Текст книги "Пышка, не верь лютому! (СИ)"

Автор книги: Эрика Тверская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 6

Глава 6

Месяц пролетел в странном, зыбком тумане. Тело мое стало чужим: тошнота по утрам, обострившееся обоняние, необъяснимая усталость, валившая с ног посреди дня. Я почти не сомневалась в причине, но говорить с Максом об этом... Нет. Я не была готова. Это чувство было слишком хрупким, слишком моим. Я боялась, что его властная, всепоглощающая энергия сожмет его в кулаке, как он сжал когда-то мою жизнь, превратит в еще один пункт своего плана. Пока это была моя маленькая, трепетная тайна.

И тогда он предложил уехать. На юг. К морю.

Солнце, соленый воздух, шум прибоя вместо гнетущей тишины особняка... Это прозвучало как спасение. Как возможность перевести дух, подумать, принять все то, что происходило со мной и внутри меня, вдали от этого давящего величия.

– Я согласилась, – сказала я, и в голосе моем прозвучало искреннее, давно забытое оживление. – Мне кажется, мне правда нужен этот отдых.

Макс улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, которая на секунду скрывала всю его суровость. Он выглядел довольным – и моим согласием, и тем, что может мне это предоставить.

– Отлично. Все будет организовано на высшем уровне. Ты ни о чем не должна беспокоиться. Только отдыхай, – он обнял меня, и его объятие было твердым, но в тот миг оно не вызывало страха, а казалось гарантией безопасности. Защиты от всего мира, который, как намекал Генри, мог быть враждебен.

Мы едем на юг. Я увожу свою тайну к морю. Может быть, под шум волн я найду в себе смелость ему все рассказать. Или хотя бы просто смогу отдохнуть от постоянного, давящего ожидания. Пусть ненадолго.

Город оказался именно таким, каким его рисуют на открытках, ожившим раем. Он струился по склонам холмов, как рассыпанная шкатулка с драгоценностями. Белоснежные домики с плоскими крышами и цветными ставнями цеплялись за крутые улочки, увитые бугенвиллеей невероятных оттенков – от пурпурного до огненно-оранжевого. Воздух был густым и сладким, пахнущим морем, цветущим жасмином и чем-то неуловимо пряным.

Наш отель был жемчужиной в этой оправе. Не просто здание, а продолжение скалы, нависавшее над бирюзовой лагуной. Он был выстроен из светлого песчаника, с бесконечными арками, увитыми виноградом, и внутренними двориками, где журчали фонтаны и стояли кованые скамейки в тени старых кипарисов.

Нас поселили в бунгало на самом краю обрыва. Стоило выйти на террасу, и захватывало дух. Казалось, ты паришь прямо над морем. Бескрайняя, сияющая лазурь простиралась до самого горизонта, сливаясь с небом. Внизу, далеко-далеко, виднелась узкая полоска золотого песка пляжа, и белоснежные яхты казались неподвижными игрушками.

Я никогда не видела ничего подобного. После серых улиц нашего города, после тяжелой, давящей роскоши особняка Макса, это место было глотком свежего воздуха. Здесь все было наполнено светом, пространством и безмятежностью. Даже воздух звенел по-другому – от стрекот цикад и далекого плеска волн.

Я стояла на террасе, опершись о перила, и чувствовала, как что-то тяжелое и сжатое внутри меня понемногу разжимается, тает под теплым южным солнцем. Даже моя тайна, трепетавшая внутри, казалось, затихала, убаюканная шумом прибоя.

Макс обнял меня сзади, его подбородок коснулся моей макушки. —Нравится? – спросил он, и в его голосе сквозь привычную уверенность пробивалось редкое удовлетворение – от того, что он смог подарить мне этот восторг.

– Это самое красивое место на земле, – прошептала я искренне, закрывая глаза и откидываясь на его грудь. На мгновение забылись все страхи, все вопросы. Остались только солнце, море и щемящая, невероятная красота, которая, казалось, лечила душу.

