Текст книги "Маленький Цахес, по прозванию Циннобер"

Автор книги: Эрнст Теодор Амадей Гофман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

– Лейб-медик, – недовольно сказал князь, – лейб-медик, вы болтаете уже добрых полчаса, но будь я проклят, если понял хоть полслова. Что значит ваша белиберда о физическом и психическом?

– Физический принцип, – снова заговорил врач, – это условие чисто вегетативной жизни, психический же, напротив, является предпосылкой человеческого организма, который находит движущую силу существования лишь в духе, в мышлении.

– Я все еще, – воскликнул князь в крайнем раздражении, – я все еще не понимаю вас, непонятный вы человек!

– Я хочу сказать, – отвечал на это доктор, – я хочу сказать, ваша светлость, что физическое относится лишь к чисто вегетативной жизни без мышления, каковая наблюдается у растений, а психическое – к мышлению. И поскольку в человеческом организме преобладает последнее, то врач должен всегда начинать с мышления, с духа, рассматривая тело лишь как покорного вассала повелителя-духа…

– Ого-го! – воскликнул князь. – Ого-го! Оставьте это, лейб-медик! Лечите мое тело, а моего духа не трогайте, он еще никогда не доставлял мне хлопот. Вообще, лейб-медик, вы большой путаник, и если бы я сейчас не стоял у тела своего министра и не был растроган, я знаю, как бы я поступил! Ну-ка, камергеры, давайте прольем еще слезу-другую над смертным одром, а потом отправимся перекусить.

Князь поднес носовой платок к глазам и всхлипнул, камергеры сделали то же самое, после чего все они удалились.

У двери стояла старая Лиза, на руке у которой висело несколько связок отличнейшего золотистого лука, такого, что лучше не сыщешь. Взгляд князя случайно упал на эти плоды. Он остановился, с его лица сошла скорбь, он дружелюбно-милостиво улыбнулся и сказал:

– В жизни не видел такого прекрасного лука, он, наверно, великолепен на вкус. Вы продаете этот товар, уважаемая?

– О да, – отвечала Лиза с низким книксеном, – о да, ваша милость и светлость, продажей лука я кое-как и кормлюсь с грехом пополам!.. Лук сладок, как чистый мед, не угодно ли, ваша милость?

И она протянула князю связку самых налитых, самых блестящих луковиц. Тот взял ее, улыбнулся, почмокал губами и крикнул:

– Камергеры! Дайте-ка мне перочинный ножик.

Получив ножик, князь изящно и аккуратно очистил одну луковицу и съел немного.

– Какой вкус, какая сладость, какая сила, какой огонь! – воскликнул он, и глаза его заблестели от восторга. – При этом мне чудится, будто передо мной стоит покойный Циннобер и, кивая мне, шепчет: «Купите… скушайте этот лук, мой князь… благо государства требует этого!»

Князь сунул старухе несколько золотых, и камергерам пришлось рассовать весь лук по карманам. Более того,он велел,чтобы никто, кроме Лизы, не поставлял лука для княжеских официальных завтраков. Так мать Маленького Цахеса, отнюдь не разбогатев, избавилась от всякой нищеты и нужды, и помогли ей в этом, несомненно, тайные чары доброй феи Розабельверды.

Похороны министра Циннобера были одними из самых роскошных, какие когда-либо видели в Керепесе. За телом в глубокой скорби следовали князь, а также кавалеры Зеленокрапчатого тигра. Звонили во все колокола, было дано даже множество залпов из обеих мортир, приобретенных князем для фейерверков по весьма накладной цене. Горожане, народ – все плакали и горевали о том, что никогда уже, наверно, не станет у кормила власти человек такого глубокого ума, такой душевной широты, такой мягкости, такой неутомимости в служении общему благу, как Циннобер.

Потеря и в самом деле была непоправимая: ведь никогда больше не появлялось министра, к фигуре которого орден Зеленокрапчатого тигра с двадцатью пуговицами подходил бы так же, как к фигуре покойного, незабвенного Циннобера.

