Текст книги "Дорога к убийству"

Автор книги: Энн Грэнджер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Мередит кивнула:

– Да. Я это на себе испытала, навсегда вернувшись в Англию после долгих заграничных лет. Наезжать домой время от времени недостаточно. Оказывается, ты мыслишь и ведешь себя совсем иначе. Чувствуешь себя чужим на родине. Дикость. Вы, должно быть, хотите сказать, что Фиона чувствовала себя в Англии чужестранкой.

– Верно. Я тоже. Почти все школьные приятели женились, обзавелись детьми. Родственников у меня немного, по крайней мере таких, к кому можно запросто заскочить. Бывшие коллеги, с которыми завязались на службе добрые отношения, рассеялись по миру. Фиона очутилась практически в той же лодке. Мать-француженка после развода с Джереми увезла ее во Францию, однако жизнь и там не устроилась. Шанталь связалась с каким-то типом, переселилась с ним в Бельгию. Отношения не заладились, мать с дочкой вернулись во Францию, уже в другое место. Наконец, когда Фионе было четырнадцать, Шанталь с Джереми согласились через адвокатов, что она поступит в английский интернат, и Джереми выписал чек. Таким образом, ее отправили в какой-то женский пансион, который она ненавидела. Не вписывалась в обстановку. На каникулах то возвращалась во Францию, то проводила их с Джереми, женившимся к тому времени на Элисон. Шанталь все меняла бойфрендов, одни охотно принимали Фиону, другие не очень. Поездки во Францию зависели от того, с кем мать в тот момент крутит любовь. Вдобавок, – сморщился Тоби, – Фиона взрослела, выглядела сногсшибательно, сами видели. По-моему, Шанталь не желала иметь соперницу под собственной крышей. Джереми старается с ней связаться, сообщить о трагедии. Мы ожидаем ее приезда. С ней… довольно тяжело иметь дело.

– Печально, – вздохнула Мередит. – Хотя история распространенная.

– Знаю, – кивнул Тоби, – Фиона производила впечатление нахальной взбалмошной девчонки. Теперь вы понимаете почему. Фактически она не такая плохая, какой ее считали. Денег полно, понимаете, для очистки совести мать с отцом оплачивали дорогую школу и заваливали подарками.

– А ей ничего не требовалось, кроме любви? – суховато уточнила Мередит.

– Я не говорю, будто Шанталь и Джереми не любили ее. Джереми точно любил, ни секунды не сомневаюсь, только не умел проявлять свои чувства. Думаю, Шанталь тоже любила. Оба просто убедили себя, что делают все возможное и как нельзя лучше заботятся о дочери. – Тоби сделал паузу. – Любовь странная вещь, – добавил он. – Как бы приспособляемая. Вроде совести.

– Здравствуйте, мисс Митчелл, – раздался мужской голос.

Оглянувшись, они увидели Теда Притчарда, в застиранной футболке с выцветшим логотипом популярного светлого пива – возможно, рекламным подарком от пивоварни. Курчавые волосы припудрены опилками, как перхотью.

– На ланч заскочил, – объяснил он свое присутствие в заведении. – Бегаем перекусить со Стивом по очереди. – И скосил глаз на Тоби. – Другой джентльмен нынче не с вами?

– Видимо, нет, – буркнул Тоби.

– Он работает, Тед. У нас обоих почти совсем пропали пасхальные каникулы.

– Теперь неплохо и выпить, а? – дружелюбно заключил Тед и направился к стойке.

– Только не говорите, – с большим чувством произнес Тоби, – будто каждый житель этой страны не сует нос в чужие дела. Что за тип?

– Мастер, садовую мебель делает. Мы с Аланом хотим кое-что заказать для сада при доме викария, когда приведем все в порядок.

– Никогда не понимал одержимую страсть некоторых к садоводству, – мрачно объявил Тоби.

Немного помолчав, Мередит напомнила:

– Насчет Фионы. Джереми часто давал ей деньги? Помногу?

Тоби передернул плечами:

– Думаю, когда была моложе, да. Потом, знаете, ей исполнилось восемнадцать, она стала распоряжаться собственными деньгами, полученными от деда. Поэтому в финансовом смысле была вполне независимой.

