Текст книги "Дело супруга-двоеженца"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 10

Пайн-Хэвен был расположен достаточно высоко, и в нем постоянно сохранялся чистый горный воздух, в то время как в долине стоял мрачноватый туман. Звезды ровно сверкали на хрустально-чистом небе, а на их фоне вырисовывались черные силуэты могучих сосен и елей.

Яркий свет горел рядом со входом в похоронное бюро Болтона. На переднем плане с одной стороны стояла маленькая часовня, с другой – контора, а позади возвышалось огромное неуклюжее здание, некогда бывшее богатой резиденцией.

Заправочная станция и кафе-мороженое были открыты. Аптека на углу уже заперта. Несколько бродяг вывалились из здания кинотеатра. Остальные жители маленького горного городка, казалось, уже легли спать.

Мейсон припарковал машину около похоронного бюро Болтона, подошел к конторе, позолоченная надпись на стекле двери которой гласила: «Исполняющий обязанности коронера и общественного администратора».

Мейсон нажал кнопку звонка.

Буквально через несколько секунд дверь открыл чудаковатого вида человек лет шестидесяти, в очках с металлической оправой, жесткими, непослушными волосами, висячими седыми усами и сутулой спиной.

– Я ищу мистера Болтона, – сказал Мейсон.

– Считайте, что вы его нашли.

Мейсон протянул ему руку:

– Моя фамилия Мейсон. А это мисс Стрит. Насколько мне известно, у вас тут находится покойник и никто из родственников пока не объявился.

– Горман Гиллетт?

– Да.

– А вы родственник?

– Возможно, – сказал Мейсон, – но должен честно признаться, что вероятность этого мала. Тем не менее я приехал, чтобы взглянуть на умершего. Если это тот самый человек и если других родственников нет и никто не предъявит прав на тело, я хотел бы, по крайней мере, внести плату за похороны.

Болтон взглянул на Мейсона поверх очков.

– Ну, это уже что-то, – сказал он. – Входите.

В душном помещении стоял смешанный запах ладана, цветов и бальзама.

– Я работал над бухгалтерскими книгами, – объяснил Болтон, – и как раз собирался лечь спать. По ночам бывает морозно, а мне не хотелось включать центральное отопление, так что здесь может быть холодновато. А теперь скажите мне, мистер Мейсон, что вам нужно?

– Что-нибудь простенькое и недорогое, но и не совсем дешевое.

– Вы хотели бы забрать покойника?

– Мне бы не хотелось делать этого, – сказал Мейсон. – Я ограничусь денежным вкладом, достаточным для скромных, но приличных похорон.

– Ну что ж, это неплохо. Хотите посмотреть наши гробы?

– Я бы предпочел положиться в этом на вас. Однако пока мне известно лишь имя покойного. Могу ли я взглянуть на него?

– Конечно! Но видите ли, мистер Мейсон, зрелище не из приятных, и, может быть, молодой даме не следует смотреть – это ведь не тот случай, когда в комнате умершего полно родственников, стоит красивый гроб и все устроено как надо. Тут все не так. Похорон не было четыре дня, и в мертвецкой никого нет. Я… подождите пару минут, хорошо? Потом войдете.

– Конечно, – согласился Мейсон.

Болтон вскочил из-за стола и поспешил к двери.

– Останься здесь, Делла, – распорядился Мейсон. – Я скажу, что ты выпишешь ему чек. Думаю, трехсот пятидесяти хватит… Дай-ка мне твою светлую помаду.

– Что вы такое придумали, шеф?

– Не знаю. Помоги, дорогая. Будешь действовать по моим условным знакам.

– Вы получили за это дело пять долларов задатка, сами обязались уплатить Детективному агентству Дрейка тысячу двести пятьдесят наличными, а теперь еще и здесь выкидываете триста пятьдесят долларов на похороны неизвестно кого…

– Звучит шикарно, правда? – спросил Мейсон.

– С точки зрения бухгалтера – катастрофа.

– А как относится Министерство государственных сборов к тому, что юриспруденция убыточна?

– Думаю, они смутно представляют себе это. Считают расходы необходимыми и обоснованными.

