Текст книги "Великий танковый грабеж. Трофейная броня Гитлера"

Автор книги: Энтони Такер-Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В конце января Красная Армия освободила Курск и, перейдя Донец, вышла с юго-востока к Харькову. Месяц спустя советские войска приблизились к Днепру, угрожая немецким позициям под Харьковом и Ростовом-на-Дону. В Харькове им безуспешно попытался противостоять только что прибывший 1-й танковый корпус СС. Генерал Пауль Хауссер, опасаясь того, что Харьков может стать вторым Сталинградом, не подчинился приказу Гитлера стоять насмерть и 15 февраля покинул город. Фельдмаршалу Манштейну удалось развернуть мощное контрнаступление, и 14 марта Харьков снова был взят немцами. В ходе тяжелых боев 1-й танковый корпус СС потерял половину своих танков. 2-я танковая дивизия СС «Рейх» потеряла 75 танков и штурмовых орудий. 1-й танковый батальон был отправлен на Запад для учебных занятий и не вернулся к началу операции «Цитадель», наступлению на Курск. Для восстановления потерь Ваффен СС на Харьковском тракторном заводе началось переоборудование трофейных танков Т-34. Этим занялось одно из подразделений 2-й танковой дивизии СС. На небольшой сборочной линии танки разбирались, реконструировались и собирались заново. 2-я рота 2-го полка этой дивизии была оснащена именно этими боевыми машинами [153] . В мае 1943 года дивизия СС «Рейх» располагала 25 танками Т-34, и 4 июля в ней насчитывалось 18 таких бронемашин вместе с 10 «Мардерами» чешского производства [154] . Наступление на Курской дуге началось в начале июля 1943 года, друг против друга выступили танки Т-34. 2-я танковая дивизия СС, имевшая 8 танков Т-34, вступила в бой с советской танковой колонной. Немецкие Т-34 находились на возвышенности и обрушили сокрушительный огонь на наступающие советские боевые машины [155] . В конце сражения во 2-м танковом корпусе СС осталось лишь 12 боеспособных Т-34. В дивизии «Рейх» таких танков было только два [156] . 11 июля в боях под Ржавцом, у реки Донец, 6-я немецкая танковая дивизия также использовала трофейные Т-34. Майор Франц Баке шел в авангарде, надеясь проскочить незамеченным под покровом ночи. Лейтенант Хутчманн возглавлял колонну, в которой находилось два захваченных немцами советских танка, рассчитывая на то, что противник примет их за своих.

Сначала удача была на стороне немцев, проехавших в нескольких метрах от двигавшейся навстречу советской части. Один из немецких танков Т-34, к несчастью для его экипажа, сломался в тот момент, когда к нему приблизилась советская танковая колонна, на броне которой сидела пехота. Немецкий танк съехал на обочину, однако красноармейцы сразу поняли, в чем дело, и тут же открыли огонь. Майор Баке рассказывал об этом так:

«Впереди шел трофейный танк Т-34. Я приказал прекратить все разговоры в радиоэфире. Мы молча миновали первое дорожное ограждение противника и проехали мимо смертоносных противотанковых орудий, расчеты которых, видимо, приняли нас за своих.

Когда сломался один из наших Т-34, возглавить колонну пришлось танку PzKpfw IV. Впереди лежал Ржавец. На краю города стояло несколько «тридцатьчетверок». Они с готовностью уступили нам дорогу, очевидно, посчитав нас своими танками, возвращающимися с фронта. Затем показалась танковая колонна, двигавшаяся в противоположном направлении.

Лейтенант Хутчманн, находившийся в первом танке, сообщил, что перед нами 22 советских танка Т-34. Они проехали мимо моей колонны. Затем шесть или семь советских боевых машин выехали из колонны, развернулись и пристроились нам в хвост.

Я приказал остальным своим танкам продолжать движение и развернул на дороге мой танк, вооруженный лишь учебной пушкой, в надежде на то, что вражеские бронемашины будут вынуждены остановиться. Семь советских «тридцатьчетверок» приблизились ко мне и полукругом окружили меня.

Я приказал своему механику достать кумулятивные снаряды. Затем мы вдвоем выбрались наружу. Нам удалось ускользнуть из поля зрения противника с правой стороны. Мы положили снаряды на два советских танка и поспешили скрыться.