Мередит удивилась, отметив, что отвалился один мотив, который она приписала Фионе, подозревая ее в авторстве подметных писем. Не стоит упоминать при Тоби о своих подозрениях. По крайней мере в данный момент.

Между ними просунулась рука с откупоренной бутылкой вина.

– Красное! – провозгласила Долорес и испарилась.

– Значит, нам не дали шанса попробовать, – проворчал Тоби, взял бутылку и сразу с шипением отдернул руку. – Где они его держат, черт побери? Оно нагретое!

Мередит дотронулась до бутылки. Точно, теплая до опасного предела.

– У батареи центрального отопления или в духовке, – предположила она. – Или вон под теми лампочками над стойкой, которые всегда горят. Там стоят такие же бутылки.

– Ладно, – бросил Тоби, хватая бутылку за горлышко. – Я за это не заплачу. Я готов заплатить за бутылку бурды, но не за бутылку горячей бурды! – И промаршировал к стойке.

Мередит с интересом следила за оживленной беседой. Долорес откинула белые локоны и подбоченилась. Жестикуляция Тоби все больше приближалась к средиземноморской. Тед, облокотившись о стойку, окутанный струйками сигаретного дыма, наблюдал эту сцену с любопытством, поглощая ланч исключительно в жидком виде. В один момент Мередит чуть не вскочила, чтобы вмешаться, пока не дошло до насилия. Долорес схватила бутылку и, сильней обычного напоминая ростральную фигуру на носу галеона, выскочила из-за стойки в кухонную дверь.

Тоби вернулся раскрасневшийся, озадаченный и расстроенный.

– Ну? – спросила Мередит.

– Я говорю, вино теплое, – доложил он. – Она говорит, комнатной температуры, как положено. Я говорю, только если в комнате сауна. Говорю, дайте другую бутылку. Она говорит, все одинаковые. Я говорю, не стану платить за теплую бутылку и готов отстаивать свою правоту перед магистратом.[8]8
  В Британии мелкие правонарушения рассматривают суды магистрата.


[Закрыть] Она предложила поставить ее в холодильник.

К этому моменту Мередит уже закрыла лицо руками и беспомощно покатывалась со смеху.

– Пить нельзя будет, – прорычал Тоби, глядя на ее трясущиеся плечи. – Но спорить с этой женщиной все равно что с танком!

Мередит вытерла глаза.

– Долорес есть Долорес.

Маленький запуганный мужчина поспешно выбежал с кухни с двумя тарелками, на которых стояли коричневые глазурованные корытца, и поставил их перед клиентами.

– Лазанья, – шепнул он. – Через минуту вино принесу. В морозилку сунул ненадолго.

– Будем ждать с нетерпением, – буркнул Тоби, схватил вилку, ткнул в лазанью. – Интересно, что тут намешано.

– С виду нормально. Я должна рассказать Алану, что Фиону здесь видели. Вы правы, это место не для нее, сомневаюсь, чтобы она зашла сюда провести вечер. Может, с кем-то встречалась? У нее были знакомые среди местных?

Тоби пожал плечами.

– Спрашиваете меня? Она не рассказывала. – Он осторожно попробовал лазанью. – Съедобно. Пожалуй, неплохо. – И снова положил нож и вилку. – Мередит, я должен кое в чем признаться. Между нами с Фионой не было такой любви, как у вас с Аланом, но мы были добрыми друзьями, и я собирался просить ее выйти за меня замуж.

Мередит ошеломленно молчала. Наконец, просто спросила:

– Зачем?

– Зачем вы с Аланом женитесь? Не надо, не отвечайте. Забудьте. Про вас я и так знаю. Каждый, кто вас увидит вдвоем, догадается. Я просто понял, что хочу жениться. Фиона показалась вполне подходящей. Это не сиюминутное побуждение. Плод долгих раздумий.

– Хотите сказать, что рассматривали брак с точки зрения удобства?

Тоби хватило совести покраснеть.

– И так можно сказать. Знаете, в последние два года я заметил, что превращаюсь в посольского холостяка. Не гожусь на подобную роль. А Фиона сидела в лондонской квартире в доках, время от времени ездила в Овервейл на два-три дня. Разве это жизнь? По всеобщему убеждению, хорошенькая девушка каждый вечер веселится напропалую. Судя по ее рассказам, ничего подобного. Я знал, что она сейчас не работает, значит, даже не имеет возможности выпить и поболтать с сослуживцами. А в качестве жены дипломата она получит готовую роль в общественной и светской жизни, будет путешествовать по всему свету… В Англии у нее не было настоящих корней. Мы с ней отлично ладили. Могло получиться.

