Текст книги "Дело о тонущем утенке"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 11

Мейсон и его секретарь возвращались в город.

– Вы меня так быстро оттуда изъяли, – жаловалась Делла Стрит, – что я совершенно не успела разобраться в происходящем. Можете ли вы мне объяснить?

– Убит Милтер.

– Кем?

– Думаю, что не позднее чем через двенадцать часов полиция назовет Марвина Эйдамса, если мы не успеем принять контрмеры.

– Поэтому с такой быстротой куда-то помчалась Лоис?

Мейсон смутился:

– Я не могу сказать, но… то есть не могу знать…

– Почему вы это не разрешили сделать мне?

– Что сделать?

– То, что требовалось!

– Я хотел ограничиться рамками семьи.

– Ей ни в коем случае нельзя доверять там, где дело касается молодого человека. Ведь она от него просто без ума. Коли вы поручите ей сделать что-то такое, что, по ее мнению, может ему хоть немного повредить, она предаст вас не задумываясь.

– Знаю. Но мне пришлось обратиться к ней, потому что, во-первых, ее знают собаки, а во-вторых, она знает все входы и выходы на ранчо. У тебя же непременно возникли бы неприятности. Ну а что обращаться к ней рискованно, я и сам понимаю. Весьма рискованно.

– Куда мы едем?

– Нам надо кое-что сделать в городе, после чего успеть на ночной поезд. Насколько мне известно, на нашей станции поезд будет около трех часов ночи. Таким образом, в нашем распоряжении не больше часа.

– Скажите, блондинка из детективного агентства едет этим поездом?

– Угу…

– А еще кто-нибудь?

– Еще Марвин Эйдамс.

– Они едут вместе?

– Они едут одним и тем же поездом…

– Это простое совпадение?

– Не знаю…

– А что мы будем делать в городе?

– Я хочу повидать Альберту Кромвелл, она занимает квартиру рядом с Милтером.

– Она его гражданская жена?

– Теперь вдова.

– Вы полагаете, она знает об убийстве?

– Должна знать, если она дома.

– Допустим, что ее нет дома?

– Именно это я и хочу выяснить.

– Полиция еще может находиться в квартире Милтера?

– Возможно, так оно и есть.

– Вы не боитесь нарваться на них?

– Это было бы нежелательно.

– Но коли вы намерены узнать, дома эта женщина или нет, такое может случиться?

Мейсон ответил шуткой:

– Существует два способа определить, дома ли молодая дама. Первый – это заглянуть в ее квартиру, второй – отыскать ее вне дома.

– Послушайте, хватит дурить мне голову. Где ее можно отыскать?

– Если у женщины нет собственной машины, то она может уехать из города поездом либо автобусом. Последний поезд уже ушел. Так что мы сначала заглянем на автобусную станцию.

– А вы ее узнаете?

– Думаю, что да. Во всяком случае, сегодня я познакомился с этой особой.

Делла обреченно вздохнула:

– Выуживать у вас сведения, когда вы напускаете на себя такую скрытность, равносильно попыткам качать воду из пересохшего колодца!

Мейсон не сдавался:

– Я до сих пор не научился давать то, чего у меня нет.

– Даже если бы и было, вы все равно ничего бы не сказали. По всей вероятности, шеф, вы не хотите, чтобы я отправилась вместе с вами на автобусную станцию в Пасифик-Грейхау.

– Ты права, не хочу.

– В таком случае разбудите меня, когда вернетесь.

Она приняла удобное положение и закрыла глаза. Мейсон продолжал вести машину на большой скорости, пока они не добрались до центральной улицы в Эль-Темпло. Тут он поехал гораздо медленнее и остановился неподалеку от автобусной станции. Делла Стрит вроде бы и правда спала, поэтому Мейсон осторожно выскользнул из машины, тихонько закрыл дверцу и деловито зашагал по бетонной дорожке.

На широких скамьях сидели четыре человека в ожидании трехчасового автобуса на Лос-Анджелес. Кромвелл примостилась на самой дальней скамейке в углу. Она сидела, положив голову на руки. Глаза ее были обращены к стене, увешанной яркими плакатами. Но она явно не замечала происходящего вокруг.

