Текст книги "Дело о королеве красоты"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 8

Перри Мейсон и Делла Стрит поднялись на лифте и пошли по коридору в сторону своей конторы.

– Может быть, зайдем по пути к Дрейку? – спросила Делла.

Мейсон покачал головой:

– Нет, Пол получит отчет от своей сотрудницы Джесси Алвы и поймет, что с его стороны дело закончено.

– И с нашей стороны – тоже?

Мейсон улыбнулся:

– Во всяком случае, сегодняшняя концовка была драматической.

Делла Стрит рассмеялась:

– Никогда не забуду выражения лица того адвоката, который сначала заявил, что ожидал большего от вашего допроса, а потом понял, что его свидетеля заманили в ловушку.

Мейсон задумчиво сказал:

– Но имей в виду, Делла: ошибка Максин Эдфилд в идентификации личности Эллен Калверт совсем не значит, что и все ее остальные показания были неправильными.

– И тем не менее вы дали ей понять, что ставите под сомнение все ее слова, – заметила Делла.

– Это только одна сторона медали, – ответил Мейсон, вставляя ключ в замочную скважину. – Самое главное, что она призналась в получении денег за свои показания.

Адвокат открыл дверь, пропустил девушку вперед, а затем вошел сам и закрыл за собой дверь.

– Конечно, не исключено, что Максин Эдфилд рассказала правду. Ей очень хотелось оказать услугу Ловетту. И когда тот уверил ее, что речь пойдет именно об Эллен Калверт, то, увидев сотрудницу Дрейка, похожую на Эллен Калверт, она действительно подумала, что перед ней подруга юности.

– Герти еще здесь, – вспомнила Делла Стрит. – Наверное, нужно предупредить ее, что мы у себя.

Она подняла трубку и сказала:

– Мы вернулись, Герти. Если кто-нибудь… Что? Что? О боже ты мой! Подожди, пожалуйста.

Она повернулась к Мейсону и сказала:

– Настоящая Эллен Калверт ждет вас в нижнем холле.

– Черт возьми! – вырвалось у Мейсона. – Хороший денек, ничего не скажешь.

– Вы считаете, что Гарланд и Дейтон все еще следят за вашим бюро? – спросила Делла Стрит.

– Вряд ли они считают меня настолько глупым, чтобы пригласить сейчас к себе Эллен Калверт, – ответил Мейсон. – И вряд ли они считают Эллен Калверт настолько решительной, чтобы отважиться приехать ко мне по собственной инициативе. Ладно, Делла, посмотрим, что из всего этого получится… Пусть Герти приглашает ее.

Делла передала просьбу Мейсона по телефону, и через несколько секунд Эллен Эйдер вошла в контору адвоката.

– Прошу меня простить, мистер Мейсон, – начала она. – Но я просто вынуждена была повидать вас. Я изменила намерения.

– Вы выбрали для этого самый неподходящий момент, – признался Мейсон. – Прошу садиться.

– Почему вы так считаете? – спросила она.

– Насколько я понимаю, вы знаете о том, что Хармен Хаслетт погиб в море. И сейчас Стефен Гарланд и Джармен Дейтон прибыли сюда только с одной целью: разыскать вас. Они знают, что вы побывали в моей конторе, и полагают, что вы можете появиться у меня еще раз. Специально для того, чтобы сбить их со следа, я нанял женщину-детектива, дал ей соответствующие инструкции и пустил их по ее следу. Сейчас мы как раз вернулись из квартиры, где произошла довольно драматическая сцена. Адвокат по имени Дункан Ловетт привез с собой из Кловервилла свидетельницу, некую Максин Эдфилд, которая опознала в той женщине вас, сообщила, что вы с ней были подругами и вы рассказывали ей о своей любовной связи с Хаслеттом, что вы забеспокоились, когда Хаслетт начал охладевать к вам, и решили привязать его к себе, сказав, будто беременны. После этого Хаслетт, следуя указаниям Гарланда, внезапно уехал в Европу. Она также сообщила, что Гарланд послал вам тысячу долларов (стодолларовыми купюрами) и вы уехали из Кловервилла, чтобы начать новую жизнь. Она сказала, что вы не были беременны и этот трюк проделали ради того, чтобы заставить Хаслетта жениться на вас…

– Зачем же она так нагло солгала?