Чем дальше, тем воинственней становился его тон.

– Ладно, согласен, когда я теперь здесь рассказываю, выходит очень глупо. А когда обдумывал с собой наедине, звучало неплохо. Вы скажете, что ни один мужчина в здравом рассудке не сделает брачное предложение девушке, которую даже ни разу не поцеловал…

– Не скажу, Тоби. Просто интересуюсь, поощряла она вас когда-нибудь? Возникало у вас ощущение, что Фиона готова согласиться?

Тоби расстроился:

– Нет, если честно. Она всегда относилась ко мне дружелюбно. По-моему, любила со мной разговаривать. Хотя, как теперь вспоминаю, говорил главным образом я. О себе она мало рассказывала. А я не задавал личных вопросов, считая, что знаю ее, да и что-то в ее поведении запрещало расспрашивать. Всегда думаешь, будто знаешь близких людей. Пожалуй, я основывался на догадках. Не знаю, на правильных или ошибочных. Наконец решил прямо высказаться.

– Но не высказались?

– Нет. Надеялся в выходные улучить момент.

Мередит импульсивно накрыла руку Тоби ладонью.

– Ох, бедный!.. Что еще можно сказать?

– Кхе-кхе! – прогремело над их головами. – Простите, вижу, что помешала. – Долорес Форбс со стуком водрузила бутылку на стол. – Охлажденное вино!

Джесс Кемпбелл вернулась в региональное управление в полдень и, роясь в ящике письменного стола, почувствовала, как кто-то заглянул в кабинет и остановился у неприкрытой двери.

– Секунду! – крикнула она. – Сейчас…

– Не спешите, – ответил приятный мужской голос.

Она вздрогнула и оглянулась.

– Ох, прошу прощения, сэр. Не поняла, что это вы.

– Зашел посмотреть, что вы накопали в усадьбе Овервейл, – пояснил Алан Маркби.

– Есть кое-что, в том числе неожиданное. Как раз собираюсь составить отчет, – сказала она.

– Если б в этом кабинете по-прежнему сидел Дэйв Пирс, я в такое время при таких обстоятельствах предложил бы выпить на углу пинту пива.

– Ох, – выдохнула Джесс, ощетинившись было при имени предшественника, однако дальнейшее оказалось полной неожиданностью. – Насчет пива не знаю, – пробормотала она. – Может, полпинты сидра…

Маркби широко улыбнулся:

– Мередит, моя невеста, любительница сидра. Тогда пошли. Расскажете, что нынче утром узнали, в более уютной обстановке.

Паб, в котором очутилась Джесс, был совсем не похож на тот, где Мередит с Тоби распивали бутылку плохого вина. «Перья» при всех недостатках – поистине старое заведение. А этому, довольно недавно построенному, постарались придать «характер» с помощью отделки. Книжные полки вдоль стен заполнены разношерстными томами с распродажи. Потолочные балки какие угодно, только не деревянные. В топке горит огонь, но его питает газовая горелка.

– Извините за китч. – Маркби отметил ее критический взгляд. – Если вы голодная, тут вкусные ветчинные рулеты. Рекомендую.

– Ох, отлично, сэр.

Почему-то пришло на ум, что искреннее дружелюбие суперинтендента гораздо опасней его профессиональной любезности. Чего он добивается? Чтобы Джесс выболтала личные тайны? «У меня их нет», – мысленно возразила она. «Нет, есть», – сказал тот самый внутренний голос, которому ничего больше не надо, лишь бы досадить человеку.

Маркби вернулся с сидром в одной руке, с пивом в другой и сообщил, что рулеты готовятся.

– Ваше здоровье!

Джесс с опаской взмахнула стаканом.

– Ваше здоровье, сэр.

– Что скажете о деле Кемп? – Маркби поставил бокал.

Стало ясно, что выпытывать личные тайны он не будет.

Просто он хочет, чтобы Джесс держалась на равных. И она начала рассказывать, стараясь не нервничать, не допустить дрожи в голосе.