Когда Мейсон уселся рядом с ней, она слегка подвинулась, поджала ноги, освобождая место, но даже не удостоила его взглядом. Над ней висела полка с журналами в красочных обложках, на которых были изображены красотки с осиными талиями и бюстами кормилиц, яростно сражавшиеся не только за свою честь, но и за жизнь.

Альберта Кромвелл продолжала сидеть все в той же неподвижной позе, не обращая внимания на Мейсона. Так прошло несколько минут. И тогда Мейсон вдруг спокойно спросил:

– Ужасно думать об убийстве на фоне такой коллекции, не правда ли?

Она быстро повернула голову и, узнав Мейсона, непроизвольно вздрогнула. Однако, когда через минуту она заговорила, голос ее звучал спокойно:

– Вы тоже едете в Лос-Анджелес?

Мейсон не сводил с нее глаз.

– Нет.

Тогда она посмотрела на него еще раз и поспешно отвела глаза.

– Вы не считаете, что будет лучше для вас обо всем рассказать мне? – спросил Мейсон.

– Мне нечего рассказывать… Я не знаю, на что вы намекаете.

– На причину, побудившую вас так внезапно отправиться в Лос-Анджелес.

– Я бы не сказала, что уезжаю внезапно. Я думала об этой поездке на протяжении нескольких дней…

– Давайте-ка посмотрим… Постойте, да вы не захватили с собой решительно никаких вещей? Даже несессера…

– Какое вам дело? – запальчиво возразила она. – В конце концов, мне кажется, вы придаете слишком большое значение тому, что с моей стороны было обычным проявлением…

– Проявлением – чего?

– Добрососедских отношений.

– Сегодня вы мне сказали, что едва знакомы с Лесли Милтером.

– Ну и что же?

– Впрочем, пожалуй, любая жена может сказать то же самое про своего мужа, – философски заметил Мейсон.

Она вздернула подбородок и прикрыла глаза, ясно показывая собеседнику, что не намерена дальше продолжать разговор.

Мейсон поднялся, подошел к газетному киоску и купил несколько журналов, после чего вернулся и снова сел рядом с мисс Кромвелл. Он принялся неторопливо листать журналы страницу за страницей, вдруг оживленно заговорил:

– Послушайте, какая интересная мысль! Автор статьи считает, что обычно преступник прилагает гораздо больше усилий для собственной поимки, нежели полиция. Попытками скрыться и как-то замести следы он как раз и привлекает внимание. Более того, своим поведением он как бы показывает, на что следует направить усилия следственной группы.

Она по-прежнему молчала.

– Возьмем, для примера, хотя бы ваш случай, – продолжал Мейсон бесстрастным тоном, словно он и впрямь обсуждал какой-то чисто теоретический вопрос, не затрагивающий никого конкретно. – Сегодня вечером ваше отсутствие, возможно, не вызовет подозрения у полиции, но уже утром они начнут наводить о вас справки, а самое позднее к полудню объявят розыск… К вечеру, если вас не удастся обнаружить, вы превратитесь в лицо номер один, подозреваемое в совершении преступления.

– В чем же меня могут подозревать?

– В убийстве.

Она взглянула на него широко раскрытыми глазами, ее лицо выражало волнение и неподдельный страх.

– Вы хотите сказать… кто-то… был… убит? – с трудом выговорила она.

– Как будто вы этого не знали?

– Не знала.

– Похоже, вы в страшной спешке покинули дом как раз в тот момент, когда я звонил в дверь.

– Разве?

– Да.

– Ну и что тут особенного?

– Ничего. Всего лишь совпадение. Однако, когда полиция начнет проверять все связи Милтера…

– Скажите мне, ради бога, что еще теперь натворил Милтер? – спросила она.

– Он ничего не сделал, сделали с ним. Он мертв! Его кто-то убил.

Мейсон почувствовал, как сильно мисс Кромвелл вздрогнула.

– Не совсем удачно, – заметил он.

– Что?