– Не волнуйтесь, – посоветовал Мейсон. – Я рассказываю вам это только для того, чтобы вы все знали. Потом мы с вами все обсудим… Итак, Максин Эдфилд опознала вас в женщине-детективе. Та была похожа на вас, к тому же получила от меня инструкции, как ходить, чтобы ее походка была похожа на вашу. Результат был довольно неожиданный. Максин заявила, что сказала правду. Утверждала, что женщина-детектив – это вы, Элл Калверт, которая когда-то была ее подругой и которая поверяла ей все свои тайны. А потом, когда выяснилось, что она ошиблась, все другие ее показания тоже потеряли значение… И вот вы сами приходите сюда. Если Гарланд и Дейтон все еще продолжают следить за моей конторой, они вас наверняка опознают.

– Ну и пусть! – заявила она. – Я больше не намерена скрываться. Я намерена бороться.

– Бороться? – спросил Мейсон. – За что бороться?

– За два миллиона для моего сына.

– Это что-то совсем новенькое, – заметил Мейсон.

– Женщина имеет право изменить свои намерения.

– А что именно заставило вас изменить намерения?

Эллен Эйдер открыла сумочку и вынула оттуда газетную вырезку.

– Статья в «Кловервилльской газете». – И она протянула ему издание.

Мейсон взглянул на заголовок: «Недвижимое имущество Хаслетта оценивается в два миллиона долларов».

– Разве вы этого не знали раньше? – поднял он на нее глаза.

– Нет… Я знала только, что Хармен Хаслетт был главой фирмы и главным держателем акций, но я никак не думала, что дело может за двадцать лет так вырасти. Судя по всему, сейчас это довольно крупная фирма.

– Вы понимаете, что это будет значить для вас? – спросил Мейсон. – Если вы будете претендовать на наследство, вас обвинят в обмане и лжесвидетельстве, имя вашего сына будет склоняться в суде и… Он знает, что настоящая его мать – вы?

– Сейчас уже знает, – ответила она. – Я говорила с ним. Объяснила ему все как есть, и это оказалось много легче, чем я думала, потому что женщина, которую он считал своей матерью, неоднократно бросала ему в лицо реплики, которые вызывали у него подозрения.

Мейсон задумчиво посмотрел на нее.

– Возможно, вы очень и очень ловкая женщина, – наконец произнес он, – которая работает вкупе с молодым человеком – ведь миллионы Хаслетта стоят трудов.

– Значит, вы считаете меня авантюристкой?

Мейсон задумчиво сказал:

– Я просто не знаю, что и думать. Уж больно драматическим и странным получается это дело. В данный момент я не могу ничего утверждать. Я только высказываю свои сомнения. Не забудьте, что я больше не являюсь вашим адвокатом. Вы сами отказались от моих услуг. А сейчас пришли ко мне с довольно сложным планом операции. Вот я и высказал вам свои сомнения.

– Я не могу корить вас за это, мистер Мейсон, – ответила она. – Знаю, что вела себя глупо. Я бы должна была посоветоваться с вами.

– Ну что же, – вздохнул Мейсон. – В таком случае расскажите мне, как все было на самом деле. И имейте в виду, что я спрашиваю вас об этом не как ваш поверенный, а как человек, который должен решать, сможет ли он стать им или нет. Итак, что в вашем рассказе было правдой?

– Все… все, что я вам рассказывала, правда! – воскликнула она. – Просто кое-что я утаила.

– У вас был сын?