– Деньги, – объявил Мейсон, – созданы для того, чтобы быть в обращении. Приходило ли тебе в голову, Делла, что если я возьму доллар и заплачу его Полу Дрейку, а он заплатит его квартирной хозяйке, а та – бакалейщику, то доллар будет полноценно работать на экономику? В то же время, если я суну этот доллар в карман и буду сидеть на нем…

– Если вы сунете доллар в карман и будете сидеть на нем, – подхватила его мысль Делла, – он вам прожжет дырку в брюках. Так что уж лучше продолжайте швыряться деньгами по-прежнему. По крайней мере, это сэкономит брюки и части тела.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Я просто хотел объяснить тебе, что способствую развитию экономики страны.

– По-моему, вашего начинания никто не поддержит.

Дверь открылась, и вошел Болтон.

– Ну, еще не раздумали посмотреть на тело, мистер Мейсон? – спросил он. – Тогда пойдемте.

Болтон провел его по коридору и свернул к двери с надписью: «Морг». Освещение в комнате было приглушенно-розового цвета. В воздухе чувствовался сильный запах духов, из репродуктора лилась тихая музыка.

Болтон, как бы извиняясь, улыбнулся Мейсону:

– Поставил пластинку. Громкость не совсем та, что надо, – проигрыватель замерз, а когда отогреется, будет играть немного громче. У меня не было возможности перенести его в морг. Он в помещении, которое у меня предназначено для покойников из округа. Надеюсь, вы не возражаете.

– Вовсе нет, – сказал Мейсон. – Я просто хочу посмотреть.

Болтон подвел его к столу с мраморной плитой, откинул простыню.

– Это старый Горман Гиллетт, наш местный философ… Конечно, я его побрил, помыл… чудной он был мужик, вечно тяготеющий к философии и разговорам о разных таких делах… У него тут маленькая хижина, забитая до отказа разной дребеденью, и он, кажется, нигде никогда не работал и даже не упоминал о ней. С другой стороны, он почти ничего и не тратил – купит изредка мешок муки да в охотничий сезон подстрелит оленя и навялит мяса. Вяленой оленины у него всегда было достаточно. Оленя хватало на год.

Правый глаз Болтона мигнул под съехавшими очками.

Мейсон стоял и смотрел на труп, безмятежно застывший навсегда в спокойствии смерти.

– Это тот человек, которого вы ищете? – спросил Болтон.

Мейсон медленно кивнул.

– Я, конечно, не до конца уверен, но уж ладно, рискну… Скажите, Болтон, какие похороны можно устроить за триста пятьдесят долларов?

– За эти деньги, – ответил тот, – можно устроить все очень пристойно, мистер Мейсон, даже очень. Будут и священник, и певчие, и доставка на кладбище вас и мисс Стрит.

Мейсон продолжал стоять, рассматривая покойника.

– Не будете ли вы так любезны, – сказал он, – пойти и спросить мисс Стрит, при себе ли у нее чековая книжка? Если при себе, пусть выпишет вам чек на триста пятьдесят долларов.

– Ну конечно, – с готовностью сказал Болтон. – Уже иду.

Своими мелкими, быстрыми шажками он поспешил к двери, как птенец перепелки, удирающий от опасности.

Как только дверь за ним закрылась, Мейсон достал помаду, откинул простыню, поднял холодную руку покойника, потер помадой кончики пальцев и прижал их к сложенному листку бумаги, который достал из кармана.

Покончив с правой рукой, он проделал то же самое с левой, убедившись, что отпечатки пальцев вышли отчетливо. Особенно тщательно он прижимал к бумаге большие пальцы.

Бросив взгляд на дверь, он вытащил из кармана еще один листок, снял отпечатки пальцев вторично, потом вытер пальцы покойника носовым платком и опустил простыню на место.

Затем Мейсон направился к двери, ведущей в другую комнату.

Делла Стрит, стараясь дать Мейсону побольше времени, чтобы он успел сделать все, что собирался, сказала:

– Извините, я испортила один чек, и мне пришлось выписывать новый.

– Все в порядке, – сказал Мейсон. – Только сделай пометку на корешке.

– Уже сделала.

Делла Стрит протянула Болтону чек.

Тот посмотрел на него и хотел положить в карман, но внезапно что-то сообразил и спросил:

– Вы Перри Мейсон?

– Он самый.

– Адвокат?

– Да.

– Я и не знал, мистер Мейсон, что этот человек ваш родственник.

– Я этого не говорил, – возразил Мейсон. – Я сказал: возможно, он мой родственник.