Мы сидели на террасе нашего бунгало, залитой лунным светом. Серебряная дорожка тянулась по темной воде до самого горизонта. Я играла с краем своей блузки, не в силах больше носить эту тайну в себе. Южный воздух, казалось, размягчил мои страхи, подарил мимолетную смелость.

– Макс... – начала я, голос прозвучал чуть слышно, почти потонув в шуме волн. – Мне кажется, я беременна.

Он замер. Секунда, другая. Казалось, даже море притихло, затаив дыхание. Он медленно повернулся ко мне, его лицо в лунном свете было серьезным и нечитаемым. Его единственный открытый глаз (синяк под другим уже почти сошел) уставился на меня с такой силой, что мне захотелось отступить.

– Что? – его голос был низким, больше похожим на гортанный выдох. – Ты уверена?

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и посмотрела ему прямо в глаза. Страх отступил, уступив место странному, новому чувству – уверенности. В себе. В том, что происходит внутри.

– Да, – сказала я твердо, и это «да» прозвучало громче, чем шум прибоя. – Я уверена.

На его лице что-то переменилось. Сначала это была просто напряженная маска, затем в глазах вспыхнула искра – дикая, необузданная, первобытная. Он не улыбнулся. Не рассмеялся от счастья. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде было все – шок, триумф, немое изумление и та самая одержимость, что теперь обрела новую, конкретную цель.

Он медленно, словно боясь спугнуть, поднял руку и коснулся кончиками пальцев моего еще плоского живота. Его прикосновение было невесомым, почти благоговейным.

– Юленька... – прошептал он, и его голос дрогнул, впервые за все время, что я его знала. В нем не было бархатной мягкости или стальной команды. Была сырая, неподдельная эмоция. – Моя хорошая девочка.

Затем его пальцы сжались в кулак, и он опустил руку, но взгляд его горел еще больше. —Ты подарила мне всё, – сказал он уже более привычно, но с невероятной мощью за словами. – Теперь никто и ничто не посмеет к тебе прикоснуться. Ты поняла? Никто.

Он сказал это не как обещание, а как констатацию свершившегося факта. Я, мое тело, наша тайна – все это теперь было под самой надежной его защитой. Самой жесткой.

Он не спросил, как я себя чувствую. Не засыпал вопросами. Он просто принял это как данность. Как свой самый большой выигрыш. И в этом было что-то пугающее и в то же время невероятно стабильное.

Он потянулся ко мне, обнял, прижал к себе так крепко, что стало трудно дышать, но я не сопротивлялась. Его сердце билось часто-часто, выдавая то волнение, которое он так старательно скрывал.

– Мой наследник, – прошептал он мне в волосы, и в этих словах был заключен весь его мир, вся его империя, все его амбиции. – Наш сын.

Глава 7

Глава 7

Неделя была похожа на сладкий, длинный сон. Солнце, море, его редкая, расслабленная улыбка. Мы загорали на шезлонгах, и он, к моему удивлению, мог часами просто молча держать меня за руку, глядя на волны. Мы ели удивительную еду в прибрежных тавернах, и он не отпускал ни одного колкого замечания о моем аппетите. Казалось, мы оба на время забыли о его делах, о моих страхах, о всем, что было за пределами этого райского уголка.

Но кошмар ворвался внезапно, как удар ножа в спину.

Мы вернулись с ужина, я зашла в номер первая, скидывая сандалии. —Макс, ты тут? – бросила я в тишину роскошных апартаментов.

Ответом было стремительное движение сзади. Грубая ладонь с силой зажала мне рот, резкий запах пота и дешевого одеколона ударил в нос. Другая рука обхватила талию, и меня рвануло назад, прочь от двери, вглубь комнаты.

Паника, острая и слепая, ударила в виски. Я забилась, пытаясь вырваться, издавая приглушенные звуки под ладонью. —Ааа! Помогите!

Дверь номера с грохотом вылетела с петель. На пороге, залитый яростным светом люстры, стоял Макс. Его лицо исказилось гримасой чистой, неконтролируемой ярости. Он не кричал. Он издал низкий, звериный рык и в два шага оказался рядом.

