Текст книги "Сорвать банк"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Мысленно я вернулся назад, к встрече в поезде: вспомнил, как он схватил саквояж и с тех пор не выпускал его из рук. Потом – как обследовал мою рубашку около уборной. Очевидно, на самом деле начальника полиции кто-то навел на меня...

Глава 8

Ластер, начальник полицейского управления, свирепо посмотрел на меня через стол и рявкнул:

– Садитесь!

Я пододвинул к себе стул, сел. Клейншмидт устроился в дальнем конце комнаты.

Я оглядел кабинет, посмотрел на окна.

Рассвет только разгорался. Длинные ленты облаков на востоке окрашены в яркий оранжевый цвет; красновато-розовый отсвет лег даже на щеки начальника полицейского управления. Электрические фонари снаружи выглядели уже слабыми и бледными, но утро только-только подходило к городу, без искусственного освещения еще не обойтись.

– Ваше имя Дональд Лэм, и вы утверждаете, что вы частный детектив. Так?

– Верно.

– Работаете в детективном агентстве Б. Кул?

– Да.

– Вы прилетели в город вчера днем на самолете, правильно?

– Да.

– И сразу же начали заваривать кашу?

– Нет.

Ластер изогнул брови.

– Нет? – саркастически переспросил он.

– Нет. Скорее меня пихнули в самую гущу каши.

Начальник подумал, не насмехаюсь ли я над ним.

– Нет? Но... разве не вы вовлекли в происшествие лейтенанта Клейншмидта, вступили в драку со служителем в «Кактусовой роще», а затем подрались на улице с человеком по фамилии Биган?

Я пожал плечами.

– Служитель в «Кактусовой роще» ударил меня. И вызвал полицию. Прибыл лейтенант Клейншмидт. Что касается того, другого, то он ни с того ни c сего накинулся на меня и Клейншмидта. Лейтенант бросился за ним, но тот человек бежал... очень быстро.

Я искоса взглянул на лейтенанта. Он сидел ухмыляясь. Ему понравилась предложенная мной версия «происшествия» с тремя драками.

Ластер попытался зайти с другого конца:

– Вы вчера навещали Хелен Фрамли, правильно?

– Да.

– Откуда у вас ее адрес?

– Его мне дал клиент нашего агентства.

Начальник заглянул в какие-то записи на своем столе, поднял глаза и спросил:

– Гарри Биган ее дружок, верно?

– Понятия не имею.

– Похоже, что это было так.

– Не мне судить.

– Вы были в том поезде на Лос-Анджелес, который отбывает отсюда в девять двадцать?

– Это верно.

– Едва успели на этот поезд, правильно?

– Нет, неправильно.

– В какое же время вы сели в поезд?

– Как только состав прибыл на вокзал.

– Вы хотите сказать, что вы ожидали на вокзале и сели в поезд, как только он остановился?

– Именно так.

– Лэм, обдумайте свой ответ хорошенько, он может в корне изменить все дело.

– Для кого?

– Для вас... среди всех прочих.

– Я затрудняюсь найти какую-либо вескую причину, почему я должен тщательно размышлять о том, в какое время я сел в поезд.

– Вы собираетесь придерживаться вашего ответа?

– Совершенно верно.

– Вы не садились в поезд прямо перед его отходом?

– Нет.

– Может быть, вы сели в поезд, когда он уже некоторое время стоял у перрона?

– Нет.

– Вы сели в вагон, как только поезд остановился?

– Нет, я подождал, пока выйдут другие пассажиры. Это заняло минуты две, не больше.

– Значит, вы стояли рядом с вагоном, ожидая, пока выйдут другие пассажиры? Так?

– Правильно. И к чему этот вопрос ведет?

– Сначала я хочу побольше разузнать об этом поезде. Вы были на вокзале в девять ноль пять?

– Я был на вокзале уже около девяти часов.

– Где именно на вокзале?

– Со стороны городской площади, где было прохладнее.

– О! – Ластер воскликнул так, будто поймал меня на каком-то катастрофическом признании. – Значит, вас не было внутри вокзала?

– А разве я говорил, что был внутри?

Он нахмурился.

– Вы ожидали поезда, находясь снаружи?

– Верно.

– В течение какого времени до прихода поезда?

– Не знаю. Минут пять, может, десять.

– Встретили вы там кого-нибудь из знакомых?

– Нет.