– Кажется, внешнее сходство смерти Фионы Дженнер и Фреды Кемп нельзя считать случайным совпадением. Убийца определенно осведомлен о деле Кемп. Что, в свою очередь, наводит на предположение, что он и есть автор подметных писем. Так думает Джереми Дженнер, и, возможно, он прав. Или надо обдумывать вероятность, что злоумышленник хочет сбить нас со следа. Возможно, он не писал писем, но знает о них и старается навести нас на автора. Что касается дела Кемп… – Джесс запнулась, но преодолела мгновенную слабость и твердо продолжила: – Предварительное следствие проведено небрежно. Либо недоставало вещественных доказательств и дело нельзя было передавать в суд, либо доказательства были, но их должным образом не исследовали. Возможно, идею и тему писем подсказали ошибки, допущенные в ту пору.

– Мы не занимаемся делом Кемп, – спокойно напомнил Маркби. – Им займутся другие, если его когда-нибудь вновь возбудят. Элисон Харрис признана невиновной. Должен сказать, что Элисон Дженнер не верит в убийство тетки. – И он изложил ее версию о несчастном случае.

– Пожалуй, резонно, – согласилась Джесс не без тени сомнения. – Я не собираюсь расспрашивать миссис Дженнер о том прежнем деле. Просто, по-моему, это надо иметь в виду.

– Согласен. Старшим следователем был тогда некий Барнс-Уэйкфилд. Теперь он в отставке, но, пожалуй, мы можем с ним связаться и послушать, что скажет. Возможно, убийство Фионы Дженнер действительно уходит корнями в далекое прошлое. Этим я сам займусь, а вы сосредоточьтесь на настоящем. Постараюсь проявить тактичность, не стану объявлять с порога, что следователь провалил дело, – улыбнулся Маркби.

– Конечно, сэр. Я тоже прямо не сказала бы.

– Я и не думаю. Но лучше сам с ним пообщаюсь. Возможно, он охотнее поговорит с действующим офицером в чине суперинтендента…

– К тому же с мужчиной, – не удержалась Джесс.

– Вот именно. – Маркби приветственно взмахнул кружкой.

Джесс горько рассмеялась. Действительно, старики, к которым сейчас относится Барнс-Уэйкфилд, скорее всего, не станут откровенничать с молодой женщиной в чине инспектора, подобных которой вообще не встречалось во времена их службы.

– Я его расколю, – уверенно сказал Маркби. – Обычно ветераны охотно делятся воспоминаниями.

Прибыли рулеты, настало молчание.

– Ну, – сказал суперинтендент, покончив с едой, – что было нынешним утром?

– Я беседовала с Дженнером и его женой. Смайта не было. Отправился с кем-то на ланч.

– С Мередит, – кивнул Маркби. – Осмелюсь сказать, отчет я получу позже. Если откроется что-нибудь интересное, сообщу.

Джесс подумала перед ответом. Нехорошо, что невеста суперинтендента – близкая подруга одного из подозреваемых. Ничего удивительного, что он пригласил ее в этот бар с неофициальной атмосферой. Хочет выяснить, что она думает по этому поводу. Если почувствует неодобрение, выведет из игры невесту, ту самую Мередит? Разумеется, не поставит ее в щекотливое положение.

– В частности, выяснилось, что Фиона Дженнер была финансово независимой, – доложила Джесс.

Маркби задумчиво кивнул:

– Безусловно, это существенно. Интересно, составила ли она завещание. Возможно, не подумала в таком возрасте.

– Если нет, – вставила Джесс, – на имущество будут претендовать отец и мать-француженка. Ее зовут Шанталь, а нынешняя фамилия мне неизвестна. Не знаю, где она находится, здесь или во Франции. Дженнер, по-моему, тоже точно не знает. Говорит, до сих пор пытается связаться.

– Я подозревал Фиону в авторстве угрожающих писем, – задумчиво проговорил Маркби. – Мередит тоже. Теперь это в высшей степени невероятно.

– Что вы о ней думаете, сэр? Об убитой? Вы с ней встречались, а я нет.

– Я видел ее только раз. Самоуверенная, своевольная – такое впечатление. Возможно, ошибочное. Может, вы с Мередит поговорите? Она гораздо проницательнее. Хорошо разбирается в людях. Дипломатический опыт. Она служила британским консулом, имела дело с разнообразными типами с британскими паспортами, попадавшими за границей в разнообразные переделки.