– Я приехала сюда почти двадцать лет назад, – начала она. – Я была беременной и находилась в отчаянном положении, хотя у меня оставались кое-какие деньги, но их становилось все меньше… Работать в той должности, в какой я работала на предприятии у Хаслетта, я не могла, так как у меня не было рекомендаций. Поэтому мне оставалось идти либо в прислуги, либо в няньки. Я поместила объявление в газете. Некая миссис Байрд откликнулась на мое объявление и попросила меня зайти к ней переговорить. У них не было большого достатка, но у мистера Байрда, пользовавшегося хорошей репутацией, было постоянное место работы. Детей у них не было. Я начала работать у них, и спустя какое-то время миссис Байрд заметила, что я в положении. Мне пришлось рассказать ей о своих невзгодах, и я предупредила их, что буду работать до тех пор, пока это возможно. А потом отправлюсь в дом незамужних матерей и там разрешусь от бремени. Она отнеслась ко мне с сочувствием и дружелюбно. Спросила, думала ли я об аборте. Я ответила, что думала, но отказалась от этой мысли. В тот день мы ни о чем больше не говорили, но несколько дней спустя она снова вернулась к этой теме, сказала, что обсуждала этот вопрос со своим супругом и что они пришли к выводу, что хотели бы усыновить моего ребенка, однако некоторые юридические положения препятствуют этому. Но вот миссис Байрд нашла выход. Она скажет друзьям и знакомым, что забеременела. Мистер Байрд останется в Лос-Анджелесе и будет продолжать работать, а мы с ней отправимся в сан-францисскую больницу, я запишусь там под именем Белинды Байрд и рожу. Малыша зарегистрируют как ребенка Белинды Байрд и Аугуста Байрда. Вот, собственно, и все, что нам предстояло сделать. Через некоторое время после рождения ребенка мы вернемся домой, и я останусь работать у них, а они будут воспитывать моего ребенка как своего собственного. Единственное, о чем они просили меня, это никогда и никому не рассказывать правды.

Мейсон задумчиво посмотрел на женщину:

– Почему вы изменили свое решение и что вы хотите от меня?

– Изменила я свое решение, когда узнала, что наследство Хаслетта оценивается в два миллиона и что у него нет других родственников, кроме моего сына.

– Для себя лично вы ни на что не претендуете? – спросил Мейсон.

– У меня нет на это никаких законных оснований.

– Когда я раньше говорил с вами, вы утверждали, что хотите, чтобы ваш сын избрал свой собственный путь, и – как вы сами выразились – вы никогда ничего не скажете ему о его отце. Сейчас же ваши намерения изменились.

– Я очень много думала над всем этим. Несколько дней назад я еще мечтала, чтобы его отец выплачивал ему алименты – приблизительно двести-триста долларов в месяц, – а теперь, когда его отец умер, я узнала, что мой сын может получить большое состояние.

– Эти факты и ваши слова настраивают меня на скептический лад, – заметил Мейсон.

– Я могу доказать, что все, что я говорю, – истинная правда, – сказала она.

Мейсон подался вперед:

– Очень интересно, каким образом? Если речь пойдет о его приемных родителях…

– Нет, их уже нет в живых… Погибли в автомобильной катастрофе.

– В таком случае как же?

– У меня есть свидетельница. Медсестра из больницы в Сан-Франциско.

– Вы считаете, что медсестра может помнить это событие, произошедшее двадцать лет назад? Ведь она имела дело с тысячами и тысячами новорожденных.

– Вы считаете это невозможным?

– Откровенно говоря, да.

– В таком случае я расскажу вам о сопутствующих обстоятельствах, и вы поймете, что это все возможно.

– Какие же это обстоятельства?

– Эта сестра начала работать в больнице как раз в тот день, когда меня туда поместили. Не забывайте, что я легла в больницу под именем Белинды Байрд и, естественно, сказала, что мне двадцать девять лет, то есть назвала возраст миссис Байрд. А мне в то время было только девятнадцать. Никто не обратил внимания на эту деталь, кроме этой сестры, которая заполняла историю моей болезни и обратила внимание на возраст. Сестра подумала, что в документах допущена ошибка, и пришла ко мне, чтобы исправить ее.

– Как ее зовут? – спросил Мейсон.

– Агнес Берлингтон.