Он не стал оттаскивать нападавшего. Он просто начал бить. Жестко, метко, с ошеломляющей жестокостью. Прозвучал глухой удар, хруст, мужской стон. Хватка ослабла, и я, отшатнувшись, прислонилась к стене, задыхаясь.

Макс одним резким движением сорвал с головы нападавшего черную балаклаву.

Из-под нее открылось знакомое, но теперь перекошенное от боли и страха лицо. Тот самый партнер. Тот, кто сбежал с деньгами. Тот, о ком Макс говорил с ледяной угрозой в голосе.

Макс схватил его за воротник, приподнял и, не выпуская, прижал к стене. Его собственное лицо было белым от бешенства, жилы на шее надулись.

– Что тут делаешь, сука? – его голос был низким, шипящим, полным такой ненависти, что по коже побежали мурашки. – Ты посмел прикоснуться к ней? Ты вообще понимаешь, на что ты сейчас подписался?

– Не трогай меня, Макс! – захрипел бывший партнер, пытаясь вырваться из его железной хватки. Его глаза, полные животного страха, бегали по комнате в поисках выхода, которого не было.

Макс лишь сильнее вдавил его в стену, его лицо приблизилось к лицу предателя. —Говори, мразь, пока я тебя на куски не порвал! Что тебе надо?!

– Да я хотел напугать тебя и твою… твою корову, – он дико косо взглянул на меня, – чтобы ты ещё заплатил! Думал, испугаешься за неё и отдашь всё до копейки!

Эти слова, это презрительное «корова», прозвучавшее в момент абсолютной власти Макса над ним, словно подлило бензина в огонь. Ярость Макса достигла точки кипения.

– Ах ты тварь! – его рык был полон не только гнева, но и горького, жгучего разочарования. – Я пригрел змею на своей груди! Доверял тебе! А ты… ты посмел прийти сюда? Посмел поднять на нее руку?!

Он с такой силой тряхнул его, что у того стукнулась голова о стену. —Ты знаешь, КТО она сейчас?! – закричал Макс ему в лицо, и в его голосе впервые прозвучала не только ярость, но и нечто большее – священный, яростный ужас за меня, за нашу тайну, которую этот человек едва не нарушил своим нападением. – Ты понимаешь, что ты мог натворить?!

Он больше не спрашивал. Он обвинял. Приговор уже был вынесен. В его глазах горела та самая, знакомая мне по телефонному разговору, холодная жестокость, помноженная на слепую, инстинктивную

нужда защитить то, что было его.

Я стояла, прислонившись к стене, и не могла пошевелиться, наблюдая, как человек, с которым я только что делила безмятежный ужин, превратился в древнего мстителя, готового разорвать угрозу своими руками.

И впервые я не просто боялась его. Я боялась за него. И за то, что он сейчас сделает.

Макс не сводил с него ледяного взгляда, его пальцы все еще впивались в грязный воротник рубашки бывшего партнера. Казалось, он секунду колебался, разрываясь между желанием тут же, на месте, учинить расправу и холодным расчетом.

– Пойдём со мной, – его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что у того даже не возникло мысли сопротивляться. Он просто обмяк, поняв всю бесполезность борьбы.

Макс силой выволок его из номера, даже не оглянувшись на меня. Я осталась стоять у стены, дрожа всем телом, слушая, как их шаги затихают в коридоре.

Через окно, выходящее на подъездную дорожку отеля, я увидела, как Макс, все еще не выпуская свою «добычу», одной рукой достал телефон. Он продиктовал всего несколько фраз, коротких и отрывистых.

И тогда началось нечто нереальное.

Буквально через пять минут, словно из-под земли, из темноты ночных улиц вынырнула целая процессия. Восемь больших, матово-черных джипов, бесшумных и грозных, как танки, выстроились в идеальную линию перед отелем. Их фары были притушены, номера скрыты.

Из ближайшего джипа вышел крупный мужчина в темном костюме. Его лицо было непроницаемо. Макс что-то коротко сказал ему, кивнув на своего бывшего партнера, который теперь выглядел совсем маленьким и жалким на фоне всей этой мощи.