– Я бы с радостью, – кивнула Джесс.

– Отлично, я ей передам. Завтра она должна вернуться на службу, но, возможно, на утро отпросится. Что еще сегодня узнали?

– Экономка заметила проходившую мимо окна Фиону приблизительно в четверть девятого. Подтверждается заявление Смайта, видевшего, как она вышла из дома примерно в восемь десять. Одна деталь: по словам миссис Уиттл, волосы девушки были стянуты красной атласной резинкой. – Джесс принялась объяснять: – Такая эластичная круглая…

– Знаю, – хмыкнул Маркби. – Племянница носит. У меня детей нет, а у сестры четверо, держат меня в курсе современной жизни.

– Очень хорошо, сэр. Ну, а у озера резинки не было. Может быть, на бегу потерялась. – Джесс сделала паузу. – А возможно, девушку убили не на озере. Неподалеку след шины. Могли убить где-нибудь на участке, подвезти тело к воде. Тогда резинка слетела при нападении.

– И если мы ее найдем, то узнаем, где совершено убийство? – Маркби подумал. – Справедливое предположение.

– Я осмотрела ее комнату, но там тщательно убрано. – Джесс сделала глубокий вдох. – Следовало в субботу вечером заглянуть. Теперь чисто, как в операционной. Удалось лишь раздобыть ключи от лондонской квартиры Фионы. Думаю завтра съездить посмотреть.

– Тогда предупрежу Мередит, что вы встретитесь с ней в среду утром.

На признание в оплошности с комнатой Маркби только сдержанно кивнул. Это не означает, что не обратил внимания на ошибку. Просто оценил, что новенькая не сослалась на усталость после долгого дня с присутствием на вскрытии и повторным визитом к Дженнерам. Признайся в упущении, и найдешь понимание. Попробуй умолчать, и на тебя обрушится тонна кирпичей! Таков невысказанный совет.

Джесс поблагодарила и добавила:

– Ныряльщики не обнаружили в озере ничего похожего на орудие, и с отпечатком протектора пока не повезло. Весьма распространенный рисунок. Есть в поместье нечто похожее. Фургон садовника Стеббингса. Старый, с полным приводом. Но покрышки сравнительно новые, отпечаток был бы лучше. Позвоню сегодня в Столичную полицию,[9]9
  Столичная полиция – официальное название сил правопорядка Лондона, за исключением Сити, где есть собственная полиция.


[Закрыть] – заключила она, – и спрошу разрешения завтра поработать в Лондоне.

– Правильно. Непременно поручите кому-нибудь заняться письмами, с которых все началось. Если автор не имеет отношения к смерти Фионы Дженнер, – подвел итог разговора Маркби, – то сейчас он перепуган до чертиков.

Вернувшись в Овервейл, Тоби заметил у подъезда фургон флориста. Парадные двери открыты, миссис Уиттл тащит огромную охапку лиловых ирисов и тюльпанов. Флорист вернулся за руль, и фургон затарахтел прочь.

Тоби вошел в дом.

– Смотрите, – обратилась к нему миссис Уиттл. – Прелесть, правда?

Он перевернул прикрепленную к букету визитку.

– Кто такие Майкл и Каролайн Фоссет?

– Живут в миле отсюда, сэр. Участок примыкает к нашему. Ферму держат, мистер Дженнер сдал им землю под выпас. Очень мило, что проявили сочувствие. Пойду в воду поставлю. Миссис Дженнер лежит. Была женщина из полиции, по-моему, ее расстроила. Лучше сейчас не беспокоить, – добавила миссис Уиттл и удалилась.

Дверь слева щелкнула и приоткрылась.

– А, Тоби, это ты. Заходи, – пригласил Джереми Дженнер.

Тоби прошел в кабинет. В воздухе стоял отчетливый запах виски.

– Выпьешь? – Джереми кивнул на графин.

– Нет, пожалуй. Выпивал за ланчем. – Тоби сделал паузу. – Там цветы вам обоим прислали. Какие-то Фоссеты. Миссис Уиттл в вазу ставит.

– Да? – без всякого интереса бросил Дженнер, опустился в кресло, глядя на кузена. – Утром снова инспекторша приходила. Расстроила Элисон.

