Текст книги "Двойная страховка"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Руфус криво усмехнулся:

– Ну, считайте... вы меня обыграли, приятель. Да, у меня было свидание. Вечером после обеда я должен был встретиться с женщиной. Ясно?

– Вполне. В доме три женщины – миссис Деварест, миссис Крой и Нолли Старр. Но не Нолли Старр носила этот шарф.

– Нет.

– Вы в этом уверены?

– Не совсем.

– Принесите-ка его...

Руфус неохотно оторвался от стула и пошел в гардеробную. Несмотря на довольно солидный вес, он двигался легко и плавно. Когда шофер скрылся из виду, я взял с туалетного столика хрустальную щетку, снял несколько застрявших волосков, намотал их на указательный палец. Образовавшееся волосяное колечко опустил в карман. Тут появился Руфус Бейли и отдал мне шарф, который я поднес к свету и стал внимательно рассматривать.

– Разве можно угадать, кому он принадлежит? – сказал Руфус, когда я отдал ему шарф.

– Можно. Это шарф Жанетт.

Руфус вытаращил глаза. Он был обескуражен и не сумел этого скрыть.

– Я уверен, это ее шарф, – повторил я.

– Вы уверены... Но почему?

– Для миссис Деварест – не тот цвет, для миссис Крой – не тот материал, слишком дешевый. Нолли Старр уже не было в доме. Остается Жанетт. К тому же запах духов выдает ее.

– Берете меня за горло, – устало сказал Руфус.

Я пожал плечами:

– Просто излагаю факты.

Руфус надеялся, что я уйду. Было ясно, что я смертельно ему надоел.

Я опять спокойно уселся в кресло, бросил в пепельницу окурок сигареты.

Руфус Бейли смотрел на часы.

Я сказал осторожно:

– С вами, наверное, обошлись несправедливо, когда вас посадили?

– Еще бы! Ведь я... – Вдруг он понял, что попался, и рванулся ко мне с искаженным от гнева лицом. – Вы мне надоели! Убирайтесь к черту! К черту! С вашими проклятыми вопросами!

– Успокойтесь. Я давно понял, что вы побывали в тюрьме. Вы сбежали из опасения, что и у вас возьмут отпечатки пальцев... Садитесь и расскажите мне об этом.

Руфус расхаживал по комнате, тяжело дыша и стараясь не давать воли своему гневу.

– Да, я сидел за решеткой. Ну так что?

– За что вас посадили?

– За подделку чеков. Я очень боялся безработицы. Когда не было работы – сходил с ума. Выдавал чеки на небольшие суммы – десять, пятнадцать, двадцать пять – до ста долларов, не больше. Когда дела шли лучше, рассчитывался с владельцами чеков.

– Деньгами?

– Лишних денег у меня не было.

– Как же вы рассчитывались?

– Есть разные способы.

– Но вы возмещали людям убытки?

– Конечно. Всем. Чеки оставались на руках, пока я полностью не отдавал долг. Экономил на заработной плате, выплачивая проценты, или просто отрабатывал.

– Вам приходилось нелегко. Не напивались?

– Было и такое. Нечасто. Мне выпивка не вредит. После нее я всегда охотно берусь за работу.

– Как же все-таки вы попали в тюрьму?

– Чеки были предъявлены к оплате. А хозяин в это время уволил меня за прогул. Меня обвинили в мошенничестве.

– А раньше вас не увольняли за прогулы?

– Нет. Хозяин меня ругал, а я обещал ему покончить с выпивкой. Но на этот раз мне не повезло. Я слишком долго отсутствовал.

– Сколько?

– Три дня.

– Кем работали?

– Шофером.

– А какой срок вам дали?

– Один год.

– Когда это было?

– Два года назад. Мне не понравилось в тюрьме. Она меня отрезвила. С тех пор – никаких махинаций, никаких чеков.

Руфус помолчал.

– Ну а что вы будете теперь делать?.. Если хозяйка узнает от вас мою историю, она меня выгонит без рекомендательного письма. И другой работы я не найду.

– Где вы сидели?

Руфус встрепенулся.

– Ну нет! Я уже выложил все карты на стол!

– Тем более. Почему бы вам не сказать мне, где вы отбывали свой срок?