Глава последняя

_{Грустные просьбы автора. – Как профессор Мош Терпин успокоился, а Кандида навсегда перестала огорчаться. – Как золотой жук прожужжал что-то на ухо доктору Просперу Альпанусу, и тот отбыл, а Валтазар зажил в счастливом браке.}

ому, кто пишет для тебя, любезный читатель, эти страницы, пора расстаться с тобой, и его охватывает грусть и тоска… Еще многое-премногое известно ему о дивных делах маленького Циннобера, и он с искренним удовольствием поведал бы тебе обо всем этом, читатель, да и вообще за эту историю он взялся по настоятельной внутренней потребности. Но… Оглядываясь на события, изложенные в вышестоящих девяти главах, он ясно чувствует, что там уже предостаточно всяких чудес и несообразностей, противных рассудку, и что, продолжая нагромождать их, он рискует злоупотребить твоей снисходительностью и рассориться с тобой, любезный читатель. В грусти-тоске, стеснившей вдруг ему грудь, когда он написал эти два слова «Глава последняя», он просит тебя весело и непредвзято свыкнуться, а то и сдружиться со странными картинами, которыми поэт обязан внушениям призрачного духа по имени Фантазус^[22], чьим обычным капризам он подчиняется, может быть, слишком доверчиво…

Так не сердись же ни на поэта, ни на этого капризного духа!.. Если ты порой, любезный читатель, кое над чем про себя посмеивался, то ты был как раз в том настроении, какого желал тебе написавший эти страницы, и тогда, он надеется, ты многое зачтешь в его пользу!

Трагической смертью Маленького Циннобера, собственно, могла бы и кончиться наша история. Но не приятнее ли разве, если вместо печальных похорон в конце происходит веселая свадьба?

Поэтому коротко упомянем еще о прелестной Кандиде и о счастливом Валтазаре…

Профессор Мош Терпин был вообще-то человек просвещенный, опытный и, следуя мудрому правилу «Nil admirari»^[23], много-много лет не удивлялся ничему на свете. Но теперь получилось так, что он, плюнув на всю свою мудрость, непрестанно удивлялся и даже стал жаловаться, что уже не знает, действительно ли он профессор Мош Терпин, ведавший когда-то всеми относящимися к природе делами в государстве, и действительно ли он ходит вверх головой, на собственных ногах.

Впервые он удивился, когда Валтазар представил ему как своего дядю доктора Проспера Альпануса и предъявил ему дарственную, по которой Валтазар становился владельцем расположенного в часе езды от Керепеса загородного дома, а также прилежащих лесных угодий, полей и лугов; когда он, Мош Терпин, не веря своим глазам, увидел, что в описи имущества значатся всякие драгоценные предметы, даже золотые и серебряные слитки, гораздо более ценные, чем все достояние княжеской казны. Затем он удивился, когда взглянул на пышный гроб, где покоился Циннобер, через Валтазаров лорнет, и ему вдруг показалось, что никакого министра Циннобера никогда не было, а был лишь неуклюжий, неуживчивый недомерок, которого ошибочно принимали за умного и мудрого министра Циннобера.

Но высшей степени достигло удивление Моша Терпина, когда Проспер Альпанус провел его по своему загородному дому, показал ему свою библиотеку и другие диковинки и даже сам проделал несколько весьма изящных опытов с редкими растениями и животными.

У профессора родилась мысль, что все его исследования природы ровно ничего не стоят и что он заперт в прекрасном, пестром, волшебном мире, словно в яйце. Эта мысль так встревожила его, что он стал даже плакать и ныть, как ребенок. Валтазар тотчас же отвел его в обширный винный погреб, где тот увидел блестящие бочки и сверкающие бутылки. Здесь, решил Валтазар, профессору будет удобнее заниматься, чем в княжеском погребе, а природу он сможет успешно исследовать в прекрасном парке.

На том профессор и успокоился.

