Текст книги "В сердце Антарктики"

Автор книги: Эрнест Генри Шеклтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Если пролив очистится от льдов, судну, которое придет к зимовке в конце декабря или в начале января, поручалось ожидать Северную и Западную партии, которые должны были подавать ему сигналы с Масленого мыса. Если до 1 февраля профессор Дэвид, Моусон и Маккей не появятся на берегу, «Нимрод» должен будет направиться в Гранитную гавань искать там на северной стороне у входа в гавань извещения от них. В случае, если извещения не окажется, судно пойдет на север до низменного берега северной стороны Барьера Дригальского, держась ближе к берегу, чтобы отыскать партию. К зимовке «Нимрод» должен возвратиться не позднее 10 февраля. В случае, если Южная партия еще не вернется к этому времени, «Нимроду» снова надлежало отправиться на поиски Северной партии и обследовать побережье с тщательностью, какая только возможна при условии безопасности судна. Возвращения Южной партии следовало ожидать начиная со второй недели февраля. Людям, остающимся на зимовке, поручалось ежедневно между полуднем и 13 часами наблюдать за световым сигналом, который мы должны дать с Ледникового языка. Если лед к югу от Языка вскроется, судно время от времени должно подходить к мысу Хат для проверки – не возвращается ли наша партия. Тем временем все коллекции и снаряжение следовало погрузить на «Нимрод», чтобы таким образом быть наготове к возвращению домой.

Необходимо было также подготовиться и на тот случай, если Южная партия не вернется. Хотя мы не строили никаких мрачных предположений, все же я оставил инструкции, как экспедиции вести себя, если нас постигнет несчастье. Эти инструкции, данные Мёррею, заключались в следующем:

«В случае невозвращения Южной партии к 25 февраля, вам предлагается выгрузить на берег у мыса Ройдс достаточное количество угля и провизии для партии из семи человек на один год. Затем вы должны предложить команде выделить трех людей, которые пожелали бы добровольно остаться. Если добровольцев не найдется, что весьма маловероятно, то вы сами должны выбрать троих и приказать им остаться. Им вы дадите распоряжение сразу же отправиться к югу по 168° меридиану на поиски Южной партии, оставив точный срок начала поисков на усмотрение начальника группы. Всех собак вы оставите на берегу в распоряжении этой группы. Вы дадите группе инструкции произвести поиски остатков Южной партии в течение следующего лета. Вам предоставляется полное право давать всякие другие распоряжения по собственному усмотрению. С «Нимрода» надо выгрузить как можно больше сахара, фруктов и варенья. Всех остальных продуктов имеется достаточный запас, но надо по возможности добавить сладостей и какой-нибудь растительной пищи. «Нимрод» должен выгрузить также такое количество одежды, какое вы сочтете необходимым для остающейся партии из трех человек. В случае, если вернется Адамс, а я не вернусь, он должен возглавить экспедицию и действовать на основании моих инструкций. 1 марта судно должно отправиться ко входу в пролив Мак-Мёрдо, чтобы ознакомиться с ледовой обстановкой. Если там не будет тяжелых плавучих льдов, которые могли бы задержать судно, оно может еще раз вернуться к мысу Ройдс. Я полагаю, что самый крайний срок, до которого вы должны оставаться – 10 марта 1909 года, так как, если мы не вернемся к этому времени, то, очевидно, с нами случилось несчастье».

Мои инструкции предусматривали завершение работ экспедиции во всех областях, а также те шаги, которые следовало предпринять для оказания помощи, если наша Южная партия не вернется.

К концу октября все было готово к отправлению в путь, и мы глубоко верили в успех нашего предприятия. Вспомогательная партия, состоящая из Джойса, Марстона, Пристли, Армитеджа и Брокльхёрста должна была сопровождать нас первые 10 дней. Дэй также собирался идти с этой партией, но повредил себе ногу, скатившись с крутого спуска около зимовки, и ему пришлось отказаться от участия в походе.

Погода в эти последние дни нашего пребывания в доме стояла не слишком хорошая, хотя уже замечались признаки приближающегося лета. Лошади были в форме. Самые последние дни мы занимались приспособлением саней и снаряжения, проверяли, все ли в порядке и распределено ли надлежащим образом. По вечерам писали письма домашним на тот случай, если не вернемся из неведомых стран, куда мы надеялись проникнуть.

