Текст книги "Тени прошлых грехов"

Автор книги: Энн Грэнджер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

Мортон высадил Снеддона у поворота, ведущего на его ферму, а сам поехал дальше в сторону окружной дороги. Природная въедливость помогала ему в работе. Богатым воображением природа его не одарила, зато Мортон упрямо следовал избранным курсом, не упуская ни одну мелочь. Ему понадобилось найти автозаправочную станцию Себа Паскаля. Он сразу понял, о какой заправке идет речь. Она располагалась недалеко от съезда на Канаву Тоби.

У бензоколонок никого не было, кроме бритоголового юнца, одетого в грязный рабочий комбинезон. Юнец не слишком усердно полировал кузов бордового хетчбэка, который, видимо, только что помыли. На подъехавшего Мортона он покосился с любопытством. Вдруг это клиент, которому что-нибудь нужно? Но, когда Мортон припарковался в углу и направился к зданию конторы, юнец сразу поскучнел и снова принялся полировать кузов.

Пройдя в автоматические двери, Мортон очутился в небольшом продуктовом магазине. Стеллажи были уставлены самыми разными товарами – от сладостей и печенья до консервированных супов. В дальнем углу, в холодильнике, хранились замороженные и охлажденные продукты. Выглянув в окно, Мортон заметил, что бритоголовый юнец бросил работу и достал из кармана мобильный телефон. Он что-то серьезно говорил в трубку, косясь в сторону магазинчика. Поймав на себе взгляд Мортона, юнец быстро отвернулся.

«Ха! – подумал Мортон. – Сразу понял, что я – полицейский! Почему это тебя так взволновало и кого ты так спешишь предупредить?» Впрочем, возможно, тревога молодого человека не имела никакого отношения к делу, которым занимался Мортон. Сержант повернулся к прилавку, за которым стоял высокий, черноволосый человек с оливковой кожей. Не сводя внимательных глаз с вошедшего, он беседовал с пожилой кассиршей.

– Мистер Паскаль? – спросил Мортон, показывая ему удостоверение.

– Точно, он самый. – Паскаль смерил его подозрительным взглядом. – В чем дело?

– Мы наводим справки в связи с вчерашним происшествием в «Балаклаве».

Паскаль заметно успокоился.

– Ах, это! Да… – Он покосился на кассиршу; та навострила уши. – Тогда лучше давайте поговорим у меня в кабинете, – предложил он. – Морин, присмотри тут пока за всем.

Кабинет оказался крошечным и тесным. Паскаль сбросил со стула стопку автомобильных журналов и жестом пригласил Мортона садиться. Сам он неуклюже, словно большая птица на насест, взгромоздился на низкий шкафчик для документов. Дверцы шкафчика были такими помятыми, словно кто-то пинал их тяжелыми сапогами.

– Ну, и чем я могу вам помочь? – учтиво спросил Паскаль, хотя его черные глаза по-прежнему смотрели настороженно.

– Как я и сказал, – ответил Мортон, – мы наводим справки в связи с некоторыми вчерашними событиями в «Балаклаве»…

– К сожалению, я ничего не знаю, – перебил его Паскаль. – И помочь ничем не могу. Если бы мне было что-то известно, тогда непременно… – с добродетельным видом добавил он. – Но я весь день нахожусь здесь, на работе.

– Тем не менее, мистер Паскаль, кое-что вам все-таки известно, потому что вы распространяете слухи о случившемся. Например, вы рассказали знакомым, что видели, как мистера Бикерстафа увозит родственница, – ее машина проехала мимо вашей заправочной станции. Предлагаю с этого и начать. А еще лучше, давайте вернемся немного назад. Будьте добры, расскажите подробно, что именно вы видели вчера, особенно до того, как мимо вас проехал мистер Бикерстаф.

– До того – ничего особенного. – Паскаль пожал плечами. – Посетителей было мало. Мы с Морин сидели здесь и разговаривали, а я занимался документами. – Он бросил унылый взгляд на свой стол, заваленный бумагами. – Я с ними малость подзадержался, – признался он.