– Ну а теперь, когда вы на него посмотрели, – спросил Болтон, – что вы об этом думаете?

– У вас есть чек, а я думаю об этом достаточно много, чтобы организовать похороны.

Болтон несколько секунд постоял в раздумье, потом сложил чек и сунул в карман.

– Люблю иметь дело с практичными людьми, – сказал он. – Так что же вас интересует, мистер Мейсон?

– Где жил Гиллетт? Вы говорите, у него где-то здесь была хижина?

– Да, да, маленькая хижина, примерно в двух милях отсюда… Хотите взглянуть?

– Хочу.

– Мне нужно предупредить жену, чтобы присмотрела здесь, – сказал Болтон. – Подождите минуту, я ей скажу, и мы пойдем.

– У вас есть ключ? – спросил Мейсон.

– Я же исполняю обязанности общественного администратора, а родственники покойного пока не появились.

– У него было какое-нибудь имущество?

– На похороны не хватает. Вы ведь хотите все осмотреть, правда?

– Прежде всего, – сказал Мейсон, – я хотел бы установить истинную личность покойного.

– Конечно, конечно, – согласился Болтон. – Вы вложили триста пятьдесят долларов. Вам нужно что-то взамен. Я же не вчера родился, мистер Мейсон, и не завтра помру. Вы здесь посидите минутку, а я скажу жене, чтобы подежурила в конторе. Не то чтобы я чего-то ожидал. Правда, один парень по имени Джонс тяжело болел, но, похоже, выкарабкается. Бабка Харпер довольно слаба, но еще скрипит. Женщина в здешней частной больнице вот-вот отойдет… Просто удивительно, какое странное время выбирают иногда люди, чтобы умереть, мистер Мейсон. Обычно в два-три часа утра у меня бывает сразу по нескольку вызовов… Ну, вам это неинтересно. Вам нужно взглянуть на хижину. Сейчас я предупрежу жену, и мы пойдем.

Болтон снова засеменил к двери и исчез.

– Получили, что хотели? – спросила Делла Стрит.

Мейсон показал ей отпечатки пальцев.

– И что они доказывают?

– Не имею ни малейшего представления.

– Думаете, полиция доберется сюда?

– В полиции, – сказал Мейсон, – сидит народ упрямый и дотошный, старательный и сообразительный. Но вполне вероятно, что в отношении Гормана Гиллетта мы их здорово обскакали.

– А как вы собираетесь узнать то, что вам нужно?

– Используем местный источник информации.

– То есть Болтона?

– Да, его.

Дверь открылась, и вошел Болтон, на ходу натягивая пальто и позвякивая ключом на цепочке, который был прикреплен к металлическому кружку с номером.

– Я еще не проводил официальной описи, – сообщил он. – Просто так, оглядел все вокруг. Ну ладно, пойдемте, может быть, что-нибудь и наведет вас на мысль о том, кем он был на самом деле.

– Можно поехать в моей машине, – предложил Мейсон. – Она стоит у входа и готова в путь.

– Прекрасно, – согласился Болтон. – Нужно проехать четыре квартала по главной улице, потом повернуть направо и… там небольшой подъем, но, правда, он может оказаться скользким. Дороги развезло после дождя. Мисс Стрит не волнуется?

– Мисс Стрит не волнуется, – сухо ответил за нее Мейсон.

– Вот и хорошо. А то некоторые женщины, знаете ли…

Болтон хотел сесть на заднее сиденье, но Мейсон предложил:

– Мы можем сидеть втроем впереди. Я включу обогреватель, и машина сразу нагреется.

Делла Стрит, передвигаясь уверенно и грациозно, села в машину, скользнув на середину переднего сиденья.

Болтон уселся рядом и одобрительно посмотрел на нее поверх очков.

Мейсон завел машину и, проехав четыре квартала по улице, спросил Болтона:

– Здесь поворачивать направо?

– Поверните направо, потом нужно пересечь мост через речушку, и дальше будет небольшой склон. Не пытайтесь бороться с дорогой, и все будет в порядке. Пусть колеса себе крутятся.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон.

Машина двинулась по грунтовой дороге, протарахтела по деревянному мостику и стала медленно подниматься вверх.

Через пару минут Болтон вздохнул с облегчением и откинулся на спинку сиденья.

