Текст книги "Совы не моргают"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 13

– Какое своеобразное место! – сказал Хейл. – Оно точно такое же, как все ночные клубы Нового Орлеана, во всяком случае Французского квартала.

Подошел официант:

– Вам нужен столик?

Я кивнул.

Мы последовали за ним к столику, который он нам указал, и сели.

– Мэрилин Уинтон работает здесь? – спросил меня Хейл.

– Да. Вон она – девушка в атласном платье кремового цвета.

– Великолепная фигура! – отметил адвокат одобрительно.

– Угу.

– Интересно, можно ли устроить, ну, вы понимаете, чтобы нам удалось поговорить с ней?

– Она подойдет к нам.

– Почему вы так думаете?

– Мне подсказывает интуиция.

У Мэрилин был достаточно большой опыт, и поэтому, когда мужские глаза стали буравить ее спину, она инстинктивно обернулась, улыбнулась нам, а затем подошла.

Я встал и поприветствовал ее:

– Хэлло, Мэрилин! А это мой друг, мистер Хейл.

– Здравствуйте, мистер Хейл. – И она протянула ему руку.

Хейл поднялся, ослепительно улыбнулся ей, и при этом лицо у него было как у ребенка, который смотрит сквозь стекло витрины на Санта-Клауса за два дня до Рождества.

– Вы не присядете? – предложил он.

– Спасибо.

Не успели мы ее усадить, как подошел официант, чтобы принять заказ.

– Виски с чистой водой, – попросила она.

– Джин и кока-колу, – заказал я.

Хейл сжал губы, размышляя.

– Дайте подумать. У вас есть действительно хороший коньяк?

Я ответил за официанта:

– Раз вы в Новом Орлеане, то почему не попробовать новоорлеанский напиток? Джин и севен-ап, джин и кока-колу, ром с кока-колой или бурбон и севен-ап?

– Джин и кока-колу? – спросил он так, будто я предложил ему попробовать коктейль из хлорной извести. – Вы хотите сказать, что их смешивают?

– Принесите ему один из этих напитков, – сказал я официанту.

Официант отошел, а Мэрилин обратилась ко мне:

– Почему вы в прошлый раз сбежали от меня?

– Кто вам это сказал?

– Одна маленькая птичка прощебетала, и, кроме того, знаете ли, у меня самой есть глаза!

– О да! Глаза у вас есть!

Она рассмеялась:

– Как вас зовут?

– Дональд.

– В следующий раз не поступайте так – сначала заинтриговать девушку, а потом сбежать!

– Вы уже знакомы с мисс Уинтон? – спросил Хейл.

– Нет, – ответил я, – только хотел с ней познакомиться, но как-то не получилось.

– Робость мешает успеху! – пошутила Мэрилин. – Не позволяйте обстоятельствам руководить вами, Дональд.

Официант принес наши напитки. Хейл заплатил за них. Он поднял свой стакан с выражением плохо скрываемого недоверия, готового проявиться, как только первая капля жидкости попадет ему на язык. Потом я увидел удивление на его лице. Он сделал второй глоток и воскликнул:

– Боже мой, Лэм, да это здорово!

– Я же вам говорил.

– Мне это нравится! Восхитительный напиток. Гораздо лучше обычного шотландского виски с содовой. Великолепный вкус и без чрезмерной сладости.

Мэрилин, потягивая свой холодный чай, сказала:

– А мне нравится виски с чистой водой. Очень приятный напиток, особенно если вы много пьете.

Хейл казался шокированным.

– А вы пьете много?

– Время от времени.

Его глаза внимательно оглядели девушку, ища свидетельства разгульного образа жизни.

– Сигарету? – спросил ее я.

– Пожалуйста.

Я дал ей сигарету. Хейл вынул сигару. Мы закурили.

– Откуда вы, мальчики? – спросила Мэрилин.

– Мой друг из Нью-Йорка, – ответил я за Хейла.

– О! Это, наверное, такой город! Я там никогда не бывала. Мне даже боязно туда поехать.

– Почему? – спросил Хейл.

– Не знаю. Большие города внушают мне страх. Мне кажется, что я бы там непременно заблудилась.

Хейл решил представить себя в роли космополита и сказал:

– Мне кажется, находиться в Нью-Йорке очень просто. В Чикаго или Сент-Луисе гораздо труднее.

