Текст книги "Свиток Хевреха (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

Соавторы: Эли Моури
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Здорово, Херик! – Астра обняла его за шею, потрясла звенящим кошельком.

За мутной дымкой пограничного слоя проплывали суетливые улицы Иальса, широкий мост Герма. Река в блеске заходящего солнца казалась празднично-красной.

– А ты обокрала его, как настоящий, уважающий себя весс! – Херик поморщился от смеха.

– Гаденыш! Я не обокрала, а всего лишь отобрала деньги, которые этот грязный боров ворует у доверчивых простаков! Понял? – она несильно щелкнула его в лоб.

В следующее мгновенье они вылетели из портала и повалились на пол посреди комнаты Аниты.

Свечи почти догорели, растекшись по углам желтыми лужицами воска. Здесь прошло не менее двух часов, при том, что время за порогом Двери течет много быстрее. Кристалл отражался в зеркале, словно сгусток меркнущего света. Подойдя ближе, мэги протянула к нему ладонь, вслушиваясь в пульс слабых токов эфира, и тут же подумала, что еще немного – и ее возвращение назад могло оказаться куда более тяжким. Энергия, которой питался кристалл, ограниченная тесным охранным кругом, почти иссякла, а это означало, что тончайшая ниточка, связывающая странника в чужых Сферах с родным миром, могла лопнуть в любой момент. Трудно предположить, чтобы случилось тогда.

– Госпожа, – весс, привстав, уткнулся носом ей в юбку, – Ты лучшая из всех известных мэги! Позволишь мне что-нибудь стащить у тебя?

– Стащить… Это все, – Астра кивнула на разбросанные возле шифоньера платья. – И это, и на столе – не мои вещи. Как-нибудь другой раз, милый Херик. А сейчас проваливай – кристалл уже без сил. И Голаф ждет под дверью.

– Жаль. А ты скоро вызовешь меня? – весс остановился, трогая лапой дымку пограничного слоя.

– Скоро. Обещаю, вессенок, – она подтолкнула его в воронку и, прочитав заклинание, запечатала портал.

Ожидая неприятных объяснений с Брисом, Астра неторопливо обернула кристалл куском шелка, развязала на юбке узел, где прятала трудную добычу с Каракона, и отворила дверь.

– Плохие вести, госпожа Пэй. Очень плохие. Я даже пожалел, что отказался принять у тебя пару монет на кружку эля. А ты, как я вижу, успела влезть в какое-то пекло, – Голаф хмуро оглядывал ее растрепанные волосы, царапины и густые следы сажи на платье и лице. – Выглядишь, будто ведьма после пляски с шетом в обнимку.

– Не могу похвастать, что обошлось все удачно, – Астра вернулась к столу и посмотрела на себя в зеркало, стирая темные полосы со щеки. – Ничего не смогла вытряхнуть с весса. Хуже того… – она замолчала, отложив бронзовую пластину с именной инкрустацией, и повернулась к столу спиной – о пропаже амулета рейнджера лучше было пока не говорить. – Так что случилось, Голаф? Узнал что-нибудь новое о Давпере?

– Узнал, что негодяй отплыл час назад из Иальса. Своими глазами видел его когг, на всех парусах уплывавший в море. Анита с ним, и мы не смогли сделать ничего! Уловка с письмом, надо признать, неумная моя затея, не сработала. Мы сами чудом выпутались из той передряги. А теперь Давпер ушел. Этого следовало ожидать. Мы перед ним не такая жирная наживка, чтобы он стал тратить время на глупые игры и сведение счетов, – рейнджер скинул плащ и развязал ленточку на голове, длинные темно-русые волосы беспорядочно упали на глаза и худые щеки. – Через три – четыре дня они будут возле Рохеса, зайдут ненадолго в порт Ланерии и оттуда – на проклятый богами Карбос. У этого злодея хороший корабль и один из лучших капитанов, знающий ветры и течения в Среднем море лучше, чем я – тайные тропы родной Франкии. А еще у него моя сестра!

– Не надо паники, Голаф. Я могу быть в Ланерии уже завтра. Да хоть сейчас, вызвав весса. Буду дожидаться там прибытия «Нага» и думать, как задержать их. Шет залим, я вообще сама с этим всем могу справиться! – макнув фартук в ушат, Астра обтерла лицо. – Послушай, не можешь принести воды. Нужно бы в порядок привести себя и здесь все.