– Итак! Она пришла к вам до рождения ребенка?

– Да.

– И спросила, не допущена ли ошибка в документах относительно вашего возраста?

– Да.

– Что вы ей ответили?

– Я ответила, что никакой ошибки в документах нет, что я выгляжу намного моложе, чем есть на самом деле.

– И что она ответила?

– Она ответила: «Чепуха!»

– Это не причина, чтобы запомнить вас на всю жизнь.

– Тем не менее она запомнила. Я уже говорила с ней.

– Говорили с ней?

– Да.

– Где она сейчас живет?

– Здесь, в Лос-Анджелесе. Она все еще продолжает работать медсестрой.

– Когда вы с ней говорили?

– Совсем недавно. Эта Агнес Берлингтон чертовски ловка. Своего не упустит. Не забывайте, что я лежала в больнице под именем Белинды Байрд и что ребенок, который родился, был назван Уайт Байрд. Естественно, я была вынуждена назвать точный адрес супругов Байрд, чтобы свидетельство о рождении ребенка было оформлено по всем правилам… Ну так вот, Агнес Берлингтон выждала какое-то время, а потом наведалась ко мне и заявила, что помнит меня, когда я лежала в больнице под именем Белинды Байрд. И она знает, что ребенок, зарегистрированный на имя супругов Байрд, на самом деле является моим незаконным ребенком.

– Зачем ей это было нужно? – спросил Мейсон.

– А как вы думаете? Чтобы получить деньги за молчание. Она оказалась опытной, даже профессиональной шантажисткой. У медицинских сестер вообще очень много возможностей для шантажа, если они, конечно, хотят ими воспользоваться, а эта Агнес Берлингтон нигде ничего не упускала.

– Сейчас она живет здесь, в Лос-Анджелесе?

– Да. У нее милый домик… Знаете, такой – на две семьи. Когда хочет, работает. У нее отличная машина и масса возможностей раздобыть деньги, когда она в них нуждается.

– И сколько же она из вас выкачала? – спросил Мейсон.

– Не очень много. У нее есть причины действовать осторожно. Она появляется, просит две-три сотни долларов, потом исчезает на год, затем появляется снова и снова просит пару сотен. И она всегда мила и дружелюбна.

– Значит, она помнит вас, – сказал Мейсон.

– Еще бы! Кроме того, у нее есть эта… как она называется? Ах да, 35-миллиметровая камера. И она снимала меня еще в больнице. Я тогда, правда, ничего об этом не знала, но она сказала мне об этом.

– Она показывала вам эти снимки?

– Нет.

– А вы не думаете, что она вас обманывает?

– Нет, мне кажется, они у нее действительно есть.

Мейсон задумчиво сказал:

– Вы платили деньги шантажистке, чтобы она хранила вашу тайну, а теперь хотите сами ее раскрыть?

– А почему бы нет? – удивилась Эллен Эйдер. – Байрды погибли в автомобильной катастрофе. Хармен Хаслетт погиб в море. И мой сын является теперь единственным наследником фирмы и двухмиллионного состояния. Ради сына я готова на все, мистер Мейсон. Уайт очень горевал, когда Байрды погибли. Они оставили ему кое-какие деньги. Но все равно он какой-то не приспособленный к жизни. А если бы он получил такое состояние, он бы мог твердо встать на ноги.

– Он может встать на ноги и другим путем, – ответил Мейсон.

– Нет, нет, только не Уайт! – ответила женщина. – Сейчас у него нет никакой почвы под ногами. Поверьте мне, все было бы не так, будь Байрды еще живы… Но они умерли и оставили ему немного денег… Нет, мистер Мейсон, я все обдумала, прежде чем прийти к вам.

– Понятно! – ответил тот. – И чего вы ждете от меня?

– Я хочу, чтобы вы получили от Агнес Берлингтон показания или как там это еще называется. Письменные показания.

– Ваш сын носит имя Байрдов?