– Вижу, мистер Мейсон, вам приходилось ездить по горным дорогам. Я не зря спросил про мисс Стрит: честно говоря, сам немного волнуюсь, когда еду по этим дорогам в машине с городским водителем.

– Теперь вы успокоились? – поинтересовался Мейсон.

– Вполне. Видно, горные дороги для вас не впервой?

– Как умер Гиллетт? – спросил Мейсон. – Отчего?

– По медицинскому заключению, закупорка сосудов.

– А вы знаете врача, который лечил его?

– Ну как же! Старый док Карвер – Эвальд П. Карвер. – Он как-то по-птичьи склонил голову набок, взглянул на Деллу Стрит, потом снова на Мейсона. – Конечно, мистер Мейсон, поскольку вы платите наличными, мы стараемся вас ублажить. Только вы себе представляете, что здесь являет собой лечащий врач?

– Врач, который присутствовал при смерти больного? – предположил Мейсон.

– Ну, это не обязательно, – пояснил Болтон. – Видите ли, не так-то просто провести здесь расследование скоропостижной смерти, и слова «лечащий врач» могут многое означать. Например, если вы идете к врачу или врач идет к вам и у вас оказывается больное сердце и он вас вылечит, а потом вы умираете, то нет нужды разрезать вас и копаться в ваших внутренностях, что очень мешает работникам похоронного бюро. После вскрытия тело трудно забальзамировать. Некоторые, правда, умеют делать вскрытие – после них еще есть с чем работать. А другие, так те перерезают артерии и вообще кромсают все как попало, так что и бальзамировать уже нечего.

– Между нами, – спросил Мейсон, – скажите, за сколько времени до смерти Карвер осматривал Гормана?

– Может быть, за сутки.

– И нашел у него болезнь сердца?

– Вы задаете много вопросов, – посетовал Болтон. – Собственно, док Карвер встретил Гиллетта на улице – не то на почте, не то где-то еще, – узнал и посмотрел на него внимательно. Вы не поверите, мистер Мейсон, как много доктор может сказать по одному вашему виду и поведению, особенно тот, кто умен и образован.

– Понятно, – кивнул Мейсон. – Выходит, что доктор Карвер встретил Гормана Гиллетта на почте и понял, что тот, по всей вероятности, умрет в ближайшие сутки от закупорки сосудов?

– Ну, если хотите, можно сказать и так, – вздохнул Болтон. – А вы понимаете это именно так?

– Я просто хочу называть вещи своими именами, – возразил Мейсон.

– Вам нужна чистая правда?

– Чистейшая?

– Не приукрашенная?

– Нет, не приукрашенная.

– Что ж, – согласился Болтон, – вы платите наличными, мистер Мейсон, и мы обязаны вас обслужить. В общем, это случилось так. У Гиллетта был дружок по имени Эзра Хонкатт, и они с ним вместе собирались что-то разнюхать, хотя Эзра не сказал мне конкретно, что именно они собираются разнюхивать, но у меня сложилось впечатление, будто они хотели выследить и подстрелить оленя.

Так вот… Эзра пришел в хижину Гормана. Они собирались позавтракать с ним, но того, по всей видимости, не оказалось дома. Нигде не было никаких признаков жизни – ни огня, ни запаха кофе. Эзра вошел – знаете ли, тут все так запросто делают, – а Горман лежал в постели, и Эзра сказал ему пару слов, дескать, лентяй, пора вставать. Но видит – Горман не шевелится. Тогда он подошел и ткнул его кулаком в ребро, тут и понял, что тот мертв.

Эзра явился ко мне, чтобы я скорее сходил и посмотрел, что к чему… В общем, сами понимаете… Я знал, что старик док недавно видел его, и отправился к нему, попросив дока взглянуть. Ну, док пошел, взглянул и говорит: «Все нормально?» И я отвечаю: «По-моему, все нормально». Мы стянули с Гормана одеяло, нижнее белье, но никаких дырок от пуль и ничего такого не нашли, и док мне говорит: «Я лечащий врач и выпишу свидетельство о смерти от закупорки сосудов!»

Я и отвез Гормана к себе в морг. Вот так все и было. Никому другому я бы в жизни не рассказал, но вы платите наличными, мистер Мейсон, так что можете рассчитывать на информацию.

– Спасибо, – сказал Мейсон. – У этого человека, Гормана, не было родственников?.. Ну а друзей? Я имею в виду не местных друзей, не из этого города.

