Текст книги "Укрощение строптивицы"
Автор книги: Энн Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава седьмая
Еще не совсем проснувшись, Дэниел вдруг почувствовал, что под боком лежит что-то мягкое и теплое и щекочет ему подбородок. Открыв глаза и приглядевшись, он увидел в предрассветной тьме густые волнистые пряди волос, разметавшиеся у него по груди. Не отдавая отчета, что он делает, Дэниел накрутил один такой локон на палец и, окончательно проснувшись, осторожно отодвинулся от Катрин. Он бы позволил себе некоторую вольность, но не поддался охватившему его соблазну, будучи заранее уверенным, что встретит яростный отпор. Не хватало только, чтобы настороженное отношение к нему его спутницы превратилось в непреодолимый страх. Нет, он должен добиться ее полного доверия, тогда, может быть…
Дэниел осторожно поднялся на локте, чтобы рассмотреть изящные черты ее лица, обрамленного копной огненных кудрей: прямой носик, полуоткрытые алые губы, словно зовущие к поцелую, решительный подбородок, имеющий привычку вскидываться для проявления упрямства своей хозяйки. Вне всякого сомнения, она была самой желанной молодой девушкой, изысканно красивой и очень женственной. И непонятно, почему она до сих пор не замужем, хотя Дэниел подозревал, что Катрин добровольно обрекла себя на одиночество.
Вдруг он заметил, как ее длинные, загнутые вверх ресницы дрогнули, бирюзовые глаза открылись и с удивлением уставились на него.
– Что вы нависли надо мной, как голодный коршун над добычей, майор Росс? – произнесла она.
– Я вижу, мисс О'Мэлли, вы снова не в духе, – покачав головой, сказал он с горькой усмешкой и встал. – Я не раз спрашивал себя, как вам удается быть ангелом небесным во сне и несносной мегерой наяву?
Катрин наградила его убийственным взглядом, что вызвало у него взрыв хохота. Зло сощурившись, она смотрела, как он подошел к окну и слегка отодвинул мешковину, служившую занавеской. Несносная мегера? – дрожа от гнева, подумала она. Чем делать ей колкие замечания, лучше бы посмотрел на себя! – не успокаивалась Катрин, поднимаясь с сена и отряхивая свою одежду.
– У вас нет времени на заботу о своей внешности, – прямолинейно сказал ей Дэниел, увидев, что она вынула несколько шпилек из волос и старается привести в порядок свою прическу. – Уже светает, и кузнец вот-вот вернется в свою кузницу, так что нам надо уехать отсюда как можно скорей.
Катрин убрала расческу в карман и накинула на плечи свой подбитый мехом плащ.
– Так как вы, моя милая Кейт, зарекомендовали себя хорошим знатоком лошадей, то не могли бы вы забрать нашу кобылку из стойла, чтобы я мог запрячь ее в кабриолет? – спросил Дэниел.
– Охотно, майор Росс… но не смейте называть меня Кейт!
Он занялся своим делом, а Катрин стала ворошить сено, чтобы не было заметно, что на нем спали. Поскольку Дэниел стоял спиной к входной двери, он не видел, как она приоткрылась. Катрин тоже так увлеклась своей работой, что не заметила, как неопрятный, всклокоченный парень неслышно проскользнул в кузницу, а потом и еще три мерзких злодея оказались у них за спиной. Она обнаружила их, когда кто-то из негодяев выстрелил.
Катрин видела, как майор выхватил свой пистолет и выстрелил в одного из негодяев, но трое других тут же набросились на него, повалили на пол и стали избивать ногами. Катрин, притаившись за лошадью, лихорадочно искала глазами хоть что-нибудь, с чем можно было броситься на помощь Дэниелу. Вдруг она увидела толстую суковатую палку. Схватив ее, Катрин подбежала к избивавшим майора негодяям и ударила одного из них по голове.
– Ах ты, жалкий трус! – крикнула она и со всего размаха ударила второго нападавшего по руке, в которой он держал незнакомое ей огнестрельное оружие. От неожиданности бандит выронил его и бросился к двери, крича от боли и прижимая правую руку к груди.
Катрин подняла брошенное оружие и погналась за мерзавцем, на бегу прицеливаясь ему в голову. Тем временем Дэниел поднялся с пола и сильным ударом в челюсть сбил последнего нападавшего с ног. Потом выбежал из кузницы и увидел, как Катрин, держа двумя руками нечто, напоминавшее мушкет, целится в убегавшего негодяя. Только Дэниел хотел крикнуть, чтобы она не стреляла, предоставив ему самому расправиться с негодяем, как Катрин нажала на курок. Раздался оглушительный выстрел, и Катрин упала прямо посреди деревенской улицы.
В мгновение ока Дэниел подбежал к ней и спросил, не пострадала ли она из-за отдачи в плечо.
– Если что и пострадало, то моя гордость, – ответила Катрин, глядя на неведомое оружие. – Скажите, майор, как называется эта штука?
– Что-то среднее между бландербассом и «Браун Бесс». А «Браун Бесс» – это мушкет! – объяснил он Катрин. – Зачем вам надо было хвататься за неизвестное оружие, вам, молоденькой девушке? Такое оружие непредсказуемо и представляет собой огромную опасность, – добавил он, не в силах скрыть свое восхищение этой хрупкой девушкой, потом перевел взгляд на неподвижно лежавшего на земле четвертого негодяя. – Не представляю, как вам удалось выстрелить из этой уродины и не промахнуться? Уму непостижимо!