В ночи прогрохотало два взрыва. Два неприятельских танка были выведены из строя. Затем мы повторили операцию и обезвредили еще две советские бронемашины. Пятый танк врага был уничтожен одним из моих танков» [157] .

* * *

Советские части отступили и взорвали мост, который немцы отремонтировали, и 3-й танковый корпус двинулся вперед. Последующие контратаки красноармейцев снова отбросили 6-ю танковую дивизию на другой берег реки.

После того как немцы стали нести тяжелые потери на Восточном фронте, они начали отчаянно вводить в строй все советские бронемашины, которые только попадались им под руку. Ими были захвачены грузовики и другая техника, в том числе и бронеавтомобили. Все это использовалось для борьбы с нарастающим советским партизанским движением, причинявшим немало неприятностей тылам вермахта. При подготовке операции «Барбаросса» в начале 1941 года из резервистов среднего возраста были сформированы 9, а позднее 14 охранных дивизий. Вооруженные оружием легкого калибра, они охраняли на Востоке линии связи. В октябре 1941 года 444-я охранная дивизия для укрепления огневой мощи была снабжена трофейными русскими бронеавтомобилями. Немцы осуществляли многочисленные операции по борьбе с партизанами, вроде операций «Карлсбад» и «Гамбург», начатые соответственно в октябре и декабре 1941 года [158] . На этом этапе партизанское движение было еще относительно небольшим, по сравнению с последующими годами, но немцы уже в первые месяцы войны поняли, насколько уязвимы их линии связи. В конце 1941 года охранным войскам вермахта противостояли 30 тысяч партизан, а в начале 1944 года – уже 200 тысяч [159] .

Как и предполагалось, охранные дивизии не смогли справиться с ростом сопротивления советских людей и уже в следующем году получили подкрепление в виде пяти резервных дивизий. Позднее на охрану линий связи были брошены еще семь учебно-полевых дивизий. В середине июня 1942 года немецкие полицейские батальоны были организованы в моторизованные полицейские полки, каждому из которых была придана рота бронеавтомобилей. В годы войны в Советском Союзе несли службу 14 немецких полицейских полков.

В то время как немцы пользовались советской трофейной техникой, Сталин размещал на Восточном фронте танки английского и американского производства. Великобритания снабжала Советский Союз танками «Черчилль» и «Валентайн», а также транспортерами, которые воевали против войск Роммеля в Северной Африке. Согласно договорам о ленд-лизе Америка поставляла Красной Армии танки М33 «Ли» и М4 «Шерман». Русским не очень нравились танки «Черчилль» и «Ли» своей неповоротливостью и слабым вооружением по сравнению с советскими боевыми машинами. Иные танки, кроме «Шермана», поставленные по ленд-лизу, не пользовались в Красной Армии популярностью, потому что были плохо вооружены и не приспособлены к суровому климату России. Великобритания и США полагали, что в Советском Союзе той поры была слабая подготовка водителей бронемашин. В 1943 году 20 процентов советских танковых бригад пользовались лендлизовскими танками и примерно 10 процентов бригад были полностью оснащены ими. В 1941 – 1942 годах Великобритания и страны Содружества отправили в СССР 3270 танков, а США с этих лет и до конца войны – 7000 танков [160] . Многие из них были захвачены немцами, и некоторое их количество было брошено в бой против их прежних владельцев.

Не сумев захватить сталинские оборонные заводы, Гитлер попытался уничтожить их с воздуха. Была проведена боевая операция «Гертруда» – массированная бомбардировка в 1942 – 1943 годах советских электростанций. В ноябре 1944 года немцы провели операцию «Айзенхаммер» (Железный молот) – авианалеты на советские фабрики и электростанции. И та и другая операции не смогли существенно помешать развитию оборонного производства СССР.

Гитлер сильно недооценивал способность русских перестроить систему оборонных предприятий и в конечном итоге жестоко поплатился за свою недальновидность. В феврале 1943 года у немцев на Восточном фронте имелось всего 495 танков в 18 танковых дивизиях. Их судьба была предрешена. Хотя многие считают началом краха вермахта события Сталинградской битвы в январе 1943 года, на самом деле это произошло позднее, в ходе сталинской операции «Багратион», развернутой в середине 1944 года. От этого удара немцы больше не смогли оправиться.