– Да, об этом я уже думал, – сказал Болтон. – Покойник был не очень-то разговорчив. Вы все поймете, когда увидите то место, где он жил. У него были два-три приятеля, с которыми он охотился, иногда ловил рыбу… иногда немного браконьерствовал. У нас тут олений край, и нам вовсе не улыбается идея оставлять все свои деньги в мясных лавках. Мы стараемся быть законопослушными, но не до полного же идиотизма.

– Понятно, – кивнул Мейсон.

– Так вот, у старого Гормана была пара дружков такого же пошиба, как и он сам. Но в последние два года кто-то время от времени приезжал к нему – красивый такой парень. Он никогда не останавливался в городе, ни с кем не знакомился, а ехал прямо в хижину к Горману Гиллетту, какое-то время сидел у него в гостях, потом садился в машину – и поминай как звали.

– А об этом человеке ходили какие-нибудь слухи? – полюбопытствовал Мейсон.

– Конечно, ходили! В городе случается всякое, и люди болтают об этом, а как же!.. Никуда не денешься. Люди болтают обо всем, что в новинку или в диковинку.

– Так вы говорите, этот человек время от времени появлялся в последние два года?

– Ну, может быть, не два, может быть, и больше. Никто точно не помнит, когда он впервые появился, потому что никто его сначала не замечал. Но через какое-то время люди обратили внимание, что около хижины Гормана стоит машина, а однажды парень здесь заправлялся.

На лице Мейсона появилось заинтересованное выражение.

– И где же он брал бензин?

– Вон на той бензоколонке, за углом, прямо напротив моего бюро.

– Как вы думаете, у него была кредитная карточка? – спросил Мейсон. – Тогда можно было бы узнать номер водительских прав и…

– Не-ет, я об этом уже думал, – протянул Болтон. – Когда искал, кто бы мог заплатить за похороны. Но номера прав там не оказалось. Сейчас переедем через эту маленькую впадину на дороге, потом налево и немного вперед, – продолжал Болтон. – Сейчас осторожнее… Вот, приехали! Теперь налево.

Мейсон повернул налево и поехал по довольно крутой подъездной дорожке.

– Насколько я понимаю, – предположил Мейсон, – у Гормана Гиллетта не было автомобиля.

– Автомобиля! – повторил Болтон. – Черт возьми, у него и зубной щетки-то не было!

Фары осветили грубо сколоченную лачугу.

– Не знаю, следует ли входить мисс Стрит, – сказал Болтон. – Он был ужасным неряхой и паршивым хозяином. Вряд ли девушка привычна к такому.

– Ничего, переживет. Мы хотим осмотреть вместе. Какое тут освещение? Электричество есть?

– Нет. У него была керосиновая лампа, а у меня есть спички, – ответил Болтон.

Они вышли из машины и пошли по упругому ковру из влажных сосновых игл и листьев. Болтон первым подошел к двери, вставил в замок ключ, отпер ее, вошел в дом и зажег спичку.

– Вы подождите, – сказал он, – пока я зажгу эту треклятую лампу.

Делла Стрит потянула носом – в помещении стоял затхлый запах человеческого жилья.

– Хочешь сигарету, Делла? – предложил Мейсон.

– Спасибо, хочу.

Мейсон достал из кармана пачку сигарет.

– Мне недостает моего серебряного портсигара, – посетовал он.

– Думаете, вам его вернут?

– Конечно, – уверенно сказал Мейсон, – но в свое время. И на нем будут нацарапаны инициалы Трэгга. На память.

Мейсон дал прикурить Делле и закурил сам. В глубине хижины было слышно, как Болтон заправляет керосиновую лампу, с треском зажигает спичку за спичкой. Керосиновая лампа зашипела, потом засвистела и наконец осветила помещение ослепительным белым светом.

– Заходите, друзья, – пригласил Болтон.

Хижина состояла из комнаты с койкой в одном углу, столом в другом и плитой посередине.

На полке стояло несколько банок с консервами. Здесь же были раковина и два крана – с холодной и горячей водой, три стула и деревянный ящик с прибитыми к нему досками, так чтобы при необходимости он мог служить дополнительным стулом. На открытых полках стояло с полдесятка тарелок, банка из-под сигар с видавшими виды ножами, вилками и ложками в ней. На полке, над плитой, красовались закопченные кофейник и чайник. На гвозде, вбитом в стену, висел таз.