Начальник глянул на Клейншмидта:

– Введите Клатмеров, Билл.

Клейншмидт вышел из кабинета через ту дверь, что открывалась в коридор.

Я спросил начальника полицейского управления:

– Теперь, когда я ответил на все ваши вопросы, может быть, вы скажете мне, в чем дело?

Но тут вошла женщина, соседка Хелен Фрамли; на шаг позади – ее муж. Они выглядели так, будто провели бессонную ночь. Глаза покраснели, а щеки набрякли.

Ластер спросил меня:

– Вы знакомы с мистером и миссис Клатмер?

– Я встречался с ними.

– Когда вы в последний раз видели их?

– Вчера.

– В какое время?

– Не помню.

– Видели ли вы их вчера вечером после восьми тридцати?

– Нет.

Начальник обратился к Клатмеру:

– Этот человек утверждает, что болтался на вокзале, ожидая поезда, приходящего в Лас-Вегас в девять ноль пять. Что вы на это скажете?

На вопрос ответила миссис Клатмер:

– Это абсолютно невозможно, господин начальник, я вам уже говорила. Это было бы чудо! Мы не покидали перрон до того момента, как поезд тронулся. И мы как раз говорили о нем, и, если бы он был там, я бы его заметила.

– В какое время вы приехали на вокзал?

– Я думаю, было без пяти или без десяти минут девять. Нам пришлось подождать прихода поезда что-то около десяти минут. Поезд прибыл вовремя.

Ластер взглянул на меня:

– Получайте.

Я спросил его:

– Не возражаете, если я закурю?

Он помрачнел. Клейншмидт улыбнулся.

Ластер обратился к миссис Клатмер:

– Этот человек утверждает, что он находился не на перроне, а снаружи, перед зданием вокзала, где было прохладней, и там ожидал прибытия поезда. А где находились вы?

– Некоторое время мы были внутри вокзала, а потом мы вышли на перрон. Но мы видели, как пассажиры покидают вагоны и как новые садятся. Не то чтоб я любопытна, но мне просто интересно знать, что происходит вокруг. Я люблю наблюдать просто так.

Ластер повернулся ко мне:

– Ну?

Я зажег спичку, поднес огонек к кончику своей сигареты, глубоко затянулся.

Миссис Клатмер принялась добровольно поставлять новые сведения:

– Если вы спросите меня, то скажу: Хелен Фрамли сильно увлечена этим молодым человеком. Я точно знаю, что она со своим дружком прошлой ночью из-за него поссорилась.

– Откуда вы знаете, что из-за него? – спросил Ластер.

– В моей квартире совершенно отчетливо слышно... все, что они говорили. Они разговаривали очень-очень громко. На повышенных тонах... чуть ли не орали друг на друга. Он обвинял ее: она, мол, влюбилась в этого парня, а она отвечала, что, если захочет, так и сделает, что Биган не имеет на нее никаких прав. Тогда Биган кричал, что он ей покажет, какие у него есть права и власть над нею, и еще добавил, что она, как полная дура, сообщила парню кучу сведений, до которых никому постороннему нет никакого дела. И употребил какое-то смешное выражение... то есть как-то ее назвал... Я не знаю, что это слово значит...

Мистер Клатмер внес ясность.

– Назвал ее стукачкой, – сказал и погрузился вновь в молчание.

– Вы слышите, Лэм? – спросил начальник.

– Я слышу.

– И что вы можете нам сообщить?

– Ничего.

– Вы не собираетесь все это отрицать?

– Отрицать – что?

– Что они из-за вас дрались?

– На этот счет у меня нет сведений.

– И вы все еще утверждаете, что были на вокзале?

– Я сказал, что был.

– Но эти люди говорят, что вы никак не могли сесть в поезд сразу после того, как он прибыл на станцию.

– Я их выслушал.

– Ну и что?

– Они придерживаются своих показаний, вот и все.

Миссис Клатмер начала было снова рассказывать:

– Я совершенно уверена, что... – но вмешался Клейншмидт:

– Погодите минуту, миссис Клатмер. Вы поехали на вокзал, чтобы встретиться с людьми, проезжавшими через Лас-Вегас, не так ли?

– Да.

– Вы с нетерпением ждали этой встречи?

– Естественно. А как вы думаете, для чего мы приехали на вокзал, не собираясь уезжать?

– А вы волновались?

– Не думаю.

– Вы знали, в какое время прибывает поезд?