Мортон, который и сам терпеть не мог бумажную работу, посочувствовал владельцу заправки. Его собственный стол весьма напоминал стол Паскаля.

– Ну да, старого Монти Бикерстафа я вчера видел и раньше. Он проходил мимо по пути в город. Он почти каждый день ходит мимо моей заправки, хотя обычно я не обращаю на него внимания. Он вроде как стал частью здешнего пейзажа. Надо отдать старику должное, он ходит пешком и туда, и обратно, а ведь ему нелегко! Пару раз, когда у меня не было клиентов, я выходил и окликал его, предлагал его подвезти. Но он упрямый старикашка. Если нет дождя, и не стоит лютый холод, он пойдет пешком. Он говорит, – Паскаль ухмыльнулся, показав ослепительно-белые зубы, – что прогулки помогают ему оставаться в форме!

– В какое время вы его видели? – Мортон достал блокнот.

– Примерно в одиннадцать пятнадцать, когда мы устраиваем небольшой перерыв. Морин как раз только что сварила нам всем кофе.

– Всем? – встрепенулся Мортон.

– Мне, себе и парню.

Ах да, бритоголовому полировщику, у которого совесть нечиста!

– Ваш сын? – спросил Мортон.

– Племянник Морин, – ответил Паскаль.

– А Морин – ваша супруга?

Подобное предположение так сильно встревожило владельца заправки, что он пылко вскричал:

– Да ни в коем случае!

– Итак, что же вы увидели?

Паскаль снова пожал плечами:

– Ничего… точнее, ничего особенного. Во всяком случае, ничего необычного. Потом клиент повалил валом, и я перестал смотреть. У нас всегда так: минуту назад никого не было, а в следующую – уже приходится с ног сбиваться. Приехали два грузовика. Мы продаем горячие пирожки и бутерброды, поэтому в обед у нас останавливаются водители-дальнобойщики. Потом явился один малый – у него что-то дребезжало под капотом. У бензоколонок выстроилась целая очередь. И так было до середины дня. Тогда-то Монти и вернулся. Наверное, где-то в половине четвертого. Он говорит, что обедает в городе. Но, по правде говоря, обед его обычно бывает в жидком виде, и наливают его в «Белом олене». Иногда – в «Розе и Короне». Так он и коротает дни, представляете? Утром тащится в город, под вечер возвращается назад. Купил виски и тащил его в магазинном пакете. Вчера я ему помахал, кстати, но он мне не ответил. Монти не назовешь общительным. Потом мимо проехали две полицейские машины и свернули на Канаву Тоби. Мне стало любопытно, что там случилось, и я стал поглядывать в окно. Вот почему позже я заметил, как мимо проехала миссис Харвелл в своей маленькой «Мазде-МХ-5». Первым делом я узнал машину, потому что в наших краях другой такой синей нет, увидел, что за рулем сидит миссис Харвелл, а рядом с ней старый Монти, и вид у него такой, как будто ему все надоело до чертиков. Я еще подумал: ну вот, здрасте! Там точно что-то случилось, иначе Монти ни за что не уехал бы из дому. Он, можно сказать, сжился со старой развалиной, как черепаха со своим панцирем. Достаньте его оттуда – и он, скорее всего, умрет. Тогда я решил позвонить Гэри Колли. Колли – соседи Монти; подумал, что они наверняка что-то знают. Я позвонил молодому Гэри по мобильному. Он сказал, что в «Балаклаве» нашли мертвяка. Умер-то точно не Монти, потому что самого Монти я видел, и он был цел и невредим. Значит, кто-то еще отдал концы, только не ждите, что я скажу вам, кто именно. – Паскаль с задиристым видом выпятил подбородок.