– У него все было по-простому, – объяснил Болтон.

– Я вижу, – отозвался Мейсон.

Адвокат остановился в углу комнаты, где стояло несколько сколоченных вместе ящиков, образуя самодельный шкаф, забитый десятками потрепанных журналов.

– Какие-нибудь документы, письма были? – поинтересовался Мейсон.

– Никаких писем. Вообще ни одного написанного на чем-либо слова. Я не уверен, что у него была ручка. Вот огрызок карандаша где-то валялся.

Журналы были как попало запиханы в шкаф, сбитый из ящиков.

Мейсон пододвинул стул и принялся просматривать их.

– Ему их приносил посыльный из магазина подержанных журналов, – пояснил Болтон. – Он их брал, когда они уже стоили гроши.

Мейсон продолжал копаться в журналах. Истории в них, казалось, были предназначены для того, чтобы удовлетворить скрытую страсть к преступлениям. От них так и разило смертью.

Болтон, догадываясь, о чем думает Мейсон, сказал:

– Это было его любимое чтиво. Гиллетт предпочитал убийства. Что до меня, то я люблю детективные романы. Моя жена – та обожает про путешествия… Вот так – каждому свое.

– А вот что-то другое, – заметил Мейсон.

Он вытащил из кучи «Сэтердей ивнинг пост» двухлетней давности.

– Вот-вот, – сказал Болтон, – я его тоже видел, когда составлял опись. Это у него единственный нормальный журнал.

Мейсон стал просматривать журнал, внезапно остановился, но, поймав на себе взгляд Болтона, спокойно долистал его до конца и небрежно бросил в общую кучу.

– А что еще? – спросил он. – Говорите, он питался вяленым мясом?

– Только его и ел.

– А из чего он стрелял оленей?

– Я так и думал, что вы спросите.

– У него было ружье? – поинтересовался Мейсон.

– Ага, – кивнул Болтон. – Отличное ружье, он его и смазывал, и чистил. На нем не было ни пылинки, ни пятнышка ржавчины.

– Где же это ружье? – спросил Мейсон.

– Я его отнес к себе для сохранности, – ответил Болтон. – Ружье очень хорошее. Кто знает, что могло бы с ним случиться… я и решил, что в крайнем случае это будет плата мне за похороны.

– Что ж, – заметил Мейсон, – если наследников не отыщется, оно и должно быть у вас, ведь так?

– Знаете что, мистер Мейсон, – сказал Болтон, – вы отличный юрист. У вас юридический склад ума. Ей-богу, хорошо, если бы вы купили себе здесь хижину и приехали бы сюда жить. Вы бы поладили с местным народом, уверен.

– Интересная мысль, – заметил Мейсон. – Когда-нибудь, когда у меня будет больше свободного времени, я хотел бы иметь здесь хижину, чтобы проводить отпуск и выходные.

– Лучшее место на земле! – восхищенно заметил Болтон. – Люди приезжают сюда, стоя одной ногой в могиле, и живут, живут, живут… черт возьми, уж кто-кто, а я-то это знаю! Сколько раз они меня надували: выздоравливали… а я оставался без заработка… Будете еще что-нибудь смотреть?

– Вроде нет, – сказал Мейсон. – Думаю, вы переписали все.

– Вообще-то да, – ответил Болтон. – Когда у меня покойник, которого не на что похоронить, я уж стараюсь ничего не упустить.

– А денег у него совсем не было? – спросил Мейсон.

– Около семнадцати долларов наличными вон в той жестянке из-под кофе, и это все.

– Ни писем, ни открыток, свидетельствующих, что кто-то писал ему или интересовался им?

– Ничего.

– Прежде чем мы уедем отсюда, я принесу из машины свой портфель. Там есть одна штука, которую я хочу вам показать.

– Ладно, – сказал Болтон. – Давайте все пойдем к машине и…

– Нет, – возразил Мейсон. – Эта керосиновая лампа очень яркая, а вам может понадобиться хорошее освещение.

– Я принесу портфель, – сказала Делла Стрит, выходя из хижины и через минуту возвращаясь с портфелем Мейсона.

– Так вот, – сказал Мейсон, – вы говорили, что время от времени к Горману Гиллетту приезжал молодой человек. Вы говорите, что вы его видели?