– Я сидел... под своим настоящим именем. Родители до сих пор ни о чем не догадываются. И не должны, понимаете?! Мать думает, что я был в Китае. Она уже старая. Умрет, если узнает про тюрьму. Поэтому я и не хотел, чтобы фараоны брали у меня отпечатки пальцев. Когда вышел, взял фамилию Бейли. Только в письмах к матери подписываюсь своим именем.

Я поднялся. Руфус проводил меня до двери.

– Вы кому-нибудь расскажете о моем прошлом?

– Пока не собираюсь.

– А потом?

– Не знаю.

Он хотел закрыть дверь. Я придержал ее:

– Еще один вопрос. Можно?

– Ну?

– Отсюда слышно, как в гараже работает мотор?

– Нет, если работает на холостых оборотах. У меня машины в порядке. Мотор работает тихо. Его слышно, только когда машина въезжает в гараж... Это все?

– Все, – сказал я.

Руфус захлопнул дверь.

Глава 9

Я отправился к хозяйке дома.

Миссис Деварест только что рассталась с доктором Гелдерфилдом и старалась, как она сама выразилась, «сохранять выдержку и спокойствие». Все-таки было видно, что она поглощена собственной болезнью, ее симптомами.

– Я не должна поддаваться, – заявила миссис Деварест. – Надо научиться философски смотреть на собственные недуги.

– Вы правы.

– От смерти не уйдешь, не так ли, Дональд?.. Все называют вас по имени, и я тоже буду вас так называть.

– Прекрасно!

– А вы зовите меня Колетта.

– Согласен.

– Особенно в присутствии других. Будем считать, что вы – приятель Надин, ее близкий друг.

– Я понимаю.

– Не возражаете?

– Нет.

– Мне необходимы свежие впечатления, Дональд. Так полагает доктор Гелдерфилд. Трудно перенести смерть близкого человека, но время лечит любые раны. Новые интересы способны вытеснить тягостные воспоминания.

– Логично.

– Доктор Гелдерфилд говорит, что некоторые вдовы отказываются от общества, запираются, замыкаются в своем трауре. Они лишь растравляют раны, привыкают жалеть себя. Можно серьезно повредить психику. Доктор Гелдерфилд советует мне вернуться к нормальной жизни, запастись новыми впечатлениями, чтобы старые переживания отступили.

– И как вы относитесь к его советам, Колетта?

– Я... сопротивляюсь... Мне не хочется с ним соглашаться, но придется. Нет ничего важней, чем предписание врача! Медицина не всегда нам угождает, но если уж доверяешь доктору – следуй его советам.

– Правильно.

– Иногда я, правда, теряюсь. Чувствую себя как натянутая пружина. Все дело в нервах. У меня хрупкая нервная система. Но не думайте, Дональд, что я какая-нибудь неврастеничка. Я всегда жила нормальной, полнокровной жизнью... Но вам это не интересно. – Миссис Деварест кокетливо повела на меня глазами. – Вы рассудительная машина, которая раскрывает преступления. Так говорит миссис Кул... Она же утверждает, что женщины от вас без ума. Это так, Дональд, или она просто решила пробудить мое любопытство?

– Миссис Кул – удивительная личность, ее поступки трудно предугадать и оценить. Возможно, она хотела вас заинтриговать.

– Вы увлекаетесь своей профессией, но не равнодушны и к женским чарам, не так ли? Я уверена, что не равнодушны.

– Наверное, вы правы.

– А в работе... О, вы не даете себе передышки, а ведь передышки необходимы.

– Нельзя спать на такой работе, как моя.

– Да, конечно. Но, Дональд, некоторые женщины, даже те... кто нанимает на работу... они так одиноки, так нуждаются в дружеском общении, так хотели бы...

– Чтобы я выполнял то, что поручено.

– Конечно, конечно. Но кроме профессиональных ваших забот... Интуиция нужна не только там. Еще больше – в отношениях с женщиной.

– Интуиция везде полезна... в умеренных дозах. Сам я не очень на нее полагаюсь. Хотел бы вас спросить, Колетта: где блокнот доктора Девареста?

– Блокнот? Он у меня.

– Важно установить, к кому ездил доктор вечером в среду. Вы передали ему список пациентов, тех, что звонили в течение дня. С кем-то он поговорил по телефону, а иных посетил лично. Как бы узнать – кого?

– Это связано со страховкой?