Операция «Багратион» началась 22 июня 1944 года, ровно через три года после нападения Гитлера на Советский Союз. Советское военное командование использовало в ней более 1 миллиона человек, более 4 тысяч танков и самоходных орудий, 24 тысячи орудий и более 5300 самолетов. Через три дня Москва объявила о своих боевых потерях с 1941 по 1944 год: 49 тысяч танков, 48 тысяч пушек, 30 тысяч самолетов и 5,3 миллиона человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Удивительно, как народ смог оправиться от таких огромных потерь.

В течение недели было разгромлено три немецкие дивизии и уничтожено 900 танков. Несмотря на все свои усилия, 5-я немецкая танковая дивизия, находившаяся к северу от Минска, и 12-я дивизия, располагавшаяся к югу от него, не смогли устоять под натиском советских войск. По иронии судьбы 20-я немецкая танковая дивизия, отступавшая от Бобруйска, прикрывала свой отход при помощи 45-тонной 122-мм САУ «Иосиф Сталин» [161] . В конце лета 1944 года немецкая армия потеряла 25 дивизий численностью 350 тысяч человек, а также 2 тысячи танков. Немецкое танковое производство не справлялось с восполнением таких катастрофических потерь, и даже передислокация нескольких сот советских танков так и не поправила положения.

Глава 7 Операция «Ось»

12 сентября 1943 года свергнутый итальянский диктатор Бенито Муссолини сидел у открытого окна в отеле «Альберго», расположенном в 100 километрах от Рима, когда из состояния затянувшейся депрессии его вывел неожиданный шум. Выглянув из окна, он увидел немецкий военный планер, лежащий на земле неподалеку от отеля. Из него тут же выскочили немецкие парашютисты, бойцы спецподразделения Ваффен СС, и итальянский генерал, ведомый штурмбаннфюрером СС Отто Скорцени. Охранявшие Муссолини карабинеры не знали, что делать, – кто-то поспешил скрыться, кто-то неуверенно переводил оружие с незваных гостей на своего бывшего вождя. По приказу Скорцени и Муссолини они в конечном итоге предпочли сложить оружие.

Скорцени торопливо отвел дуче к небольшому самолету, который приземлился вслед за планером и тут же снова взмыл в воздух, взяв курс на Вену. Через несколько дней бывший итальянский диктатор прибыл в Растенбург для встречи со своим спасителем. Если Муссолини был преисполнен благодарности, то Гитлер был не слишком доволен тем, что его некогда верный союзник не высказывает особой радости относительно планов Германии восстановить фашистский режим в Северной Италии. Лишившийся прежних иллюзий дуче оказался марионеточным правителем своей родной страны, оккупированной немцами, – так называемой Социальной Республики Италия. Ему было разрешено создать новую армию, практически лишенную тяжелой военной техники. После оккупации Италии в сентябре 1943 года Гитлер получил третью по счету и последнюю крупную партию трофейной бронетехники. В общей сложности вермахту и Ваффен СС досталось 1000 итальянских бронеавтомобилей, которые использовали в Италии и на Балканах против англо-американских войск.

Судя по всему, весной 1943 года Муссолини почувствовал, что союз с Германией утрачивает прежний интерес. Из его военных авантюр в Северной Африке ничего хорошего не вышло, несмотря на помощь Роммеля. Кроме того, войска Великобритании и США были явно готовы высадиться на территории Италии. Дуче не хотелось присутствия дополнительных немецких частей в своей стране, он предпочел получить от немцев помощь в виде оружия и боевой техники для своей изрядно потрепанной армии. Когда фельдмаршал Кессельринг сообщил Муссолини о том, что формирует три новые немецкие дивизии для обороны Италии, дуче ответил ему, что существенной помощи ему это не окажет и что его стране больше нужны танки и самолеты. Его первоначальные требования включали в себя 300 танков, которых хватило бы для формирования 17 танковых батальонов и 30 артиллерийских дивизионов САУ [162] . Ничего этого дуче не получил. В 1940 – 1943 годах ему досталось от Гитлера лишь 200 танков, половина которых были старыми французскими танками.