– Конвульсивный старт. Вот когда вы увидели меня здесь, у вас то же самое вышло естественно. А на этот раз искусственно. Между двумя проявлениями вашего внутреннего напряжения имеется большая разница. Вообще-то вы могли бы обмануть меня, если бы мне не с чем было сравнить эту вашу реакцию.

– Скажите, кто вы такой?

– Моя фамилия Мейсон, я адвокат из Лос-Анджелеса, возможно, вы слыш…

– Перри Мейсон?

– Да.

– О!

В этом «о» выразились ее смятение и растерянность.

– Как насчет короткого, но откровенного разговора со мной?

– Я… я не думаю, что нам есть… да, есть о чем говорить.

– Есть, есть, не сомневайтесь. Люди иной раз недооценивают собственную способность убеждать! Посидите немного и подумайте.

Мейсон снова принялся листать журнал. Через несколько минут он сообщил:

– Вот портрет молодой особы, которая по недомыслию сбежала. Если бы не этот ее поступок, полиция, возможно, не обратила бы на нее внимания. Странно, откуда берется это желание уйти от чего-то сомнительного или неприятного… Человек задумывает удрать, не давая себе труда сообразить, что это самый никудышный вариант в ситуации, когда вами интересуется полиция. Давайте посмотрим, какова судьба этой женщины… – Полистав страницы журнала, он сказал: – Пожизненное заключение в Техачапи… Представляете, какой кошмар? Молодая привлекательная женщина внезапно оказывается за высокими стенами тюрьмы, отрезанная от внешнего мира, год за годом она наблюдает за тем, как стареет. А если в конце концов ее и выпустят на свободу, то ее кожа к тому времени сморщится, волосы поседеют, фигура испортится, походка утратит былую легкость. Глаза лишатся былого блеска. Она превратится в ненужную развалину, обозленную и…

– Замолчите!

Очевидно, нервы Альберты Кромвелл не выдержали.

– Извините меня, мисс Кромвелл, я же говорил о журнальной статье.

Он посмотрел на наручные часы:

– До отхода автобуса остается тридцать минут… Полагаю, что боковая дверь вашей квартиры выходит на крыльцо или на галерею, где стоят баки для мусора и, возможно, там имеется навес. Скажите, между вашим крылом и соседним имеется перегородка или только перила?

– Деревянный заборчик, если можно так выразиться, или перегородка.

Кивком Мейсон подтвердил правильность ее ответа.

– Возможно, он как раз и готовил горячий ром с маслом для вас, а потом вы… Может быть, вы сами расскажете мне, что случилось?

Она так плотно сжала губы, что они превратились в едва заметную полоску.

Мейсон неуверенно продолжал:

– Он ждал эту девушку-блондинку из детективного агентства, которая должна была приехать из Лос-Анджелеса на автобусе, у нее был ключ от его квартиры. Возможно, он не хотел, чтобы вы узнали об этом?

– Я знала об этом! – огрызнулась мисс Кромвелл. – Это было обычное деловое свидание. Он меня предупредил, что она приедет.

– Ага, значит, он вас убедил, что это было деловое свидание, так?

Она промолчала, еще не понимая до конца, какую ловушку уготовил ей этот человек.

– Вы хотите сказать, что он старался вас убедить, а вы притворились, будто поверили…

Она повернулась, и он поразился неуемной муке в ее глазах.

– Говорю вам, они занимались бизнесом! Я знала о ее приезде. Ее зовут Салли Элбертон. Она работает в детективном агентстве, где работал Лесли. Их связь была чисто деловая.

– Вы знали, что у нее есть ключ?

– Да.

– Она, должно быть, появилась раньше, чем он предполагал?

Мисс Кромвелл не отвечала.

– Знала ли мисс Элбертон о вас?

Она хотела что-то сказать, но удержалась.

– Совершенно ясно, что не знала. Итак, она пришла, и вы выскользнули на заднее крыльцо, перелезли через заборчик и удалились в свою половину. Интересно, через сколько времени вы вернулись назад?

– Это была не Салли Элбертон, – сказала она.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я… мне было любопытно… Через некоторое время я подошла к окну и стала наблюдать.

– И что же вы увидели?

– Я видела его, когда он входил, нет… выходил из квартиры.

– Так это был мужчина?

– Да.