– Я не об этом сейчас думаю, Астра Пэй. Уж совсем не об ушате воды. И не о том, что ты можешь своим волшебством перенестись на остров. Дело в том, что я не могу! Место на попутном корабле до Рохеса стоит двести сальдов. И то, если очень повезет с кораблем и его хозяином. Где мой серебряный амулет? – он отпил из кружки глоток травного настоя, устало опустился на табурет, скрипнувший сухо под его размякшим телом.

– Неприятность с ним вышла. Ты только не сердись так сразу… Когда я вызвала Херика, по не совсем понятным причинам появился… не Херик, – начала объяснять мэги. – А я думала… Ну два их получилось, вместо одного. Сам пойми, два это хуже чем один, когда оба весы, да еще такие шустрые и вороватые…

– Ну?

– В общем, украли твой амулет. Еще заколку розовую и платье какое-то старое. – Астра виновато развела руками. – Не уследила я за ними. Ну честное слово, Голаф! Они здесь такую суету устроили!

– Украли?! Ты совсем свихнулась или издеваешься надо мной?! – его зрачки блеснули и широко раскрылись. – Да в этом кусочке серебра была моя единственная надежда добраться Рохеса!

– Тише, Голаф. Вот смотри. Смотри, что я такое достала, – она протянула ему осколок шара, прихваченный на Краконе, ставший здесь отчего-то мутным и не таким привлекательным.

– Что за ерунда? – рейнджер неохотно взял мутно-синий стекловидный камешек, немного похожий на осколок изразца.

– Ты не понимаешь. Это кусок яйца карака – редчайшая штука. Говорю тебе, Голаф, такого ни у кого нет. Подумай, великое яйцо карака! Это в тысячу раз лучше, чем твоя серебряная побрякушка, на которой, между прочим, заклятия совсем слабые были. Возьми, пожалуйста, себе. Дарю, взамен как бы, – она, улыбнувшись, сжала его пальцы на караконском трофее. – Я, между прочим, за него жизнью рисковала. Поэтому вся такая растрепанная. А хочешь, мы из него тоже амулет сделаем – отнесем в мастерские Герма.

– Благодарю, госпожа, я обойдусь без яйца карака, без ушей весса и даже без гринха мора. Себе оставь, – он небрежно отбросил подарок и жадно проглотил из кружки остаток питья. – Может, найдешь дурака, который визжать будет от восторга, слушая твои россказни. А мне нужен мой амулет Тихого Слова. Я мог бы заложить его за сто пятьдесят сальдов! Уже договорился почти с Шорбом в соседней лавке. Еще пятьдесят я бы заработал за два дня в доках, а может за одну ночь на кладбище за Мельничьим холмом.

– Голаф, не ругайся, пожалуйста. Если дело только в деньгах, то вот, считай, – она взяла недавно отнятый кошелек Бугета и высыпала монеты на стол. – Считай! Здесь и тебе и мне хватит до Рохеса!

– Собачий хвост! – рейнджер с недоумением смотрел на щедрую горсть серебряных кругляшей по пять, десять, даже пятьдесят сальдов. – Откуда это у тебя? Госпожа Пэй, здесь за пол штара будет! Даже без мелочи. Госпожа Пэй! – он обнял ее и, подхватив как девчонку, посадил себе на колени. – Ты вернула свои сокровища?

– Нет. Всего лишь очередной визит к добрейшему Бугету, – с усмешкой ответила мэги. – Он даже не успел мне возразить.

– Ты снова обчистила отца варгиевой шайки? Рискуешь, моя дорогая. Слишком рискуешь. Я даже не знаю, стоит ли радоваться этим деньгам, – завидев каких-то людей в проулке, он повернулся к окну. – Определенно не стоит, – тут же заключил он и вскочил с табуретки.

Из-за желто-кирпичной ограды, примыкавшей к углу соседнего дома, появились трое в длинных темных плащах. За ними, прихрамывая от свежей раны в зад, опираясь на узловатую палку, следовал Кирим. Остановившись, гном оглядел дом напротив, задние двери пекарни и остов повозки, прислоненной к трухлявой стене сарая, махнул, сказав что-то мрачным спутникам, и уверенно направился к входу в квартирку Аниты.