– Все они слишком велики для меня.

– Если вы когда-нибудь приедете в Нью-Йорк, известите меня, и я позабочусь о том, чтобы вы не заблудились!

– Или чтобы меня не похитили, – сказала она, улыбаясь глазами.

– Да.

– А как насчет того, чтобы не сбиться с пути истинного?

– Ну... – Хейл подумал и посмотрел на меня. В уголках его рта начала появляться самодовольная улыбка. – Если вы будете со мной, то вам нечего бояться!

– Правда? – кокетливо спросила она, играя глазами.

Хейл рассмеялся так, будто принял дозу витаминов.

– Мне нравится этот напиток, Лэм. Очень нравится! Я, право, рад, что вы обратили на него мое внимание. Нравится и этот ночной новоорлеанский клуб, такой уютный, интимный, типичный для Французского квартала! Здесь какая-то особая, неофициальная атмосфера, которой не найти нигде в другом месте, правда?

Я улыбнулся Мэрилин и сказал:

– Я вижу, кому хорошо!

– Мне кажется, что не вам.

– Почему вы так думаете?

– А вы не сказали, что вам хорошо.

– Я просто сдержанный человек!

Мимо прошла Розалинд. Мэрилин взглянула на нее, как смотрит сторожевая собака на бродягу. Розалинд не сделала мне никакого знака, но едва Мэрилин отвернулась, как она одарила меня быстрой интимной полуулыбкой. Затем лицо ее снова приняло выражение полного равнодушия.

Я положил сигарету в пепельницу, опустил руку в карман пиджака и незаметно высыпал там из пачки все сигареты, кроме одной.

Хейл продолжал восхищаться:

– По-моему, это самый великолепный напиток, который мне когда-либо приходилось пробовать!

Мэрилин допила остаток своего холодного чая и сказала:

– Если вы выпьете сразу, один за другим, два или три таких напитка, то действительно почувствуете себя хорошо. И при этом не будет ощущения, что вы перепили – только приятная теплота.

– Правда?

Она кивнула.

– Мне нравится потягивать такой напиток, – сказал Хейл.

– Допейте его, будьте молодцом, – посоветовал я. – Мэрилин хочет, чтобы мы купили ей еще выпить.

Ее глаза взглянули на меня ласково.

– Как вы догадались?

– Я психолог.

– Вероятно, да.

Она протянула через стол руку и положила ее на мою. Психологом, однако, был официант. Он возник возле столика без всякого приглашения.

– Наполните снова наши бокалы, – попросил я.

Я вынул из кармана пачку сигарет и протянул Мэрилин.

– Закурите еще одну?

– Спасибо.

Она взяла сигарету, а я пошарил в пачке указательным пальцем.

– Похоже, я взяла последнюю, – заметила Мэрилин.

Я потряс пачку, усмехнулся, смял ее и сказал:

– Ничего, я сейчас куплю.

– Официант принесет.

– Нет, спасибо. Я вижу вон там автомат.

Я поднес ей спичку, погасил ее, встряхнув, встал и пошел к автомату с сигаретами. Сделав вид, будто у меня нет мелочи, направился за ней к бару. Получив пачку сигарет, я остановился возле аттракциона и сыграл один раз. Между делом опустил в карман правую руку, сгреб рассыпанные там сигареты, скомкал их и небрежно выбросил на пол. Мне повезло, и я сумел выиграть две бесплатные игры. Я оглянулся на наш столик. Мэрилин наблюдала за мной, а Хейл, подавшись вперед, нашептывал что-то ей на ухо. На столике стояли три наполненных бокала с выпивкой.

Я махнул рукой и крикнул:

– Я выиграл!

Когда я снова повернулся к доске, на которую бросали шары, к автомату с сигаретами подошла Розалинд. Она порылась в сумочке, отыскивая монеты, и проговорила углом рта:

– Не поднимай глаз!

Я продолжал бросать шары.

– Не заигрывай со мной, я могу потерять работу. Она заинтересовалась тобой. Ты проигнорировал ее в прошлый раз, и это ее задело. Только не переусердствуй!

– Почему?

– Пожалеешь!

– Спасибо за совет.

