоне, лишь неуверенно кивнул в ответ, инстинктивно придерживая ремень колчана.

– Скоро Архитекторы Порядка вновь запустят Сердце Города, чтобы расширить зону влияния Прогресса, – всё с той же меланхолией продолжил Ал, скользя рассеянным взглядом по златокудрому юноше. – И твоя помощь сейчас будет очень кстати.

– Значит, я должен пронзить стрелой Сердце Города? – уточнил Елисей, потерянно оглядываясь на нас. Его взгляд метался между мной и Демидом, ища поддержки, а пальцы сжались на резной рукояти лука.

– Какой догадливый, – с кривой усмешкой протянул Ал, жестом приглашая Елисея следовать за ним. – Но не просто пронзить. Нужно попасть в уязвимую точку, место, где сходятся потоки энергии. Один точный выстрел – и механизм даст сбой. Зона влияния Прогресса схлопнется, и он больше никогда не сотрёт никого с лица земли.

Елисей беспомощно бросил на нас последний взгляд и безропотно последовал за своим проводником, оставляя меня и Демида наедине в пустоте зала.

Демид медленно отпустил мою руку, но тут же положил ладонь на плечо, успокаивая:

– Ал не стал бы просить о таком, если бы не было другого выхода. Сердце Города – не живое существо. Это магический механизм, созданный Архитекторами. Его остановка не причинит вреда людям, только лишит Прогресс возможности расширяться.

– Ясно, – тихо проговорила я, остро ощущая сгустившуюся, почти болезненную печаль. В воздухе витало предчувствие новых испытаний. – А потом мы пойдём создавать новую печать, чтобы Хаос не вырвался?

– Да, – подтвердил Демид, кивнув. – Только далеко ходить нам не надо. Всё необходимое для этого здесь уже есть.

Я огляделась по сторонам, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то конкретное среди пустых стен зала, сотканных из клубящейся тьмы. Обернулась к нему с немым вопросом во взгляде.

– Игла, – напомнил он с лёгкой и кроткой улыбкой, кивком головы указывая на мой нагрудный карман.

– Ах, точно! – засуетилась я, передав уже практически неподъёмный меч в руку Демида, чтобы достать иглу из кармана. Её нежный, лунный свет лишь слегла осветил наши лица, выхватив из полумрака черты Демида – решительные, но в то же время полные какой‑то детской веры в успех.

– Она и есть ключ к печати? – уточнила я, осторожно поворачивая иглу в пальцах. Та отозвалась едва заметной вибрацией.

– Именно, – кивнул Демид. – Эта игла – осколок прежней печати. Она помнит свою форму, своё предназначение. Мне нужно лишь пробудить эту память, дать ей силу.

Демид бережно обхватил мои пальцы, держащие сияющий артефакт.

– Помнишь, в прошлый раз, когда мы были здесь, пытаясь разорвать связь? – тихо спросил он. – Тогда я сказал тебе, что не верю, будто вечность – это наказание.

Я кивнула, не отрывая взгляда от его лица. В глазах Демида читалась глубокая, затаённая печаль.

– Так вот, я тут поразмыслил, – продолжил он, небрежно пожимая плечами, – и понял, что бессмертие без тебя оказалось бы жутко скучным и бессмысленным времяпрепровождением. Хуже любого заточения.

Его пальцы сильнее сжали мои, увеличивая давление на хрупкий артефакт. Я вдруг почувствовала неладное – не просто тревогу, а ледяной укол в сердце.

– Демид… – прошептала я. – Что будет, если сломается игла?

Он посмотрел мне прямо в глаза – спокойно, твёрдо, без тени сомнения.

– Она поглотит и запечатает Хаос. А ты тут же вернёшься домой. Безопасной. В свой мир.

Окружающее меня пространство будто замерло. Воздух стал густым, тяжёлым, почти осязаемым. Кожей ощущалось присутствие чего-то чуждого – незримого, древнего, дышащего нетерпением. Оно ждало. Оно жаждало.

– Лукавишь! – я рванула руку, но пальцы Демида железной хваткой удержали меня, и в этом сжатии было больше нежности, чем силы. – С тобой точно случится беда!

– Другого пути нет, – отозвался он мягко, но непреклонно. Его слова звучали так, будто он уже принял решение задолго до этого момента.

– Что за фатализм? Мы что-нибудь придумаем! А меч-забывака нам в этом поможет!

– Хаос уже на пороге. Ты ведь тоже его чувствуешь. Если я не сдержу его сейчас, он поглотит всё – и тебя в том числе. А так ты будешь в безопасности.

– Но я не хочу безопасности без тебя! – мой голос дрогнул. – Мы же договорились идти вместе. Ты обещал!