Свадьбу Валтазара справляли в загородном доме. Он, его друзья, Фабиан, Пульхер, – все поражались дивной красоте Кандиды, волшебной прелести ее наряда, всей ее стати… В ней и в самом деле было волшебство, ибо фея Розабельверда, которая, забыв свой гнев, присутствовала на свадьбе как фрейлейн фон Розеншён, сама ее одела и украсила великолепнейшими, чудеснейшими розами. А уж известно, что наряд будет к лицу, если за дело возьмется фея. Кроме того, Розабельверда презентовала прелестной невесте сверкающее ожерелье, магическое действие которого состояло в том, что, надев его, она никогда уже не могла огорчаться из-за пустяков, из-за плохо завязанной ленты, из-за неудачного украшения для волос, из-за пятна на белье или еще чего-нибудь подобного. Это свойство, сообщенное ей ожерельем, придавало всему ее облику особую миловидность и веселость.

Молодые были на самом верху блаженства и все же – так великолепно действовали тайные чары мудрого Альпана – не забывали перекинуться взглядом и словом с собравшимися закадычными друзьями. Проспер Альпанус и Розабельверда вдвоем позаботились о том, чтобы день свадьбы был ознаменован самыми прекрасными чудесами. Отовсюду из кустов и деревьев звучала сладостная, полная любви музыка, а тем временем сами собой вырастали мерцающие столы уставленные чудеснейшими яствами и хрустальными бутылками, источавшими благороднейшее вино, от которого по жилам гостей разливался жар жизни.

Настала ночь, надо всем парком повисли огненные радуги, замерцали, взвиваясь и опускаясь, птицы и букашки, и при каждом взмахе их крыльев разлетались миллионы искр, образуя в непрестанном коловращении прекрасные узоры, которые кувыркались в воздухе и исчезали в кустах. И все сильнее звучала при этом музыка леса, и с таинственным шелестом пробегал благоухающий ночной ветерок.

Валтазар, Кандида, друзья узнали могучее волшебство Альпана, но подвыпивший Мош Терпин громко смеялся, полагая, что за всем этим кроется не кто иной, как великий ловкач, оперный декоратор и фейерверкер князя.

Раздались резкие удары колокола. Блестящий золотой жук опустился на плечо Проспера Альпануса и словно бы что-то прожужжал ему на ухо. Поднявшись со своего места, Проспер Альпанус торжественно и строго сказал:

– Любимый Валтазар… прелестная Кандида… друзья мои!.. Пришла пора… Зовет Лотос… Я должен отбыть…

Затем он подошел к молодым и стал тихо говорить с ними. И Валтазар, и Кандида были очень растроганы. Проспер дал им, по-видимому, всякие добрые наставления, он обнял их с большой нежностью.

Затем он обратился к фрейлейн фон Розеншён и так же тихо поговорил с ней; вероятно, она дала ему, а он с готовностью принял у нее какие-то поручения, связанные с чарами и феями.

Тем временем с неба спустилась небольшая хрустальная коляска, в нее были запряжены две сверкающие стрекозы, а правил ими серебряный фазан.

– Прощайте… прощайте! – крикнул Проспер Альпанус, сел в коляску и, поднимаясь все выше за полыхающие радуги, превратился со своим экипажем в блестящую звездочку, которая в конце концов скрылась за облаками.

– Славный монгольфьер, – пробормотал сквозь храп Мош Терпин и, побежденный силой вина, погрузился в глубокий сон.

…Памятуя наставления Проспера Альпануса и надлежаще пользуясь своим чудесным домом, Валтазар стал и в самом деле хорошим поэтом, и так как прочие свойства этого имения, которые, думая о Кандиде, расхваливал Проспер, полностью себя оправдали, а Кандида никогда не снимала ожерелья, подаренного ей на свадьбу фрейлейн фон Розеншён, то Валтазар блаженствовал в самом счастливом браке, какой только когда-либо бывал у поэта с красивой молодой женщиной…

И стало быть, сказка о Маленьком Цахесе, по прозванию Циннобер, получает действительно вполне веселый

КОНЕЦ

Примечания

Повесть-сказка «Маленький Цахес, по прозванию Циннобер» (1818) – одно из лучших произведений Гофмана. Двуплановое изображение мира, противопоставление реального и фантастического, характерное для повести «Золотой горшок», продолжается и углубляется в «Маленьком Цахесе». Сатира «Маленького Цахеса», облеченная в сказочную форму, очень нравилась Марксу. Он ценил повесть Гофмана прежде всего за разоблачение мещанства, власти денег в буржуазном обществе, сатирическое изображение мелкокняжеского немецкого абсолютизма.