Она взяла свои сигареты и отошла. Я встал так, чтобы видеть зеркало, висевшее над баром. Мэрилин следила за девушкой холодным, немигающим взглядом змеи, которая смотрит на птенца, только что слетевшего на землю.

Я продолжал бросать шары, использовал две причитавшихся мне бесплатных игры и снова стал опускать в автомат монеты. Хейл вел себя по-светски. Он энергично жестикулировал, заглядывал Мэрилин в глаза, позволяя себе время от времени скользнуть взглядом по ее обнаженным плечам.

Я вернулся к столику. Эмори Хейл в это время произносил: «Необычайно очаровательная...» Мэрилин внимательно смотрела на него.

– Я рада, что вы так думаете. На мой взгляд, зрелые люди гораздо интереснее мужчин моего возраста. Молодые люди редко удостаиваются моего внимания. Они быстро наскучивают мне до отвращения. Ну почему это так, Эмори? Может быть, со мной что-то не в порядке?

Адвокат глядел на нее с сияющей улыбкой. В этот момент он даже не заметил меня, а Мэрилин и не могла заметить, не оборачиваясь.

– Продолжайте, – попросила она. – Если вы знаете, почему это так, скажите мне!

Я кашлянул. Ни один из них не взглянул на меня.

– Это потому, дорогая, что у вас такой тонкий ум, – произнес Хейл. – Вас не могут интересовать банальные беседы с юнцами. Несмотря на ваше прекрасное тело и явную молодость, совершенно очевидно, что вы...

Я еще раз громко кашлянул и подошел к своему стулу.

– Мы уж думали, что потеряли вас, – сказала Мэрилин.

– Ходил за сигаретами.

– Я возьму одну. – Она протянула руку. Хейл, не отрываясь, смотрел на нее, пока я распечатывал пачку. – Ну, как игра? – спросила Мэрилин.

– Довольно удачно. Немного выиграл.

– Пришлось заплатить?

– Нет, я отыгрался.

– Я всегда так делаю. Говорят, что это глупо. Надо забирать свой выигрыш.

– Не вижу разницы.

– Но если вы не будете опускать туда монеты, автомат со временем иссякнет.

– Это произойдет в любом случае.

Она замолчала, обдумывая мой ответ.

Хейл прочистил горло.

– Как я уже говорил, редко можно встретить ум, способный развивать зрелые мысли перед...

– О, вон официант! – вдруг воскликнула Мэрилин. – Он снова смотрит в нашу сторону. Вероятно, видит, что мой бокал пуст. Забавный тип. Знаете, если я стану сидеть здесь перед пустым бокалом, он будет пялиться, точно собрался меня загипнотизировать. Кстати, Дональд, вы и не притронулись к вашей выпивке.

– Верно, мне надо было взять бокал с собой туда, где я играл. Ну, ваше здоровье!

– Но мне нечего с вами выпить!

– Сейчас мы это исправим! – воскликнул Хейл и добавил: – У вас чудесные волосы.

– Спасибо... Джо, мне еще раз виски с водой.

Официант повернулся к Хейлу.

– Принесите ему еще один джин с кока-колой, – сказал я, – но сделайте так, чтобы он по-настоящему почувствовал вкус, если не хотите, чтобы наша компания распалась.

Официант снова взглянул на Хейла, потом на меня:

– О’кей, а вы что хотите?

– У меня еще есть выпивка.

– Вам полагается еще один напиток без дополнительной оплаты, – принялся объяснять официант. – Когда у вас за столом девушка, вы...

– Знаю, – перебил его я. – Принесите напитки, пока люди не умерли от жажды прямо посреди вашего ночного клуба.

Мэрилин рассмеялась. Хейл принялся с любопытством оглядывать зал.

Мэрилин глубоко затянулась сигаретой и произнесла небрежно:

– Вы найдете это, если пройдете через арку, в следующей комнате.

Казалось, что Хейл сконфужен.

– Извините, – пробормотал он.

– Это вон там.

– Что?

– То, что вы ищете.

Хейл откашлялся, отодвинул свой стул и с достоинством произнес:

– Извините, я на минутку!

– Боюсь, что он не очень хорошо переносит выпивку, – сказал я, наблюдая за тем, как адвокат пересекает зал.

– Очень многие старики плохо ее переносят. Он славный человек, правда, Дональд?