Лыжные ботинки

Часть V
Начало пути. Первые неприятности. Лошади. Открытие прохода к полюсу. Все время вверх. Новые земли. Сокращение рационов. Надежды и разочарования. Голод и холод. Дорога домой. Встреча

Первые дни похода на Юг

Все события нашего долгого похода на Юг день за днем заносились в дневник, который я вел. Я прочитал этот дневник, когда мы вернулись в цивилизованный мир и пришел к убеждению, что при всякой попытке переписать его исчезнет свойственный ему особый колорит. Он писался в условиях исключительной трудности, нередко после большого напряжения и усталости, и мне кажется, все это в нем отразилось.

Поэтому я публикую дневник лишь с незначительными поправками, которые вызваны требованиями ясности изложения. Читатели, конечно, поймут, что когда пишешь в спальном мешке, при очень низкой температуре, в полуголодном состоянии, то большое количество всяких «а», «для», «на» и тому подобных словечек отбрасывается. Это описание нашего странствования, быть может, покажется читателям слишком бедным, но, во всяком случае, оно представляет собой правдивый отчет обо всех событиях. Некоторых сторон путешествия я коснусь подробнее в одной из следующих глав. Высоты, которые приводятся в дневнике, были вычислены во время самого путешествия и не всегда точны… Расстояния исчислялись при помощи колеса-счетчика, прикрепленного к саням, проверялись астрономическими наблюдениями по солнцу и приблизительно правильны.

29 октября 1908 года. Превосходный день для начала пути. Солнце ярко сияет, небо безоблачно, хороший северный ветер – вообще все, что только может способствовать благополучному началу. Мы позавтракали в 7 часов, а в 8 часов 30 минут сани, которые автомобиль должен был поднять на Ледниковый язык, спустились мимо гнездовья пингвинов на лед. Вспомогательная партия отправилась в путь в 9 часов 30 минут и скоро исчезла из виду, так как автомобиль шел хорошо. В 10 часов наша партия из четырех человек последовала за ними. Покидая дом, в котором провели столько месяцев в тепле и удобстве, мы испытывали чувство настоящего сожаления – никогда уже больше не придется нам быть здесь всем вместе! Правда, в доме темновато (ацетиленовое освещение по сравнению с солнечным светом казалось слабым) и порядочно тесно, но все же нам жаль было расставаться с домом.

Накануне, когда мы сидели за обедом, лучи вечернего солнца проникли через иллюминатор и бросили круг света на портрет королевы. Затем этот круг медленно продвинулся и осветил фотографию его величества короля. Мы восприняли это как предзнаменование удачи. Недаром это случилось именно в тот же день и час. И вот сегодня мы выступили в путь с намерением воздвигнуть флаг королевы на самой отдаленной точке мира.

В 10 часов мы попрощались с Мёрреем и Робертсом и отправились своей дорогой. Каждый из них со своей стороны сделал для успеха нашей экспедиции все, что было в человеческих силах. Пожатие руки иногда стоит многих слов. Когда в ответ на их приветственный крик мы обернулись еще раз и увидели их стоящими на льду возле знакомых утесов, я понял, что ради всех нас и мы должны напрячь все силы к тому, чтобы экспедиция удалась.

Мы не были и часа в пути, как Сокс захромал. Это жестокий удар: перед этим хромал целую неделю Квэн и мы только начали считать, что неприятность уже позади. Теперь Сокс повредил себе ногу о какую-то торчащую острую льдину. Идти все же надо. Будем надеяться, что через несколько дней лошадь поправится. Когда дойдем до склада на мысе Хат, я не двинусь дальше в путь, пока ему не станет лучше или пока я, по крайней мере, не выясню, что с Соксом будет дальше. В нашем теперешнем положении хромота лошади дело серьезное. Если бы у нас было восемь или хотя бы шесть лошадей, мы легче бы вышли из затруднения, но когда приходится рассчитывать все до последней унции, это очень серьезно.