Н. Веселовская

notes

Примечания

1

«Книга турниров» Г. Рикснера содержала сведения о немецких аристократических фамилиях.

2

«…бросить ее в воду, чтобы проверить самым обычным способом, действительно ли она ведьма». – В средние века женщин, заподозренных в колдовстве, бросали в воду; если они не тонули, то это якобы доказывало их связь с нечистой силой, и тогда их сжигали.

3

Джиннистан – в арабских и персидских сказках фантастическая страна, где обитают духи; в романтической поэзии – счастливая страна грез.

4

«Государь! Введите просвещенье!» – ироническая перефразировка обращения маркиза Позы к королю Филиппу II в драме великого немецкого поэта Ф. Шиллера «Дон Карлос» (действие III, явление 10):

Лишь росчерк вашей царственной руки —

И обновится мир! О, дайте людям

Свободу мысли!

На следующих страницах Гофман дает остроумную сатиру на философию здравого смысла и трезвую рассудочность ограниченного немецкого просветительства XVIII в.

5

«…народа, побитого много тысяч лет назад при помощи какой-то ослиной челюсти?..» – Игра слов: слово «Philister» означает в немецком языке и «филистер» и «филистимлянин», а согласно библейской легенде Самсон побил филистимлян ослиной челюстью.

6

«…как опекал некогда один придворный льстец достойного принца Гамлета…» – Имеется в виду сцена из трагедии В. Шекспира «Гамлет» (действие III, явление 2).

7

Спасибо (искаж. исп.).

8

«Вильгельм Мейстер» – известный роман великого немецкого писателя И. В. Гёте. « Волшебное кольцо» (1816) – рыцарский роман немецкого писателя романтика Ф. де ла Мотт-Фуке.

9

«…они хотят, чтобы… барышня… лишалась… зрения». – Иронический намек на героиню романа немецкого писателя Жана Поля Рихтера (1763-1825) «Титан» (1803) чувствительную Лиану, ослепшую от избытка чувств.

10

Кранах Лукас-старший (1472-1553) – немецкий художник и гравер, писал пейзажи, портреты, картины на религиозные сюжеты.

11

Картезианский чёртик – старинная игрушка: пестрая стеклянная кукла, плавающая в воде; обычно изображала чёрта.

12

Виотти Д.-Б. (1753-1824) – итальянский скрипач и композитор.

13

Стеклянная гармоника – старинный музыкальный инструмент, состоящий из соединенных друг с другом стеклянных колокольчиков различной величины.

14

Калиостро (1743-1795) – итальянский авантюрист, алхимик, прослывший волшебником.

15

«Магия» Виглеба. – Виглеб И.-Х. (1732-1800) – немецкий химик. С его книгой «Обучение естественной магии» (1782) был знаком Гофман.

16

Горбат (франц.).

17

«…естествоиспытатель, остановившийся здесь проездом, по пути с Северного полюса». – Намек на вернувшегося из кругосветного путешествия друга Гофмана – немецкого поэта А. фон Шамиссо (1781-1838), автора романтической сказки «Чудесная история Петера Шлемиля» (1814).

18

Зороастр (Заратустра. VII—VI вв. до н. э.) – легендарный пророк и реформатор древней религии ряда восточных народов, составитель священной древней книги «Авеста».

19

Ревун Вельзевул… Линнеева обезьяна Вельзевул… черная, бородатая, с бурыми нижними конечностями и верхней частью хвоста (лат.).

20

Обезьяну Вельзевул с цепким хвостом (лат.).

21

«Есть множество таких вещей на свете, что и не снились нашей мудрости». – Слова Гамлета из трагедии В. Шекспира «Гамлет» (действие I, сцена 4).

22

Фантазус – в римской мифологии бог грёз, сын бога сна Гипноса, брат Морфея, излюбленный образ романтиков.

23

Ничему не удивляться (лат.).