– Не знаю. Не исключена такая версия: исчезнувшие драгоценности находились у него в машине, в ящичке, доктор хотел возвратить их вам, а когда он умер, кто-то похитил камни...

– Есть улики, позволяющие сделать вывод, что кто-то, к кому он поехал, мог передать ему драгоценности?

– Таких улик нет, но выяснилась одна подробность.

– Какая?

– В одной из коробочек осталось кольцо. Это указывает на небрежность в действиях похитителя, а может быть, и на то, что он торопился.

– Разве можно быть небрежным, имея дело с драгоценностями! – возмутилась миссис Деварест.

– Вероятно, похититель использовал драгоценности как прикрытие. Он намеревался их возвратить. В такой ситуации небрежность объяснима.

– Дональд, но я просила вас отказаться от этой теории. Вы должны доказать, что Хилтон не причастен к похищению драгоценностей.

– Понимаю. Но вы спросили меня о небрежности... Впрочем, есть и другая версия.

– Интересно...

– Вор отдал драгоценности вашему мужу, который приехал домой, хотел передать их вам. У доктора были небольшие поломки в машине, он решил сначала их устранить. Увлекся, не заметил опасности, отравился выхлопными газами. Кто-то вошел в гараж, увидел тело и вытащил камни из ящичка. Был уверен, что его, похитителя, не разыщут.

– Эта версия мне гораздо больше нравится.

– Что ж... будем работать над ней.

– Пожалуйста.

– Хорошо.

– Но тот, кто вошел в гараж, должен был знать, что драгоценности в машине?

– Вероятно.

– Кто бы это мог быть?

– Я еще не знаю... Пока.

– Но вы найдете его?

– Надеюсь.

– И вернете драгоценности?

– Не это главное.

– Я вас не понимаю.

– Ящичек открывался ключом зажигания. Но когда вынимаешь ключ, мотор-то выключается.

– Это понятно.

– Значит, чтобы забрать камни, необходимо было заглушить двигатель, вытащить ключ и открыть ящичек для перчаток...

– Да, да, вы это уже объяснили. – Миссис Деварест в нетерпении подгоняла меня.

– Но, – медленно сказал я, – мотор работал, когда мы нашли тело.

– Значит, тот, кто вошел в гараж, снова включил двигатель после того, как взял драгоценности?

– Пусть так.

– Но зачем?

– Чтобы скрыть преступление – похищение драгоценностей.

– Мы все время говорим о драгоценностях. Возможно, они играют более важную роль, чем вам представляется.

– Это не так.

– Опять не понимаю.

Я изложил свои доводы:

– Если доктор ремонтировал автомобиль, не выключив мотор, и погиб от удушья, его смерть была случайной, но предсказуемой. Причину смерти неожиданной считать нельзя. Он стал жертвой собственной халатности.

– Адвокаты сказали мне то же самое. Но я...

– Однако, – перебил я, – если кто-то выключил двигатель, когда доктор лежал без сознания и был еще жив, а потом опять включил его, ситуация уже другая. Смерть наступила вследствие отравления газами от двигателя, который был включен кем-то другим. Убийцей! Но в таком случае невозможно оспаривать неожиданность причины смерти.

– Дональд! – воскликнула миссис Деварест. – Вы изумительный детектив! Вы сделали замечательное открытие!

– Я рад, что мы пришли к согласию и...

– Что получим еще сорок тысяч долларов от страховой компании. – Тут же Колетта и задумалась. – Возможно, доказательств не потребуется... Ваши доводы так убедительны. Не пойдет ли компания на компромисс?

– Никаких компромиссов! Вопрос стоит так: двойная сумма. Нам придется отстаивать наше право на двойную страховку.

– Пациенты Хилтона, значит, как-то связаны с происшедшим в гараже? – спросила миссис Деварест, возвращаясь к началу нашей беседы.

– Человек, который открыл ящичек для перчаток, знал, что там лежат камни.

– Тот, у кого Хилтон забрал камни, мог последовать за ним в гараж?

– Не исключено.

– Я могу назвать тех двух пациентов, к которым ездил Хилтон. Но это не поможет вам докопаться до истины.

Из тумбочки, стоявшей у кровати, Колетта достала блокнот в кожаной обложке.