– Да.

– Когда вы ушли из квартиры?

– Примерно без двадцати девять.

– И направились к вокзалу?

– Да.

– Значит, вы туда явились за пятнадцать минут до прихода поезда?

– Правильно. Я так вам и рассказываю. Мы там были. Если бы он или кто-либо еще там находился, мы бы заметили...

– Почему вы так рано пошли на вокзал?

– Ну, чтоб наверняка не пропустить поезд.

– Еще раз: вы были взволнованы перед встречей с вашими друзьями?

– Ну, мы ожидали этой встречи с удовольствием.

– И как только прибыл поезд, вы принялись их искать?

– Как и следовало ожидать.

– Где находились ваши друзья?

– Стояли прямо в тамбуре.

– И у вас была совсем короткая встреча прямо на перроне?

– Да, мы встретились и поболтали, пока поезд стоял.

– Ваши друзья не намерены были остаться?

– Нет. У них дела в Лос-Анджелесе. С ними были еще какие-то люди.

– И ваша дружеская беседа продолжалась до тех пор, пока кондуктор не объявил: «Пассажирам занять свои места»?

– Да.

– И они сели обратно в поезд?

– Да.

– А далее? Вы дождались отхода поезда или же сразу ушли?

– Мы ушли, но и поезд тут же тронулся. Мы слышали, как он отправляется. И могу еще добавить: мы ждали до тех пор, пока проводник не закрыл тамбур.

– В вагоне, в котором ехали ваши друзья?

– Ну да.

Клейншмидт взглянул на Ластера и ничего не сказал.

Начальник полиции неодобрительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на миссис Клатмер. Взгляд скользнул к ее мужу.

– Как ваше имя?

– Роберт.

– Вы были вместе со своей женой?

– Да.

– Вы подтверждаете все, что она говорит?

– Ну-у... в общем, да.

– С чем же вы не согласны?

– Да нет, я полностью с ней согласен.

– Не думаете ли вы, что этот молодой человек мог каким-то образом оказаться на вокзале, а вы его не заметили?

– Ну-у, вообще-то говоря, такая возможность, правда крохотная, есть.

– Не будет ли слишком дерзко с моей стороны, – поинтересовался я, – узнать, что вообще здесь происходит?

Миссис Клатмер воскликнула:

– Разве вы не знаете? Они...

– Достаточно, миссис Клатмер, – тут же прервал ее начальник полицейского управления.

Она сердито посмотрела на него и возразила:

– Ну, знаете ли, нет никакой необходимости набрасываться на людей, затыкать им рты. Я только собиралась рассказать ему...

– Я сам ему все, что надо, скажу.

– Ах, какие тайны! Он может прочесть об этом в газетах. Я полагаю, в том, что случилось, нет ничего таинственного, и я сейчас...

Начальник подал знак Клейншмидту. Тот оторвал массивное свое тело от стула, встал над Клатмерами:

– Отлично, друзья, достаточно!

– И пусть они идут домой, – приказал начальник.

– Вы можете идти домой, друзья, – сообщил им вежливый Клейншмидт.

– Что ж, я бы сказал, самое время!

– Что за порядки! Подняли в полночь, продержали бог знает до каких пор, да еще рот затыкают. Я хотела рассказать...

– Убери их, – прорычал начальник.

Клейншмидт кое-как вытолкал Клатмеров и захлопнул дверь.

Ластер снова принялся за меня.

– Выглядит все это не слишком хорошо для вас, Лэм.

– По-видимому, кто-то убит. Кто?

Начальник разглядывал записи в кожаной записной книжке, которая лежала раскрытой на его столе. Вытащил авторучку и нацарапал в книжке еще несколько слов. Поднял глаза, навернул колпачок обратно на ручку, спрятал ее во внутренний карман.

– Застрелен Гарри Биган. Вчера вечером. Между восемью сорока пятью и девятью двадцатью пятью.

– Очень жаль.

Я ничего к этому не добавил, а на моем лице ничего нельзя было прочесть. Даже таким усердным стражам порядка.

– Девушка, с которой он жил, ускользнула, – продолжил Ластер.

– А он с ней жил?

– Ну, он там часто бывал.

– Это разница, – заметил я.