– Да здесь и сам господин Бугет! Давай, Астра! Вылазь в то окно! – Брис подтолкнул ее к приоткрытым створкам со стороны садика Пипиты – ходу, которым он сам пользовался в момент нежданного визита пиратов. – Давай скорее!

– Сколько их, Голаф? Всего пятеро? Да не толкай ты меня! – она вывернулась из его рук и бросилась к двери. – Давай, запрем и завалим вход! Стол подвинем сюда!

Ступени уже скрипели под чьими-то торопливыми шагами. Астра не успела дотянуться до задвижки – дверь распахнулась, и на пороге появился Кирим.

– Госпожа, – он небрежно поклонился, сдернув с головы шерстяную шапочку, будто намеренно демонстрируя проплешину, обожженную еще при их первой встрече, – извиняюсь за невежливое появление. Господин Бугет очень желает поговорить с вами.

– Вот как? – мэги держала руки перед собой. Хороший фаерболл, настойчиво просившийся из пальцев, мог отшвырнуть гнома далеко на улицу, обратив его цветастый наряд в пепел.

– О чем желает он говорить? – спросил Голаф, поглаживая рукоять меча.

– Вероятно о деньгах, в которых уважаемая мэги испытывает частую нужду, – Кирим с издевкой усмехнулся. – Прошу, – он сошел на три ступеньки вниз, оглядываясь на ожидавшего внизу хозяина хитрого аттракциона.

– Госпожа Астра, – Бугет, завидев ее на пороге, двинулся навстречу и остановился внизу лестницы, схватившись за качнувшиеся под тяжелой рукой перила. – Госпожа Астра, я здесь много думал. Думал… Виной всему, что между нами происходит, наверное, то, что вам нужны деньги. Так, да? – он обтер платком шею и, не дождавшись ответа, продолжил. – Конечно, нехорошо, когда мэги, такая молодая и способная, вынуждена жить в недостойной нужде. Но разве это должно быть поводом для войны между нами? Госпожа Астра, я – всеми уважаемый, почтенный гражданин Иальса, с немалыми заслугами перед городом, представьте себе.

– О да, все об этом знают! В муниципалитете вчера болтали… – вставил один из воров и тут же осекся под недовольным взглядом хозяина.

– И вы, – продолжил Бугет, – видимо, воспитанная строгой школой Магистрата, достойнейшая, мэги. Мэги с блестящим будущим… Разве нам подобает так недобро враждовать друг с другом? Я вам, госпожа Астра, пришел предложить мир. Прямо с этой минуты и от всей души, – он поднял к ней взгляд, и его глаза увлажнились.

– Пожалуйста, проще выражайтесь, милейший, – согнав жестом гнома, Астра опустилась ближе к Бугету. – Вы пришли за кошельком или из желания быть уверенным в завтрашнем дне? Чтобы я вас не побеспокоила неожиданным визитом, как, например, сегодня? Так вот, если первое, то зря топтали башмаки. А над вторым я бы могла подумать.

– Смею вас убеждать, что мелочных мыслей в моей голове не было. Глядя на вас, любой здравомыслящий человек захочет думать только о согласии и добром отношении друг к другу. Даже более того, вот это, – он извлек из-под полы куртки кошелек плотного бархата с ярко-синей вышивкой. – Я бы хотел, чтобы этот вот скромный дар способствовал нашему примирению. Так сказать, помог вам скорее забыть обиды из наших прошлых недоразумений.

– Пожалуй, я приму это, – оглянувшись на Голафа, лицо которого вытянулось в крайнем недоумении, Астра с достоинством принцессы приняла кошелек. – Хорошо, господин Бугет, ваш дар весьма поспособствует добрым отношениям между нами. Я даже совсем уверена, что если мне снова возникнет нужда видеть вас, так не более чем по дружбе, бросить разок дротик в мишень и поболтать о последних рыночных сплетнях.

– Этому мы всегда рады будем, – Бугет даже покраснел от удовольствия. – К тому же, добрейшая госпожа, у нас с вами есть общий враг – бесчестные люди из братства Пери. Здесь сам Архор велит быть нам вместе. Доложу вам, не так давно Давпер Хивс отплыл куда-то на юг, но многие из его головорезов остались в городе и вряд ли их планы относительно вас безобидны. Так что, – он промокнул широкий лоб от пота и сошел с лестницы, – нужда возникнет, заходите или известите как.