– Хилтон не доверял человеческой памяти. Во всем он любил систему: вызов (визит или разговор по телефону) – запись. Порядок соблюдался неукоснительно. Утром секретарша спрашивала, кого он посетил, какие выписал лекарства и так далее. Хилтон вырывал страничку из блокнота и отдавал ей.

– И он отметил тех, кого посетил перед смертью?

– Да. Двух женщин. Я их очень хорошо знаю и могу за них поручиться. Одна замужем, другая вдова, обе очень хорошо обеспечены. Слишком много приемов, вечеринок, спиртного... Так всегда говорил Хилтон. Как врач, он был прав. Обе страдали от гипертонии. Но подозревать их в краже драгоценностей – немыслимо.

Я взял у миссис Деварест блокнот, полистал его. Страницы были испещрены записями, которые и впрямь свидетельствовали о методичности как черте характера владельца. Указывались не только время визитов и фамилии лиц, которых навещал доктор. Доктор вел график, на котором выделял пиковые точки – свои самые напряженные дни. За последние полгода одним из таких дней, судя по графику, и была среда... В блокнот заносились также фамилии и номера телефонов других врачей – коллег, ассистентов на операциях. На последних страницах – цифры.

– Что это такое?

– По этим записям мы установили шифр сейфа.

Я разглядывал цифры.

– Сложно? – поинтересовалась у меня вдова.

Я представил себе записи в блокноте, пунктуальность, методичность доктора.

– Ответ найти не так уж трудно.

Миссис Деварест взглянула на меня с удивлением:

– Почему?

– У него системное мышление, но сами схемы не отличаются особой сложностью. Доктор, скорее всего, просто переставил цифры. Например, последние две цифры – восемь и четыре. Я предположу, что комбинация начинается с цифр – четыре и восемь.

Мне не нужно было спрашивать, прав я или нет. Миссис Деварест не скрывала восторга:

– Дональд, вы великолепны!

В этих ее словах, в тоне, каким они были произнесены, я уловил кое-что еще, кроме удивления и восхищения.

Это был страх.

Глава 10

Табличка на двери оповещала: «Форрест Тимкан, адвокат и консультант по правовым вопросам».

Я толкнул дверь, вошел. Миссис Крой уже сидела в приемной. Секретарша с ярко накрашенными губами, бровями и ресницами оторвалась от машинки и спросила, по какому я делу. Миссис Крой поспешно ответила:

– Это мистер Лэм. Мистер Тимкан ждет нас обоих.

– Хорошо, миссис Крой.

Девушка вошла в кабинет сообщить о нашем прибытии. Я примостился возле Надин.

Она нахмурилась, неодобрительно глядя на дверь, за которой исчезла секретарша.

– Не понимаю, почему у Тимкана работают такие вульгарные девицы.

– Что в ней плохого? Разве она не умеет печатать?

– Я не о том. Она размалевана.

– Сигарету? – предложил я, протянув портсигар.

– Нет, спасибо. Попозже... Сюда придет мистер Хармли. Я договорилась о встрече с ним. Кроме того, будут Уолтер и его адвокат, которых пригласил мистер Тимкан. Я рассчитывала, что освобожусь к десяти часам, так сказала и Хармли. Теперь вот придется объяснить, что мистер Тимкан был занят и нам пришлось его ждать.

– Вам-то не рискованно встречаться с мужем и его адвокатом?

– Может быть, я и рискую... Уже несколько месяцев не видела Уолтера. Любопытно...

– Что?

– Прибавил ли он в весе?

Я закурил, откинулся на спинку стула.

– Он склонен к полноте?

– Да, любит жирную пищу. Мне удалось заставить его соблюдать диету, и он сбросил фунтов двадцать.

Дверь в кабинет распахнулась.

– Вот он наконец! – сказала миссис Крой. – Доброе утро, Форрест. Мистер Тимкан, это мистер Лэм.

Адвокат поздоровался с клиенткой, потом пожал руку мне. Видно, был он нервным, подвижным человеком. Небольшой рост, светло-голубые глаза, шелковистые, очень красивые волосы соломенного цвета, выпуклый лоб. На вид лет около тридцати пяти. В очках.

– Мистер Лэм, – адвокат устремился ко мне, – я понимаю ваше положение. Позвольте и мне поддержать версию: вы и миссис Крой увлечены друг другом. – Он сощурил глаза. – Очень сильно увлечены. Так что не забудьте продемонстрировать свой интерес друг к другу, когда мистер Крой появится в конторе.