Защищать Италию Муссолини было практически нечем. В Северной Африке он потерял 200 тысяч человек убитыми и пленными. В декабре 1942 года на Восточном фронте была разгромлена 8-я итальянская армия численностью 225 тысяч человек, воевавшая вместе с немцами под Сталинградом. В январе 1943 года она была перегруппирована на Украине, однако недовольный военными успехами союзника Гитлер отправил оставшихся в живых итальянцев домой. Кроме того, 580 тысяч итальянских солдат находились на Балканах, сражаясь с албанскими и югославскими партизанами. При этом армия Муссолини практически повсеместно терпела поражение.

К тому же и без того скверное положение итальянской армии усугублялось тем, что она потеряла основную массу своих танков в Северной Африке. Крайне ограниченное число бронемашин оставалось в разных районах Албании и Греции, и лишь малое количество боеспособных средних танков и штурмовых орудий было собрано для обороны материковой Италии. Итальянцы еще с первых дней войны признавали недостатки собственных танков, но не могли исправить их состояние.

Они обнаружили, что танкетки L.3 явно непригодны для ведения современной танковой войны, а средний танк М11/39 имеет несовершенную конструкцию. При первой же возможности последний был заменен танком М13/39 и слегка усовершенствованным М14/41. Несмотря на тяжелые потери, эти боевые машины всю войну оставались стандартными средними итальянскими танками. Усовершенствованный средний танк М15/42 имел больший калибр пушки и более сильный двигатель, однако в начале 1943 года производился в крайне ограниченном количестве. В середине 1943 года итальянцы были главным образом оснащены довольно неплохими танками М13/40 и САУ «Семиволенте», однако время было уже упущено.

Муссолини настолько не хватало танков, что при проведении итальянскими офицерами в июне инспекции 6-й итальянской армии на Сицилии подтвердилось: для обороны острова понадобятся немецкие боевые машины. Командующий объединенного Верховного командования союзных сил генерал Эйзенхауэр высказался об итальянском гарнизоне следующим образом:

«На основании уже имеющегося у нас опыта мы могли не принимать во внимание сопротивление итальянских войск, однако в предстоящей операции они будут защищать свою собственную территорию. Этого нельзя было не учитывать.

Наши разведывательные службы самым серьезным образом взялись за изучение численности немецкого гарнизона» [163] .

Потеряв Африканский корпус и 5-ю танковую дивизию, Гитлер не испытывал желания усиливать гарнизон на Сицилии. Однако он решил укрепить спешно переформированную 15-ю танково-гренадерскую дивизию в Тунисе еще одной дивизией. В июле дивизия «Герман Геринг» и рота танков «Тигр», первоначально приписанная к 15-й танково-гренадерской дивизии, прибыли на Сицилию. Теперь немецкий гарнизон на острове насчитывал 75 тысяч человек и 160 танков.

«Точная численность немецкого гарнизона и количество самолетов люфтваффе были нам неизвестны, и установить эти цифры было достаточно трудно. Следовательно, нам предстояло подготовить внушительное подкрепление для предстоящей высадки», – писал бригадный генерал Фредди де Гинганд, начальник штаба генерала Монтгомери [164] . По сравнению с немцами итальянский гарнизон на Сицилии был многочисленнее, но хуже подготовлен к боевым действиям. Для обороны острова итальянцы имели 4 полевые дивизии, примерно 100 французских легких танков и 5 береговых дивизий численностью 275 тысяч человек [165] . Это были главным образом танкетки и старые французские «Рено», а также некоторое количество легких танков «Фиат 3000» – фактически копий «Рено»FT-17 с 37-мм пушкой. Кроме того, имелось небольшое число САУ «Ансальдо» 90/53 М1941.

После капитуляции итало-немецких войск в Тунисе судьба Муссолини была решена. Окончательно крест на его политической карьере поставила боевая операция англо-американцев «Хаски» – высадка на Сицилии, предпринятая 10 июля 1943 года. 8-я британская армия под командованием генерала Монтгомери высадилась на участке между Сиракузами и юго-восточной конечностью Италии. Генерал Паттон со своей 7-й американской армией высадился в заливе Джела между Ликатой на западе и Скольитти на востоке. Целью обеих армий была Мессина на северо-востоке Сицилии. Предполагалось, что именно здесь можно догнать итало-немецкие войска, если они попытаются покинуть остров и переправиться на материковую Италию через Мессинский пролив. В ходе этой операции были впервые использованы десантные суда, позволившие высадить танки на берег, тогда как в Алжире и Марокко англичанам и американцам потребовалось для этого сначала захватить порты.