Едва Бугет со своими людьми удалился, Астра вбежала в комнату и высыпала деньги из второго кошелька на стол.

– Голаф! Здесь тысячу сальдов!

– Вижу, моя принцесса, – он обнял ее. В последних лучах заходящего солнца волосы мэги казались огненными, в глазах светилось блаженство и торжество.

– Что ты такое сотворила с господином Бугетом? Признавайся! – Брис снова страстно прижал ее к себе, настойчиво и нежно приник с поцелуем. – Бедный толстяк. Наверное, это было очень могучее колдовство.

– Завтра мы найдем Свилга. Ну, помнишь? Который построил летающий корабль. Он доставит нас к Рохесу раньше, чем туда доберется Давпер! – закрыв глаза, Астра откинула голову назад, чувствуя, как губы рейнджера ласкают ее шею.

* * *

Над свечами высоких тополей блестели звезды. Ярче, пленительнее других за ликом небесной Амфитриты сияла голубая Рая. Ночной ветер шевелил цветы в высокой вазе, приносил запах близкого моря и веял прохладой, только не было в его дыхании покоя, к которому магистр стал привыкать за последние годы. Покоя, который был почти незаметным, обыденным, как мягкое тепло бархатного балахона, укутывавшего его тело. Варольд постоял еще немного, подняв голову к небу, слушая звуки флейты, тянувшиеся тонко от близкой школы Сафо, потом он вернулся в дом и плотно закрыл двери на балкон.

Юная мэги, посещавшая сегодня, не покидала его мысли. Снова вспомнилось ее лицо, и следом стало тоскливо и пусто, наверное также, как в день, когда его покинула Арсия. Ушла, не сказав ни слова, потом написала письмо, след которого вел куда-то в далекий, холодный Анрас. Письмо странное и непонятное. Он сходил от него с ума и недоумевал, почему Арсия не может теперь быть вместе с ним. Через полгода от нее не стало никаких вестей. Никто и никогда не видел больше ее.

Магистр прошел в дальнюю комнату, устроился в кресле напротив большого хрустального шара. Пламя свечей лениво шевелилось в бронзовых зеркалах, золотистые змейки извивались по расписанным звездами стенам. Легкий дым курений помог чуть расслабиться, сосредоточить внимание в глубине призрачной сферы.

– Изольда, – прошептал он, складывая знаки Го в звуки ее имени. – Ты мне нужна, дорогая. Пожалуйста, отзовись. Пожалуйста, Изольда…

Она появилась сразу, будто ожидала его. Лицо, красивое и строгое возникло из бледной дымки. Длинные, разбросанные волнами пламени волосы, снова будто обожгли его сердце.

– Как ты красива, любовь моя, – произнес он беззвучно. – Все так же, после стольких лет.

– Спасибо, мой друг. С некоторых пор я ненавижу, когда мне говорят об этом мужчины… Старые и молодые… говорят слишком часто. Но только не ты, Варольд. Спасибо, – она улыбнулась, чуть вытянув к нему губы.

– Астра была у меня. Теперь почему-то тревога. И снова меня снедает память. О тебе, о моем либийском плене. И еще об Арсии. Спрашиваю себя: почему так Астра похожа на нее? Знаешь, о чем я подумал? Только не говори, что я выжил из ума, – он придвинулся ближе к шару и произнес тихо вслух: – Я подумал, что Астра ее дочь. Не говори, что этого не может быть, пожалуйста. Только расскажи мне, как она попала к тебе. Все, что сможешь вспомнить. И еще важное: откуда у нее бронзовое колечко с охранными рунами от змей?

– Друг мой, меня всегда удивляло твое сердце. Сердце, которое так легко тронуть. Сердце, голос которого всегда управлял рассудком. Может, поэтому я много сомневалась, нужно ли тебе встречаться с Астрой. Говоришь, похожа на Арсию… – Изольда сплела руки на затылке и задумалась, глядя на огонь в бронзовых чашах. – Варольд, несчастный и дорогой мне ты человек. Как же тебя легко задеть! Ну почему ты за неосторожным словом тебе мерещится история, похожая на любовь? Почему в крошечной, случайной искре в глазах ты видишь огонь? Я боялась и теперь еще больше боюсь, что ты снова потеряешь голову. Приезжай лучше ко мне. А, Варольд? Двор Лузины больше не держит на тебя зла. Да и сам король Луацин убежден теперь, что ты не причастен к тому заговору. Просто приезжай насовсем.