– Кто именно?

– Я не знаю его имени. Я никогда не видела его прежде.

– Ну а как он выглядел?

– Я записала регистрационный номер его машины.

– Назовите его.

– Нет, этого я не сделаю.

– Это был молодой человек?

Она не пожелала отвечать. Тогда Мейсон заговорил почти мечтательным тоном:

– Затем, после того как он ушел, вы вернулись к Лесли узнать, что все это значит. Вы заглянули в квартиру сквозь маленькое окошечко в задней двери. Или вы приоткрыли дверь и почувствовали запах газа? Вы задумались, оставить дверь открытой или же… Нет, минуточку. Задняя дверь должна была быть заперта на ключ. Лесли наверняка это сделал, чтобы вы не помешали его тет-а-тет. Да, интересная мысль! Если бы он доверял вам чуточку более и не запер заднюю дверь, вы могли бы… отворить ее вовремя и спасти его от смерти… Тогда вы вернулись к себе в квартиру, спустились вниз по лестнице и попытались проникнуть к Лесли через парадную дверь. Там вы увидели меня, как раз нажимавшего на звонок. Так вы узнали, что парадная дверь тоже заперта. Полагаю, я все учел? Правильно изложил?

Она ничего не ответила, и Мейсон снова взялся за журнал.

– Ну что же, – как бы обращаясь к самому себе, заметил Мейсон, – если мы не можем поговорить о преступлении, то по крайней мере можем почитать о нем. Вот фотография, показывающая…

Резким движением руки она вырвала у него журнал и швырнула его на пол, затем вскочила с места и почти бегом бросилась к выходу.

Мейсон подождал, пока захлопнется за ней дверь, после чего поднял с пола журнал и положил его вместе с остальными стопочкой на скамью. А затем тоже вышел из зала ожидания.

Когда он отворил дверцу своей машины, Делла Стрит очнулась ото сна и сразу же спросила:

– Видели ее?

– Да.

– Где же она?

– Уехала домой.

Делла Стрит улыбнулась сквозь сон:

– Вы умеете уговаривать женщин, верно, шеф?

Глава 12

Поезд, остановившийся буквально на пару минут, чтобы взять одинокого пассажира, набирал скорость. Первые лучи утреннего солнца скользили по снежным вершинам горной цепи, тянувшейся справа. Локомотив промчался мимо огромного массива, поросшего апельсиновыми деревьями, усыпанными крупными оранжевыми плодами, то и дело сигналя на подъездах к перекресткам. В пульмановских спальных вагонах проводники начали выносить багаж в коридор. Число пассажиров в вагоне-ресторане уменьшалось по мере приближения к предместьям Лос-Анджелеса.

Мейсон вошел в вагон-ресторан и увидел Салли Элбертон, одиноко сидящую за столиком.

– Вы один, сэр? – спросил официант, обращаясь к Мейсону. – Ехать нам осталось недолго, но времени обслужить вас достаточно.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон и направился к столику, за которым сидела блондинка.

Ее глаза были прикованы к тарелке. Но вот она поднесла чашку кофе к губам, мельком взглянула на Мейсона и снова уставилась было в тарелку, но, очевидно, сообразила, кто сидит перед ней, и с ужасом воззрилась на адвоката. Чашка так и застыла у нее в руке.

– Доброе утро! – сказал Мейсон.

– Как… разве вы тоже ехали в поезде? Я не знала… Вы были на юге?

– Я сел в поезд совсем недавно, – сказал Мейсон, откровенно наблюдая за блондинкой.

– О! Я тоже села не так давно, ездила навестить друга.

Официант почтительно склонился перед Мейсоном:

– Что прикажете, сэр? Если вы желаете, чтобы я вас обслужил…

– Чашку кофе со сливками и пару слоеных пирожков, если они свежие.

– Еще горячие, сэр.

– Вот и прекрасно.

Адвокат достал портсигар, закурил сигарету, откинулся на спинку стула и положил одну руку на столик.

– Так, значит, вы ездили его повидать?

– Кого?

– Своего… приятеля!