– Но, скорей всего, он будет сильно раздражен тем, что его жена привела меня сюда.

– Надеюсь, – сказал Тимкан.

– Вы хотите, чтобы он рассердился? – спросил я.

– Да, его нужно встряхнуть, заставить задуматься. Вам придется разыграть роль охотника за богатыми невестами. Вы так сильно интересуетесь состоянием миссис Крой, что пришли сюда посоветоваться с юристом, как сберечь ее капитал.

– Неужели я могу понравиться только охотникам за приданым? – капризно возразила Надин. – Неужели я так непривлекательна?

Адвокат весело улыбнулся:

– Вам хорошо известно, что это не так. Тем не менее мистер Лэм должен вести себя как человек, которому нужны деньги. Это его главная цель. Ясно?

– Мне ясно, по крайней мере, чего вы хотите.

– Вы сыграете эту роль?

– Я не знаю, как ведут себя охотники за богатыми невестами.

– Притворитесь, что вы очарованы миссис Крой, но... но не забывайте и о том, что она богата. Ладно, скрываюсь в своей берлоге. Роза уведомит меня, когда придет мистер Крой.

Тимкан исчез.

Сидя в кресле, Надин повернулась лицом к входу, машинально одернула юбку.

– Простите, Дональд, вам, должно быть, неприятна роль, которую вам навязали. – Она говорила, глядя на дверь, не на меня. – Но для меня многое зависит от этой встречи. Очень многое.

– Вы хотите, чтобы Хармли не заподозрил, что я детектив?

– Да, и лучше всего...

Входная дверь отворилась. На пороге возник Хармли. Он огляделся. Улыбнувшись, подошел к миссис Крой.

– Доброе утро... Вы уже виделись с адвокатом? Надеюсь, я не опоздал?

– Нет, я еще не говорила с ним. Мистер Тимкан был все время занят.

Хармли поднял брови:

– Что ж, я могу подождать... Доброе утро, Лэм.

Из кабинета вышла секретарша с кипой бумаг, которую она с трудом разместила на столе. Девушка поздоровалась с Хармли, спросила, по какому он делу.

– Все по тому же, – сказала миссис Крой.

Роза улыбнулась.

– Мистер Тимкан сожалеет, что заставил вас ждать. Он освободится через несколько минут.

Роза опустилась на стул, выхватила из ящика чистую бумагу и копирку, заправила машинку. Все это было проделано с головокружительной быстротой. «Стиль Тимкана», – подумал я. Тут же девушка достала зеркальце, губную помаду и, не обращая на нас внимания, занялась своим лицом, внимательно изучая его отражение и энергично совершенствуя окраску губ.

В приемную вошли новые посетители. Двое мужчин. Я мельком взглянул на них, не упуская при этом из виду Хармли и миссис Крой.

Надин опустила глаза. Хармли посмотрел на вошедших, с недоумением обратился к миссис Крой:

– Мистер Тимкан... Он что, всегда так занят?

Надин не ответила.

– Доброе утро, Уолтер! – произнесла она с несколько наигранным оживлением.

Мужчины подошли к нам.

– Дональд, это мистер Уолтер Крой, – сказала Надин.

Я встал. Серые враждебные глаза уставились на меня. Покосившись на Хармли, я заметил, что тот наблюдает не за Уолтером, а за мной.

Уолтер Крой, очевидно, вернул те двадцать фунтов, которые потерял за время своей семейной жизни. Я был удостоен небрежного поклона.

– Приветствую вас, мистер Лэм. Как поживаешь, Надин? Это мой адвокат, мистер Пинчли.

Пинчли, высокий, широкоплечий, с крупными чертами лица, обладал – в отличие от Тимкана – замедленной реакцией. Движения его были подчеркнуто неторопливы.

Миссис Крой представила Уолтеру Хармли и Хармли – Уолтера. Тут в приемной появился наконец Тимкан. Он кланялся в разные стороны, пожимал руки, извинялся сразу перед всеми, осыпая каждого потоками слов.

– Дональд, пожалуйста, подожди меня здесь, – попросила Надин. – Мистер Хармли, вы не будете возражать, если посидите здесь с Дональдом? Уолтер, – тут же обратилась Надин к своему бывшему мужу, – ты великолепно выглядишь.