Мужчина молча кивнул, открыл заднюю дверь джипа. Бывшего партнера буквально впихнули внутрь, как мешок с мусором. Дверь захлопнулась.

И тогда произошло самое невероятное. Макс повернулся к водителю, и… пожал ему руку. Деловое, короткое рукопожатие, полное взаимного понимания. Не как с подчиненным, а как с равным. С коллегой по темному ремеслу.

После этого он развернулся и пошел обратно ко мне. Джипы тронулись с места абсолютно синхронно и бесшумно растворились в ночи, увозя с собой проблему. Как будто их и не было.

Макс поднялся ко мне в номер, его лицо было спокойным, будто он только что вынес мусор, а не организовал похищение человека. В его глазах не было ни ярости, ни волнения. Только уверенность и легкая усталость.

Он подошел, обнял меня, прижал к себе. – Все кончено, Юленька. Он больше никогда не появится. Никто не посмеет тебя тронуть. Никто.

И я поняла, что это была не просто утешительная фраза. Это было обещание. И для него оно было так же естественно и неоспоримо, как восход солнца над морем за нашим окном.

Глава 8

Глава 8

Девять месяцев пролетели как один долгий, тревожный и прекрасный сон. И вот он лежал у меня на руках – маленький, теплый комочек, пахнущий молоком и нежностью. Прохор. Мы назвали его Прохором. Сильным, старинным именем, каким и был его отец.

Он был удивительно похож на Макса. Такие же густые, темные волосики, обещавшие со временем стать непослушной шевелюрой. И главное – взгляд. Его темные, серьезные глазки, казалось, уже видели больше, чем положено новорожденному. В них была та же глубина и та же необъяснимая теплота, что прорывалась иногда в глазах его отца сквозь всю суровость.

Макс почти не отходил от нас. Он мог часами просто сидеть рядом, молча наблюдая, как я кормлю сына, как он спит. Его огромная, привыкшая к жестокости рука с невероятной бережностью касалась крошечной ладошки Прохора. В эти моменты он был не грозным хозяином империи, а просто отцом.

Именно в один из таких тихих вечеров, когда Прохор сладко посапывал в своей колыбели, а Макс проверял работу на своем вечно молчащем телефоне, он вдруг странно хмыкнул.

Я подняла на него вопрошающий взгляд. —Что-то случилось?

Он медленно повернул ко мне экран. На нем было открыто смс-сообщение с незнакомого номера. Текст был коротким и простым: «Поздравляю с наследником, брат. Крепкого ему здоровья. Рома».

Ледяная тишина повисла в комнате. Откуда он узнал? За ним следят? Он просто угадал? Или... это было не поздравление, а тонкое, замаскированное напоминание? Напоминание о том, что прошлое никуда не делось, что оно где-то там, за стенами этого особняка, и помнит о нас.

Я посмотрела на Макса. Его лицо было каменным, лишь в уголке глаза дрогнул крошечный мускул. —Откуда... – начала я, но он перебил меня, опуская телефон.

– Неважно, – сказал он тихо, но с той самой железной интонацией, что не оставляла места для вопросов. Его взгляд скользнул по спящему Прохору, и в нем вспыхнул тот самый, знакомый мне огонь – жадный, защитный. – Это ничего не меняет. Он здесь. Он в безопасности. И никто, никто не посмеет помешать его будущему.

Он подошел к колыбели и положил свою большую ладонь на спинку, словно заключая сына в невидимый, но непробиваемый кокон своей власти и своей любви.

Я смотрела на них – на своего сурового мужа и нашего крошечного, но уже такого сильного сына – и понимала, что наш мир всегда будет таким. Ослепительно ярким внутри и полным теней снаружи. Но пока они были вместе, я была готова принять и то, и другое. Ради этого тихого счастья, пахнущего детским молоком, и ради этого волшебного чувства защищенности, которое дарил мне Макс. Даже если цена за это была вечной настороженностью.

Прохор во сне пошевелился и крепче сжал крошечный кулачок.