Она минуту испытующе смотрела на него, обдумывая, как ей следует поступить, разгневаться или рассмеяться, но в конце концов улыбнулась и проворковала:

– Случилось так, что мой друг – это она, а не он.

– Я думаю, имя друга – Милтер? Не так ли? – спросил Мейсон.

На этот раз она решила изобразить гневное возмущение:

– Не знаю, откуда подобная информация, а потом, кто дал вам право вмешиваться в мои личные дела?

– Я всего лишь подготавливаю вас, – добродушно усмехнулся Мейсон. – Устраиваю нечто вроде генеральной репетиции.

– Репетиции чего?

– Допроса в полиции. Я всего лишь задаю вопросы, на которые вам предстоит ответить обстоятельно и откровенно.

– Смею вас заверить, мистер Мейсон, – ледяным тоном возразила она, – если у кого-то есть хоть малейшее право задавать мне вопросы, я сумею ответить на них без вашей помощи!

Мейсон подвинулся чуть-чуть, чтобы официанту было удобнее поставить принесенные им пирожки и кофе. Вручая доллар, он сказал, что сдачи не требуется, подождал, пока довольный его щедростью официант удалится, после чего как ни в чем не бывало спросил:

– Милтера вы застали живым или уже мертвым?

Она даже не шелохнулась. Ее лицо теперь выражало затаенную ненависть.

– Не понимаю, на что вы намекаете?

Мейсон положил в кофе кусок сахара, налил сливок, тщательно все размешал и начал медленно пить, опуская чашку на стол после очередного глотка. Сидящая перед ним блондинка изображала теперь оскорбленную невинность, не знающую, как избавиться от назойливого ухажера. Мейсон съел пирожки, выпил кофе и поднялся из-за стола. Такой финал явно удивил блондинку.

– Это… это все? – растерянно спросила она, на секунду утратив над собой контроль.

Мейсон улыбнулся:

– Вы уже ответили на мой вопрос.

– Как это?

– Чудачка! Ваша поза, неестественная, неоправданная холодность и, я бы сказал, ненатуральное спокойствие были красноречивее всяких слов. Вы всю ночь обдумывали ответ на этот вопрос. Вы были уверены, что кто-то вам его непременно задаст.

С этими словами он вышел из вагона-ресторана.

Марвина Эйдамса Мейсон нашел в самом последнем вагоне. Эйдамс, не веря своим глазам, уставился на адвоката, вскочив с места со словами:

– Мистер Мейсон! А я и не знал, что вы едете этим поездом!

– Я практически и не ехал им. Садитесь, Марвин. Я хочу с вами поговорить.

Марвин передвинулся в угол, уступая место адвокату.

Мейсон уселся поудобнее, скрестив ноги, упершись локтем в подлокотник дивана.

– Вчера вечером вы увезли утенка с птичьего двора Визерспуна? – спросил он.

Лицо Марвина расплылось в улыбке.

– Если бы вы видели, какой это был симпатичный пушок! Мне пришлось его кормить мухами, само очарование, право слово!

– Что с ним случилось?

– Он исчез.

– Каким образом?

– Я вез его в машине, на которой приезжал к Визерспунам.

– Ваша машина?

– Да нет, я иной раз ею пользуюсь, а принадлежит она одному парню из Эль-Темпло. На такой машине только и ездить мальчишке-школьнику. Настоящая колымага. Когда-то, конечно, она была вполне респектабельной машиной, ну а теперь… Но она везет тебя куда требуется, а ведь это и есть основное ее достоинство.

– Вы на ней приезжали на ранчо Визерспуна?

Марвин Эйдамс заговорщически подмигнул:

– Вот именно! И поставил эту развалину прямо перед их фамильным особняком. Знаете, я не сомневаюсь, что каждый раз, когда я это делаю, Визерспун выходит из себя. Несколько раз он даже говорил мне, чтобы я звонил ему по телефону, когда надумаю к ним приехать, и он будет высылать за мной машину, то есть одну из своих шикарных машин с шофером!

– Вы этого не делали?

– Можете быть уверены. Пусть наша старушенция неказиста с виду, но зато она как раз по мне. Полагаю, вы понимаете, что я имею в виду.

– Думаю, да… А Лоис не возражает?