Он снисходительно улыбнулся, так, будто Надин была милым, забавным, но и опасным ребенком, от которого всего можно было ожидать.

– Боюсь, что я немного растолстел...

– Неужели? Вид у тебя прекрасный...

Тимкан сам открыл дверь и пригласил своих клиентов войти в кабинет.

Мы с Хармли остались в приемной. Хармли понизил голос и наклонился ко мне:

– Вы знаете, чем занимается ее бывший муж?

– Нет.

Хармли смотрел на меня с сомнением.

– Она редко упоминает своего мужа. А почему вы спрашиваете? Вас это интересует?

– Я уже говорил вам, что где-то видел миссис Крой, – ответил Хармли. – У меня такое впечатление, что я встречался и с ее мужем.

– Вы уверены?

– Да. Эта мысль возникла не сразу, но когда мистер Крой пошел в кабинет, я вдруг будто вспомнил его походку. Признаюсь, память у меня не очень хорошая. Я не запоминаю лиц, но помню детали и обстоятельства.

– Многие люди так устроены.

– А вы?

– Я не могу пожаловаться на память.

Хармли вздохнул:

– Иногда просто мучаешься от того, что не способен вспомнить человека, с которым жизнь тебя уже сталкивала.

– Может быть, вы встречались с ними, когда они еще жили вместе?

– Должно быть, так. А сейчас у меня какое-то смутное ощущение неловкости, чего-то не очень приятного... – Хармли неожиданно запнулся. Посмотрел на меня и поспешно добавил: – То, что я сказал, не относится к миссис Крой. К ее мужу, понимаете? Я вдруг будто вспоминаю: он, кажется, участвовал в какой-то сделке, в которой меня едва не надули.

– Не припомните ли более отчетливо, в чем там было дело?

– Нет, к сожалению, конкретнее не получается.

Мы сидели, невольно прислушиваясь к голосам, тоже неотчетливо доносившимся из кабинета.

Минут через пять появилась миссис Крой. Вид у нее был довольный.

Она улыбнулась Хармли:

– Извините меня, пожалуйста, я хотела бы немного пошептаться с Дональдом.

– Да, конечно, конечно...

Надин непринужденно положила руку мне на плечо.

– Дональд, – прошептала она, – мы, кажется, добились, чего хотели. Уолтер ужасно зол! Ни в коем случае не уходите! На этот раз нам удалось его провести.

– Очень хорошо, – сказал я.

Надин почти касалась губами моего уха.

– Уолтер кое-что предложил. А я сказала, что должна посоветоваться, и вышла. Он вне себя от того, что решение зависит от вас.

– Я его понимаю.

Она засмеялась, погладила меня по щеке, сказала громко:

– Побудьте здесь еще немного, мужчины. Ждать осталось недолго.

– Опыт подсказывает, – усомнился Хармли, – что споры двух адвокатов с двумя клиентами занимают немалое время.

– О, я уверена, что все закончится через несколько минут, – весело сказала Надин. – Но, – она заколебалась, – я, наверное, злоупотребляю вашим терпением?

– Нисколько.

– Я собиралась познакомить вас с нашим общим знакомым, другом доктора Девареста. Он очень вами интересуется.

– С удовольствием познакомлюсь с ним.

– Но мне неловко задерживать вас. Еще раз сожалею, что мистер Тимкан был так занят, что не смог принять меня вовремя.

– Дорогая миссис Крой, – сказал Хармли, – боюсь, что это продлится гораздо дольше, чем вы полагаете. Через полчаса у меня деловая встреча. Даже если ваше совещание и закончится через несколько минут, у меня уже не останется времени на разговор. Нельзя же представиться человеку, пожать ему руку и убежать.

– Да, вы правы, мистер Хармли.

– Давайте перенесем этот визит на завтра или послезавтра.

– Пожалуй, так будет лучше.

– Договорились.

Надин протянула руку:

– Вы чудесный человек, мистер Хармли, вы столь приветливы и доброжелательны. Я теперь понимаю, почему мой дядя относился к вам с такой симпатией. Извините, что нарушила ваши планы, но это не моя вина.

– Конечно. Я понимаю.

– Большое вам спасибо. До свидания.

– Всего наилучшего. Скоро увидимся.

И Хармли удалился.

Надин снова подошла ко мне.

– Все идет великолепно, Дональд, – тихо сказала она. – По-вашему, узнал Хармли Уолтера или нет?