– Да. Его зовут Уайт Байрд. Однажды, когда Белинды и Аугуста не было дома, эта женщина пришла и к нему. Она была с ним мила, рассказала ему, что работала сестрой в больнице Сан-Франциско, когда он появился на свет, что ухаживала за его матерью и хотела бы сейчас ее повидать. Судя по всему, она хотела шантажировать и Байрдов.

– Та самая медсестра?

– Да, конечно! Она даже сообщила ему свое имя – Агнес Берлингтон.

– И что было потом?

– Она расспросила Уайта о его матери. О том, как та выглядит, какая у нее походка. Стройная ли она и величавая? Уайт рассмеялся в ответ и сказал, что его мать совсем не стройная, а скорее полная. Так они поговорили немного, а потом Агнес ушла…

– Вы еще чего-то недоговариваете, – сказал Мейсон. – Рассказывайте все, что было.

– Я и так вам все рассказываю, – ответила Эллен Эйдер. – Короче говоря, Агнес стала шантажировать и Байрдов. Она как-то поймала мистера Байрда и сказала ему, что служила сестрой в больнице, когда родился его сын, а потом намекнула, что знает, как выглядит мать мальчика, и что она пришла занять у него двести пятьдесят долларов. Байрд дал ей эти деньги.

– А дальше?

– Через какое-то время она появилась снова и снова «заняла» двести пятьдесят долларов.

– И сколько же Байрды выплатили ей вообще?

– В общей сложности тысячу двести пятьдесят долларов.

– Откуда у них такие деньги? И почему они платили?

– Платили, – ответила Эллен Эйдер, – разумеется, против собственной воли. Но у них не было другого выхода.

– В течение этого времени и вы тоже платили?

– Да, я тоже давала ей деньги «взаймы».

– И теперь вы хотите с ней поговорить? – недовольно пробурчал Мейсон.

– Да, я платила ей за молчание, а теперь хочу, чтобы она заговорила. Теперь мне нужны ее показания.

– Возможно, это какое-то крупное мошенничество, – пробормотал Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Ведь вы могли все это выдумать, когда узнали, что после Хаслетта осталось два миллиона… Ну, хорошо, Эллен, я поговорю с этой сестрой. Но предупреждаю вас, я настроен очень скептически, и мне нужны доказательства, много-много доказательств.

– Она даст вам их, – утвердительно кивнула Эллен Эйдер.

– В таком случае мы поступим следующим образом, – произнес Мейсон. – Мы навестим эту Агнес Берлингтон. И если я сочту, что она говорит правду, я возьму у нее письменные показания.

– И эти письменные показания будут действительными даже в том случае, если с ней что-то случится? – поинтересовалась Эллен Эйдер.

– Она прожила эти двадцать лет, – бросил Мейсон. – Проживет и еще какое-то время. Но в любом случае ее показания могут быть предъявлены как официальный документ.

– А вы сделаете это для меня?

– Когда вы последний раз говорили со мной, вы отказались от моих услуг в качестве адвоката.

– Сейчас ситуация изменилась, мистер Мейсон. На многие вещи я смотрю теперь другими глазами.

– Это верно, – согласился Мейсон и внезапно спросил: – А что вы скажете насчет Максин Эдфилд?

– В каком смысле?

– Вы хорошо ее знали?

– Очень хорошо.

– Вы просили у нее советов?

– Да… Она на несколько лет старше меня, и я смотрела на нее как на более опытную подругу.

– Вы часто виделись с ней?

– Да.

– Говорили о своей связи с Харменом Хаслеттом?

– Да.

– Говорили, что забеременели?

Мисс Эйдер кивнула.

– Она знала о том, что вы получили тысячу долларов?

– Она единственная и знала об этом.

– А не говорили, что хотите обмануть Хаслетта, что на самом деле вы не беременны?

– Конечно, нет! Я же была беременна. У меня был очень неважный вид тогда, и Максин это заметила. Устроила мне настоящий допрос. И в конце концов я ей все рассказала.

– А теперь она клянется, что вы не были беременны и что все это была лишь ловкая авантюра, чтобы женить Хаслетта на себе.