Мортон нахмурился. Когда Паскаль звонил Гэри, тот, если он говорит правду, еще не должен был знать о трупе! Гэри сказал Джесс Кемпбелл, что собирается в город. По словам Дейва Колли, его мать видела, как от «Балаклавы» отъезжает катафалк, гораздо позже, спустя несколько часов после того, как Бриджет Харвелл увезла с собой Монти; только потом бабушка рассказала новость родным. По словам Дейва, именно тогда Колли узнали о мертвеце. Вот проклятая семейка, думал Мортон, все больше закипая. Ни единому их слову верить нельзя!

– Продолжайте, – велел он Паскалю.

– Да мне больше и рассказать-то нечего. – Владелец заправки пожал плечами. – Нет, пожалуй, вот еще: позже я опять увидел, как мимо проезжали полицейские машины; они возвращались в город.

– После этого вы рассказывали кому-нибудь о том, что видели? – Мортону хотелось точно восстановить последовательность событий и только потом уличать Колли.

Паскаль смерил его озадаченным взглядом:

– С какой стати? Почему вы все время твердите, будто я кому-то что-то рассказывал, как будто я – городской глашатай? Если это вас интересует, я рассказал обо всем Морин и парню. – Он показал в сторону окна. – Вон тому, который делает вид, что работает.

Интересно, есть ли у «парня» имя, подумал Мортон.

– А больше никому? – спросил он.

Лоб Паскаля разгладился.

– Рози Снеддон приезжала заправиться; ей я тоже сказал. Ферма Снеддона чуть дальше по дороге. Я решил, что им любопытно будет узнать, что у соседей что-то стряслось. Они живут на своей ферме довольно уединенно, и если я слышу, что кто-то что-то замышляет, или вижу подозрительного бродягу… я, естественно, сообщаю Снеддонам. Так и полагается поступать хорошим соседям. Точно не помню, когда именно я разговаривал с Рози Снеддон, но точно еще до того, как полицейские машины вернулись в город. Наверное, где-нибудь в начале седьмого… А точнее сказать не просите, все равно не скажу.

– Что ж, спасибо, – сказал Мортон, понимая, что Паскаль не обязан был смотреть на часы, когда беседовал с Рози. Вполне понятно, что он и ей поведал потрясающую новость. По сельским меркам, Снеддоны и Паскаль – близкие соседи, ведь его заправка тоже стоит не на самом бойком месте.

– А если бы Снеддоны узнали что-нибудь, они бы тоже поставили вас в известность? – спросил он.

– Если бы заметили что-нибудь подозрительное? – Паскаль кивнул. – Думаю, да.

– Ваша заправка открыта по ночам?

Паскаль решительно покачал головой:

– Нет. Мы закрываемся ровно в девять вечера по будням и в пять вечера по воскресеньям. Для круглосуточной работы пришлось бы нанимать еще помощников, а у меня и так расходы на зарплату высокие. Приходится платить парню за то, что он стоит на кассе после того, как Морин уходит домой. Она работает с девяти до пяти каждый день. Он подменяет ее по вечерам, с пяти до девяти. Это только полставки, но он, похоже, считает, что ему нужно платить столько же, сколько и ей – потому, мол, что он работает в неудобные часы. Правда, в наши дни никому не хочется работать задешево. Даже этот парень хочет получать приличную зарплату, хотя числится тут учеником. И потом, по ночам какие здесь клиенты? Расходы бы не оправдались. По воскресеньям приходится мне управляться самому, разве что невестка иногда помогает на пару часов.

– Вы ведь живете не здесь – не рядом? – У автозаправки не было видно никакого жилья, правда, возможно, домик стоит где-то сзади.

Паскаль покачал головой:

– Я живу в пяти милях отсюда, в Уэстон-Сент-Эмброуз; и Морин тоже, и парень. Здесь никто не живет, а на Канаве Тоби всего три владения: «Балаклава» старого Монти и фермы Колли и Снеддонов.