Боевым действиям итальянцев на Сицилии было суждено выразить их тогдашнее пренебрежительное отношение к союзническим обязательствам по отношению к Германии. Когда британские парашютисты захватили мост Понте Гранде в первый день высадки на остров, то оказались под огнем итальянских пехотинцев и четырех бронеавтомобилей. Израсходовав боеприпасы, англичане были вынуждены сдаться, но полчаса спустя мост был снова захвачен их соотечественниками.

Дивизия «Герман Геринг» узнала о высадке англо-американцев из штаба генерала Кессельринга, расположенного в Риме, а не от итальянцев. Немецкие танки и дивизия «Ливорно», лучшая итальянская часть на Сицилии, получили приказ контратаковать 1-ю и 45-ю американские дивизии неподалеку от Джелы. Вскоре выяснилось, что 60-тонные танки «тигр» плохо пригодны к рельефу Сицилии, а итальянские легкие бронемашины не способны противостоять огневой мощи противника.

Итальянская подвижная группа «Е», состоявшая из 50 легких танков, предприняла контрнаступление от Нишеми в направлении Джелы и Пиано Лупо, но поссорилась с дивизией «Герман Геринг». Одна колонна из 20 итальянских танков потеряла две боевые машины, которые были подбиты американцами с корабельных пушек прикрытия, и после этого повернула обратно [166] . Подобным образом был рассечен на части батальон дивизии «Ливорно». На следующий день итальянские и немецкие танковые части предприняли параллельные атаки вдоль дороги Понте Оливио, однако остатки дивизии «Ливорно» были разгромлены при попытке наступать на Джелу [167] . Подразделения дивизии «Герман Геринг» с 60 танками почти вышли к побережью, однако были отброшены назад силами 1-й американской дивизии и частями 2-й американской танковой дивизии. Немецкие танки и итальянская пехота отступили, потеряв примерно половину личного состава [168] .

В первые два дня на 100-километровой береговой линии англичане и американцы высадили 80 тысяч человек, 7 тысяч машин, 300 грузовиков и 900 пушек. 13 июля уже упоминавшийся Фредди де Гинганд прибыл в штаб британских войск, расположившийся близ Пакино. Он вспоминал:

«После обеда мы отправились в столовую 30-го корпуса, где увидели наших старших офицеров, беседующих с итальянским генералом, командовавшим прибрежной дивизией, который сдался сегодня нашим войскам. Мне пришлось поговорить с ним. Он, очевидно, очень устал от войны и сообщил, что итальянские полевые дивизии подвели его. Кроме того, он был не в восторге от немцев» [169] .

Неприязнь немцев и итальянцев действительно была нескрываема.

Бои на Сицилии спровоцировали политический кризис в материковой Италии.

Через 15 дней после высадки англо-американцев на Сицилии в Риме был арестован Муссолини, и новоиспеченное правительство во главе с маршалом Бадольо начало переговоры с англо-американцами. Взбешенный Гитлер не верил заверениям Бадольо о верности союзническому долгу, он знал, что итальянцы стали крайне ненадежными. Генерал Йодль, начальник ОКВ, призывал к осторожности, однако фюрер понимал, что ситуация требует решительных действий, иначе южный фланг Германии окажется оголенным. Гитлер заявил:

«Мы будем играть в ту же самую игру, одновременно с этим готовясь одним ударом накрыть всю банду. Завтра я отправлю туда человека с приказом для командира 3-й танково-гренадерской дивизии войти в Рим и сразу же арестовать все правительство, короля и прочих. Прежде всего арестуйте кронпринца и его шайку, особенно Бадольо. Затем добейтесь того, чтобы они сдались, и через два-три состоится новый переворот» [170] .