– Наоборот, ей нравилось. – И лукавая усмешка на лице молодого человека сменилась нежной улыбкой.

– Ну ладно, вы повезли утенка в машине, и что же случилось дальше?

– Я попрощался с Лоис. Мне еще надо было быстренько уложить чемодан, чтобы успеть на поезд, и вдруг я понял, что страшно голоден. До смерти захотелось на прощанье съесть парочку рубленых шницелей… На главной улице не было возможности поставить машину, но я знаю одно симпатичное местечко – небольшой ресторанчик на Синдер-Бутт-авеню. Я свернул на эту улицу и поставил машину…

– Прямо против ресторана? – спросил Мейсон.

– Да нет, возле него была занята вся площадка, мне пришлось проехать почти с квартал, прежде чем удалось найти место для парковки. А что?

– Ничего. Просто по профессиональной привычке хочу иметь обо всем совершенно ясное представление.

– Почему столько шума из-за утенка? По всей вероятности, мистер Визерспун не может примириться с потерей столь драгоценной птицы!

Мейсон не ответил на вопрос Эйдамса и сразу же продолжал:

– В тот раз, когда мы с вами встретились впервые, вы толковали о том, что можете утопить утку при помощи какого-то нового химического средства. Не могли бы вы мне рассказать об этом поподробнее?

– Подобные моющие средства иначе называются детергентами.

– Что такое детергент?

По физиономии молодого человека сразу можно было понять, что он сел на любимого конька.

– Молекулы детергента представляют собой сложные структуры, весьма длинные, один конец которых гидрофобичен, то есть имеет тенденцию быть отталкиваемым водой… Ну а другой конец гидрофилен. Когда детергент добавляют в воду и воздействуют такой водой на маслянистые поверхности, гидрофобный конец молекулы соединяется с маслом, ну а второй – с водой. Все знают о наличии естественной антипатии между маслом и водой… Так вот, детергенты не просто ликвидируют ее, они как бы пробуждают между ними любовь…

– Вы что-то упомянули о тонущих утках, – напомнил Мейсон.

– Да, да, при помощи детергента возможно проделать то, что представляется физически невозможным. Иногда природа использует отталкивающие свойства жиров, чтобы защитить животных от воды. Возьмите ту же утку. Утки прекрасно плавают именно потому, что их перья отталкивают воду, так как в них заключен значительный объем воздуха. Но если в воду добавить небольшое количество детергента, вода моментально намочит перья утки, заполняя пространства между ними по принципу капиллярного строения, свойственного губке. И птица, таким образом, утрачивает способность держаться на поверхности воды. Если вас это действительно интересует, я могу дать вам кое-какую литературу по данному вопросу.

– Нет, спасибо. В этом нет необходимости. Мне просто хотелось иметь общее представление, чтобы не хлопать глазами, если речь зайдет о детергентах и о тонущих утках… Полагаю, вы намеревались использовать этого утенка для аналогичного эксперимента?

– Да, точно. Но это был такой симпатичный утенок, что я решил вообще оставить его у себя. Эксперимент не причинил бы ему никакого вреда. Но зато мог бы мне доставить огромное удовольствие. Особенно если какой-то человек тебя недолюбливает, хочет выставить в смешном свете и только того и ждет, чтобы ты допустил какую-нибудь промашку… Стоит тебе упомянуть про тонущего утенка, он непременно прицепится, а дальше – дело мое…

– Именно так получилось с Бурром? – поинтересовался Мейсон.

Эйдамс усмехнулся, кивнув, потом доверительно сообщил, как бы продолжая разговор:

– Признаться, я немного рисовался в присутствии Лоис. Хотел показать себя в выгодном свете. Но Бурр сам напросился на свое посрамление. Когда дело касалось меня, он всегда держался вызывающе и высокомерно и как бы искал повод для ссоры.

– У него имеются на то основания?