– Вы говорите… – начал Мортон, и на лице Паскаля снова появилось настороженное выражение, – что вы и Снеддоны предупреждаете друг друга, если что-то происходит. Вы звоните им или рассказываете обо всем при встрече, и точно так же ведут себя они по отношению к вам. Ни мистер Снеддон, ни его жена не звонили вам насчет машины?

Паскаль медленно покачал головой:

– Нет. О какой машине вы говорите?

– Вчера ночью мистер Снеддон проснулся оттого, что мимо его фермы проезжала машина. Было очень поздно. Машина направлялась в сторону Стрелкового леса. Потом он снова заснул. Утром он обнаружил, что кто-то, угонщики или другие злоумышленники, столкнули машину в старый карьер за лесом и подожгли. Я спустился в карьер и сам взглянул на машину. Она еще дымилась.

– Вот как? – протянул Паскаль после паузы. – Наверняка какие-нибудь ребятишки угнали машину. Нет, мне Снеддоны не звонили и ни о какой машине не рассказывали. Но обычно всегда звонят, имейте в виду! Меня интересует все, что связано с машинами! Наверное, они просто забыли, ведь в «Балаклаве» стряслось кое-что поважнее.

– Возможно, – дружелюбно согласился Мортон. – К тому же миссис Снеддон ночью не слышала шума машины. Его слышал только ее муж.

Владелец заправки начал проявлять признаки нетерпения.

– Не знаю, при чем здесь это. Вы спросили меня о «Балаклаве», и я согласился ответить. Но машина, которую подожгли среди ночи, когда меня здесь не было, и о которой мне никто не говорил, пока вы не приехали… не понимаю, при чем здесь машина. Вчера я рассказал Рози – то есть миссис Снеддон, – что видел, как беднягу Монти увезла его крутая телка племянница, и что в его доме нашли жмурика. Вот что я знал. А теперь вы толкуете о какой-то сгоревшей машине, которую угнали городские ребятишки, а потом бросили. С какой стати мне еще и о ней знать? Я ничего не знаю.

– Если машину столкнули в карьер подростки-угонщики, – невозмутимо продолжал Мортон, – и подожгли ее, им пришлось проделать большой путь, чтобы вернуться домой, верно? Если, конечно, допустить, что они в самом деле из города.

– Откуда же еще? – тут же отозвался Паскаль. – Во всяком случае, не из Уэстон-Сент-Эмброуз. Я не говорю, что у нас там нет своих хулиганов, но я бы сразу узнал, если бы вчера у кого-нибудь из наших угнали машину. Деревня у нас маленькая, слухи сразу становятся известны всем. Кто-нибудь наверняка рассказал бы мне обо всем вчера вечером, когда я вернулся домой, или сегодня утром, когда я собирался на работу. – Он замолчал и задумчиво прищурился. – А ведь вы правы! Тем, кто угнал машину, надо было как-то возвращаться… – Он просветлел: – А может, у них было две машины? Пит думал, что слышит одну, но он ведь был полусонный, вы сами так сказали. Может быть, машин было две? Одну угонщики подожгли, потом все набились во вторую и вернулись на ней в город, где бросили ее. Почему не спросить у ваших констеблей, не сообщил ли кто об угоне машины или о том, что нашли брошенную?

– Мы этим займемся, – заверил Мортон. – Что ж, у меня пока все, мистер Паскаль. Большое вам спасибо за помощь. – Мортон закрыл блокнот, к явному облегчению Паскаля. – Если я еще что-нибудь вспомню, я с вами свяжусь.

Паскаль снова нахмурился.

– Меня это не касается, – ответил он.

Бритоголового юнца у бензоколонок уже не оказалось.

– Не волнуйся, сынок, – буркнул себе под нос Мортон. – Я буду за тобой приглядывать! Можешь не прятаться – все равно найду!