Если бы итальянцы действовали быстро, то они могли бы закрыть альпийские мосты и туннели и захлопнуть ловушку для вермахта на землях самой Италии. Итальянцы приготовились уничтожить проход Бреннер, и если бы им удалось взорвать главную железнодорожную ветку, то железнодорожное сообщение прервалось бы по меньшей мере на полгода. К несчастью, переход на другую сторону занял какое-то время, и Бадольо удалось установить контакт с англо-американцами и обговорить условия перемирия прежде, чем он выступил против немцев. При этом было потеряно шесть недель, и Италия оказалась уязвимой для контрудара немцев. Несмотря на то что Гитлера отговорили от ввода в Рим 3-й танковой гренадерской дивизии, он быстро установил контроль над альпийскими перевалами между Германией и Италией, а также между Италией и Францией. Из Франции и Южной Германии было переброшено 8 дивизий группы армий «Б», готовых спасти немецкие войска, дислоцированные в Италии и продолжавшие воевать на Сицилии.

27 июля 1943 года Гитлер созвал совещание, на котором изложил четыре варианта возможных отношений с Италией, если она разорвет союзнические отношения с Германией. Первый предусматривал события в соответствии с операцией «Эйхе» – воздушный или морской десант для спасения Муссолини. Второй, операция «Студент», был более амбициозен: он предполагал захват Рима и восстановление власти дуче. Третий, операция «Шварц», означал оккупацию Италии, а четвертый, операция «Аксе» (Ось), – захват и уничтожение итальянского флота. Два последних объединялись в оперативный план под кодовым названием «Ось». В конце июля Гитлер, опасаясь худшего, приступил к осуществлению военной директивы №49, предусматривавшей оккупацию Италии. Директива полностью так и не была официально принята. 31 июля появилось несколько приказов, извещавших немецких высокопоставленных военных о том, что им следует делать, если Италия объявит о выходе из войны.

Неспособность англо-американцев захватить Калабрию, мысок «итальянского сапога», и блокировать Мессинский пролив, чтобы помешать бегству немецких и муссолиниевских войск с Сицилии, определила судьбу материковой Италии. В срок между 1 и 7 августа немцам удалось благополучно эвакуировать с острова 55 тысяч человек, 51 танк, 9789 машин и 163 пушки. Однако, несмотря на подобные успехи, они лишились жизненно необходимой им военной техники, включая 78 танков и бронеавтомобилей, 287 пушек и 3500 машин.

Предоставленный самому себе, итальянский гарнизон эвакуировал 7 тысяч человек еще за неделю до того, как Рим 11 августа официально дал добро на полномасштабную эвакуацию. Когда пять дней спустя эвакуация была закончена, удалось спасти 62 тысячи человек, 227 машин и 41 артиллерийское орудие [171] . 17 августа английская и американская армии были в Мессине. На Сицилии итальянцы потеряли примерно 2 тысячи человек убитыми, 6 тысяч ранеными, 137 тысяч пленными, а также все свои танки. Это был серьезный удар, от которого армия Муссолини так и не смогла оправиться.

Гитлер понимал, что после разгрома немецких и итальянских войск в Северной Африке противник попытается начать главную военно-морскую операцию против Италии или нанесет удар по Балканам. В начале 1943 года он решил защищать эту часть Европы, и с целью обороны Италии в Мюнхене был создан специальный штаб. Однако положение дел на Восточном фронте, куда была брошена основная часть ресурсов вермахта, и ненадежность итальянской армии ставили под вопрос оккупацию всей Италии.

Вместо этого были разработаны планы по созданию линии обороны на Апеннинах к северу от Рима. В августе их дополнили планы в отношении выхода Италии из войны. В том же месяце пять пехотных и две танковые дивизии пересекли границу. В Центральной Италии в состояние боевой готовности была приведена 10-я немецкая армия, способная развернуть пять дивизий, и еще две близ Рима.

В августе 1-я танковая дивизия СС, вынужденная оставить свою бронетехнику, была переброшена в Северную Италию с Восточного фронта. Ее пришлось поспешно оснащать всем, что только оказалось в наличии. Бывший командир дивизии Зепп Дитрих был крайне недоволен тем, что получил задание доставить дуче его любовницу.

До окончания сицилийской военной кампании и успешной эвакуации с острова четырех немецких дивизий у Гитлера во всей Южной Италии имелось всего две дивизии. В начале сентября, после захвата Сицилии, англо-американцы высадились на территорию материковой Италии в Реджио, Салерно и Таранто.

В сентябре 1943 года у армии Муссолини была 21 дивизия в материковой Италии (причем в боеспособном состоянии была лишь половина), 4 дивизии на Сардинии и 32 – за пределами страны. Противостоять немцам в Северной и Центральной Италии могли лишь 8 пехотных итальянских дивизий и 2 моторизованные/бронетанковые дивизии при поддержке еще 8 слабых пехотных дивизий. Против них немцы могли выставить 16 своих дивизий [172] .