– Очень жаль. Что ей нужно?

– Рыскала по дому, задавала всякие вопросы. Чертовски поганое дело. – Дженнер нерешительно поколебался. – Слушай, Тоби, сынок, окажешь старику услугу?

Глава 7

Когда Джесс Кемпбелл во вторник утром увидела квартиру Фионы Дженнер, у нее глаза на лоб вылезли, как она признавалась впоследствии суперинтенденту Маркби. Она отправилась в Лондон ранним поездом, не решаясь ехать на машине в столицу с незнакомой системой одностороннего движения. Добралась до доков по монорельсовой дороге, попетляла по почти пустым улицам вокруг скопища зданий, сверкавших на вернувшемся весеннем солнце, и очутилась перед перестроенным пакгаузом у кромки воды. Оглядела громоздившуюся перед ней постройку из темно-красного кирпича с огромными окнами, из которых открывается живописный вид на Темзу, взглянула на бумажку с нацарапанным Дженнером адресом. Правильно.

Оказалось, неправильно; во всяком случае, не так, как она представляла. Для начала, квартира расположена на нижнем этаже с отдельным входом, как бы в двух уровнях. Перед дверью маленький внутренний дворик с лавровым деревцем в кадке. Джесс погладила пальцем блестящие темно-зеленые листья. Стоит для декорации или Фиона использовала лавровый лист для готовки? Растение дорогое, без присмотра не оставишь, значит, можно рассчитывать на надежных соседей.

Джесс вставила в скважину ключ, легко повернула. Дверь распахнулась, и она шагнула через порог.

Сразу же подтвердилось уже возникшее подозрение, что описание Дженнером жилища дочери безнадежно неадекватно, если не обманчиво. В строгом смысле комната в самом деле одна, но огромная и такая высокая, что в мезонин ведет винтовая лестница. Платформа мезонина на чугунных фермах тянется на половину общего пространства. Возможно, эту конструкцию имел в виду Джереми, говоря о «балконе». Свет льется в высокие окна в дальней стене. Все сверкает: кухонное оборудование из нержавеющей стали, минималистский декор и мебель: белый кожаный диван, кофейный столик со стеклянной столешницей, обеденный стол цвета белой ночи с неудобными стульями с высокими узкими решетчатыми спинками. В одном углу неизбежный компьютерный стол. Стены голые, краснокирпичные; на самой дальней висит единственный большой холст без рамы. Джесс не знаток искусства. На первый взгляд на белом фоне одни черные мазки и зигзаги, хотя это явно оригинал, выполненный, вероятно, известным современным художником. Другим украшением служит длинный серебристый мобиль, подвешенный к высокому потолку и медленно вращающийся под дуновением воздуха из открытой двери с легким металлическим звоном, похожим на далекие колокольчики. В целом картинка с выставки «Идеальный дом», девственно чистая, нетронутая, недоступная прочим. Белизной, аккуратностью и стерильностью напоминает больничную палату.

Опытный глаз мигом все это окинул. И тут же почувствовалось, что она здесь не одна. Кто-то есть наверху в мезонине. Джесс тихо затворила дверь и прислушалась. Да: громкий шипящий выдох от предпринятого усилия, скрип дерева под ногами, потом мужской голос тихо, но выразительно чертыхнулся и риторически произнес:

– Что я тут делаю, черт побери?

– Меня это тоже интересует, сэр! – крикнула вверх Джессика.

Раздался стук – что-то упало. По винтовой лестнице застучали поспешные шаги, остановились на полпути.

– Инспектор… – Испуг почти смехотворный, но она не рассмеялась.

– Итак, что вы здесь делаете, мистер Смайт?

– Джереми попросил об услуге, – угрюмо объяснял Тоби, сидя на белом кожаном диване. – Я не хотел, но бедняга в жутком состоянии. Разве можно было отказаться? Это мой кузен. – Он сгорбился, уткнувшись локтями в ляжки, обхватив руками голову, сильнее обычного взлохматив темные волосы.

– Родственные обязательства не оправдывают очевидной попытки изъятия вещественных доказательств, – объявила Джесс, сожалея, что фраза прозвучала слишком чопорно.