– На мой взгляд – никаких. Я хочу быть с вами вполне откровенным, мистер Мейсон. Визерспуну решительно не нравится, что я намерен войти в его семью. Я его великолепно понимаю, но меня это не остановит. Я непременно сделаю Лоис счастливой. Мы с ней во многом похожи и созданы друг для друга, и, хотя звучит это банально, в действительности все обстоит именно так. Через несколько месяцев я иду в армию. Трудно сказать, что будет потом. Я понимаю, что мне придется бороться за наше счастье, но… Впрочем, я что-то слишком разболтался.

– Нет, нет, все в порядке. Продолжайте. Никогда не надо останавливаться на полдороге.

– Война – не игрушка. Не я один, а все парни моего возраста рискуют не только собственной шкурой, но и жизнью, выполняя гражданский долг. Ну а такому человеку, как Визерспун, для которого весь мир заключается в его богатстве, все это и непонятно, и чуждо. Наверное, мне не следовало бы так рассуждать, однако я считаю, что, если я достаточно хорош для того, чтобы идти воевать за благополучие Визерспуна и ему подобных, значит, я гожусь и для того, чтобы жениться на его дочери. Может быть, вы посчитаете мои рассуждения неправильными, скажете, что одно с другим не связано. Но все дело в том, что я люблю Лоис, а она любит меня, и чего ради нам из-за каких-то глупых предубеждений людей, имеющих к нам лишь косвенное отношение, обрекать нашу любовь на гибель, а себя – на страдания. Как знать, может быть, судьба вообще отпустила нам всего лишь несколько месяцев для совместной жизни и счастья.

– Почему вы не согласились поехать с ней вчера в Юму и оформить ваш брак?

Эйдамс сначала удивился, а потом сощурил глаза.

– Кто вам об этом сказал?

– Лоис.

Эйдамс покачал головой, немного помолчал, потом с чувством парировал:

– Потому что это трусливый и пошлый путь, мистер Мейсон. Перед тем как сесть в поезд, я написал Лоис письмо о том, что, если ее намерения не изменились, пускай она открыто заявит отцу о наших планах, и тогда мы сможем пожениться на будущей неделе.

Мейсон согласно кивнул и продолжал:

– Вернемся снова к утенку… Имелись ли у вас особые причины, чтобы взять его с птичьего двора?

– Да.

Эйдамс запустил руку в карман и выудил оттуда письмо.

– Вот почитайте, вам все сразу же станет ясно.

Мейсон вытряхнул из конверта листок бумаги, на котором было написано:

«Дорогой мистер Эйдамс!

Разговаривая кое с кем из ваших друзей, я выяснил, что вы владеете химическим препаратом, который добавляете в воду, и тем самым заставляете тонуть утку, не прикасаясь к ней.

Некоторые члены нашего клуба имели возможность зло посмеяться надо мной, а потому я не пожалею сотни долларов, чтобы утереть им нос, продемонстрировав этот фокус с уткой. Ваши друзья сказали, что в понедельник утром вы будете в Лос-Анджелесе. Если вы позвоните по телефону: Лейквью 2-3771 и согласитесь на мое предложение, вас будут ждать несколько хрустящих двадцатипятидолларовых бумажек.

Искренне ваш

Гридли П. Лайхи».

Мейсон с минуту внимательно изучал письмо, потом быстро сложил его, положил в конверт и сунул себе в карман.

– Разрешите мне взять это послание. Я сам позвоню мистеру Лайхи. Скажите, где мы сможем с вами встретиться после того, как я договорюсь с ним о времени. Мне хотелось бы присутствовать при вашем эксперименте.

Эйдамс был поражен. Но Мейсон его успокоил:

– Не удивляйтесь, все будет в порядке. Разрешите мне заняться этим опытом, и потом, у меня есть к вам просьба…

– Какая?

– Не говорите о письме никому. Точно так же, как и об опыте с тонущим утенком, если только вас не будут спрашивать об этом лица, облеченные соответствующими правами.

– Боюсь, я не вполне понимаю вас, мистер Мейсон.

– Допустим, так нужно главным образом ради Лоис?

– Тогда, конечно, я согласен.

– Можно считать, что мы договорились?

Поезд замедлил ход и остановился, проводники на разные голоса повторяли:

– Лос-Анджелес, Лос-Анджелес, поезд прибыл на конечную станцию, просьба освободить вагоны.