Паскаль смотрел гостю вслед. Покосившись на кассу и увидев, что Морин занята с покупателями, он вернулся в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и взял трубку телефона. В конце краткого разговора Паскаль раздраженно сказал:

– Конечно, я ничего не говорил! Думаешь, я тупой? Нет-нет, даже не проси. Попасть туда у меня никак не получится. Полиция все опечатала. Взламывать печати нельзя, когда копы вернутся, они сразу все поймут. Нет… нет… будем надеяться, никто ничего не узнает.

Он положил трубку и встал, глядя перед собой.

– Черт… – тихо произнес он.

День закончился, а личность покойника так и не установили. И все же Картер не отчаивался. Он не сомневался: вскоре они узнают, кто такой их покойник.

– Может быть, кто-нибудь объявится завтра или послезавтра, – сказал он Джесс, когда они вечером вышли с работы и направились к автостоянке. – Хорошо одетый, явно не бедный тип… Скоро кто-нибудь наверняка объявит о его пропаже.

Джесс не призналась начальнику, что Мортон не испытывает такого оптимизма. Чуть раньше сержант мрачно высказал предположение:

– А может, он иностранец?

– Одежда у него вроде бы отечественная, – возразила Джесс, – хотя согласна, в наши дни по ярлыкам судить трудно. Все производится за границей. Но выглядит вполне по-английски.

Мортон упорно цеплялся за свою версию.

– А все-таки может оказаться, что он иностранец. У нас сейчас полным-полно приезжих… Сразу, как он прибыл к нам, купил себе целый гардероб одежды… Наверное, решил слиться с местными.

– Кто так считает – ты или Милада? – спросила Джесс, имея в виду чешку – подружку Мортона.

– Мы с Миладой не говорим о работе, – возмутился Мортон.

Джесс ухмыльнулась, а Мортон, негодуя, отправился домой.

Наконец она тоже вернулась домой, в Челтнем, и со вздохом облегчения вошла в свою маленькую квартирку. Иногда она жалела, что живет так одиноко, хотя ей приходилось постоянно защищать свое уединение от матери. Правда, мама никогда не понимала, почему Джесс решила пойти в полицию. Когда она стала заниматься криминальными расследованиями и горделиво объявила об этом в телефонном разговоре, мама вскрикнула от ужаса. Когда Джесс повысили и сделали инспектором, мама сдержанно одобрила повышение, правда, добавила: «Джессика, повышение – это очень хорошо, но твой пост будет еще больше отпугивать от тебя мужчин».

Джесс ответила, что мужчины, которых отпугнет ее пост, скорее всего, очень не уверены в себе. Маме ее слова совсем не понравились.

– У тебя на все есть ответ, – обиженно заметила она. – А посмотри, как ты живешь!

Джесс подумала, что ей нетрудно сочувствовать Танзи. Но сегодня, войдя в пустую квартиру, где все было в точности так, как она оставила утром, она обрадовалась, что живет одна и не испытывает на себе ничьего влияния. День выдался трудным и не принес особых успехов.

Радость быстро испарилась, когда она увидела, что на автоответчике зловеще мигает красный огонек.

– Только не с работы… – взмолилась она, нажимая кнопку воспроизведения. Ее не в первый раз вызывали на работу сразу после возвращения домой.

«Привет, Джесс! – послышался в записи бодрый голос Тома Палмера. – Не хочешь съесть карри и выпить пивка? А может, тебе больше хочется итальянской кухни – например, пасты и вина?»

Она без труда могла бы позвонить Тому и отказаться. Том не обидится. Не такие у них отношения. Но, может быть, у Тома тоже выдался тяжелый день и ему нужно как-то расслабиться. Он тоже жил один. Как говорится в пословице, друзья познаются в беде. Джесс набрала мобильный номер патологоанатома.

– Я получила твое послание, – сказала она. – Я согласна. Сегодня я бы склонилась к итальянской кухне. Куда поедем?

– Давай встретимся где всегда, на Променаде, где-нибудь через час.