Она сидела напротив Тоби на стуле, между ними покачивался, позванивая и сверкая, серебряный мобиль. Злилась, поскольку его присутствие свидетельствовало о намерении Дженнеров провести такую же операцию по зачистке квартиры Фионы, как в спальне в особняке Овервейл. И одновременно сгорала от любопытства. Смайт явно смущен и расстроен, если только он не лучший актер, чем кажется. И как же ему не смущаться? Понимает, что неприятно сидеть перед ним наподобие старорежимной матери настоятельницы, уличившей мальчишку в курении в туалете. Он должен корчиться от сознания вины, но ничего подобного. Это непрофессионально для полицейского.

– Я ничего не трогал. Не нашел ни черта, – воинственно заявил Тоби. («Не курил, сестра, честно. Только что подобрал, хотел в урну бросить».) Он пригладил обеими руками растрепанные волосы в попытке привести их в порядок и обжег ее взглядом. – Пробыл всего минут десять до вашего прихода.

– Как вы сюда попали? – коротко спросила Джесс.

– У меня ключ есть. Джереми знает.

– Откуда у вас ключ?

Проклятый Дженнер! Почему не сообщил, что у кузена есть ключ от квартиры Фионы?

– По чистой случайности. После покупки квартира стояла пустая, Фиона жила у меня в Кэмдене. Я тогда приехал в отпуск. Она спала на кровати, а я на диване, если вам интересно. Она что-то покупала и складывала у меня, дала ключ, когда я согласился перевезти вещи. У меня еще была машина в Лондоне. Я ее продал перед отъездом в Пекин, по возвращении купил другую. Внакладе не остался. Дипломатические привилегии. – Он слабо улыбнулся, но улыбка быстро слиняла под ледяным взглядом инспектора.

– Меня ваша машина не интересует, – отрезала она. – Значит, мисс Дженнер дала вам ключ, чтобы вы перевезли ее вещи.

– Да, – настойчиво повторил он. – Она уезжала на выходные. Не к Джереми, не знаю куда.

Тоби огляделся, неопределенно махнул рукой в сторону кухни:

– Привез одни кастрюли, сковородки, всякое такое, свалил тут. Через пару дней отпуск кончился, я улетел обратно в Пекин. Пока был в отъезде, Фиона переехала. Ключ от квартиры, который я от нее получил, остался у меня в ящике стола. Я упомянул о нем, приехав в Овервейл. Мы все сидели за ужином в первый вечер, и я сказал, что ключ у меня, собирался его привезти и отдать, да забыл. Она велела положить в конверт и по почте прислать. Джереми запомнил.

Вспоминая чисто убранную спальню в особняке, Джесс все больше убеждалась, что что-то было целенаправленно изъято оттуда. Пора выяснить, что именно.

– Что Дженнер поручил вам найти?

Тоби передернул плечами:

– Не знаю. Слушайте, правда не знаю. Спрашивал, он уклонился. Велел просто оглядеться, нет ли чего потенциально компрометирующего. То есть связанного не со смертью, а с жизнью, за что может уцепиться пресса. Мы не знаем, кто и почему убил ее. Джереми боится, что скандальные газеты начнут спекулировать. Фиона была единственной дочерью, ему не хочется, чтобы на свет вышло что-то способное – цитирую – «запятнать ее репутацию».

– Мистер Смайт! – взорвалась Джесс. – Учитывая вашу профессию, вы не так уж наивны! Фиона Дженнер убита, и все, что находится здесь, может указать на убийцу! Даже если отец не желает, чтобы что-нибудь вышло на свет, ему с этим придется смириться. Вам тоже. Что касается посмертной репутации, извините, в данных обстоятельствах жертва не вправе ее беречь.

– «Пришел я Цезаря не восхвалять, а хоронить, – мрачно процитировал Тоби. – Содеянное зло живет после людей, добро же погребается с костями…»[10]10
  Шекспир У. «Юлий Цезарь» (слова Марка Антония).


[Закрыть]

– Мистер Смайт! Дело очень серьезное.