– Конечно, видел.

– А узнали бы, если бы увидели еще раз?

– Думаю, да.

– И по фотографии?

– Смотря какая фотография. Одни фотографируются так, что их можно узнать сразу, а других ни за что не узнаешь. Может, тут дело в людях, а может, и в фотографиях, не знаю.

Мейсон достал из портфеля снимок Фрэнклина Гиллетта и протянул его Болтону.

Болтон задумчиво посмотрел на фотографию, потом подвинул ее поближе к лампе и держал так, что яркий свет падал прямо на снимок.

– Трудно сказать, – произнес он наконец, – потому что она не цветная, а, по-моему, чтобы кого-то узнать, нужен цвет. Но знаете ли, мистер Мейсон, сдается мне, что это он и есть.

– Что ж, – сказал Мейсон, – я хотел бы знать наверняка, но…

– Похож, очень похож. Послушайте-ка, Хай Ловелл сейчас на бензоколонке, будет там до половины двенадцатого. Он-то как следует разглядел парня и любопытный до чертиков. А потом, есть еще Эзра Хонкатт, который нашел тело. Он живет примерно в миле от дороги.

– Можно с ним поговорить? – спросил Мейсон.

– Он, наверное, уже лег спать, но если вам нужно поговорить с ним, то можно.

– Мне нужно.

– Ну, поехали, – сказал Болтон.

Они погасили керосиновую лампу. Болтон запер хижину, и Мейсон повел машину вверх по дороге, пока не остановился у дома, указанного Болтоном.

– Давайте-ка я подниму его, – сказал Болтон. – Народ тут вроде как подозрительно относится к чужим, особенно ночью.

Болтон вылез из машины, прошел несколько футов вперед и, повысив голос, крикнул:

– Эй, Эзра!

Почти сразу же из хижины отозвался резкий, похожий на кудахтанье голос:

– Это ты, Мэнни?

– Да, я.

– Чего тебе надо?

– Поговорить.

– Кто с тобой?

– Мужчина и девушка.

– Кто такие?

– Из города.

– Не желаю разговаривать.

– Поговори, поговори с ними. Он мужик что надо. А девчонка так прямо красотка.

– Я в подштанниках, – объявил Эзра.

– Ну так натяни поверх штаны, – посоветовал Болтон. – Брось бабахающую железку, которая у тебя в руке, зажги свет и оденься.

– С чего ты взял про бабахающую железку?

Болтон фыркнул:

– Я не вчера родился и не завтра помру. Держу пари, ты выскочил из койки, достал ногами пол, а рукой – пушку, после того как мы вырулили с дороги и ты увидел в окне свет фар. Теперь кончай строить из себя невинность, одевайся и открывай эту чертову дверь.

– Ладно, ладно, – прокудахтал голос. – Я же не могу все сразу, как по-твоему?

Мейсон и Делла Стрит сидели в автомобиле, в то время как Болтон нетерпеливо ждал снаружи. Наконец в хижине зажегся свет. Болтон подошел и толкнул дверь.

– Я вас позову, – сказал он.

Несколько минут Болтон оставался внутри, потом подошел к двери и сказал:

– Ну вот, теперь он в приличном виде, надел джинсы.

Мейсон и Делла Стрит, выйдя из машины, вошли в хижину.

В ней тоже была одна комната, но не такая захламленная, как у Гормана Гиллетта.

Эзра Хонкатт оказался длинным тощим типом, одетым в нижнее белье из полушерстяной ткани красного цвета и в джинсы. Его вишнево-красная рубашка выцвела и полиняла от многолетней носки. Огромные ступни с подагрическими шишками у больших пальцев были босыми.

В углу стояла койка, с которой второпях было сброшено одеяло. Простыни не было, на подушку вместо наволочки накинуто махровое полотенце сомнительной свежести.

Охотничье ружье стояло в углу у кровати, а на деревянном крюке висел шестизарядный револьвер и полная обойма.

– Эзра Хонкатт, – представил Болтон. – А это Перри Мейсон. А девушку, которая с ним, зовут Делла.

Это был костлявый человек лет шестидесяти с небольшим, с длинной тонкой шеей, выпирающим кадыком и копной нечесаных волос. Эзра Хонкатт с какой-то опаской посмотрел на вошедших. Он протянул руку через стол и сжал пальцы Мейсона.