До ужина Джесс успела принять душ и переодеться. Через час она, посвежевшая и бодрая, сидела напротив Тома на открытой веранде и изучала меню. Правда, снаружи оказалось уже не так тепло, и все же вечер выдался приятным. Они шли по улице, и им захотелось посидеть за столиком под деревьями. Поэтому они решили не входить в помещение. Том, от рассеянности то и дело ероша копну черных волос, выбрал пасту. Джесс, которая и у себя дома поглощала горы макарон, поскольку макароны оставались одним из немногих блюд, которые она умела готовить (к тому же готовить быстро), предпочла курицу гриль.

Глядя на них, посторонние наверняка решили бы, что они – пара влюбленных. Но романтические отношения их не связывали. Том однажды назвал их обоих «беженцами». К сожалению, мать Джесс в каком-то смысле была права; когда мужчины узнавали, чем Джесс занимается, им делалось не по себе. То же самое случалось и с Томом. Оба понимали, что профессия в каком-то смысле лишает их обычного общения.

– Конечно, я все понимаю, – признавался Том. – «Чем ты зарабатываешь на жизнь?» – весело спрашивают меня. Я честно отвечаю: «Вскрываю трупы». Девушки начинают бочком-бочком отодвигаться подальше и украдкой тянутся к чесноку.

– В моем случае, – сказала Джесс, – кавалеры сразу пугаются, что я начну вытягивать из них все тайны. Я пришла к выводу, что у половины населения нашей страны совесть нечиста.

В результате они подружились, и их дружба протекала на удивление гладко. Единственное, что Джесс решила для себя сразу и бесповоротно, – ее мать ни за что не должна узнать об их дружбе с Томом. Например, если мама случайно увидит их с Томом здесь, она наверняка подумает, будто у них роман. Но никаких нежных чувств к Тому Джесс не испытывала. Она надеялась на то, что они с Томом часто ужинают вместе не только из-за отсутствия у них других приятелей… Тем более что Том был превосходным собеседником.

Когда они сделали заказ, Том поднял бокал с вином:

– Твое здоровье!

– Твое здоровье! – ответила Джесс.

– Не собираюсь говорить о работе. – Том поставил бокал на стол. – Но хочу кое в чем признаться. Я про мертвеца, из-за которого ты дернула меня вчера…

Джесс скривилась, но тут же просветлела:

– Продолжай… Слушай, ты уже знаешь, от чего он умер?

– До конца не уверен. Но думаю… и, в общем, почти не сомневаюсь… что от сочетания снотворного и алкоголя. Кроме того, у него был порок сердца в начальной стадии. Возможно, он и сам пока ничего не знал, но его организм был ослаблен. Образцы тканей я послал в лабораторию на анализ; придется подождать, пока придет ответ. Но все признаки налицо. Незадолго до смерти он очень плотно пообедал. Ел мясо и овощи в винном соусе, например мясо по-бургундски. Времени на то, чтобы переварить пищу, уже не оставалось. Все лежало в желудке, как…

– Том! – взмолилась Джесс. – Мы сейчас будем есть.

– Извини… так вот, я хочу сказать, он ел какое-то блюдо, сильно сдобренное специями. Вряд ли он мог заметить, что ему что-то подмешали в еду. Учти, это не версия, а пока лишь наблюдение. Я не пытаюсь делать за тебя твою работу.

– Ага! – задумчиво протянула Джесс. – Ты хочешь сказать, что его отравили? Ведь ты так и подумал, как только увидел его!

– Подумал, что тебе будет интересно, Шерлок. Хотя, может статься, снотворное он принял и сам.

– Если бы он собирался покончить с собой, он бы лег в постель, принял упаковку снотворного и запил виски… Вряд ли он в таком случае отправился бы во французский ресторан, – возразила Джесс. – Хотя… если сознание у него было затуманено, он мог сделать что угодно.

– Вот ты и разберись. Но тут есть еще кое-что… – Том слегка смутился. – Все время сомневаюсь, стоит ли говорить тебе… В общем, мне кажется, что я его узнал. Точнее, его лицо кажется мне знакомым.