По данным специального отдела немецкой разведки, созданного для контроля за передвижением итальянских войск на севере страны, итальянская армия испытывала острую нехватку в боеприпасах. Фельдмаршала Роммеля, назначенного в июле 1943 года командующим группой армий «Б», это не удивило: он был невысокого мнения об итальянской оборонной промышленности, уже имея опыт сотрудничества с итальянскими войсками в Северной Африке.

После заключения Италией 9 сентября 1943 года перемирия с Великобританией и США Гитлер отдал приказ о начале операции «Аксе». Как только немцы узнали из радиопередачи Би-би-си о выходе Италии из войны, был поднят по тревоге фельдмаршал Кессельринг, находившийся во Фраскати, неподалеку от Рима. В течение пары дней судьба немецких войск в Центральной и Южной Италии висела буквально на волоске. Близ итальянской столицы были готовы к бою две немецкие и пять итальянских дивизий, оснащенных танками. Итальянская армия получила усовершенствованную версию среднего танка, которому дали название М15/42, и в сентябре примерно 80 таких боевых машин поступило в части, стоявшие неподалеку от Рима и угрожавшие замыслам Кессельринга.

Если военно-морской флот англичан и американцев, прибывший в Неаполь 8 сентября, двинется на север и совершит высадку недалеко от Рима, то итальянская армия, возможно, бросит свои танки на немецкие части и Гитлер лишится Кессельринга и его восьми дивизий. Однако судьба распорядилась иначе, и 5-я американская армия высадилась не возле Рима, а в Салерно, к югу от Неаполя. Начальник штаба Кессельринга пригрозил бомбардировать с воздуха итальянские войска, если те попытаются помешать перемещениям частей вермахта. Итальянцы не рискнули выступить против вчерашних союзников. Немецкие войска начали занимать стратегически важные позиции по всей Италии и занимать также итальянские позиции в Южной Франции, на Балканах и на Эгейском море. Итальянская армия передала все свое военное снаряжение вермахту, и только в Албании итальянская дивизия соединились с отрядами местных партизан. Немцы намеревались захватить также итальянский флот, но большая часть кораблей уже покинула Специю и другие базы ВМС Италии и была на пути к Мальте, контролируемой англичанами. Деморализованные итальянские войска были разоружены практически без всякого сопротивления, и немцы быстро конфисковали все их оружейные арсеналы. Вермахт оккупировал две трети Италии, включая промышленный север, заводы которого вскоре начали работать на нужды немецкой военной машины.

1-я танковая дивизия СС, приняв участие в разоружении итальянской армии и совершив ряд злодеяний на Апеннинах, в конце октября вернулась на Восточный фронт. Немцы с успехом овладели не только территорией большей части Италии, но и итальянских зон оккупации в Албании, Греции и Югославии. После неудач под Эль-Аламейном и изгнания с Сицилии и из Северной Африки Гитлер, должно быть, воспрял духом.

Немецкая оккупация Италии была проведена стремительно и эффективно. Черчилль писал об этом так:

«Немцы оккупировали районы Италии, лежащие к северу от Рима, где находилось некое подобие исполнительной власти невнятного политического свойства. Столица Италии была открыта для немецких войск. В Бриндизи король и Бадольо создали что-то вроде временного правительства под контролем Союзной комиссии. Однако его власть не распространялась далее помещения здания, в котором оно располагалось. Когда наши войска начали наступление в северном направлении, то освобожденные территории стали контролироваться Союзной военной администрацией.

Италии предстояло пережить самые драматические эпизоды во всей своей истории и стать ареной самых ожесточенных боев этой войны» [173] .

Роммель, так долго сражавшийся бок о бок с итальянцами в Ливии, испытывал горькое сожаление. В письме жене от 10 сентября 1943 года он сообщал:

«События в Италии были, разумеется, предсказуемыми, и той ситуации, которая там сложилась не без нашего участия, можно было бы избежать. На юге страны итальянские войска вместе с англичанами уже воюют против нас. На севере итальянские войска в настоящее время разоружены, и итальянских пленных высылают в Германию. Какой постыдный конец для армии!..» [174]