– До того как он был убит, – скажем, часа за два, – вы навестили девушку. Появился Биган. Вы поспорили. Потом ушли. Биган обвинил девушку в том, что она вами увлеклась. Он был вне себя от ревности. Он посчитал, что она собирается на свидание с вами. Она поклялась, что нет. Потом она ушла. И встретила вас. Биган следовал за ней. Вы подрались из-за девушки. Я думаю, вполне правильно будет предположить, что вы договорились: она бросит Бигана и уедет в Лос-Анджелес, куда хотели поехать вы. А она как раз и уехала на эту встречу, по-видимому... А вы... вам было непросто уехать. Вы работали в Лас-Вегасе, собирались пробыть здесь два-три дня...

– И все это объясняете вы – мне?!

– Это вполне вероятные предположения, Лэм. Ведь миссис Кул все еще здесь...

– Дело, которым я занимаюсь, – это поиски пропавшего человека. Пропавшего в Лос-Анджелесе! Оттуда тянется ниточка, и я намеревался именно там ее начать тянуть.

Ластер не обратил на это внимания и продолжал:

– Вдруг, ни с того ни с сего, вы объявили, что собираетесь в Лос-Анджелес первым же ближайшим поездом. Вы покинули отель «Сал-Сагев», который находится неподалеку от вокзала, и потому у вас еще оставалась пропасть свободного времени. У вас был мотив, желание и возможность застрелить Гарри Бигана... И вы сделали это и знаете, что это так, столь же хорошо, как и я.

– Он был застрелен в квартире девушки? – спросил я.

– Да.

– Как же вы так точно устанавливаете момент убийства. И вообще весь этот хронометраж?

– Клатмеры находились в своей квартире все время, пока не отправились на вокзал встретить друзей-транзитников. Потом с вокзала они направились прямиком обратно к себе домой. Они пришли. Из соседней квартиры не доносилось ни звука. Несомненно, они бы услышали выстрел... Вот как я установил временные пределы убийства.

– Если только Клатмеры не лгут.

– С чего бы им лгать?

– Предположим, им не нравился этот... Биган. Они хотели его проучить... Когда было обнаружено тело?

– Незадолго до полуночи.

– Хорошо, предположим, они возвращаются домой, обнаруживают Бигана, стоящего в дверях квартиры Фрамли, или в коридоре, или на лестнице. Биган и Фрамли ссорятся. Они стреляют или просто зашли за ним в квартиру и в упор застрелили его. Если вы запишете их в качестве подозреваемых, хронометраж убийства будет совсем иным. Ограничение лишь одно: прежде чем было обнаружено тело.

– Совсем неубедительно, Лэм! С чего бы этим дуракам убивать Бигана?

– Может быть, для вас неубедительно. А для меня неубедительна мысль о том, что это я его застрелил. За что? Почему?

– Вам нравилась его девушка.

– Не больше, чем нравится сотня других красивых женщин.

– Но за других вы не рискнули получить взбучку.

– Я работал!

– Я знаю, – Ластер пробежался кончиками пальцев по своему подбородку, – у вас высокое чувство служебного долга.

– Когда я работаю, мне хочется раскрыть дело... пусть с риском для себя. Так же, как и вам, надеюсь.

– Согласитесь, Лэм: Клатмеры отпадают. А это означает, что хронометраж убийства остается прежним. Ладно, давай, Лэм, не будем темнить. Если вы собирались встретиться с девушкой, мы все равно это раскопаем. Вы договорились с девушкой встретиться в Лос-Анджелесе?

– Нет.

– Это запирательство ни к чему хорошему не приведет.

– Все будет о’кей... Жаль только, что вы сняли меня с поезда. Я всего лишь частный сыщик и не собираюсь учить вас, но... надо было позволить мне уехать в Лос-Анджелес, приставить ко мне «хвост», и, если бы я действительно повстречался там с девушкой, у вас кое-что неопровержимое было бы. А сейчас вы не сможете доказать, что я собирался с ней встретиться.

– Это все рассуждения.

– Как бы не так!

– Существует еще одно в высшей степени подозрительное обстоятельство. Когда Клейншмидт спросил вас, не знаете ли вы, где проживает Биган, вы ответили, что не знаете.

– Я не знал.

– Но вы же побывали в квартире!

– Он там не жил.

– Зато его подружка жила.

– Об этом меня лейтенант Клейншмидт не спрашивал.

– Не слишком ли вы пунктуальны?