– Я знаю. Жизнь не очень-то миловала Максин. Поэтому она и готова сказать все что угодно – лишь бы перед ней положили изрядный куш. Кроме того, когда речь идет о состоянии в два миллиона, можно ждать чего угодно, мистер Мейсон.

– Вы правы, – ответил тот.

– Значит, Максин заявила, что я хотела женить Хаслетта на себе?

– Да. И единственное, в чем я смог ее уличить, – это в том, что она неверно опознала вас. Но уже одно это поставило ее в невыгодное положение. Правда, двадцать лет спустя можно и ошибиться.

– А вы поедете со мной к Агнес Берлингтон?

Мейсон устало вздохнул и произнес:

– Ладно! Посмотрим, что она нам расскажет. Но еще раз предупреждаю вас: я не дам согласия защищать ваши интересы, пока не уточню кое-какие факты.

– Почему?

– Потому что человек, обвиненный в преступлении, имеет право иметь защитника, независимо от того, виновен он на самом деле или нет. Но адвокат, дорожащий своей репутацией, не имеет права браться за дела клиента, который может позволить себе пойти на обман.

– Понимаю, мистер Мейсон. И если окажется, что я вас обманула, я не буду просить вас защищать мои интересы.

– Ловлю вас на слове, – предупредил Мейсон. – И все же мне кажется, что у вас слова расходятся с поступками. Я имею все основания полагать, что вы очень ловкая женщина. Допустим, что двадцать лет назад вы действительно, ссылаясь на беременность, хотели женить на себе Хаслетта, но ничего не вышло. Вы получили только тысячу долларов, уехали из города и нашли работу в другом месте. Однако в вашей голове постоянно зрела мысль, что в свое время вы предъявите иск Хармену Хаслетту или заключите с ним соглашение. Вы подыскали подходящую семью – семью Байрдов, которая имела ребенка такого же возраста, в каком был бы и ваш, если бы он действительно должен был родиться, и ждали лишь, когда наступит ваш «звездный час».

– Но ведь это ваши домыслы, мистер Мейсон!!!

– Не знаю. Но такой вариант тоже не исключается.

– Это противоречит моей натуре! Неужели вы не можете понять, что человек, проработавший всю свою жизнь, не способен на такое?! Теперь я уже дослужилась до должности старшего продавца в фирме «Френч, Коулмен и Свейзи», в большом городском универмаге… И ко всему прочему вы еще будете располагать показаниями этой медсестры.

– Да, это может явиться самым важным доказательством. Конечно, если она скажет правду.

– Вы убедитесь, что та говорит правду, как только заговорите с ней. Конечно, она не сознается в том, что шантажировала меня. Но Уайт может показать, что эта женщина приходила к нему, когда Байрдов не было дома, расспрашивала его о Байрдах и просила описать внешность матери. В то время Уайту уже было двенадцать-тринадцать лет, и он хорошо это помнит.

– Вы с ним уже говорили об этом?

– Нет, но уверена, что он помнит, потому что в свое время он рассказывал об этом и мне, и Байрдам.

– А Агнес навещала обоих Байрдов?

– Только Аугуста Байрда.

– И просила у него денег?

– Просила одолжить ей денег.

– И Байрд давал ей деньги?

– Он был вынужден это делать.

– И у него были деньги?

– Да.

– И он давал ей в долг?

– Да.

– Чеком или наличными?

– Она признавала только наличные.

– А сейчас Аугуста Байрда нет в живых?

– Нет.

– Белинда Байрд тоже умерла?

– Я же говорила вам, что они погибли в автомобильной катастрофе.

– Так, так… Вот, значит, какова ваша история, – заключил Мейсон. – И судя по всему, никто не может ее подтвердить, кроме вас и этой медсестры. А в противовес вашей версии у нас имеются показания Максин Эдфилд.

– Максин – наглая лгунья! – воскликнула Эллен Эйдер. – К тому же ее подкупили!