– Изольда, признайся, ты не хочешь говорить, откуда она появилась? Я чувствую, что это не совсем простая история, – магистр Пламенных Сфер нахмурился, отношения с королем Олмии его интересовали меньше всего. Ведь в истории с заговором двадцатилетней давности не было ничего кроме лжи, а то, что сейчас Изольда избегала важного ему разговора, было дурным знаком. – Ведь так? – переспросил он.

– Хорошо, мэтр, я расскажу… – решилась Изольда, синеватая дымка стала гуще и скрыла ее лицо. – Осенью, восемнадцать лет назад мне принесли ее крестьяне. Она была младенцем, дрожащая от утреннего холода, охрипшая от плача. Крестьяне сказали, что нашли ее у дороги в лесу, и что мне лучше навестить это место самой. Они были сильно напуганы чем-то. Отдав девочку служанке, я собралась и поехала туда, даже не представляя, что ждет меня на опушке у края леса. На обочине стояла повозка без лошадей – их, наверное, отвязали и увели те же крестьяне, а дальше на обожженной траве лежала женщина. Варольд, это было жуткое зрелище, даже для меня, видевшей ужасы Зарды и всей голорской войны. Ты знаешь, что бывает с человеком, которого сжигают «волной звезды»? Знаешь… Возможно, эта несчастная женщина, и была ее мать. Никто не скажет, кем была она, зачем и куда направлялась. Дальше у пригорка, я нашла еще два обгоревших до костей трупа. Целый день я разыскивала негодяев, совершивших это, но не нашла никого. Нет сомнений, что ту женщину и ее спутников убил опытный маг и последний злодей. Потом ходило много всяких неприятных слухов, ведь возле моего замка в местах безлюдных, тихих, такое происшествие представлялось очень странным. Злые языки говорили даже, что это я расправилась с одной из своих соперниц. Можешь такое представить?

– Такое – нет, – Варольд прикрыл глаза и потер ладонями ломившие болью виски. – Ты что-то не договариваешь, моя мэги. Пожалуйста, скажи все. Эта женщина могла быть… Арсией? Ведь я знаю… Изольда, я знаю немножко больше, чем ты думаешь. Ты боишься, что я могу заподозрить тебя, в чем ты в действительности не виновата. Я знаю, что Канахор повернул события так, чтобы меня обвинили в том заговоре против короля. Это мне сообщила Арсия в своем последнем письме. Я знаю, что ты никогда не держала на нее зла, за то, что она увела меня тогда. И что ты никогда не была на стороне Ордена Алой Звезды. Откуда у Астры это незаметное с виду бронзовое кольцо. Тебе в прошлом знакомо оно?

– Я нашла его возле той разграбленной повозки. Варольд… я никогда не думала об этом… Клянусь тебе! – она привстала сложив руки на груди в знак Чести, глаза ее широко раскрылись и заблестели, словно большие жемчужины. – Что это за кольцо?

– Оно принадлежало Канахору. Хотя его отец – аютанский фахиш, сам он, как и Арсия, родом из Анраса. Часто бывал в долине Змей и носил его по привычке, как амулет на шнурке. Теперь я знаю, что Канахор побывал на том месте, где была убита мать Астры.

– Причем здесь Канахор? Что ты хочешь сказать этим, Варольд?

– Пока ничего. Кроме того, что когда появляется этот человек, приходит беда. Так было прошлый раз. Сразу за его появлением исчезла Арсия. Пока я не знаю точно, бежала она с ним или, наоборот, от него. Теперь он снова пришел. Я встретил его, как старого приятеля. Ведь почти двадцать лет прошло. Только у него другая память – он требует у меня либийскую карту. Помнишь? Кому не хотелось бы найти Корону Иссеи? – он улыбнулся совсем печально. – Только сейчас это не важно ни тебе, ни мне. Я просто хочу, чтобы ты знала: если меня убьют, то виновата будет карта Хевреха. Но и это не важно… Я хочу тебе сказать, что Арсия, когда так внезапно, необъяснимо покинула Иальс, была беременна. Это мне сказала старая Номара, служившая ей тогда.

– Варольд! Варольд!.. – Изольда вскочила, схватившись за тяжелую серебряную подставку. В шаре хрусталя не было видно уже ничего.

Где-то на востоке всходил красный глаз Маро.

Глава седьмая. Капризы Раи

Рисуя изломанные линии, Коралисс лениво водил веткой по песку. Холодные сероватые волны накатывали на каменистый берег, сползали, оставляя белые клочья на скальных зубцах. Скрип разбитых ворот поместья Керлока слышался даже здесь, и в мерном шуме моря был похож на страдание одинокой чайки. Волна снова плеснула на ноги амфитриона, размыв и изменив часть рисунка.

– Эриса Ясноокая! – он вскочил, вглядываясь в расплывающиеся линии – море говорило с ним, показывая знак Начала Пути. Кто-то тихо засмеялся за спиной, и в плечо его ударилось маленькое зеленое яблоко.

– Все играешь, Бирессиа? – спросил Коралисс, не отводя взгляда от изменившегося знака. Мысленно он молил морскую богиню продолжить таинственное письмо и сказать об Удаче, повторяя: «Эриса, скажи! Скажи, страдающему сыну твоему. Рена держит нити не былого, но ведь ты их плетешь. Прошу, скажи, для меня! Скажи для нас всех!».

– Почему бы и тебе не поиграть со мной, Коралисс? – из-за увитого бурыми водорослями камня выглянула молодая амфитрита. Она держала в руке еще одно яблоко, сорванное в саду заброшенного поместья. – Сидишь в одиночестве, как важный краб. У тебя даже глаза покраснели от натуги.

Еще одна волна набежала, смыв рисунок и не оставив ничего, кроме таявшей быстро пены. Коралисс свел черные блестящие брови, маленький гребень на его спине ощетинился гибкими иглами.

– Коралисс! Хватит мучить милых богинь, поговори лучше со мной! Ведь ты знаешь, как мне надоело здешнее море, – Бирессиа зябко передернула плечами, и прядь волос сползла по гладкой коже, как щупальце, отсвечивая синевой в солнечных лучах. – Чужое море. Серое, холодное. И скалы… Они похожи на застывшую тоску. Стены того мертвого дома и то приятнее. Там есть хотя бы тайна, человеческие цветы, здесь же только пустота. И твои пустые ожидания. Разве ты не понимаешь?

– Это ты, Бирессиа не понимаешь. Не понимаешь, что во многом наша судьба здесь. Ты так же беспечна, как мой брат. Зачем ты вызвалась меня сопровождать? Разве для одних игр?

– Не надо так говорить, Коралисс, – амфитрита подошла ближе и приложила палец к его губам. – Я хотела, чтобы тебе было хорошо. Чтобы не было одиноко. И еще… ведь я люблю тебя. А ты стал совсем другим.

– Я такой же, как всегда. Только я тоже хочу. Хочу, чтобы всем было хорошо. Чтобы ни мои, ни твои дети, и никто более из нашего морского народа не был более пищей Аасфиру, – он поцеловал ее палец и, выронив ивовый прутик, встал.

– Да, ты с детства думал обо всех нас. Я помню, зачем мы здесь, – Бирессиа смущенно оглянулась на выступы рифов, где, подставляя гибкие тела солнцу, плавали ее подруги. – Но зачем снова пытать богов? Ведь мэги рано или поздно отправится туда. Уже не от нас зависит, чем закончится ее встреча с чудовищем. Не от нас, Коралисс. Просто смирись. Даже Эриса не властна над будущим – хитрая Рая и Звезды держат эти нити, а мы, как вода, можем лишь сердиться или радоваться случившемуся.

– Не совсем так, Бисс, – он положил руку на ее маленькое плечо и тоже повернулся к морю, любуясь блеском утреннего солнца в волнах. – От того, что думаем и делаем мы, тоже зависит, каким будет узор из той пряжи. Я должен последовать за мэги Пэй – Эриса дала мне знак.

– Ты врешь. Ты сам этого хочешь. Очень, очень хочешь! – в глазах Бирессии появились иглы страха, она тут же вспомнила знаки на воде, которые чертила вечером сама, проклятые знаки, сплетавшиеся в слова любви, будто два истомленных тела – Коралисса и земной девы. – Днем и ночью ты думаешь только о ней! Только она тебе нужна на этом берегу! Из-за нее мы здесь! Коралисс! – амфитрита прижалась к нему, гладя перепончатой ладонью его живот. – Поверь мне. Пожалуйста, поверь. Она занята одной собой. Она Леоса, нашего милого доброго Леоса, оставила умирать на камнях. Она не знает, что такое тепло и любовь. От нее всем достается только беда.

– Зря ты так, Бирессиа. Астра поможет нам. Ведь ты сама читала слова пророчества. Если хочешь играть, то пойдем, – амфитрион взял ее ладонь и потянул к морю.

– Нет уж, теперь мое время быть в печали. Веселись сам! – она вырвалась и, шлепая пятками по мокрому песку, отбежала в сторону. Опустившись, на камни, серые, будто акульи плавники, прижавшись подбородком к коленям, амфитрита смотрела вдаль. Где-то там далеко на юго-западе, было теплое море, коралловые сады и островки золотистого песка, здесь же – только холод, боль и обида.

Протяжная нота, извлеченная из раковины ихтионита, разнеслась над волнами, поднялась высоко и пошла озорным переливом, таким не похожим на песни морских людей, потом вдруг прервалась хрипом – музыкант снова настойчиво старался подчинить незнакомый инструмент.

– Леос, иди сюда, Леос! – повернувшись, позвала Бирессиа. – Ну, иди, я же знаю, где ты.

Бард сбежал по тропинке, петлявшей между скал. Заметив в его руках раковину ихтионита, Бирессиа снисходительно улыбнулась.

– Учишься играть? – она кивнула на извитой перламутровый панцирь. – Очень неплохо для человека, который пробует это только второй день. Садись-ка рядом со мной.

Он опустился на камни, бережно положив рядом непослушный инструмент. Под ребрами, там, где прежде сочилась кровью жуткая рана, кольнуло глубоко и заныло, но эта боль была вполне выносима, будто мутная память, пришедшая из другой жизни. Бард мог ходить, даже бегать, все еще удивляясь лекарскому волшебству амфитритов. Море плескалось у его ног, щекотно облизывая пятки, от солнечных отблесков, метавшихся в воде, день казался прекрасным.

– Сегодня покину вас. Только не сердись, Бирессиа, – Леос прислонился к ней, с блаженством ощущая ее прохладное гладкое тело. – Теперь я совсем здоров. Словно родился снова. Знаю, знаю, что всем обязан тебе, – он обнял ее, задержав дыхание и взгляд на ее красивом лице с маленьким носом, по-детски пухлыми приоткрывшимися губами. – Я всегда буду помнить тебя. Как только увижу море, мне будут видеться твои глаза. Как услышу, журчание воды, мне будет чудиться твой ласковый голос. Цветы и небо мне будут напоминать о тебе всякий раз. И все песни, которые я сложу, – в них будешь ты.

– Я тоже буду вспоминать о тебе. Буду часто вспоминать твои слова. Только зачем ты уходишь? Не надо, – она взяла его ладонь, большую, теплую, как южное солнце, и положила себе на грудь. – Не уходи. Тебе будет хорошо со мной. Клянусь, бард, лучше, чем с любой из земных женщин.

– Мне нужно скорее в Иальс. Я бы ушел этой ночью, если бы не боялся, что ты обидишься.

– Зачем, Леос? Пыльный, грязный город с толпами злых людей. Зачем? – спросила она, уже зная ответ и чувствуя, как поднимается горькая волна обиды.

– Я хочу увидеть ее. Не могу больше ждать. Прости… – он отвел со лба амфитриты синеватую, мокрую прядь. – Милая Бирессиа, прости.

– Я же сказала, мэги не нужна твоя помощь. И ты ей не нужен. Воин с быстрым мечом спас ее в тот вечер. Но и он ей не нужен. Мэги Астре не нужен никто. Понимаешь? – амфитрита встряхнула его за плечо, глядя жалобно глядя зеленоватыми, прозрачными, как слезы глазами. – Прошу, забудь о ней. Представь, что ты умер и родился снова там, где ее больше нет. А пойдешь за ней – ничего не будет хорошего, кроме слез твоих и моих.

– Откуда ты знаешь? Откуда вы знаете столько о людях на берегу? – на какой-то миг ему показалось, что все ее слова – правда, самая ясная, нашептанная морской богиней, но от этого только еще сильнее захотелось бежать в Иальс, скорее отыскать Астру и… никто не знает, что будет потом.