– Он спросил меня, не знаю ли я, где проживает Биган. И вот теперь, потому что я не сказал Клейншмидту адреса мисс Фрамли, вы думаете, что я впал в грех сознательного сокрытия нужных полиции сведений?

– Ну да!

– Зачем мне было втягивать в свое дело эту девушку, мисс Фрамли?

Молчание. Довольно долгое. Ластер наконец сказал:

– Пока все, Лэм.

– Я могу идти?

– Да.

– Я хочу отправиться в отель «Сал-Сагев».

– Что ж, пожалуйста.

– Не вижу оснований, по которым я должен идти пешком. Напоминаю, меня сняли с поезда, следовавшего в Лос-Анджелес. У меня было средство передвижения и постель. За все уплачено. Вы собираетесь что-либо предпринять в связи с этим?

Ластер подумал с минуту, потом сказал:

– Ничего.

– Я хочу вернуться в Лос-Анджелес.

– Вы не можете уехать, пока мы не закончим расследование!

– Когда это произойдет?

– Не знаю.

– Я сообщу обо всем этом хозяину агентства Берте Кул. Если она пошлет меня в Лос-Анджелес, я поеду.

– Не разрешаю.

– Если меня запрут, я не поеду. Если же меня не запрут, я поеду... Да, и как насчет того, чтобы лейтенант подбросил меня до отеля «Сал-Сагев»?

– Не ломайте комедию, Лэм. Отсюда всего лишь два-три квартала. А вы нахал, Лэм. Клейншмидт так мне и рассказывал про вас, но... – сказал Ластер.

– Знаете что, Ластер? Я даю вам шанс. Я мог бы заставить вас отправить меня в Лос-Анджелес. Может, я и сделаю это, переговорив с Бертой Кул. А сейчас, сейчас я хочу, чтоб меня отвезли в отель «Сал-Сагев».

Клейншмидт встал со стула.

– Пошли, Лэм, – сказал он.

У входа в управление стояла полицейская машина. Клейншмидт ухмылялся, пока я забирался в нее.

– Ну?

– Я предложил ему отпустить тебя в Лос-Анджелес, приставить «хвост» из полиции Лос-Анджелеса, выяснить, не встречаешься ли ты с девушкой, и если встречаешься – забрать вас обоих. В противном случае – оставить тебя в покое. Он меня и слушать не стал. Он твердил, что это наверняка ты застрелил Бигана и что ты, слабак, сразу расколешься, как только тебя снимут с поезда и привезут сюда. А в пути – ни о чем с тобой не разговаривать.

Я зевнул.

Машина доставила меня к отелю.

– А как насчет вас, лейтенант?

– Что ты имеешь в виду?

– А что вы делали вчера в промежутке между восемью сорока пятью и девятью двадцатью пятью вечера?

– Я охотился за Биганом.

– И не нашел его, точно?

– Иди ты к черту, – ответил Клейншмидт и ухмыльнулся.

Глава 9

Берта Кул дремала. Одета она была с иголочки. Дверь в ее номер не заперта. Отворив ее, я встал на пороге. Берта не шелохнулась, развалясь в кресле – голова набок, ритмично похрапывает.

Я громко кашлянул...

– Ты ждала кого-то и заснула? Или поднялась с постели, а затем оделась?

Она открыла глаза, выпрямилась в кресле.

Никакого перехода между сном и бодрствованием. Только что сладко похрапывала, и губы слегка раскрывались с каждым выдохом, и сразу же на меня уставились острые блестящие глазки.

– Ох, боже мой, Дональд, какой же это паршивый городишко! Они сняли тебя с поезда?

– Да.

– Они мне сообщили, что собираются это предпринять. Я сказала, что тогда вручу им иск о возмещении ущерба... Что ты им рассказал?

– Ничего.

– Они от тебя ничего не добились?

– Не думаю, что добились чего-то путного.

– Этот лейтенант – молодчага, – сказала она. – А вот шеф полиции отвратительный тип. Входи, присаживайся. Подай мне вон ту пачку сигарет и дай прикурить. А что, если попросить снизу прислать нам кофе?

Я вручил ей сигареты, зажег спичку, подошел к телефону, вызвал «обслуживание» и попросил их прислать мне наверх пару кофейников с большим количеством сахара и сливок.

– Ты пьешь черный, не так ли, дружок? – спросила Берта.

– Да.

– Так вот, не беспокойся о сахаре и сливках для меня.

Я посмотрел на нее с изумлением.