– Нет, но ситуация немного изменилась. Я скажу вам, когда вы освободитесь.

Она слегка пожала мне руку выше локтя и, одарив меня сияющей улыбкой, исчезла за дверью.

Я поймал на себе внимательный взгляд секретарши Розы.

Терпеть пришлось еще десять минут. Наконец показались Уолтер Крой со своим адвокатом. Тимкан провожал их.

– Вы должны понять...

– Мы уведомим вас о нашем решении завтра, – перебил Тимкана адвокат Уолтера, мягко подталкивая своего клиента к двери.

Как только они ушли, Тимкан пригласил меня в кабинет.

– Так знакомы они или нет, как вы считаете? – торопливо спросил он.

– Они не знакомы в общепринятом смысле. Но Хармли сказал, что уже видел Уолтера Кроя. С Уолтером Кроем у него связаны неприятные ассоциации, якобы Крой надул его в каком-то деле... Для вас это важно?

Тимкан взглянул на миссис Крой, нахмурился, подошел к окну, потоптался там, затем прошелся по комнате.

– Все совпадает. Если бы мы нашли способ как-то подтолкнуть его к более ясному воспоминанию... Правда, я все равно не соображу, какую информацию он сообщил доктору Деваресту, чтобы прижать Уолтера. Странно, что Хармли не помнит и этого.

– Не менее странно и то, что Крой не узнал Хармли, – сказал я.

– Не узнал, – подтвердила Надин. – Я уверена в этом.

– Можно, по всей видимости, предположить, что Уолтер Крой нелегко поддается давлению, – заключил я.

– Вы верно судите о его характере, – согласился Тимкан.

– Вам никогда не приходило в голову, что Уолтер – хороший актер?

– Что вы имеете в виду?

– Допустим, он сразу узнал Хармли, но понял, что тот не узнал его. Опасаясь, что Хармли рано или поздно вспомнит, где они встречались, Уолтер решил уладить свои дела, поскорее договориться с вами и убраться отсюда.

Тимкан задумался.

– Что-то в этом есть, – пробормотал он, – только Крой и Пинчли не были со мной особенно сговорчивы.

– У меня сложилось впечатление, что переговоры прошли удовлетворительно.

– Что касается денежной стороны, мы ничуть не продвинулись вперед, – весело пожаловалась миссис Крой.

Тимкан нахмурился. Его тщеславие было уязвлено.

– Мне не хотелось бы вмешиваться в ваши дела, – сказал я. – Я просто выдвинул предположение. Могу ли я еще чем-нибудь помочь?

Миссис Крой, по-видимому, испытывала облегчение: можно было избавиться от меня, не подыскивая предлога. Она еще раз ослепительно улыбнулась мне.

– Спасибо, Дональд, вы великолепно вели роль и очень нам помогли. Но, конечно, нельзя требовать, чтобы вы тратили на нас все свое время.

Я задержался в приемной, разыскивая свою шляпу. Роза вновь окинула меня испытующим взглядом.

Убедившись, что за мной никто не следит, я перешел через дорогу и проник в контору консультанта-криминолога Фарадея Фостера.

Фостер – превосходный образчик современного интеллектуального детектива – был похож на университетского профессора.

Я показал свою визитную карточку и сразу перешел к делу:

– Можно что-нибудь сказать об этих волосах?

Фостер взял у меня из рук конвертик, вынул волоски, осмотрел их.

– Пойдемте со мной.

В лаборатории Фостера была собрана сложная аппаратура. Микроскопы, препараты для обнаружения невидимых чернил, приборы для съемок в ультрафиолетовых лучах, оборудование для микрофотографирования.

– Хотите посидеть здесь и покурить? – спросил Фостер. – Или будем смотреть вместе?

– Я предпочел бы познакомиться с тем, как вы это делаете.

– О’кей. Идите сюда.

Он аккуратно уложил волоски на приборное стекло, распрямил и закрепил каждый. Вставил стеклышко в микроскоп и начал поворачивать ручку фокусировки, сопровождая свои действия комментариями:

– Волосы не отрезаны, а вырваны. Видите? Их корни повреждены. Вот этот волос принадлежал женщине лет сорока – сорока пяти. Впрочем, большой ошибки не будет, если мы расширим возрастные рамки – от тридцати пяти до пятидесяти лет. Волос удален в результате очень слабого воздействия. Его можно найти на расческе или щетке.