– Хорошо, мы поедем с вами к Агнес Берлингтон, – сказал Мейсон. – Но, предупреждаю вас, я устрою ей настоящий допрос! И если все это ложь и вы выдумали всю эту историю, втянув в нее Уайта Байрда, я все равно об этом узнаю.

– А если вы придете к заключению, что это не ложь?

– Тогда я соглашусь представлять ваши интересы, – ответил Мейсон. – Но пока я еще не ваш адвокат. Я просто отправлюсь с вами в дом Агнес Берлингтон для выяснения вопроса.

– Когда вы можете туда поехать?

– А как вы думаете, когда лучше это сделать?

– Днем она, кажется, работает. Так что ехать лучше всего вечером.

– Сегодня вечером?

– Почему бы нет?

– Вы созвонитесь с ней и договоритесь о встрече?

– Нет, это было бы неумно. Я думаю, нам лучше нанести ей визит без предупреждения. Вы скажете ей, что вы мой адвокат, и расспросите о деньгах, которые она, так сказать, «брала в долг» у Аугуста Байрда и у меня. Потом, когда она откажется от того, что занимала у нас деньги, я спрошу ее о разговоре с Уайтом, и в конце концов мы заставим ее все рассказать.

Мейсон покачал головой:

– Не думаю, что это удачный вариант, но мы решим все на месте. Во всяком случае, я готов встретиться с этой женщиной и переговорить с ней.

– Скажем, сегодня в восемь?

– Хорошо, сегодня в восемь, – согласился Мейсон. – Я хочу вас предупредить, что за вами могут следить, как только вы выйдете из моего бюро. Вы совершили ошибку, приехав сюда. И вас могут заманить в ловушку… Кстати, вы приехали на машине?

– Нет, на автобусе.

– Хорошо! – сказал Мейсон. – В таком случае и уезжайте на автобусе. Доезжайте на нем до такой стоянки такси, где будет только одна машина, даже если для этого вам придется колесить по всему городу на этом автобусе…

– А потом? – спросила она.

– Потом вы пересядете в это такси, – сказал Мейсон, – и удостоверьтесь в том, что за вами никто не следует. А когда убедитесь в этом, возвращайтесь домой кружным путем. И последнее: сегодня вечером мы с Деллой Стрит будем курсировать в машине по бульвару Лабри в Голливуде. Ровно в восемь мы подъедем к тротуару на углу Беверли-стрит. Ждите нас там. Как только машина остановится, вы сядете в нее. Потом, убедившись, что за нами никто не следит, отправимся к Агнес Берлингтон.

– А если за нами будут следить?

– Можете не беспокоиться, я приму меры.

По-королевски величаво Эллен поднялась с кресла, протянула Мейсону руку и сказала:

– Большое вам спасибо, мистер Мейсон. Благодарю вас за вашу деликатность и за все, что вы сделали для меня.

С этими словами она повернулась и вышла из кабинета. Делла обменялась взглядом с Мейсоном.

– Ну и как? – спросила она. Мейсон покачал головой.

– Это один из тех случаев, – ответил он, – когда женщина выдумывает версию, которая выглядит вполне приемлемой. Но, с другой стороны, мы имеем показания Максин Эдфилд, которые полностью противоречат ей. И, в-третьих, у нас имеется еще эта медсестра, которая шантажировала клиентку, но которая, судя по всему, даст показания в ее пользу. Вот и все.

– И речь идет о двух миллионах?

– Да, речь идет о двух миллионах долларов. Но ко всему этому надо приплюсовать прожженного адвоката, представляющего интересы другой стороны, частного детектива, кого тоже не назовешь дураком, и служащего фирмы, урегулирующего щекотливые дела, довольно умного и опытного.

И если уж мне придется выступать против такого созвездия, я хочу быть абсолютно уверенным в правдивости моей клиентки. Одного ее аристократического вида мне явно недостаточно.

– Где мы с вами встретимся? – спросила Делла.

– Я думаю, нам лучше и не расставаться, – ответил Мейсон. – Мы отправимся вместе поужинать, а потом на встречу с нашей клиенткой-королевой в Голливуд.