– Я пришла к мысли, что они портят... аромат кофе.

Я в трубку сказал: «Простите, мы обойдемся без сахара и сливок. Пошлите пару кофейников с черным кофе, пожалуйста, и побыстрее».

– Есть ли какие-нибудь новости? – спросил я у Берты.

– Не знаю, что сказать. Представление началось в половине первого. Они обнаружили тело около полуночи. Подняли страшный шум. Заодно хотели узнать все о нашем деле: кто наш клиент и где его найти.

– Ты им это сказала?

– Конечно нет.

– Трудно было держаться?

– Не очень. Я сказала им, что это профессиональная тайна. У меня могли бы возникнуть кое-какие затруднения, но они обнаружили, что ты рванул в Лос-Анджелес. Тут-то им и представилась возможность развернуться. Они сказали, что собираются догнать поезд на самолете и привезти тебя обратно.

– Долго ли они продержали тебя на ногах?

– Почти всю эту ночь.

– Они что, не догадались, что наш клиент Уайтвелл?

– Немного погодя.

– Когда вернулся Уайтвелл? Вчера поздним вечером, когда я уехал?

– В том-то и дело, дружок: он не возвращался!

– Ты хочешь сказать, что его не видела?

– Нет. Вчера – нет. Лишь сегодня утром. Часа в четыре.

– Где?

– Он заглянул сюда после допроса в полиции. Очень извинялся, что втянул нас в такие передряги. Он очень, очень милый человек, Дональд.

– Чего он хотел, когда «заглянул сюда», да еще в четыре часа утра?

– Ну, просто... он хотел узнать, как я вынесла испытание, и извиниться за то, что навязал мне дело, которое поставило меня в подобное положение.

– А после того как он все это проделал, что еще ему понадобилось?

– Да ничего.

– Он ни о чем больше не упоминал, как бы мимоходом?

– Поинтересовался тем, что мы собираемся рассказать полиции, а я сказала, что ему не о чем беспокоиться и что ты не разгласишь ничего... Он тогда заметил, что особенно надеется, что ты ничего не расскажешь о характере дела, которым занимаешься, или о каких-либо письмах... Я уверила его, что он может отправляться в постель досыпать без всяких тревожных мыслей.

– А Филипп? Он был у тебя вместе с отцом?

– Нет. Вот почему отец сюда и не вернулся. У него с Филиппом, как выяснилось, несколько разошлись точки зрения.

– Насчет чего?

– Точно не знаю, дружок, но думаю, что насчет тебя.

– Это еще почему, шеф?

– Кажется, Филипп стал твоим восторженным поклонником. Он требовал от отца предоставить тебе полную свободу действий и во всем помогать; в том, что ты сочтешь нужным для отыскания Корлы. Отец возразил, что расходы могут оказаться слишком большими, что его вполне устраивает, если ты обнаружишь доказательство того, что Корла уехала по собственной воле. Это будет максимум, повторял он, максимум. Тогда Филипп Уайтвелл предположил: возможно, Корла уехала, потому что ее шантажировали, а Уайтвелл Артур на это возразил, что, если это и так, значит, она не того сорта девушка, которую они желали бы видеть в своей семье; тут, я думаю, у Филиппа сдали нервы, они поссорились. Артур ушел, оставив Филиппа одного в казино.

Я прикрыл глаза, обдумывая услышанное.

– И все это должно было произойти в восемь часов или несколькими минутами позже, да?

– Я думаю, что да.

– Ты ничего не сказала полиции про эти разногласия?

– Я сказала полиции, дружок, чтобы они занимались своим делом, а я займусь своим, – отрезала Берта. – Эти грубияны пожелали узнать, какие доказательства я могу им представить, что все время находилась в отеле... Невежды! Я их отбрила!.. Ну а утром я ждала... ждала, когда появится мистер Уайтвелл-старший, а он так и не появился из-за своей стычки с младшим...

– Куда же он направился, Уайтвелл А., как ты думаешь?

– Он был очень расстроен. Знаешь, он действительно привязан к этому мальчику, в самом деле, как и говорится, боготворит землю, по которой тот ступает, и вот теперь Уайтвелл А. ужасно расстроен. Он даже забыл позвонить мне и предупредить, что не придет.

– Но куда же он все-таки направился?

– Никуда.

– Ты хочешь сказать – вернулся сюда в отель, в свой номер?

– О, я понимаю, что ты имеешь в виду... Нет, Артур очень нервничал. Он погулял немного вокруг отеля, затем вернулся и попытался заснуть. Он делит номер с Филиппом и мистером Эндикоттом. Филипп не появляется почти до одиннадцати часов. Полиция пронюхала, что Уайтвелл – мой клиент, и подняла его для допроса с пристрастием. Ну, по поводу убийства... Бедняга, он-то тут при чем?

– Что тебе известно об этом убийстве?

– Почти ничего. Никаких деталей, подробностей. Он был застрелен. Вот и все, что я знаю.

– Какого калибра пуля?

– Не знаю.

– Они нашли в квартире оружие?

– Не думаю.

– И никто не слышал выстрела?

– Ты знаешь, что представляет собою этот многоквартирный дом. Он расположен в переулке: две соседние квартиры, о которых идет речь, находятся прямо над магазином. Магазин закрывается в шесть часов. В одной – выстрела не услышали. В другой – некто, должно быть, искал что-то на кухне. Дверцы шкафчика под раковиной там были распахнуты настежь, на полу валялась пара кастрюль. Рядом с кухонной дверью обнаружили капли крови. Все это я почерпнула из вопросов, которые задавали полицейские, – не бог весть какая информация.

– Что ж, и на том спасибо, – сказал я, – хорошо, что он убит. Он на это просто сам напрашивался.

– Дональд, не говори так.

– Почему?

– Они используют подобные слова против тебя.

– У них и без того есть что использовать против меня, хоть эта версия и вздор.

– Разве проводник не запомнил тебя, дружок?

– По всей вероятности, нет, и билет не взял.

– И даже не проверили твой предварительный заказ?

– Нет. Я просто влез в вагон, забрался на полку и уснул.

– Странно, что кондуктор тебя не разбудил, чтобы взять билет.

– Проводник меня не видел. Он не доложил кондуктору, что кто-то с билетом сел в вагон еще до девяти часов.

– Не вызовет ли это обстоятельство новые подозрения?

– Возможно.

– Ну, ладно, предположим, чертенок, что ты сможешь избежать тюрьмы. Но мы должны продолжать наше дело, должны помочь мистеру Уайтвеллу. Ты думаешь, убийство этого... Бигана... как-то связано с исчезновением Корлы Бурк?

– Пока не знаю. Многие могли прикончить Гарри Бигана – и среди них мой уважаемый друг, лейтенант Уильям Клейншмидт из полиции Лас-Вегаса.

– Не будь простофилей, Дональд, – возразила Берта. – Если бы Клейншмидт убил его, он признал бы этот факт, он выступил бы как герой... «Бесстрашный офицер полиции убивает отчаянного, готового на все преступника, который терроризировал местное население», ну и прочий вздор!

– Я сказал о лейтенанте – возможном убийце как о возможной версии.

– Да нет же, Дональд.

– Горожанам не нравится, когда полицейский чересчур легко и лихо хватается за пистолет. Клейншмидт искал Кулака... ну, Гарри Бигана. Клейншмидт был зол на него, на его кулаки, от которых досталось не только мне.

– Но Клейншмидт мог бы утверждать, что это он сделал в порядке самозащиты.

– Биган был безоружен. И находился дома. Это та деталь, которая произведет впечатление на присяжных. Предполагается, что офицер полиции в состоянии взять безоружного, не пуская в ход ничего покруче, чем дубинка.

– Но Биган ведь хороший боксер.

– Предполагается, повторяю, что офицер полиции в состоянии скрутить безоружного.

– Что заставляет тебя думать, что убийство совершил Клейншмидт?

– Я так не думаю.

– Я решила – ты так думаешь.

– Я сказал, что это возможно.

– Ладно, тогда... что заставляет тебя думать, что это возможно?

– Усердие, с которым полиция старается повесить убийство Бигана на другого.

– Например, на тебя?

– Среди прочих.

– Артур Уайтвелл взял с меня слово, что я немедленно дам ему знать, как только ты появишься в городе.

– Он знал, что Клейншмидт отправился за мной?

– Этого я не знаю. Но, в общем, предполагал, что кто-то собирается тебя перехватить в поезде.

– Ладно, позвони ему.

Я протянул Берте трубку. Она дважды откашлялась и сказала:

– Соедините меня, пожалуйста, с номером мистера Артура Уайтвелла... Доброе утро, Артур. Это Берта... О, вы льстец!.. Дональд здесь. Да, это будет прекрасно! – Она повесила трубку и подняла на меня глаза. – Он сейчас придет, – сказала она.

Я уселся, зажег сигарету и спросил:

– И когда это случилось?

– Что именно?

– Что вы называете друг друга по именам?

– О, не знаю... Мы просто начали называть так друг друга. Знаешь, в конце концов, мы вместе пережили все это приключение – ну, убийство и последовавшее расследование.

– А Уайтвелл Ф.?

– Я не видела Филиппа, разве что мельком, когда полиция задавала вопросы.

– Мистер Эндикотт уехал в Лос-Анджелес?

– Нет. Он здесь, но хочет уехать.

– И Уайтвелл А. тоже намерен уехать?

– По крайней мере, не в ближайшие дни... Угости-ка меня сигаретой, дружок!

Вскоре явились Уайтвелл Артур и Эндикотт.

– Какие, однако, случаются неожиданности, – сказал Уайтвелл, пожимая мне руку. – Сознайтесь, что мы с вами такого не предвидели, а, Лэм?

Эндикотт пожал мне руку, но ничего не сказал. Уайтвелл навис над креслом Берты, улыбаясь ей.

– О, никак не могу понять, как вам это удается, Берта.

– Что?!

– Не спать, в сущности, всю ночь, а выглядеть при этом такой свежей, будто вы проспали с десяти вечера до утра. Не перестаю восхищаться вашей жизнерадостностью.

– Ах, если б ваши слова хоть на десять процентов соответствовали истине, – засмущалась Берта.

Я не мог больше терпеть этот обмен любезностями и громко спросил:

– Вы все побеседовали с Клейншмидтом?

Оба мужчины согласно кивнули.

– Вы еще о нем услышите. Настойчивый парень. Более того, может быть опасным.

– Да, полагаю, что вы правы, – после паузы произнес Эндикотт.

– Тогда, возможно, стоит еще раз подумать, что же произошло.

Мне пришлось замолчать, потому что в коридоре послышался стук каблуков; в дверь постучали, и я как бы подвел итог:

– Деньги на бочку – вот что такое закон в наши дни!

И пошел открывать дверь. В номер стучал Клейншмидт.

– Входите, лейтенант, – пригласил я. – Правда, мы собрались пойти позавтракать...

– Ну, конечно, – сказал Уайтвелл. – Отличная мысль, разумеется. А, доброе утро, лейтенант.

Клейншмидт не стал ходить вокруг да около.

– Мне нужно кое-что проверить дополнительно, – сказал он. – Уайтвелл, вы ведь не все мне рассказали о событиях прошлой ночи.

– Боюсь, не понимаю, о чем вы...

– Не находились ли вы на углу улиц Вашингтона и Бука около девяти часов вчера вечером?

Уайтвелл заколебался. Это было видно, как говорится, невооруженным глазом.

– Как мне с вами найти общий язык, лейтенант? Похоже, вы настойчиво добиваетесь от меня...

– Давайте пока не будем препираться, – настаивал на своем Клейншмидт. – Вы там были или вас там не было?

Уайтвелл сердито посмотрел на него:

– Нет!

– Вы уверены?

– Совершенно уверен.

– Вас там не было, скажем, в промежутке от восьми сорока пяти до девяти пятнадцати?

– Ни тогда, ни в какое-либо другое время этим вечером.

Клейншмидт сделал шаг назад, рывком открыл дверь, выглянул в коридор.

Я сказал:

– Держитесь, Уайтвелл.

Мы услышали быстрые шаги в коридоре, и в дверях появилась незнакомая девушка.

– Проходите, прошу, – вежливо пригласил Клейншмидт. – Посмотрите на людей в этой комнате и скажите мне, не видели ли вы кого-нибудь из них вчера вечером?

Девушка, и это было видно, очень следила за собой – за лицом, фигурой, руками, со вкусом одевалась.

Но в ее манере держаться было что-то нарочитое, как если бы она наперед знала, что все равно дела оборачиваются против нее, а поэтому – уж лучше вести себя вызывающе. Ах, ее подняли ни свет ни заря, чтобы притащить на очную ставку! Так я вам покажу, всем своим видом покажу, что вообще не ложилась, что привыкла засыпать на рассвете... На ее лице было многовато косметики, а линия рта выглядела жесткой: человек научился быть начеку.