– Откуда знаем?.. Вода знает. Она в тебе и во мне. В листьях на дереве, в этом камне и в небе каплями дождя. Она везде. Уходит и снова возвращается в море. Вода знает все, нужно только уметь слушать ее. А ты послушай меня, – она прижалась к нему и поцеловала его губы влажно и мягко. – Не ходи в Иальс. Хочешь, поплывем вместе на юг? Обнимем друг друга и поплывем к теплому морю. Я покажу тебе коралловый лес, прекрасные сады Эрисы. Покажу наши дворцы и великолепную Атрию.

– Я должен сначала пойти в Иальс, – упрямо сказал бард. – Должен. Может быть, позже вернусь, если действительно, как ты говоришь, она прогонит меня. Но сейчас я могу думать только о ней. Астра Пэй, – произнес он, будто пропел, вслушиваясь в звук ее имени.

– Ах… – амфитрита поднялась и отбросила раковину ихтионита ногой. – Хорошо же! Иди за своей Астрой Пэй. Но знай, бард, не будет тебе счастья и покоя. И то, что ты ищешь, уходя сейчас, ты тоже не получишь, глупый, смешной бард! Я же сказала – ей не нужен никто!

Она бросилась в воду, плеснув, как большая рыба. Леос смотрел на гибкие движения голубоватых рук и на темные волосы, плывущие в воде извиваясь, будто ленты водорослей, и ему отчего-то хотелось броситься следом, не думать о том, что так сильно тревожило, мучило вчера и сегодня.

– Может быть, зря я родился снова? – прошептал он. – Зачем мне самый сказочный мир без нее?! Без Астры Пэй – милой принцессы чудес…

Бард поднял раковину; увидев тонкую трещину, расколовшую перламутровую поверхность, печально качнул головой. Он встал и, сунув инструмент амфитритов за пояс, зашагал к Иальсу. По пути к городским стенам, показавшимся за пролеском, пальцы его скользили по разбитой раковине, и он улыбался, вспоминая рассказ мэги о песнях морских волн, которые она любила слушать в детстве. Иногда откуда-то из листвы мерещились влажные глаза Бирессии, следом слышались ее слова, и тогда сердце болело сильнее, чем кровавая рана от пиратского меча.

Тяжело груженая повозка, завалившаяся набок, перекрывала дорогу, и прохожие ругались, пробираясь обочиной, цепляясь одеждой о колючие кусты. Не отвечая на крики и тычки, возница-гном мрачно топорщил бороду, желтую, похожую на растрепанный веник.

Стражникам пришлось открывать вторую створку ворот, и громче всех поносить глупого гнома, устроившего им с утра такую неприятность. Сам господин Сирс казарменный смотритель, вышел, кутаясь в серый плащ, крикнул сорванным хриплым голосом:

– Проходите! Сюда вот! И не спешите! Ради бога Праведного!

– И денежки готовьте, чтобы не было вам его Плети! Двадцать шилдов! Двадцать шилдов за вошедшее лицо! – подпевал ему страж с алебардой наперевес.

– А если морда или рожа? – хихикнул один из озорных гостей города, ныряя между колесом телеги и стеной. Крепкие руки воинов порядка тут же выдернули его за воротник.

Толпа тянулась к проходу, образовавшемуся справа от поломанного экипажа. Взвизгнула какая-то девица – видно, ущипнули в толкотне, а то и под юбкой пошарила нахальная лапа. Леос пробирался в давке, пристраиваясь ближе к начальнику гномьего каравана. Так и скользнул за ним в ворота, не уплатив положенной пошлины, и, не пугаясь обещанной Плети, затерялся быстро в неровных окраинных улочках Иальса – крики нахрапистых стражников сотрясали воздух уже не для него.

Бард шел к «Серебряному шлему», и в утренних лучах ему все мерещился рыжий отблеск на волосах мэги, а рука тянулась к хрупкой резной коробочке в кармане, подаренной Коралиссом, пальцы гладили теплую кость морского зверя. Розовая жемчужина, лежащая на комке сухих водорослей внутри коробочки, должна была понравиться Астре. Бард думал, как проденет витую нить сквозь жемчуг, наденет подвеску возлюбленной на шею; мечтал о теплых губах, которые влажно прикоснутся к его щеке, благодаря за подарок.