В 13 часов мы сделали остановку и покормили лошадей. Когда мы сидели на санях, Гризи вдруг лягнула и ударила Адамса копытом по ноге, чуть ниже колена. Если бы удар пришелся сантиметров на семь выше, была бы разбита коленная чашка, и Адамс не смог бы с нами идти. Рана такая, что кость почти обнажилась. Адамс испытывал ужасную боль, но не жаловался. Мы отправились дальше и в 14 часов 30 минут наткнулись на сани, которые вышли раньше нас с автомобилем. Автомобиль в этот момент как раз возвращался за ними, после того как доставил другие сани на расстояние в полкилометра от Языка. Я взял одни сани, другие прицепили к автомобилю, и Дэй пустил машину по довольно рыхлому снегу. В особенно трудных местах ему помогали члены вспомогательной партии. Ледяные гребни, образовавшиеся от сжатия льда, и плавучие льдины у самого Языка не позволили автомобилю двигаться дальше. Я распряг Квэна, передал сани Адамсу, который вел Чайнамена, и отправился назад за другими санями. Попрощались с Дэем, он уехал в сопровождении Пристли и Брокльхёрста, которые помогали ему, так как больная нога Дэя еще плохо действует.

Мы дошли до южной стороны Ледникового языка в 16 часов и после чая отправились в наш склад, чтобы смолоть маис. Это было делом нелегким, но мы вертели мельницу по очереди. К 20 часам намололи достаточно маиса на все путешествие. Сейчас 23 часа, солнце стоит высоко, ярко светит и греет, погода спокойная и ясная. В 21 час мы поужинали. Нога у Адамса не сгибается и сильно болит. Лошади ведут себя довольно спокойно, но Квэн опять принялся за свои прежние штучки и грызет повод. Если так будет продолжаться, придется послать за проволочным тросом.

Итак, наконец, мы начали свой долгий путь после четырех лет трудов и размышлений.

У самого нашего лагеря лежит множество тюленей; почти все – самки, у которых скоро будут детеныши. Эребус выпускает сегодня три отчетливо видных столба дыма, и фумаролы старого кратера отсюда можно хорошо рассмотреть. Какое счастье, что Адамсу к ночи стало лучше. Не могу себе представить, что бы он делал, если б ему не пришлось участвовать в нашем походе на юг – его так интересует эта экспедиция! Температура —16,7° C, расстояние, пройденное за день, – 23,3 км.

30 октября. На мысе Хат. Опять великолепная погода. Мы оставили наш лагерь и направились сюда в 10 часов 30 минут; вспомогательная партия осталась заканчивать помол маиса. Лошади в хорошем состоянии и шли неплохо. Сокc шел без саней, тогда как Гризи везла 227 кг, Квэн – 195 кг и Чайнамен – 154 килограмма. Соксу сегодня, по-видимому, лучше. Удивительно приятное ощущение, когда, вставая утром, надеваешь лыжные ботинки без всяких затруднений и берешься за посуду, не опасаясь «обжечь» пальцы о промерзший металл. С радостью отмечаю, что лошади чувствуют себя хорошо, несмотря на то что ночью шел снег и был сильный ветер. По-видимому, Квэну доставляет удовольствие грызть поводок именно тогда, когда на него смотрят. Каждый раз, как я ночью высовывал голову из палатки, чтобы проверить, все ли благополучно, Квэн принимался кусать поводок. В промежутках все было спокойно.

3 ноября 1908 года. Старт экспедиции на мысе Хат

Сокс

Квэн

Гризи

Чайнамен

Мы перебрались через небольшую трещину, что не представило особых затруднений, и в 13 часов 30 минут дошли до скалы Замок, делая примерно 2,8 километра в час. Там я переменил сани и запряг Квэна в сани Маршалла, так как Гризи приходилось очень трудно: местами дорога была покрыта мягким снегом. Квэн тащил 227 килограммов с той же легкостью. В 15 часов мы добрались до мыса Хат, привязали лошадей и пили чай. Дул легкий северный ветер. В 17 часов подошла вспомогательная партия. Мы решили ночевать в доме, а вспомогательная партия спала в палатках на том месте, где шесть лет назад зимовала экспедиция «Дискавери». Завтра я пойду к Ледниковому языку за оставшимся лошадиным кормом. Члены вспомогательного отряда предпочли спать на воздухе, потому что так теплее. Нашей же партии предстоит провести несколько месяцев без крепкой крыши над головой, поэтому мы решили хоть напоследок воспользоваться этой возможностью. Перед тем мы убрали из дома мусор.

Уайлд убил тюленя, чтобы добыть свежего мяса, и вымыл его печень в той самой лунке, которую тюлень проделал во льду – завтра у нас будет хороший обед. Человеку с «санным» аппетитом ничего не стоит съесть полбанки варенья, что мы и делаем. Когда мы начнем сам поход, с этой роскошью придется проститься. Нога Адамса лучше, но по-прежнему плохо действует. Сегодня мы прошли 15,2 км. Сейчас 22 часа.

31 октября. Начало дня было пасмурным и снежным, затем разыгралась снежная метель, но не особенно сильная. Я намеревался перебраться на другую сторону Ледникового языка с Квэном, Гризи и Чайнаменом. Утром мы перепаковывали свои мешки, перераспределяли провизию по весу. После полудня прояснилось, и в 15 часов 30 минут мы отправились в путь, причем Квэн тащил наши спальные принадлежности. Расстояние до Ледникового языка, составляющее 13,6 км, мы прошли за три часа. Не найдя там извещения от наших товарищей, остававшихся на зимовке, а также и тех принадлежностей, которые я просил прислать, решил, что у них там была, очевидно, такая же снежная буря, и после обеда отправился далее в путь. 19 км я сделал за три часа, так что пришел к мысу Ройдс в 23 часа 30 минут. В общей сложности 37 км между мысом Хат и мысом Ройдс были пройдены за шесть часов. Наши очень удивились, увидев меня, и обрадовались, узнав, что здоровье Адамса поправляется, а ноге Сокса лучше. В 2 часа я лег и проспал несколько часов. Утром здесь действительно бушевала сильная пурга и нельзя было отправить автомобиль к Ледниковому языку. По дороге к мысу Ройдс я заметил несколько тюленей с маленькими, очевидно только что родившимися детенышами. По словам Мёррея, температура —5,6 °C.

1 ноября. Позавтракали в 6 часов, Мёррей поехал вместе со мной на автомобиле, которым правил Дэй. Дул довольно свежий восточный ветер. Мы выехали с мыса Ройдс в 8 часов и через 20 минут были против Неприступного острова, покрыв расстояние в 12,8 км. Автомобиль шел очень хорошо. Затем против острова Палатки мы оставили автомобиль и сами потащили сани, груженные проволочным тросом и другим снаряжением, по направлению к лагерю Ледникового языка. Туда мы добрались в 10 часов, а в 14 часов – на мыс Хат. Нашим лошадям пришлось тащить по 227 и 250 кг. Гризи понесла было со своими санями, но вскоре остановилась. Лошади тянули хорошо, несмотря на плохое освещение и отвратительную дорогу. После обеда мы предполагали заняться упаковкой саней, но нас задерживает Сокс. Нога его, по-видимому, совсем не в порядке, и это настоящее несчастье – нам чрезвычайно важна движущая сила, дороги каждые полкило груза. Сегодня вечером идет сильный снег, но без ветра.

Ноге Адамса значительно лучше. Уайлду удалось наблюдать, как рожает самка тюленя, детеныш ее был длиной 1 метр 16 сантиметров и весил 23 кг. Я рано отправился спать – ведь за последние сутки сделал 63 километра.

2 ноября. Рано утром погода была пасмурная и снежная. Проснувшись, мы увидели, что Квэн перекусил свой повод и забавляется тем, что разбрасывает маис и другой корм. Как только он заметил, что я к нему подхожу, так пустился вскачь, кидаясь от одних саней к другим, топча и разрывая мешки с кормом. Нам пришлось минут десять ловить его. К счастью, на одних санях корм уцелел, Квэн становился на дыбы, лягался, причем делал все это только из страсти к разрушению, потому что явно успел уже вволю наесться маисом – брюхо его было раздуто от большого количества пищи.

После обеда наши три лошади с полным грузом в санях перебрались через место стыка морского и барьерного льда; несмотря на рыхлый снег, они шли превосходно. Мы совсем готовы к отправлению завтра утром в путь. Сокс, по-видимому, чувствует себя лучше и не хромает. Солнце сейчас, в 21 час, ярко светит. Ветер улегся, и все предсказывает на утро превосходную погоду. Лошади работали более чем удовлетворительно. Если они так будут вести себя в течение месяца, это даст нам очень много. Нога Адамса почти зажила.

3 ноября. В 9 часов 30 минут вышли с мыса Хат. Квэн везет 300 кг, Гризи – 279, Сокс и Чайнамен по 272 кг. Кроме того, пятеро людей везут 300 кг, из которых семьдесят составляет корм для лошадей. Стояла превосходная погода, но, уже пройдя небольшое расстояние, мы убедились в том, что снег страшно рыхлый. Лошади все время шли по колено в снегу, иногда проваливаясь по брюхо.

Около Барьера мы нагнали остальные сани, и Брокльхёрст сфотографировал всех нас с развевающимися флагами. В 10 часов 50 минут мы покинули морской лед с надеждой, что по барьерному льду идти будет легче. Однако оказалось, что снег там еще рыхлее. Лошади работали отлично, и наша вспомогательная партия с трудом поспевала за ними. Каждый час сопровождающие лошадей менялись с теми, кто тащил сани на себе. В 13 часов передовой отряд, шедший с лошадьми, разбил лагерь. Лошадей привязали. Тут же был готов второй завтрак, состоявший из чая с плазмоном, плазмоновых сухарей и сыра. В 14 часов 30 минут мы снялись с лагеря. Вспомогательная партия пошла вперед, потащив на себе сани, остальные с лошадьми вышли позже, свернув предварительно лагерь. К 16 часам нам стали попадаться участки более хорошей поверхности. Люди реже проваливались в снег, но лошадям было по-прежнему трудно. Погода держалась превосходная, дул легкий юго-восточный ветер. С наветренной стороны лошади были совершенно сухи, но с подветренной пот замерзал и шерсть их покрылась льдом. Когда нам приходилось тащить сани, мы также сильно потели. Ввиду того что вспомогательная партия не могла двигаться так быстро, как лошади, и задерживала нас, мы решили, что она пойдет с нами еще не более двух дней, а потом мы понесем на спине остатки лошадиного корма, который был на санях вспомогательной партии. Завтра утром мы устроим склад, куда сгрузим около 45 кг провизии и керосина. Это значительно сократит груз, который нам передаст вспомогательная партия.

В 18 часов разбили лагерь, покормили лошадей и сами пообедали пеммиканом, пищевым концентратом с плазмоновыми сухарями и какао. Затем закурили, что составляет немалое удовольствие для людей, которым целый день пришлось тащить сани. Поскольку сейчас у нас образовался избыток сухарей, мы побаловали ими наших славных лошадок. Сейчас они со всем удобством расположились на солнце при температуре —10° C и время от времени роют копытами снег. Гризи вырыла в мягком снегу уже целую яму. В течение всего дня мы придерживались юго-восточного направления, стараясь оставить Уайт-Айленд подальше к северу, чтобы избежать трещин в леднике. В течение дня сделали 19,6 км.

4 ноября. Выступили из лагеря в 8 часов 30 минут. Погода превосходная, но освещение плохое. Температура —12,8° C. Пришлось надеть снегозащитные очки, так как глаза начали утомляться. Вспомогательная партия вышла первой из-за того, что сегодня утром поверхность пути лучше. Они шли впереди лошадей, которые постоянно проваливались. Как только мы миновали оконечность Уайт-Айленда, снег сделался более рыхлым, и как людям, так и лошадям стало труднее идти. Тем не менее мы прошли 14,9 км до 13 часов. Вспомогательная партия шла самостоятельно, даже не требуя смены. Груз, который они тащили, уменьшился примерно на 45 кг благодаря тому, что вчера устроили склад. После полудня снег стал еще мягче, и когда в 18 часов мы остановились лагерем, лошади были совершенно утомлены: за день сделали 26,2 км по плохому снегу. Вспомогательная партия также хорошо поработала. Эребус вечером совершенно очистился от облаков, в северной части неба ясное, на юге затянуто. Путь наш сегодня я направлял на восток-юго-восток, чтобы избежать трещин около Уайт-Айленда, но с завтрашнего дня мы пойдем на юго-восток. Ночью мы определили свое астрономическое положение, и оказалось, что находимя в 55 километрах к югу от мыса Ройдс. Все здоровы и бодры.

5 ноября. Проснувшись утром, увидели, что погода пасмурная и идет снег, лишь вдали на севере заметны кое-какие предметы, на юге же ничего не видно. В 8 часов 15 минут отправились в путь, руководствуясь компасом. Освещение настолько плохое, что совершенно нельзя разглядеть заструг; впрочем, последних было немного, так как только что падавший снег образовал толстый покров. Как для лошадей, так и для людей путь очень труден. В течение всего утомительного утра лошади, выбиваясь из сил, упорно шли вперед и до остановки на завтрак в 13 часов мы сделали 14 километров. В 14 часов 15 минут после завтрака снова отправились в путь. Снег продолжал идти и направление трудно было выдерживать: все утро шли на юго-восток, а теперь пришлось менять направление. Вдруг Маршалл, который вел Гризи, провалился в трещину и Гризи вместе с ним. Кое-как выбрались. Маршалл закричал мне, я остановил свою лошадь и побежал ему на помощь. Надо было снять сани со снежного мостика, под которым находилась расщелина. Ширина расщелины метр, внизу стенки ее еще расширялись и дна не было видно. Она тянулась с северо-запада на юго-восток. Я сразу же изменил курс на восточный, но примерно через четверть часа Уайлд, Адамс и Маршалл тоже угодили в трещину, на сей раз узкую. Пришлось остановиться и, разбив лагерь, дожидаться более ясной погоды, чтобы выяснить наше положение. Это было в 15 часов, по счетчику на санях мы прошли за день 15,6 км. В 16 часов началась снежная метель, которая и сейчас не прекращается. Такая задержка для нас большая неудача. Утешаюсь мыслью, что за ночь ветер уляжется и завтра погода будет хорошая: лошадям не мешает передохнуть. Сегодня нам пришлось весь день идти в снеговых очках, так как из-за плохого освещения мы начали ощущать уже признаки снежной слепоты.

6 ноября. Весь день лежим в спальных мешках. Вылезаем только, чтобы покормить лошадей, все время продолжается сильнейшая пурга. Ветер юго-западный. Очень досадно, что задерживаемся, ведь каждый день стоит нам 18 килограммов лошадиного корма. Сами мы за завтраком съели лишь по несколько сухарей, так как при каждой задержке надо экономить продовольствие, иначе нам его не хватит. Мы вышли с продовольствием на 91 день, но если расходовать его экономно, то можно растянуть этот запас на 110 дней. Если и за это время нам не удастся выполнить нашей основной задачи, значит не суждено. Кое-кто из вспомогательной партии совсем отказался от всякой еды в последние сутки. Что касается лошадей, то Квэн и Чайнамен ели хорошо, а Сокс и Гризи что-то не в аппетите. Все они очень любят «моджи» и съедают его до маиса. Лошади вели себя спокойно, стояли повернувшись хвостом к ветру. Нередко пурга была так густа, что мы выглядывая сквозь щелку палаток, не могли их совсем разглядеть. Вокруг палаток намело огромные сугробы снега, и некоторые сани совсем погребены. Вечером, около 17 часов 30 минут, немного прояснило, и ветер спал. Выйдя покормить лошадей в 18 часов, я мог уже рассмотреть Уайт-Айленд и Минна-Блаф, так что, надеюсь, завтра погода будет лучше. Барометр весь день стоял на 28,60 дюйма (726,6 мм), температура доходила до —7,8° C. В общем тепло и каждый из нас чувствует себя в своем спальном мешке довольно уютно, как в маленьком доме. В мешке можно писать, читать и любоваться захваченными с собой домашними божествами. Утром я читал «Много шума из ничего»[86]86
  Комедия В. Шекспира.


[Закрыть]. Поверхность барьерного льда стала лучше, так как ветер сдул с нее большое количество рыхлого снега. Надеюсь, теперь мы будем различать трещины до того, как в них провалимся. Сегодня четвертый день нашего пути от мыса Хат, а к югу мы продвинулись всего на 32 километра. Необходимо идти быстрее, если хотим лучше использовать лошадей. Эта задержка из-за метели была бы не так досадна, если бы дело касалось только нас самих, мы можем экономить свое продовольствие, но ведь лошадям-то приходится давать корм полностью.

7 ноября. Опять день, приводящий в отчаяние. Мы встали к завтраку в 5 часов, чтобы выйти в 8 часов. Счистили с саней весь нанесенный ветром снег и, перевернув их, осмотрели полозья – они в превосходном состоянии. Дело это при содействии вспомогательной партии заняло время до 8 часов 30 минут. Покончив с ним, мы выступили в путь, распрощавшись со вспомогательной партией, которая сегодня возвращается на зимовку. Когда мы двинулись и лошади быстро зашагали, вспомогательная партия проводила нас троекратным «ура». Погода была пасмурная при полном безветрии. Вдали виднелась часть Уайт-Айленда и позади него Наблюдательный холм, зато впереди простиралась глухая белая стена. Не было ничего, даже малейшего облачка, по которому можно ориентироваться. Почти сразу же, как мы оставили лагерь, нам пришлось пересечь большую трещину. Не прошли мы и километра, как оказались среди множества трещин. Присутствие их можно было обнаружить только тогда, когда лошадь проваливалась сквозь тонкую кору и начинала выбираться, или когда человек, сопровождавший лошадь, попадал в трещину ногой.

Первая трещина, через которую удалось перебраться Маршаллу с Гризи, была шириной почти в два метра. Когда я заглянул в нее, то увидел внизу лишь черную зияющую пропасть. Вскоре затем я задержал своего Квэна, как мне показалось при неясном освещении, перед самой трещиной, однако, осмотревшись, обнаружил, что мы стоим на самой середине прикрывающей трещину снеговой корки. Осторожности ради пришлось отпрячь Квэна и перевести его на противоположную сторону. Затем полегоньку были перетащены и сани. Трехмесячный запас провизии был таким образом спасен. Вслед за этим и Адамс едва не провалился в другую трещину со своим Чайнаменом, у которого передняя нога уже попала в зияющую пасть трещины. Следуя за ним с Квэном, я оказался так же в затруднительном положении. В конце концов, я решил, что подвигаться вперед при таких условиях слишком рискованно, и мы разбили лагерь между двумя огромными трещинами. Привязали лошадей и расставили одну палатку, чтобы подождать, пока освещение будет лучше. Если б мы продолжали путь в таких условиях, легко могла стрястись беда. Так и окончился наш дневной поход, во время которого мы прошли каких-нибудь полтора километра. Около 13 часов пошел снова снег и поднялся юго-западный ветер, разыгравшийся в настоящую пургу. Мы расставили вторую палатку и позавтракали. Завтрак состоял из чая, кусочка шоколада и двух сухарей на каждого. Температура около полудня была —11,1 °C.

После полудня немного задувало. Надеюсь, что этот ветер по крайней мере разгонит мертвую белую завесу, которая преграждает нам путь. Лошади утром были в превосходном состоянии и прекрасно могли бы идти, но, увы, нам пришлось остановиться. Гризи и Сокс ели плохо и утром и днем. Температура вечером была —12,8° C, и лошади, очевидно, зябнут. Наша работа поистине требует огромной выдержки и терпения. Более чем досадно сидеть здесь и смотреть, как уходит время, сознавая, что каждый день сокращает наши запасы продовольствия. Вспомогательная партия выступила из лагеря в 9 часов 30 минут, и мы видели, как она превратилась в маленькое пятнышко, а затем исчезла на севере. Без сомнения, уже через несколько дней они будут на мысе Хат.

Теперь мы всецело предоставлены своим собственным силам, и надо сказать, что, с точки зрения удобства, в наших палатках стало много лучше, так как при двух обитателях в каждой теперь много свободного места. Адамс устроился вместе со мной, Маршалл с Уайлдом поместились во второй палатке. Эту неделю за повара у нас Уайлд, поэтому кухня и примус находятся в их палатке, и для еды нам приходится ходить к ним. Следующую неделю поваром – Адамс, и тогда стряпня будет происходить в нашей палатке. Мы будем также меняться, чтобы по очереди иметь соседом по палатке каждого из троих товарищей. В те дни, когда нас задерживает погода, – надеюсь, таких дней будет не слишком много, – мы лежим и читаем. Я сейчас оканчиваю «Укрощение строптивой». У меня с собой комедии Шекспира, Маршалл захватил «Библию в Испании», Борроу, Адамс – «Путешествие по Франции» Артура Юнга, а Уайлд – «Очерки Боза»[87]87
  Первые творческие опыты выдающегося английского писателя-реалиста Чарльза Диккенса (1812–1870). «Очерки» были изданы в двух томах в 1836 году под псевдонимом «Боз».


[Закрыть]. Когда кончим читать свои книги, поменяемся. Паёк табаку у нас очень ограниченный, а в такие дни, как сегодняшний, он иссякает моментально: при неспокойном состоянии духа невольно тянет покурить. Чтобы поэкономнее расходовать папиросы – моя роскошь – я устроил себе сегодня из кусочка бамбука мундштук. Таким образом, папиросы дольше курятся и вместе с тем бумага не прилипает к губам, которые и так уже потрескались от прикосновения горячих металлических кружек с чаем и холодного воздуха.