– Рад познакомиться, – прокудахтал он. Потом взглянул на Деллу Стрит и застенчиво поклонился. – У меня тут где-то есть пиджак, – сказал он Делле. – Если бы я знал, что вы такая красотка, обязательно бы надел.

– Ничего, – успокоил его Болтон. – И так сойдет… Послушай, у этого человека есть фотокарточка, которую он хочет тебе показать.

– Что еще за карточка?

– Одного парня.

– Ладно, давайте погляжу.

Мейсон вытащил из портфеля фотографию и протянул ее Хонкатту.

– Когда-нибудь ты видел этого парня, Эзра? – спросил Болтон.

Эзра долго рассматривал снимок, потом протянул его Мейсону, немного подумал, достал из кармана джинсов пласт табака, отрезал кусок и сунул в рот.

– Ну что, знаешь его?

– Как сказать, – неопределенно ответил Хонкатт.

– А скорее всего?

– Скорее всего, да.

– Кто это?

– Парень, который пару раз приезжал к Горману.

– Так я и думал, – сказал Болтон. – А как его звать, не скажешь?

– Не-а.

– Вот и все, что мы хотели узнать, – сказал Болтон. – Ну, мы поехали. Извини, что подняли тебя, но этот парень сильно торопится. Ему нужно сегодня же ехать обратно в город.

Бледно-голубые глаза Эзры старались встретиться с глазами Мейсона.

Болтон хихикнул.

– В чем дело? – спросил Эзра.

– Думаешь, ты его знаешь?

– Вроде что-то знакомое, – ответил тот.

– И ты мне не скажешь?

– Что не скажу?

– Что в нем тебе знакомо?

– Ну, не настолько знакомо, чтоб тебе говорить.

– Ты с ним еще увидишься, – пообещал Болтон. – Ну, пока.

Эзра Хонкатт обиженно посмотрел на него.

– Так ты что, правда не скажешь?

– Ничего я тебе не скажу, – заявил Болтон. – Мы поехали.

Эзра поднялся со скрипучего деревянного стула и выпрямился во весь рост, который оказался значительно больше шести футов. Он протянул длинную костлявую руку, и корявые пальцы еще раз обхватили руку Мейсона.

– Рад был познакомиться, – сказал он.

– Я тоже рад познакомиться, – ответил Мейсон. – И благодарю за помощь.

Эзра Хонкатт перевел взгляд на Деллу Стрит и тут же уставился в пол.

– До свидания, мадам.

– До свидания. Рада была встретиться с вами. И спасибо за помощь.

Она порывисто подошла к нему и протянула руку.

Кадык Эзры Хонкатта дважды дернулся, прежде чем он смог выговорить:

– Благодарю вас, мадам, премного благодарю. – Он дотронулся до ее пальцев и тут же отдернул руку.

– Пока, – сказал Болтон и первым вышел из хижины.

– Хотите поговорить с Хаем Ловеллом с бензоколонки? – спросил Болтон.

Мейсон кивнул.

– Ладно, поехали туда.

Они добирались по скользкой дороге обратно в Пайн-Хэвен, объезжая бесчисленные грязные лужи.

Мейсон заехал на бензоколонку.

– Заправьте мне машину, – попросил он.

Молодой человек бросил любопытный взгляд на адвоката, томный – на Деллу Стрит и промолчал.

– Слушай, Хай, – сказал Болтон, – этот человек хочет задать тебе пару вопросов и попросить тебя посмотреть одну фотографию.

– Ладно, – согласно кивнул Хай.

Мейсон вышел из машины, его спутники последовали за ним.

Мейсон снова открыл портфель, достал фотографию, протянул Ловеллу.

– Ты видел когда-нибудь этого парня? – спросил Болтон.

Ловелл перехватил бензиновый шланг левой рукой. Не пытаясь коснуться фотографии, он наклонился и рассматривал ее секунд пять, потом выпрямился и сосредоточил все свое внимание на струе бензина, который лился в бак.

– Ну что? – спросил Болтон.

– Это парень, который заправлялся здесь, когда приезжал к Горману Гиллетту.

– Спасибо, – поблагодарил Болтон.

Мейсон убрал фотографию в портфель. Ловелл завинтил бак, проверил воду и масло, протер ветровое стекло и сказал Мейсону: