Текст книги "Ваше Сиятельство 5 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Сосед из семнадцатой

Все-таки Принцесса Ночи права. Рано или поздно Родерик обзаведется телом, которое устроит их двоих, и когда такое случится, ему весьма потребуется медальон Каукет. Дело даже не в том, что эта вещь стоит огромные деньги, а в том, что Родерик снова станет магом. Причем намного более сильным и опытным, чем был до смерти. Смерть дала ему по-настоящему много: много новых знаний, много опыта и даже сил. И если сказать, что в этом мире лучший учитель – Смерть, то это будет совершенно справедливая сентенция. Это будет мудрейшим изречением в стиле Фомы Делосского, работы которого в академии заставляли учить наизусть. Хотя… ну, если так честно, лучший учитель не Смерть, а Астерий. Просто, если сказать: «Лучший учитель – Астерий» – звучит не так громко.

– Да, моя прелесть, – согласился серый маг. – Надо будет сходить.

– Сегодня суббота, и твоя Софка на работе, – напомнила Талия, запустив пальцы в черную, едва ощутимую шерсть Гарольда. – Сколько можно тянуть! Сколько выходных мы пропустили из-за твоих идиотских страхов! Идем сегодня же! Сейчас я допью кофе, переоденусь и вперед. Кстати, слетай пока в нашу виману, скажи пусть Егор разлепит глазки и готовится к полету на Маросейку.

От пламенной речи хозяйки астральный волк насторожился, дернул ушами. Если бы не свечение вокруг него, сейчас зверь выглядел бы как настоящий.

– Моя сладкая, там поблизости нет удобных посадочных площадок. Ближайшая, на башне «Скрещенных Мечей», а оттуда идти минут пятнадцать – лучше поехать на эрмике, – заметил Родерик. Ему-то все равно как добираться. Он мог вылететь в окно и скоро оказаться в собственной квартире, просочившись в приоткрытую форточку. Сейчас он заботился только об удобстве возлюбленной.

– Блядь, вот спрашивается, на нахрена мы купили виману, если на ней никуда не летаем? – возмутилась баронесса и Гарольд, разделяя ее негодование, поднял морду к потолку и беззвучно завыл. – Ладно, поедем на эрмике – хлопот меньше. Я кофе допью, покурю, а ты пока выгуляй Гарольда.

– Ваше высочество, но он же астральный, его не надо выгуливать, – не согласился Родерик.

– Вообще-то ты тоже астральный, но смотаться куда-нибудь в окно от меня любишь. Пусть хотя бы побегает по нашему этажу, – Талия потянулась к чашечке кофе.

Кофе почти остыл и баронесса, хоть и растягивала удовольствие, довольно быстро справилась с ним. А когда она вытянула из коробки сигарету, то со стороны коридора, ведущего к подъемнику послышался женский визг и мужские крики – наверное опять кто-то увидел Гарольда. И это очень хорошо. Если пойдет так дальше, на их этаже образуется много свободных номеров, и это тоже хорошо, потому что никто не будет шуметь за стенкой или включать музыку, которая Талии не нравится. А главное в их гостинице «Божественная Высота» уже родилась легенда об огромном светящемся звере, который иногда появляется в коридоре и даже сам катается на подъемнике между этажами. Такую смешную легенду госпоже Евстафьевой рассказал один из служащих, приносящих ей завтрак. Принцесса Ночи слушала его, посмеиваясь, и думая, что эту легенду создала она сама. И она сама постепенно становится частью легенды.

Увидев эйхос возле вазочки и тарелки с пирожными, Талия вспомнила, что собиралась отослать сообщение отцу. Все-таки он чуть привык к ее отсутствию, уже не ругался так как прежде и общение с ним теперь стало намного приятнее. Иногда ей самой хотелось сказать ему что-нибудь, поделиться какой-нибудь новостью. Она взяла эйхос, нажала пластину и произнесла:

«Пап, а у меня все очень хорошо. Сижу, пью кофе с пирожным. Родерика отправила выгуливать Гарольда. Ты же помнишь Гарольда? Тот милый астральный волк, которого вы все испугались. Я уже говорила тебе, скоро выйду замуж. Как найду подходящего жениха, так мы с ним приедем к тебе», – она не стала говорить, что жених давно есть – это Родерик. Только пока нет для него подходящего тела. Это просто не поместится в голову отца – он же такой старомодный и не понимает обычных вещей.

Покончив с завтраком и испытав сполна удовольствие от сигареты, Талия Евклидовна надела одно из новых платьев, купленных в «Лора» и вызвала эрмимобиль к главному входу гостиницы. Уже минут через двадцать великолепный «Елисей-7», сверкающий хромированной сталью, вез баронессу к названному адресу на Маросейке, Родерик тихонько и невидимо для посторонних глаз расположился на заднем диване, а Гарольда пришлось отпустить в тонкий мир.

Когда эрмимобиль остановился на площадке в переулке, пересекавшем Маросейку, баронесса небрежно и щедро расплатилась с извозчиком и вышла. С минуту она стояла, держа в пальцах неприкуренную сигарету, оглядывая древнее семиэтажное здание с потрескавшимся фасадом и маленькими балкончиками. Затем сказала:

– Аид дери, и в этой дыре ты покупал квартиру⁈ Родерик, ты что ебнутый?

– Прелесть моя, но ты же знаешь, это центр и старые дома считаются очень престижными, если они в хорошем состоянии, – начал объяснять серых маг, оставаясь невидимым – здесь было немного прохожих, но они были.

– Ладно, идем, – прервала его Принцесса Ночи. – И если честно, то лучше бы твоя Софка оказалась дома. После всего, что ты о ней рассказал, я поняла, она жесть какая идиотка. Прямо интересно посмотреть на нее.

– Если честно, то лучше бы ее дома не было, – возразил призрак. Он не всегда соглашался с госпожой Евстафьевой, и сейчас был именно тот случай, когда Родерик знал, что баронесса очень неправа.

– Да, кстати, ты говорил о ключах, – напомнила Талия. – А то я как-то замки взламывать пока не научилась.

– Да, моя принцесса, запасные ключи должны висеть в прихожей. Ты иди к двери. Третий этаж, квартира тринадцать – помнишь, да? – повторил он все то, что говорил утром. – Там дверь деревянная поцарапанная. И стой возле нее. А я ключи возьму и мигом прилечу к тебе. И дверь в подъезд не закрывай – подопри чем-нибудь.

– Давай, только быстро, чтоб я там не стояла долго как дурочка, – баронесса прикурила и направилась в подворотню.

Серый маг мигом поднялся до уровня третьего этажа, пролетел мимо окон соседской квартиры и вот перед ним окно спальни собственной. Форточка приоткрыта самую малость, но для него – бесплотного духа – это не проблема. При необходимости призрак мог пройти и сквозь оконное стекло и даже сквозь стену, правда такие путешествия доставляло крайне неприятные ощущения в ментальном теле, похожие на тяжесть и тянущую боль.

Залетев в спальню, Родерик первым делом уплотнился и как следует налег на форточку, чтобы открыть ее шире, иначе ключи в столь узкую щель могли не пролезть. Затем он облетел всю квартиру, убеждаясь, что Софьи Ильиничны здесь нет. На всякий случай заглянул в ванную и туалет. В комнатах был жуткий беспорядок: разбросанные вещи, несколько чайных чашек на его письменном столе, там же грязная тарелка и ворох газет и журналов. Его бывшая подруга, как всегда, в своем репертуаре – репертуаре неисправимой неряхи. Одна лишь радость, ее самой сейчас дома не было.

При жизни Родерик побаивался Софью Желябину. Она на самом деле обладала магией, конечно, до уровня Родерика ей было очень далеко. Софья не оканчивала магических академий, хотя проучилась два года гродненской высшей Школе Прикладной Магии. Дело было в том, что во время их частых скандалов, Софья могла пожелать чего-нибудь нехорошего в порыве гнева, и это нехорошее потом сбывалось. Иногда сбывалось в ту же минуту, иногда через день-два. Однажды она пожелала Родерику, чтобы тот провалился, и он действительно провалился. На следующий день после того памятного скандала он поднимался в контору «Лерс Кин» и случилось так, что старые деревянные ступени под ним треснули. Серый маг даже вскрикнуть не успел, как рухнул вниз, застряв между трухлявых досок. Тогда он вывихнул ногу, порядком поцарапался, а в ушах словно снова звучным эхом отдавалось Софкино: «Чтобы провалился, жадная сволочь!».

Другой раз София пожелала ему остаться без денег. И сбылось же! Родерика почти месяц не мог найти нормального заказчика на магические услуги и влез в большие долги. Бывало такое, что в ссоре с Софкой у него из носа шла кровь, а под глазом совершенно беспричинно образовывался огромный синяк, хотя подруга его даже пальцем не трогала. При всей этой необычной особенности Софии, с которой Родерик собирался разобраться с научно-магической точки зрения, ее добрые пожелания почти никогда не сбывались. Исполнялись исключительно злые, сказанные ей громко и в порыве эмоций. Вероятно объяснение крылось в том, что в роду Желябиной по материнской линии имелись ведьмы, вроде даже известная на весь Минск династия ведьм. А значит эти неприятные способности Софии имели прочную родовую основу.

По этой причине Родерик очень не хотел, чтобы его возлюбленная хоть как-то пересеклась с Желябиной. И даже сражаться за эту квартиру, купленную практические за его деньги, Родерику не хотелось – ему как призраку деньги не нужны, а для своей Принцессы Ночи он найдет способ заработать достаточно средств при своих новых способностях.

Подлетев к вешалке, месту, где обычно висел запасные ключи, Родерик связку нашел, но здесь его ожидала серьезная неприятность: ровно на том же крючке висела старая шуба Софки – одежонка нелепая, с бронзовыми вставками на груди, модными полвека назад, а главное, крайне тяжелая. При всех стараниях призрак так и не смог стянуть ее с крючка, чтобы освободить связку ключей. Серый маг распереживался, что Талия дожидается его под дверью и злится. Он даже хотел слетать к ней и предупредить о проблеме, но все же передумал. Решил вместо напряжения сил, которых у него в физическом мире имелось не больше, чем у котенка, напрячь свой ум. Первой идей было попробовать воздействовать на петлю-вешалку шубы огнем, попытаться ее как-то аккуратно пережечь. Эта идея была опасной, так как контролировать огонь без физического тела намного труднее, и все могло закончиться пожаром. Потом пришла более здоровая мысль: задействовать нож. Родерик метнулся на кухню и вернулся с небольшим, туповатым ножиком. Поскольку призрак не мог как следует нажать на нож, чтобы скорее разрезать петлю, провозиться пришлось долго. И вот после самоотверженных стараний шуба рухнула на пол. Все было бы хорошо, если бы не новое препятствие: госпожа Желябина добавила в связку ключей еще несколько отмычек неизвестного назначения, а главное, теперь все ключи объединяло стальное кольцо с весьма массивным бронзовым брелоком. Снять два ключа от входной двери с тугого кольца призраку было не по силам. После нескольких попыток серый маг все-таки снял связку ключей с крючка вешалки и потянул ее к форточке.

Будучи призраком, Родерик еще ни разу не сталкивался с более трудной задачей. Если бы он мог потеть, как обычные люди при выполнении тяжелой физической работы, то, наверное, сейчас бы за ним тянулся мокрый след через всю квартиру. Кое-как преодолев препятствие в виде узкой форточки, Родерик вылетел на улицу и направился к повороту в подворотню. Призрачные руки слабели, и он больше не мог нести непосильную ношу. Свернув за угол, серый маг окончательно выбился из сил и выронил ключи едва ли не под ноги идущему ему навстречу соседу, проживавшему этажом выше.

Сосед – солидный мужчина, лет сорока в очках и шляпе – призрака, разумеется, не видел, за то видел связку ключей, со звоном упавшую перед ним. Он наклонился, разглядывая красивый, поблескивающий начищенной бронзой брелок, поднял связку и сунул ее в боковой карман сюртука. Вот здесь Родерик и обалдел от крайне неприятного расклада. В голове словно дротики из остробоя понеслись мысли:

«Что делать? Явиться перед ним в облике жуткого призрака? Так мужик испугается и сразу убежит, унося ключи в кармане! Мигом лететь за Талией, чтобы она догнала его и забрала ключи? Но как она это сделает? Как она объяснит очкарику из семнадцатой квартиры, что это ее ключи?.. Вернее, не ее, а его, Родерика, который, как известно всем погиб в Шалашах…».

Вопросов было много, слишком много, но времени на размышление не оставалось. Родерик перешел в видимое состояние в полуметре от соседа из семнадцатой, со всем возможным старанием сделал физиономию позлее и заорал.

Мужик заорал тоже. Шляпа слетела с его головы из рук выпала какая-то папка, раскрылась, разбрасывая по подворотне какие-то чертежи. Он почти подпрыгнул на месте, круто развернулся и бросился к подъезду. Родерик летел за ним, преследуя мерзавца по пятам, и пытаясь ухватить за воротник. Разумеется, его призрачная сила была настолько мала, что он никак не мог задержать убегавшего. Лишь у двери в подъезд серый маг понял, что очкарик бежит как раз в нужном ему направлении ведь на площадке третьего этажа должна стоять Принцесса Ночи. Вот там и должен случиться момент истины. Там они вдвоем со всей серьезностью предъявят соседу из семнадцатой права на ключи.

Вбежав в подъезд, мужик без шляпы попытался захлопнуть дверь прямо перед призраком – не получилось. Родерик успел проскользнуть в щель до того, как дверь захлопнулась. Издав еще более жалобный вопль, сосед из семнадцатой бросился по лестнице вверх. Подъем бегом давался ему все тяжелее, он сопел, пыхтел и даже похрипывал, из последних сил приближаясь к третьему этажу.

– Держи его! – ментально крикнул Родерик Талии, которая со смехом наблюдала сверху за происходящим. – Держи подлеца! У его наши ключи!

– Дамочка! Помогите! – истерически закричал мужчина, приближаясь к госпоже Евстафьевой.

– Аид дери! – тут до баронессы дошла причина этой забавной гонки. – Стоять, блядь! – выкрикнула она и сделала очкарику ловкую подножку.

Тот полетел в сторону двери с номерком 12, очки его унесло в другую сторону.

– Попроси его по-хорошему отдать ключи! – беззвучно сказал серый маг своей подруге.

– Ключики отдай! – Талия наклонилась над поверженным мужичком, будто случайно наступив ему на мизинец левой руки. – Быстро! Иначе появится Гарольд и откусит твою дурную голову!

– Да! Уважаемые! Сейчас же отдаю! Немедленно! – он попытался отползти к стене, одновременно звеня ключами, которые никак не хотели вылазить из кармана.

Наконец он справился и дрожащей рукой протянул Талии связку ключей.

Больше не обращая внимания на поверженного соседа, Родерик объяснил баронессе какими ключами и как открыть дверь.

Когда они вошли, Талия едва не растянулась на полу, споткнувшись о валявшуюся в коридоре шубу.

Госпожа Евстафьева выматерилась, отбросив шубу в сторону ножкой. Затем повернула рычажок выключателя – вспыхнул тусклый свет лам накаливания.

– Какая же дрянь твоя квартира, – Принцесса Ночи, поморщив носик, оглядывала обшарпанные стены в комнате, куда ее завел призрак.

Здесь, наверное, сто лет не делали ремонт и старая мебель, выглядела удручающе, особенно лишенный дверок шифоньер с приклеенным сбоку листом бумаги, на которой что-то было написано.

– Я собирался сделать ремонт, откладывал деньги, но с этой Софкой все наперекосяк, – пояснил он. – Прелесть моя, нам следует поспешить. Не нужно здесь задерживаться без нужды. Открой нижний ящик комода, там справа старые коричневые туфли, достань левый.

– Вот, блядь, еще в твоем барахле ковыряться, – возмутилась баронесса, но все же нашла нужный туфель.

– Сунь в него руку. Там нащупаешь ключи от сейфа, – подсказал серый маг. – Отлично! Теперь сюда иди.

Призрак подвел ее к сейфу и пояснил в какой последовательности нужно поворачивать нижний и верхний ключ.

Все оказалось не так просто, Талия несколько минут не могла справиться с капризными замками даже при беспокойных подсказках Родерика, наконец раздался финальный щелчок, и стальная дверка отворилась. Принцесса Ночи с любопытством заглянула внутрь и увидела там какую-то старую книгу, красивую, позолоченным тиснением, тоненькую стопку пятидесяти и сторублевых купюр, в которой вряд ли набралось бы больше, чем рублей семьсот, и черный замшевый мешочек с вышитым на нем египетским иероглифом. В этот момент раздался звук распахнувшейся входной двери.

– Боги! Это Софка! – догадался Родерик. – Скорее бери черный мешочек! Прячь его в карман!

– Да пошла она нахуй твоя Софка! Я заберу все, что мне нужно. Тем более это принадлежит моему жениху, а значит мне, – решила госпожа Евстафьева, протянув руку к старой книге.

– Дорогая, я умоляю! Ты не представляешь, во что ты можешь вязаться! – попытался ее образумить Родерик, но было уже поздно: в комнату вошла Софья Желябина.

Глава 10

«Сириус»

Мое тело на секунду застыло, одновременно сознание работало всю катушку: я спешно активировал «Витру Борем». Для использования этой магии руки не слишком нужны, можно просто проецироваться точку выброса энергии, лишь концентрируя внимание на ней. Однако с руками быстрее и удобнее – они помогают наметить эту точку и быстрее передать нужный импульс. Счет шел на мгновения, если робот раньше меня разрядит эрминговый поражатель, то скорее всего из нас троих не выживет никто. Не знаю, как Ольга, но князь наверняка это понимал. Тем временем гудение разрядника робота почти достигло пика. Быстро вскинув руки, я как бы создавал треугольник, острой вершиной которого стала точка в корпусе взбесившейся машины – точка выхода всей энергии «Витру Борем».

Всю собранную энергию я передал коротким импульсом, ощущая на тонком плане, как за бронированными плитами робота из крошечной точки вырывается огромная сила. В следующий миг раздался грохот, глаза на секунду ослепли от яркой вспышки, верхнюю часть корпуса «Кребба» разнесло на куски. Я едва успел прикрыть себя и Ковалевских мгновенно развернутым щитом. Стальные обломки разлетелись метров на двадцать-тридцать, вспахивая землю, гулко ударяя в корпус «Ориона». С приложением силы я несколько переборщил, но слишком был велик риск, хотелось бить наверняка. От робота осталось лишь нижняя часть платформы и четыре ноги, которые тут же подогнулись, и металлическое чудовище с грохотом упало наземь.

– Все целы? – я обернулся к Ковалевским, остановив взгляд на Ольге.

Все еще сохраняя бледность, она приходила в себя. Глаза княгини метались между мной и дымящимися обломками робота.

– Целы! – наконец определилась она. – Я же за тобой стояла! Как ты сам⁈ – теперь ее глаза оглядывали меня более придирчиво.

– Вот это встреча! – хрипло выдохнул Борис Егорович. – Ничего не скажешь, пламенно нас принимает «Сириус»! Как ты с «Креббом» справился, Сань⁈ Это у тебя магия такая, что стальную машину на куски⁈

– Да, этакий фокус с энергетическим выбросом, – я шумно выдохнул, чувствуя, как колени подгибаются от навалившейся слабости – «Внутренний Взрыв» всегда дается непросто. – Честно говоря, мы были на волосок от вечности. Если бы он накачал эрминговый поражатель на несколько секунд раньше, я бы не успел снести оружейную надстройку.

– Скажу тебе, эту модель при мне на полигоне из гранатобоя били очень долго. 12 выстрелов «Ярость-БТ» выдерживает, и пулемет его практически не берет, правда датчики слепнут, – Ковалевский повернул голову к изгибу дороги – по ней на полной скорости неслось к нам два армейских эрмика.

Оба шестиколесных с открытыми кузовами. В одном виднелось несколько военных в полевой зелено-бурой форме. И со стороны ряда виман тоже бежало четверо или пятеро: кто с винтовкой, кто с пехотным остробоем – видимо ребята из охранения.

– Ваше сиятельство! Живы-здоровы⁈ – необычно громко заорал крупный мужчина с погонами полковника, выскочивший с правой стороны кабины. Он в сердцах хлопнул дверью и через несколько длинных шагов оказался возле нас.

Второй эрмимобиль, пыхнув густым облаком пара, остановился в десятке метров от остатков «Кребба». Два младших офицера и два курсанта лихо перемахнули через борт, остановившись позади полковника в полной готовности. Поручик с ранцем технического обеспечения сразу поспешил к останкам робота.

– Живы, Григорий Сократович. Как говорит граф Елецкий, были на волосок от вечности. Но волосок оказался очень прочным – выдержал нас. А может дело в том, что вечности мы пока не нужны, – отозвался Ковалевский, затем, сделав шаг назад, представил меня и дочь полковнику и другим офицерам: – Знакомьтесь, господа: граф Елецкий Александр Петрович и княгиня Ковалевская Ольга Борисовна. Ну а перед вами, – князь повернулся ко мне и Ольге, и многозначительно повел рукой в сторону рослого полковника и сообщил: – Виконт Стародольцев Григорий Сократович – полковник механизированных войск, со своей бравой командой. Григорий Сократович при штабе занимается организационными вопросами, попутно курирует новоприбывших в расположение полевого лагеря. В общем, для вас он человек крайне важный и полезный, потому как многие вопросы будете решать через него.

– Не такой я важный, Борис Егорович. Говорите так, что вашими словами моя скромная фигура начинает выглядеть выше Трубецкого, – рассмеялся полковник.

– Так ты, Гриш, и есть повыше. Я имею в виду ростом, – Ковалевский неожиданно перешел на «ты» – видно по всему они были друзьями. – Вы же за нами ехали? А то у меня имелись опасения, что до самого штаба придется двигать пешком, как прошлый раз, когда мы к вам Жоржем Павловичем заглядывали.

– Так точно – за вами. Как я понял, вы на подлете были, когда Сергей Семенович меня сразу сюда. Мол, давай скорее, встречай важных гостей, – сказав это, Стародольцев со скрытым любопытством поглядывал на меня, и мне оставалось гадать, что же такое обо мне наговорил здесь, в «Сириусе» Ковалевский. Или помимо Ковалевского какая-то информация просочилась, и моя персона привлекает особое внимание?

– Важные гости вон, – князь кивнул на крейсер «Ахилл», сверкавший плавными обводами в лучах майского солнца. Потом повернулся, глянув на свой «Орион», в боку которого зияла огромная дыра – след взрыва гранаты. – Надеюсь, Гриш, больше подобных сюрпризов не предвидится?

– Так и этот не входил в наши планы, – Стародольцев подошел ближе к поручику и корнету, которые с оживленным разговором разбирали останки робота. – Вижу модуль управления не слишком пострадал, – заметил он, наблюдая как из сплетения проводов, извлекают большой стальной цилиндр, примятый с одного бока. – Это срочно нашим молодцам в отдел умных систем. Пусть разбираются, что случилось с «Креббом» после их гениальных модернизаций. Такого никогда не было, если не считать первых испытаний на полигоне!

– Пап, а можно мне тоже поразбираться с этим? – подала голос Ольга, внимательно наблюдавшая за тем, как военные отсоединяют модуль управления от платформы.

– Обязательно, Оль. Белкин вроде здесь, уже неделю как. Тебя, как и договаривались, отведут к профессору. Сначала собеседование, и там уже сможешь проявить себя. Сергей Семенович, – обратился князь к полковнику. – Можно устроить так, чтобы Оля моя тоже поучаствовала в разбирательстве? Нам всем интересно, что стряслось с этим стальным бандитом, – Ковалевский указал на останки робота. – Все-таки мы здесь едва ли не самые заинтересованные лица.

– Тимофей, ты слышал? Скажи, чтоб модуль не разбирали, пока ее сиятельство Ольга Борисовна не пожалует в лабораторию, – распорядился полковник, и поднял взгляд к Ковалевскому. – Ну так что, не будем тянуть времени – к штабу?

Пока Стародольцев отдавал какие-то распоряжения двум офицерам с нашивками технического обеспечения, мы устроились в кузове второго грузовика. Хотя Ольге предлагали занять место в кабине, княгиня предпочла сесть рядом со мной. Эрмимобиль, устаревшей, но очень надежной модели «Тунгуска», запыхтел, выбрасывая струи пара, и двинулся по грунтовке в обратный путь. Бетонку до посадочной площадки еще не дотянули, и нас немного потрясло. Зато потом дорога пошла гладкой – ехали точно по московской улице.

– Только сейчас всецело понимаю, что там произошло и чем могло кончиться, – сказал Ковалевский, сидевший по другую сторону от Ольги. Он обнял дочь и прижал к себе.

– Ну, пап, что за нежности, – Ольга Борисовна даже засмущалась, тихонько освобождаясь от его объятий. – «Орион» твой смогут отремонтировать здесь?

– Не знаю, что там с «Орионом». И это совсем не важно. Важно, что мы живы, хотя на самом деле были на волосок. Бывают такие моменты в жизни, что не угадаешь, что ждет тебя в следующую минуту, – говоря это, Борис Егорович поглядывал на меня, словно я мог понять его переживания лучше, чем сидевшая рядом дочь. – Я даже за Ольгу испугаться не успел, а ты, Сань, молодец. Реакция у тебя завидная. И способности твои… В общем не даром к тебе такой интерес.

Наш грузовик уже катил по небольшому поселку, состоявшему из двух пересекающихся улиц. Вторая, несколько изгибаясь возле неглубокого овражка, тянулась до начала палаточного лагеря. Справа несколько двухэтажек вероятно были казармами: между них располагался плац и там в этот момент происходило построение курсантов. А вот справа возле ворот ангара я увидел кое-что поинтереснее роботов-пауков по типу тех, что мне попались на глаза в Директории Перспективных Исследований. Только те паучки, которыми занимались люди Голицына были размером со стол, а эти никак не меньше среднего грузовика. На одном из них сверху виднелся боевой модуль отчасти похожий на тот, что стоял на «Креббе», на втором неизвестная мне конструкция с торчащими в разные стороны бронзовыми трубами.

– Здесь не столько реакция, сколько интуиция мага, – объяснил я, с небольшой задержкой отвечая Борису Егоровичу. – Ничего необычного в ней нет, если этот навык практиковать. А это все, называется «полевой лагерь»? – поинтересовался я, глядя на вполне основательные кирпичные здания, некоторые из которых возвышались в три этажа, не считая мансард. Как-то не вязалось увиденное с понятием «полевой лагерь».

– База «Сириуса». Назвалось это место изначально «полевой лагерь», потому как начиналось все с палаток, двух ангаров возле полигона. Так и прилипло, мол, «полевой лагерь», – объяснил князь. – Вообще все это построено на три с небольшим года. С того момента, как стало ясно, что наши разногласия с западными «друзьями» должны кончится войной, и что в нашем государстве не все ладно в самых верхах.

За вышкой с шарами эрминговых концентраторов, мы выехали на площадь, вероятно бывшую центром поселка. Здесь и располагался Штаб «Сириуса» – длинное двухэтажное здание с примыкавшей к нему парковкой. Ее наполовину заполнили эрмимобили, почти все армейских моделей, за исключением двух: черного «Гепарда» и «Буцефала», наверное, принадлежавших кому-то из высшего руководства. В центре площади на высоком флагштоке развевалось имперское знамя, а над входом в штаб сиял на солнце позолотой державный герб с двуглавым орлом.

В штабе, в зале Перуна, куда нас проводил полковник Стародольцев, собралось человек тридцать, большей частью парней от двадцати до тридцати лет с виду, были и девушки. Как я понял позже, все они, так же как и мы с Ольгой, должны были пройти собеседование, принести клятву на Камне Перуна и подписать несколько обязующих документов. После этой процедуры все мы станем причастны к группе «Сириус» самым прямым и необратимым образом, о чем нам сообщил господин майор в темно-бардовой форме службы армейской безопасности.

Мы вышли из зала Перуна лишь к обеду. Я чувствовал, Ольга утомлена и, наверное, раздражена затянувшейся процедурой. Понятия не имею, кто выдумал этот ритуал, но явно этим выдумщиком был человек без особой фантазии с типичным армейским мышлением худшем смысле этого слова. Процедура, через которую нам довелось пройти, требовала ответов на однотипные, иногда очень тупые вопросы. Еще она требовала много терпения, внимания и некоторого самоотречения. Но таковы армейские реалии, которым подчинена некоторая часть жизни в «Сириусе». Раз мы с Ольгой Борисовной решили стать полезными Отечеству именно здесь, то мы обязаны пройти через эти неудобства, принять их без всяких капризов.

У дверей зала нас встретил Борис Егорович, коротко, но тепло поздравил, затем обнял дочь и к моему удивлению меня. Вообще-то я не ожидал такого от князя. Прежде он представлялся мне человеком крайне скупым на эмоции, а здесь, видите ли, душа раскрылась во всю ширь.

– Теперь к генералу Трубецкому, – сказал Ковалевский. – Он ждет.

– Надеюсь, Дениса Филофеевича там не будет? – с настороженностью спросила Ольга.

– Не будет. Но встретиться с ним вам двоим придется – это уже оговорено, – князь решительно направился к широкой лестнице.

В приемной, просторной, с картиной Багряного Дворца, занимавшей пол стены, нас встретил адъютант его высокопревосходительства, вероятно он был предупрежден о нашем визите, потому как сразу зашел в кабинет и почти без задержки вышел с любезной улыбкой. Пригласил войти.

– Приветствую, ваше высокопревосходительство! – разразился Ковалевский с порога. – Ну, встречай пополнение. Сам понимаешь, от души отрываю.

Генерал аж первого имперского табеля – статный мужчина лет сорока пяти, с русой шевелюрой и седой бородкой – шагнул к нам. Его глаза придирчивые, строгие вмиг стали добрее, улыбка заиграла на лице. И получилось несколько неловко: князь Трубецкой не дал мне рот открыть, чтобы приветствовать как полагалось – сразу заговорил с Ковалевской:

– Оленька! Как же ты выросла! Еще недавно бегала шкодливой девчонкой! – он рассмеялся, подходя к ней, взял обе ее ладони своими, глядя в глаза с отеческим теплом.

– Вообще-то, Сергей Семенович, я была не шкодливой, а любознательной. Такой и осталась, – сообщила Ольга, густо порозовев в щеках.

– Такие нам очень нужны. Мы твою любознательность направим в очень правильное, всем полезное русло, – он подмигнул ей и повернулся ко мне: – А вы, молодой человек, тот самый граф Елецкий Александр Петрович?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – я даже каблуками прищелкнул. Может быть это сделал не я, а Саша Елецкий. Мне как Астерию армейские штучки были не милы.

– Вот так сразу, по-военному, – князь Трубецкой переглянулся с Ковалевским и продолжил. – Александр Петрович, на вас у нас особые надежды и подразделение, в котором вы будете служить и проходить обучение определено. Название ему отряд отдельного предписания «Грифон». Вас там ждут к началу июня, полагаю, числа с пятого. Конечно, вы, Александр Петрович будете курсантом, но на очень вольных условиях. Сдача экзаменов, зачетов и все виды служебной и воинской аттестации – это дело обязательное, а посещение занятий будет необязательным. И мы очень надеемся, что этот свободный распорядок, который мы предоставляем вам совершенно исключительным образом, поспособствует тому, ради чего вы здесь.

Вот в этот момент мне очень хотелось спросить: «А ради чего я здесь?». Нет, я знал ответ на этот вопрос, который так или иначе мне озвучивал Ковалевский: ради нового качества воздушного флота; ради того, чтобы дотянуться до тайны древних виман; ради существенного технического прогресса государства Российского. Но мне хотелось знать, как все это видит князь Трубецкой, поскольку в скором времени он станет для меня главной величиной, а мои вольности во многом придется отодвинуть в сторону. Все же я не стал задавать вертевшийся на языке вопрос – время само ответит на него. При чем ответит более обстоятельно, чем генерал первого имперского табеля.