Путешествие по снегу и льду при плохом освещении связано с большими трудностями. Во время облачности или тумана свет рассеянный, он не отбрасывает никаких теней на мертвую белую поверхность и она поэтому представляется глазам совершенно ровной. Порой наши сани становились чуть ли не вертикально, наткнувшись на застругу или снежный холмик, и хорошо еще, если мы сами при этом не перекувыркивались. Мелкие ямы и впадины были совершенно неразличимы. Случалось, что смело шагая в полной уверенности, будто бы идешь по ровной поверхности, мы оступались в яму глубиной в 0,5–1 м. В этих условиях глаза напрягаются очень сильно, и именно при такой пасмурной и туманной погоде и возникает снежная слепота. Эта болезнь, с которой всем нам пришлось познакомиться во время южного путешествия, очень мучительна. Первый признак начала снежной слепоты – насморк; затем начинает двоиться в глазах и постепенно все вокруг делается расплывчатым и неясным. Вслед за этим очень скоро появляются и более тяжелые симптомы. Кровеносные сосуды глаз набухают. Ощущение такое, будто под веки попал песок. Глаза начинают непрерывно слезиться и постепенно совсем закрываются. Лучше всего помогает, если закапать в глаза несколько капель кокаина, а потом, чтобы сжались сосуды, употребить какое-нибудь сильное вяжущее средство, например сернокислый цинк. Единственный путь уберечься от болезни – это постоянно носить защитные очки, чтобы глаза не подвергались напряжению. Эти очки не пропускают фиолетовых лучей, которые всего опаснее для глаз. Но в теплую погоду человек, везущий сани, потеет и от этого стекла туманятся. Приходится часто снимать очки, чтобы протереть их. У нас были очки с комбинированными красными и зелеными стеклами, через которые все приобретало желтоватый оттенок и освещение сильно смягчалось. Когда мы снимали очки, белизна окружающего снега казалась настолько яркой, что единственным спасением было забраться внутрь палатки. Наши палатки были из зеленой материи, хорошо успокаивавшей глаза. Мы заметили, что во время весенней экспедиции, когда температура была очень низкой и солнце светило прямо на нас, мы не страдали от снежной слепоты. Яркий свет, отраженный снегом, в солнечные дни вызывает очень сильное напряжение глаз, так как при этом солнечные лучи отражаются миллионами кристаллов. Но самые опасные дни с точки зрения снежной слепоты, когда солнца не видно, свет равномерно поступает из всех направлений, а температура сравнительно высокая. – Э. Г. Ш.

8 ноября. Опять пустой день! Лежим с утра до вечера в мешках, а снаружи снег метет вовсю и завывает ветер. Температура в полдень была —13,3° C, и ветер не особенно силен; если бы он был сильнее, я думаю, эта погода скорее бы кончилась. Тяжкое испытание лежать вот так и смотреть на сугроб возле палатки, думая о том, что драгоценный корм все убывает и при этом без всякой пользы. Сокc и Гризи едят что-то плохо, жесткий маис им не нравится. У нас на завтрак была лишь пара сухарей и кусочек шоколада. Кухню свою мы использовали для того, чтобы сварить лошадям «моджи», так что сегодня они получили теплую похлебку и с удовольствием ее съели. И то хорошо. Стоять таким образом четыре дня в снежной метели при морозе[88]88
  Показатель в градусах мороза – отрицательная температура, отсчитываемая от точки замерзания (то есть от 32° по шкале Фаренгейта) в градусах Фаренгейта. В данном случае: 32°—24°=8° F, что составляет —13,3° C, указанные выше.


[Закрыть] 24° F им не очень полезно, и мы с нетерпением ожидаем лучшей погоды. Сегодня вечером прояснило, виден горизонт и кое-какие трещины барьерного льда. Мы, как видно, попали в настоящий лабиринт из трещин. Обитатели второй палатки сегодня обнаружили, что она разбита как раз на самом краю незамеченной ими трещины. К ужину у нас был горячий суп из пеммикана и консервов, а также какао. Это нас немного согрело, лежать 12–13 часов без горячей пищи при низкой температуре дело скверное! Если бы нам только удалось пуститься снова в путь и сделать несколько хороших переходов, мы чувствовали бы себя гораздо лучше. От нашей зимовки до полюса 1200 км по воздушной линии, а мы пока прошли лишь 82 км. Я не сомневаюсь, что счастье переменится. Но нельзя отрицать, что полярному путешественнику надо обладать большим запасом терпения. Сегодня вечером сквозь падающий снег слегка просвечивает солнце, а ветер стал более сильным, так что, может быть, завтра и на самом деле будет хорошая погода. Сегодня я прочел кое-что из комедий Шекспира.