Мейсон поднялся с места:

– Сколько требуется детергента, чтобы утка начала тонуть?

– Если правильно выбрать вид детергента, то совсем немного. Несколько тысячных процента.

– Значит, он плавает по поверхности?

– Не совсем так. Водоотталкивающий конец молекулы старается избавиться от воды, что и заставляет молекулы скапливаться в огромных количествах у поверхности воды и у любых поверхностей, смоченных водой.

Мейсон кивнул:

– Ясно. Эти молекулы растворяют жир, и утка…

– Строго говоря, они его не растворяют, они просто не позволяют жиру отталкивать воду. Как только детергент удаляют из воды и перьев, утка начинает снова плавать.

– Понятно.

Платформа стала быстро заполняться пассажирами, выходящими из вагонов.

– Но меня все же интересует ваш утенок, – спокойно продолжал адвокат. – Вы говорили, что оставили его в машине?

– Да.

– Где стояла ваша машина?

– Утенок находился на переднем сиденье, а машину я поставил недалеко от…

– А не мог ли он перебраться через спинку и забиться где-нибудь в задней части машины?

– Мне думается, не мог. Он был слишком мал, чтобы летать. Он мог свалиться на пол с переднего сиденья, но там я все облазил и не нашел его.

Мейсон повторил:

– Запомните, никому ничего не говорите ни про детергент, ни про опыты с тонущим утенком. Если вас кто-то спросит, отвечайте, что утенок был такой славный, что вы захотели его взять себе. Ну а самое главное, не упоминайте о письме, полученном вами из Лос-Анджелеса.

– Хорошо, я поступлю, как вы мне советуете, мистер Мейсон. Но, понимаете, я так мечтал получить эту сотню. В настоящее время эта сумма мне представляется просто фантастической. Для человека, который учится в колледже и надумал жениться… Впрочем, вы, наверно, все прекрасно понимаете!

– Я не вижу причин, которые помешали бы мне помочь вам, – усмехнулся Мейсон и полез в карман за бумажником.

– Нет, нет, вы меня неправильно поняли… Просто я не хочу, чтобы вы разрешили этому типу ускользнуть. Пожалуйста, свяжитесь с ним, мистер Мейсон. И если он будет настаивать…

Мейсон протянул ему четыре двадцатипятидолларовые бумажки.

– Не сомневайтесь, я опишу ему эксперимент и получу обещанную сотню.

Эйдамс явно смутился от такого оборота дела.

Мейсон сунул бумажки ему в руки.

– Не глупите и не отказывайтесь. Когда я получу ваши деньги, мне не придется снова вас разыскивать… Кстати, а если этот человек спросит, где ему достать детергент, что ему сказать?

– Это совсем несложно. В Центральном управлении научно-исследовательской компании изготавливается решительно все для оборудования лаборатории. В Чикаго адрес узнать тоже несложно. Или в Новом Орлеане, в Национальной химической компании. Или же, понятно, в Американской цианомидной химической корпорации в Нью-Йорке. Так что раздобыть детергент просто, если знаешь, что тебе требуется.

– На всякий случай скажите, где я смогу вас разыскать, если мне понадобится получить какие-то дополнительные сведения?

Эйдамс достал из кармана визитную карточку, нацарапал на ней номер телефона и протянул ее Мейсону.

– Прекрасно, я позвоню, если вы мне понадобитесь. Мне надо пойти узнать насчет своего багажа, так что не ждите меня.

Мейсон наблюдал, как молодой человек торопливо зашагал к станции метро.

Но не успел он сделать и трех десятков шагов, как навстречу ему вышел ничем не примечательный тип и строго спросил:

– Ваше имя – Эйдамс?

Удивленный Марвин Эйдамс кивнул в ответ. Человек отогнул лацкан своего пальто, показывая значок.

– Ребята в Центральном управлении хотят задать вам несколько вопросов, – сказал он. – Это не займет много времени.

Мейсон с невозмутимым видом прошел мимо. Эйдамс растерянно смотрел на незнакомца из полицейского управления.

– Вы хотите сказать… что хотят задать… несколько вопросов мне… мне?

Мейсон ушел вперед и не слышал ответа детектива.