– Все волоски одинаковые?

Он вгляделся.

– Нет.

– Чем же отличаются от этого волоска остальные?

– Секунду терпения.

Фостер вставил стеклышко в другой микроскоп, стал наводить на резкость большой бинокулярный микроскоп.

– Взгляните-ка сюда, Лэм.

Я приник к окулярам и увидел кусок манильского троса толщиной в полдюйма.

– Вы можете разглядеть структуру волоса, которая расплывается в этом рыжеватом тумане? – спросил Фостер.

Я что-то промычал.

– Сейчас. – Он опять покрутил ручку фокусировки. Рыжее пятно отступило. На стекле обозначился кусок угольно-черного кабеля.

– Смотрите, здесь особая структура, чешуйчатая, грубая, как кора на дереве. Хорошо видно?

– Да.

– Теперь исследуем другой волос. У него такая же структура.

В поле зрения появился еще один кусок кабеля.

– Замечаете оранжевую подсветку? Словно смотришь сквозь оранжевое стекло.

– Что это такое?

– Краска. Скорее всего, хна.

– Значит, волосы принадлежат разным людям, по меньшей мере двум.

– Трем. Вы принесли мне пять волосков из причесок трех разных женщин.

– Какие-нибудь еще подробности?

– Пока нет. Это был только первый осмотр, весьма приблизительный. Для более точных и квалифицированных оценок я должен промыть волоски в эфире и спирте, высушить их, обработать скипидаром, прежде чем снова поместить их под микроскоп... Вам нужен подробный отчет?

– Сколько вам для него потребуется времени?

– Примерно сорок восемь часов.

– Слишком долго!

– А та информация, которую вы уже получили, представляет интерес?

– Да.

– Хотите, чтобы я продолжал работать?

– Надо пронумеровать и охарактеризовать каждый волосок, чтобы можно было идентифицировать его. Если потребуется более подробный анализ, я сообщу. Большое спасибо!

Я поехал в главное полицейское управление. Лейтенант Лисман был в полном восторге. Он пожал мою руку, хлопнул меня по спине, пустил дым мне в физиономию.

– Просто удовольствие иметь дело с частным детективом, когда он соображает! А сколько таких, которые не соображают ни черта, не знают, с какой стороны мажут хлеб маслом. От таких бездельников никакого толка!

– Вы последовали моему совету? – спросил я лейтенанта.

– А как же!

– Надеюсь, вы не сказали мисс Старр, кто вас прислал?

– Конечно нет! Мы никогда не раскрываем свои источники информации. Слушайте, Лэм, с вами действительно приятно работать. Неплохо бы иметь такого помощника, полезно для дела...

– Так, и что же сообщила мисс Старр?

– Не очень-то много. Но есть пикантная подробность. Она утверждает, что вынуждена была уйти, поскольку доктор Деварест пытался завести с ней роман.

– Вот как?

– Да, и она упорно навязывает нам свою версию.

– Какие-нибудь яркие детали?

– Масса!

– Это, знаете ли, годится только для ушей присяжных.

– Да, присяжные обожают подобный вздор. Но вдове, конечно, не хотелось бы, чтобы история получила огласку.

– Полагаете, все дело в этом?

– А в чем?

– Выходит, у этой девицы есть превосходное алиби, которое к тому же выжмет слезы из глаз присяжных.

– М-м-м...

Лисман произнес какие-то звуки, которые, по-видимому, означали кипение мыслей в его голове.

– Я вижу, вы уже поняли, что к чему, лейтенант.

– Что я должен понять?

– Что здесь поработал толковый адвокат, который придумал для мисс Старр эту линию поведения.

Лисман пожевал сигарету.

– Ловко скроено! И нигде не морщит... как перчатка на дамской ручке. Но... Будь я проклят, Лэм, вы правы. Без адвоката здесь не обошлось!

– Вы ее задержали?

– Да, и будем держать, пока она не даст показаний. У нас ничего нет против нее. Она убежала – мы ее нашли, вот и все.

– Мисс Старр жаловалась своей хозяйке на поведение Девареста?

– Нет. Когда он начал приставать к ней, она терпела, сколько могла, а потом ушла из дома.

– С такой скоростью, что даже позабыла зубную щетку.