– Но я серьезен, – раздраженно огрызнулся он. – Почему никто не верит, что я ко всему серьезно отношусь? А старик Шекспир прав, верно? Мудрая старая птица. Теперь, после смерти Фионы, каждый может сказать о ней все, что угодно, любой нечистоплотный журналист опишет ее человеческие слабости, как грешки, на потребу своих похотливых читателей. Полный кошмар. Сочувствую старику Джереми. Однако верите вы или нет, я не думал ничего изымать. Я состою на государственной службе. Знаю, что нельзя отступать от инструкций. Если б нашел что-нибудь нехорошее, вернулся бы и сообщил Джереми, чтобы он приготовился к вопросам полиции. Предупрежден – значит вооружен, и так далее. Верите вы или нет, мне хорошо известно, что такое вещественные доказательства.

– И отпечатки пальцев? – ехидно уточнила Джесс. – Ваших наверняка полно по всей квартире.

– Что? – уставился он на нее. – Да, пожалуй…

– Не «пожалуй», а точно. Теперь для дискуссии скажем, что вы хотели ввести полицию в заблуждение. Пришли сегодня, наследили, замаскировав отпечатки, оставшиеся от предыдущих визитов…

Тоби запустил пальцы в волосы, снова их разлохматив.

– Я здесь вообще почти не бывал! Зашел посмотреть, когда квартира была новенькая, с иголочки, и пустая; в другой раз, когда привез кухонные причиндалы, о чем уже рассказывал. Еще раз повторяю: я был в Пекине! Ни разу не видел квартиру полностью обставленной в нынешнем виде. – Он критически огляделся вокруг. – Полагаю, она обставлена полностью. Не в моем вкусе. Похоже на зону отдыха в шикарном офисном комплексе. Слушайте, я хотел только внимательно посмотреть, сообщить Джереми, если увижу что-нибудь щекотливое, но, повторю, ничего бы не тронул. Можете не верить, но это правда. Я очутился между дьяволом и глубоким синим морем. Не хочу злить полицию, не хочу спорить с Джереми, когда он в таком состоянии.

Джесс встала.

– Лучше покажите, что делали, и верните все на место.

– Я только начал, – повторил Тоби, поднимаясь с ней вместе по винтовой лестнице. – Начал отсюда, с тем чтобы спуститься вниз. Противно до чертиков. Чувствуешь себя грязным извращенцем, копающимся в чужих вещах. Ничего особенного. Бог весть, что рассчитывал найти Джереми, посылая меня. Начинаю подумывать, не свихнулся ли он с горя.

В мезонине две двуспальные кровати аккуратно застелены одинаковыми покрывалами. С одной единственным стеклянным глазом смотрит сильно потрепанный плюшевый мишка. Джесс нахмурилась.

– Дженнер действительно не объяснил, что здесь можно найти?

– Ничего не сказал. И напрасно. Дьявольски трудно искать то, не знаю что. В те ящики заглянул, – указал Тоби, – платяной шкаф только открыл, когда вы меня окликнули. Чуть инфаркт не схватил.

– Я встречи с вами тоже не ожидала, если на то пошло, – сухо заметила Джесс.

– Догадываюсь. Тут полно одежды, обуви и прочего. Ничего интересного, – кивнул он на гардероб.

Джесс сунула руку в дверцу, перебрала одежду на вешалках. Действительно много, на каждый случай. Видно, Фиона была помешана на шопинге. Вещи висят плотными рядами, по два-три деловых костюма на одних плечиках. Это носят работники телевидения? Джесс беззвучно присвистнула, выпятив губы. Любопытно. Почти нет мебели, и страшное количество всевозможной одежды и обуви. Зная, что Тоби за ней наблюдает, она наклонилась, вытащила пару оранжевых туфель на плоской подошве без шнуровки. С виду новые. Оглядела, отметила размер: 5. Поставила на место, взяла высокие ботинки, стоявшие рядом, перевернула. Размер 6.

Острый взгляд Тоби подметил ее озадаченное выражение.

– В чем дело?

Джесс предъявила ему обе пары.

– Что скажете?

– На распродаже купила? – предположил Тоби. – Надеялась втиснуть шесть в пять?

– Едва ли. Можно экспериментировать с половиной в зависимости от фасона обуви, но только не с полным размером. Знаете, какой у нее был размер?

– Спросите что полегче.

– Если у меня есть повод считать, что вы что-то забрали, будет и у других, поверьте. – Джесс поставила обувь на место, принялась вытаскивать другие пары. – Все либо того, либо другого размера.

– И что? – Тоби скрестил руки, прислонился к платяному шкафу с бунтарским видом. – Что говорят ваши натренированные мозги?