– Я и иду с тобой. Просто… немного другим путём, – он слегка улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, что от неё стало ещё больнее. – Посмотри на иглу. Видишь, как она пульсирует?

– Это отзвук твоего сердца? – предположила я, боясь услышать ответ.

– Вовсе нет, – он покачал головой. – Это ритм Хаоса. Он здесь, совсем близко. Он предназначен для меня, и я – единственный, кто может его остановить.

Тени вокруг нас зашевелились сильнее, образуя причудливые узоры на полу. В воздухе повисло ощущение надвигающейся бури, будто сама реальность трещала по швам.

– Позволь мне сделать это, – тихо попросил Демид. – Ради тебя. Ради всех. Ради мира, который должен жить дальше.

Слёзы невольно текли по щекам, пока я вглядывалась в его лицо. Сердце сжималось в отчаяние. Но в глазах Демида горела такая несгибаемая решимость, такая незыблемая убеждённость, что я поняла – он не отступит. Он уже сделал выбор.

– А что будет с тобой? – спросила я, не в силах оторвать от него взгляд. – Скажи мне правду. Всю правду.

Он некоторое время молчал, задумчиво разглядывая черты моего лица, будто хотел запомнить каждую мелочь: изгиб бровей, тень ресниц, лёгкую неровность линии губ. Затем мягко провёл большим пальцем по тыльной стороне моей ладони – мимолётное, прощальное касание, от которого по коже пробежала дрожь.

– Я стану частью печати, – прошептал он, почти беззвучно, так, что слова едва достигали моих ушей. – Моя сила, моя связь с тенями – всё это сплетётся в структуру иглы. Когда она сломается, Хаос будет навеки заперт, – и с этими словами едва заметным движением он коснулся подушечкой пальца острия иглы, пронзив свою кожу.

– Но ты… ты исчезнешь? – мой голос дрогнул, а свет иглы стал чуть ярче, откликаясь на бурю эмоций.

– Не совсем, – Демид слегка покачал головой. – Скорее, за подобную проделку я окажусь между Хаосом и миром. Там, где нет времени, нет пространства – только бесконечная борьба. Но для тебя я буду потерян.

Я покачала головой, чувствуя, как мир поплыл перед глазами, а в груди разливалась ледяная пустота.

– Но так нельзя! Это же не переезд за МКАД. Это же… твоё междумирье, наверное, где-то очень далеко? Как же мне тебя там навещать? Как я смогу найти тебя в этой безвременной пустоте?

– У каждого свой путь, – тихо ответил Демид, и его голос звучал удивительно спокойно, почти умиротворённо. – И на моём – защита тебя и этого мира, даже если для этого придётся слиться с чем-то большим и переехать чуть дальше, чем за МКАД, – улыбнулся он, пытаясь утешить.

Я закрыла глаза, упрямо качая головой, пытаясь отогнать страшные мысли. В горле стоял ком, мешавший дышать. И в тот самый миг, когда отчаяние накрыло меня с головой, я ощутила лёгкое прикосновение его губ – короткое, почти невесомое, прощальное. В тот же миг в пальцах ощутился хруст – будто тонкая скорлупа треснула, выпуская на волю древнюю силу.

Яркий свет ослепил меня. В ушах зазвучал отдалённый гул, и когда я открыла глаза, то уже стояла посреди знакомой улицы своего города, не в силах пошевелиться. Всё произошло так быстро – мгновение назад я была в Храме Эха, сжимала в руке светящуюся иглу, смотрела в глаза Демида… А теперь – обычный городской пейзаж, шум машин вдалеке, голоса прохожих, рекламные вывески, светофоры. Над головой сияло ясное небо, безоблачное и равнодушное. Но в руке по-прежнему был зажат крошечный осколок серебряной иглы, всё ещё слабо мерцающий в моих пальцах.

Сжав его в кулак, острые края осколка слегка впились в кожу. Боль отрезвила, заставила сосредоточиться.

Вокруг кипела обычная жизнь: люди спешили по делам, дети смеялись на детской площадке, в кафе напротив зазвенел колокольчик над дверью. Но всё это казалось каким‑то фальшивым, словно нарисованным поверх настоящего мира – того, где есть Демид, Храм Эха, магия и Хаос. Где есть мы.

– Я найду тебя! – пообещала я в пустоту, несмотря на слёзы, застилавшие глаза. – Даже если придётся пройти через все печати, через весь Хаос. Ты выбрал защищать меня – а я выбираю спасти тебя. И я не остановлюсь, пока не верну тебя обратно.

В небо взмыла стая испуганных голубей, но прохожие даже не обернулись.