Она внимательно следила за мной, ожидая ответа.

– Угу.

– Похоже, вы произнесли это без особого энтузиазма.

– А что вы хотели чтобы я сделал? Вытянулся по стойке «смирно» или вспрыгнул на стол и начал размахивать флагом?

– Не дурите. Я просто сказала, что он хороший парень.

Она некоторое время сидела потупившись, а снова взглянув на меня, внезапно улыбнулась открытой улыбкой, причем глаза ее оставались серьезными. Эта улыбка как бы содержала намек на некую интимность.

– Поймите меня правильно, Дональд. Я хочу сказать, что он довольно славный, но вы, я думаю, понимаете, что молодость стремится к молодости.

– Продолжайте, закончите свою мысль, – сказал я, когда она, казалось, застряла на середине фразы. – Так к чему стремится молодость?

– Да так...

Я рассмеялся:

– Пожилым женщинам нравятся молодые люди, а старым мужчинам – юные девушки. Если бы мужчины постарше уделяли больше внимания своим ровесницам, все были бы счастливее.

Продолжая смотреть мне в глаза, она призналась:

– Что касается меня, то я хочу молодости! – Мэрилин протянула через стол руку и стиснула мою. – Что вы сказали той девушке?

– Какой девушке?

– Той, которая подошла к автомату с сигаретами, когда вы бросали шары, Розалинд. В прошлый раз вы покупали ей выпивку, помните?

– Она мне не очень понравилась тогда, – ответил я. – Думаю, это ее разозлило. Я все время смотрел на вас, когда она была со мной.

– О!

– А вы с Эмори вроде хорошо поладили?

– Да, прекрасно. А что?

– Просто спросил, после того как вы заговорили о пожилых мужчинах и о том, что стремитесь к молодости.

Она усмехнулась и сказала:

– Ну, он несколько другой. Такой странный... Я бы сказала, старомодный. Мне он напоминает отца. А чем он занимается?

– Он адвокат из Нью-Йорка.

– О, адвокат! И процветающий?

– Да, похоже, раз может позволить себе швыряться деньгами. И он не из тех крутых, которые знают всякие уловки. Специализируется на официальных завещаниях. А вообще-то он немного наивный.

– Странно, но мне кажется, что в его жизни есть что-то такое... Ну вы понимаете, о чем я, – его окружает атмосфера неудачи. Может быть, несчастливый брак? Домашние неприятности?

– Вряд ли. У меня сложилось впечатление, что он богатый вдовец.

– О!

– Вот он идет, – сказал я. – Посмотрите, как двигается. Ступает явно слишком осторожно.

– Еще один джин с кока-колой – и его ноги просто перестанут касаться пола, – рассмеялась Мэрилин. – Смотрите, Дональд, – вдруг сказала она торопливо, – помните девушку, о которой я только что вам говорила?

– Вы имеете в виду Розалинд?

– Да.

– Ну и что?

– Постарайтесь найти возможность поговорить с ней. Она от вас без ума. Вы, возможно, не понимаете, но, если девушка в таком месте, как это, увлекается мужчиной так, как она увлеклась вами, ее очень задевает, если вы приходите и сидите весь вечер с другой. Скажите ей что-нибудь приятное, ладно?

– Ну конечно. Только она вряд ли запомнила меня.

– Запомнила вас! Да говорю же вам, она по вас с ума сходит. О, вы вернулись, Эмори! Как раз вовремя, чтобы выпить. Джо сейчас принесет. Как вы себя чувствуете?

– На миллион долларов! – ответил Хейл.

– Вон Розалинд. Она здорово играет в шары. Готова биться об заклад, что она когда-нибудь разорится, играя в них в дневные часы, когда у нас затишье. – И Мэрилин выразительно посмотрела на меня, улыбаясь.

– Извините меня, – сказал я и направился к аттракциону. Краем глаза я видел, как Мэрилин сделала знак Розалинд.

Я бросал уже третий шар, когда заметил, что Розалинд стоит рядом со мной.

– Что ты сделал с ней? – спросила она.

– А что?

– Она позволила мне заняться тобой.

– Я дал ей понять, что с ней там сидит денежный мешок, – ответил я.

– Это правда?

– Возможно.

– Он твой приятель?

– В некотором роде, а что?

– Да ничего, просто спрашиваю.

Я закончил игру, опустил монету в щель и нажал на рукоятку.

– Хочешь попробовать? – спросил я Розалинд.

Она начала бросать шары. Джо подошел и со значением посмотрел на меня.

– Пару напитков, – приказал я. – Что ты будешь пить?

– То же, что всегда. Этот парень, Джо, все понимает. Не занимайся ерундой, просто принеси мне холодного чая. Тебе заплатят.

– А вам что? – спросил меня Джо, ухмыляясь.

– Джин и севен-ап.

Мы с Розалинд выпили, и она спросила:

– Ты возвращаешься к ним за столик?

– Возможно.

– Мэрилин хочет, чтобы я оставалась с тобой.

– Почему бы и нет? Пойдем, познакомишься с Эмори.

– Ты не сердишься?

– Из-за чего?

– Ну, из-за Мэрилин. Ты ведь на самом деле не увлекся ею, нет?

– Идем, присоединимся к компании, – ухмыльнулся я.

– Ты надул Мэрилин?

– Почему ты так решила?

– Несколько минут назад она метала в меня стрелы, когда ей показалось, что я заигрываю с тобой. А теперь вдруг подает мне знак, чтобы я продолжала.

– Обстоятельства изменились.

– Дональд, – заметила девушка, – ты загадочный человек. Скажи, что тебе нужно?

– Ничего такого, что может тебе повредить.

Она взглянула на меня и сказала:

– Готова поклясться, что ты не поступишь с девушкой нечестно.

Я ничего не ответил. Мы подошли к столику.

Мэрилин небрежно произнесла:

– О, привет, Розалинд. Это Эмори – мой приятель. Мистер Эмори... Смит.

– Здравствуйте, мистер Смит, – сказала Розалинд.

Хейл встал и поклонился. Я пододвинул Розалинд стул. Мы уселись.

Мэрилин сказала, обращаясь к Хейлу:

– Мне не нравится говорить об этом. Давайте сменим тему.

– О чем это вам не нравится разговаривать? – поинтересовался я.

– О том, что произошло сегодня утром, – ответил за Мэрилин Хейл.

– А что произошло утром?

– Мэрилин слышала выстрел, которым был убит адвокат. Помнишь, ты читал об этом в газетах?

– О!

– Она возвращалась домой около трех часов утра...

– В два часа тридцать минут, – поправила его Мэрилин.

Хейл нахмурился:

– Как? Ведь вы же сказали мне, что это было между двумя тридцатью и тремя.

– Нет, я посмотрела на часы. Это произошло через одну-две секунды после двух тридцати.

– Вы посмотрели на ваши наручные часы?

– Да.

Он протянул руку, взял ее за кисть и взглянул на усыпанные бриллиантиками часики.

– Бог мой, какая прелесть!

– Правда?

– Думаю, тот, кто сделал вам такой подарок, очень вас любил.

Мэрилин расстегнула браслет, и Хейл стал вертеть часы в пальцах.

– Очень красивые часы, – восхищенно приговаривал он, – очень, очень красивые!

Я сказал, обращаясь к Розалинд:

– Ну что еще здесь делать? Здесь ведь не танцуют?

– Нет, но будет представление.

– Когда?

– Начнется с минуты на минуту.

– Вон Джо смотрит на твой пустой стакан, Розалинд, – рассмеялась Мэрилин.

– Еще минута, и он сможет посмотреть и на мой, – подхватил Хейл. Он допил свой напиток и, щелкнув пальцами, окликнул официанта: – Эй, Джо!

Официант не заставил себя ждать.

– Наполнить тем же самым? – спросил он.

– Да, тем же самым, – сказал Хейл, все еще вертя в руках часы Мэрилин.

Джо принес выпивку. В зале приглушили свет.

– Начинается представление. Вам понравится, – сказала Мэрилин.

Посетители заскрипели стульями, устраиваясь поудобнее. Вышла девушка с профилем египтянки, в коротких штанишках, расписанных иероглифами, и разукрашенном таким же образом бюстгальтере. Она села, скрестив ноги, на полу и стала сгибать под углом руки, выставляя локти. Публика зааплодировала. Следом выскочил чрезвычайно оживленный мужчина и произнес в микрофон несколько сомнительных острот. Выступила со своим номером стриптизерша, закончив его посреди голубой кучки сброшенной на пол одежды. Она вызвала бурную овацию. В круг вернулась египетская танцовщица в платье цвета травы и с искусственным цветком гибискуса в волосах. Парень, который произносил монолог в микрофон, наигрывал мелодию, а она исполнила новые вариации гавайского танца «хула». Когда свет снова зажегся, Хейл передал Мэрилин ее часики, которыми забавлялся во время представления.

– Это все? – спросил я.

– Нет, что вы, – ответили девушки. – Через минуту-другую представление продолжится, а пока мы можем попросить наполнить наши стаканы.

Джо наполнил их. Хейл послал мне через стол улыбку человека, умудренного опытом.

– Прекрасно проводим время, – сказал он. – Лучшие в мире девушки и лучшие в мире напитки! Когда вернусь в Нью-Йорк, соберу всех своих друзей и угощу их напитками, которые употребляют в Новом Орлеане. От них и в самом деле не пьянеешь, а просто начинаешь себя отлично чувствовать.

– Верно, – поддержал его я.

Мэрилин снова надела свои часики. Через одну-две секунды она посмотрела на меня, затем на Розалинд, вытерла свое запястье салфеткой и сказала:

– Ну разве мы не получаем удовольствия?

Начался второй акт представления. Мужчина, который аккомпанировал, вышел в вечернем костюме и исполнил несколько танцев с египтянкой. Стриптизерша показала публике танец с веером.

Снова зажегся свет, и Джо оказался около нас.

– Сколько здесь разных Джо? – спросил я у Мэрилин.

– Только один, а что?

– Мне кажется, их двое.

– Вы видите двух? – обеспокоенно спросил Хейл.

– Нет, я вижу одного, но второй, похоже, там у бара смешивает напитки. Один человек не может оборачиваться с такой скоростью.

Джо посмотрел на меня с полуулыбкой на губах, выражавшей независимость и некоторое презрение.

Хейл начал смеяться и смеялся все громче и громче. Я испугался, как бы он не свалился со стула.

Мэрилин махнула рукой.

– Всем повторить то же самое!

Я резко отодвинул свой стул.

– Все, отправляюсь домой!

– Послушай, Дональд, но ты только что пришел! – попыталась удержать меня Розалинд.

Я взял ее руку и задержал в своей достаточно надолго, для того чтобы передать несколько долларовых бумажек.

– Извини, неважно себя чувствую. Последний стакан не пошел мне на пользу.

Хейл разразился хохотом.

– Надо было заказать джин с колой, – сказал он. – Этот напиток можно пить всю ночь. Великолепная вещь. Поднимает настроение, но не делает пьяным. Вы, молодежь, слабаки! Другое дело – мы, верно, Мэрилин?

Он распустил губы в ухмылке, а под его блестевшими от алкоголя глазами набрякли мешки.

Мэрилин протянула руку, мгновение подержала ее на руке Хейла и отняла. Намочив в стакане с водой кончик салфетки, потерла свою кисть.

– До свидания всем! – сказал я.

Хейл взглянул на меня. На мгновение веселье исчезло с его лица. Он хотел что-то сказать, затем передумал, повернулся к Мэрилин, снова вспомнил о чем-то, повернулся ко мне и сказал:

– Это хитрая птица, Мэрилин, вы за ним последите!

– Какая птица, – спросила она, – не голубь?

– О нет, – ответил Хейл, пытаясь понять смысл ее замечания. – Он сова. Знаете, этот парень – мудрая птица. Я всегда говорил, что он сова.

Мысль эта развеселила Хейла. Когда я выходил, он так смеялся, что едва не задохнулся. По его щекам стали сбегать слезы.

Я вернулся в отель. Берта вернулась в Лос-Анджелес. От нее пришла весьма в ее духе телеграмма:

«Что за идея раскапывать прошлогодний кроличий капкан? У нас слишком короткие руки, чтобы добывать секретную информацию о давнишних убийствах. Уголовные преступления в этом штате имеют срок давности – три года. Что ты воображаешь о себе?»

Я пошел на телеграф и почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы отправить ей такой ответ, какой мне хотелось:

«Убийства не имеют срока давности. Хейл говорит, что я – сова».

Послание я отправил с оплатой за счет получателя.