– Том! – закричала Джесс. – Почему ты не позвонил раньше?

– Погоди, все не так просто. Как только я его увидел на диване, я подумал: «Вот это номер! А ведь я тебя уже где-то видел, приятель!» Трудность в том, что я не помню, где его видел. Пытаюсь вспомнить, но никак не могу. Так часто бывает: видишь знакомое лицо, а где его видел – понятия не имеешь. Видел я его недавно – или не слишком давно. Я мысленно перебрал все места, где побывал в последнее время, но тот тип вроде к ним не относится. С работой он точно не связан. Вот что больше всего меня угнетает. Пока я могу сказать лишь, что видел его, но не знаю где. Ну, а имя… едва ли я его знал.

– Ты видел его в здешних краях? – не сдавалась Джесс.

– Может быть. Скорее всего, в таком месте, куда я хожу нечасто. Что сужает область поисков. Я вообще редко куда-то выбираюсь, – флегматично продолжал Том. – По-моему, отдыхать – не значит толкаться в тесном зале, среди людей, которые целенаправленно напиваются. Не люблю орать во всю глотку, чтобы перекричать жуткую музыку, которая бьет по ушам, не люблю, когда невозможно разобрать слова собеседника.

– Меня просто в дрожь бросает от твоего описания вечеринок! Тебе, должно быть, крупно не везло с ними, – заметила Джесс.

– А я могу описать тебе нечто еще более жуткое: фешенебельный прием. Мне точно так же не нравится необходимость надевать единственный приличный костюм и галстук и стоять где-нибудь в углу с бокалом паршивого вина. Из закуски на таких приемах предлагают только соленые орешки и канапе, которые весь день простояли в холодильнике и размокли. Терпеть не могу толпу. Вот почему я не очень-то люблю по выходным пешие походы и вот почему – имей в виду, это только одна из причин, – я так люблю свою работу.

– Ну да, трупы не огрызаются и не проливают на тебя пиво, – кивнула Джесс. У нее закружилась голова – должно быть, оттого, что она пила вино на пустой желудок. Где же еда?

– Не подумай, у меня не едет крыша, – продолжал Том. – Я не беседую со своими «пациентами». Я изучаю их по твоему распоряжению или по распоряжению твоих коллег. Я пытаюсь выяснить, как мои подопечные провели свои последние часы, и стараюсь, насколько возможно, относиться к их бренным останкам с уважением.

– Извини, – сказала Джесс. – Значит, вы с покойником – когда он еще был жив, конечно, – не встречались на каком-то светском мероприятии.

– Похоже на то… – Том по-прежнему пребывал в нерешительности. Затем он чуть увереннее добавил: – И наверняка мы с ним не встречались на работе. Никак не могу вспомнить, где мы с ним пересекались. Но уверен, что видел его лицо сравнительно недавно.

Им принесли еду, и Том переключился на другое. Но Джесс не могла оборвать такой важный разговор.

– Может, по телевизору? – жадно спросила она.

Том перестал мучительно накручивать спагетти на вилку.

– Нет. Вряд ли.

– В газете? – Джесс сама ломала голову, где Том мог видеть похожее лицо.

Том нахмурился:

– М-м-м… нет, не думаю. Почти уверен, что не в газете.

Джесс сделала последнюю попытку:

– Может быть, ты встретил его во время какого-нибудь похода?

Том покачал головой:

– Нет. О походах я подумал в первую очередь и сразу понял, что там мы с ним точно не встречались. Покойник не похож на любителя пеших прогулок. Слишком рыхлый. С определенностью могу утверждать только одно: недавно я где-то видел его физиономию. Постараюсь вспомнить. Рано или поздно я вспомню. Но не сейчас. Как твоя курица?

Джесс поняла, что разговор о жертве закончен.

– Сразу скажи, как только вспомнишь, ладно? – попросила она.

Том что-то промямлил, набив рот пастой, но энергично закивал. Этим ей и пришлось удовольствоваться.