Дэниел не заметил быстрый и уже не такой высокомерный взгляд, брошенный на него из-под длинных густых ресниц, так как его внимание привлекли несколько жителей деревни, которые начали выходить из своих домов, чтобы узнать, что случилось. И он вдруг понял: останься они хоть ненадолго, у них появится масса проблем. Не исключено, что с минуты на минуту могут появиться новые преследователи. К тому же перспектива общения с французскими властями его совсем не привлекала. Майор схватил девушку за руку и потащил ее в сторону луга, где паслась отара овец.
Катрин не надо было объяснять причину их поспешного бегства. Она с горечью осознала, что им пришлось бросить лошадь и кабриолет. Все это так, но ей могли бы дать несколько секунд, чтобы забрать ее нарядный капор из конюшни при кузнице!
Дэниел шел широким, размашистым шагом, и Катрин почти бежала за ним, чтобы не отстать. Когда деревня осталась далеко позади, Дэниел облегченно вздохнул и пошел своим обычным шагом. Только когда они подошли к опушке дремучего леса, Дэниел решил, что настало время отдохнуть.
Устало, опустившись на траву, он с удовольствием прислонился спиной к поваленному дереву. Хотя быстрая ходьба никак не отразилась на его дыхании, Катрин заметила, что его щеки горели от жаркого румянца. Сначала она не придала этому значения, но, приглядевшись, с удивлением увидела, что он бережно придерживает левую руку правой рукой, не вынимая их из-под плаща. Когда же он вынул правую руку, Катрин увидела, что вся его ладонь в крови.
– Дэниел, вы ранены!
Забыв обо всем, Катрин бросилась перед ним на колени и прежде, чем он смог остановить ее, быстро откинула его плащ. Она сразу увидела дырку на рукаве его сюртука, края которой были мокрыми от крови. И тут Катрин вспомнила первый выстрел в конюшне при кузнице. Тогда она подумала, что стрелявший промахнулся. Оказывается, нет.
– Почему вы ничего мне не сказали? Какой же вы все-таки глупый! – набросилась она на Дэниела.
Он стал ее горячо убеждать, что это простая царапина, но когда она велела снять плащ, сюртук и рубашку, он покорно выполнил ее просьбу.
Дэниел снял льняную нижнюю сорочку через голову. Шрамы, оставшиеся от его прежних ранений, повергли Катрин в шок.
Едва сдерживая слезы, она протянула руку к шраму, который шел сверху вниз почти через всю его грудь, но вдруг почувствовала, как Дэниел мягко взял ее ладонь в свою.
– Что с вами, Катрин? – спросил он, глядя на ее лицо. – Что вас так расстроило?
– Я так виновата перед вами! – дрожащим шепотом проговорила она. – Я очень плохо думала о вас, считая, что это вы виноваты в смерти Хелен!
Хотя Катрин не делала попытки высвободить свою ладонь из его сильной руки, однако казалось, что она боится взглянуть ему в глаза. Побледневшее лицо девушки выражало крайнюю тревогу. Дэниел не сомневался в искренности Катрин, но ее признание его удивило. Неприязнь, которую она испытывала к нему, Дэниел объяснял капризом молоденькой, избалованной всеобщим вниманием девушки, которая еще не успела повзрослеть. Теперь, когда обстоятельства позволили ему узнать ее гораздо лучше, он понял, что его прежние представления о ней были поверхностны. Она не из тех глупых маменькиных дочек, у которых портится настроение из-за любого пустяка.
Высвободив свою руку, Катрин достала из кармана носовой платок и наложила его на рану, которая, к счастью, была не слишком серьезной.
– Дэниел, я кара Господня. Все, кого я любила больше жизни, к кому испытывала глубокую привязанность, обязательно умирали. Я пыталась внушить себе, что Хелен умерла не из-за того, что я была к ней очень привязана, а из-за своей несчастной любви к вам. Конечно, было несправедливо перекладывать свою вину на вас. Хелен была слишком инфантильна, чтобы привлечь внимание взрослого мужчины. Я думаю, что вы относились к ней как к ребенку… точно так же, как и ко мне, когда я жила у дедушки, правда всего несколько месяцев. Как бы мне хотелось никогда не жить у него в Дорсетшире!
Не зная, что сказать, и испытывая некоторое замешательство от ее неожиданного признания, Дэниел молча смотрел, как она поднялась и легкой походкой пошла к прозрачному лесному ручью, журчавшему в нескольких ярдах от них.
Он ни минуты не сомневался, что по какой-то неизвестной ему причине она считает себя виноватой в смерти дедушки и своей подруги, а может быть, и своих родителей.
Если бы Дэниел за время их скитаний по Франции не узнал Катрин достаточно хорошо, он мог бы объяснить ее странное желание взять вину на себя склонностью избалованной девушки к проявлению глупой фантазии. Видно, в ее подсознании давно пустил глубокие корни этот страх, который и заставлял ее верить в такой вздор. Была же какая-то причина! Он решил, что докопается до самой сути ее странного самобичевания.
Сейчас лучше не расспрашивать Катрин об этом и, таким образом, не рисковать установившимися между ними дружескими отношениями. Когда она вернулась, Дэниел стал хвалить ее за смелость, не свойственную молоденьким девушкам, которых так пугает вид крови, что они мгновенно падают в обморок.
– Разумеется, девушка, у которой хватило смелости сделать то, что вы сделали там, в деревне, даже не вздрогнет при виде крови, – сказал он, глядя, как она промывает ему рану, смочив свой носовой платок водой из ручья.
Катрин посмотрела на него и печально улыбнулась.
– Вам хорошо известно, майор, что меня не раз ругали за мой ужасный характер. Я годами училась держать себя в руках, – призналась она. – Но вид того, как четверо напали на одного, привел меня в неописуемую ярость. Что за подлые трусы!
– И вы самоотверженно бросились мне на помощь, – тихо проговорил он, испытывая противоречивые чувства, переполнявшие его душу: ему хотелось и поцеловать ее, и хорошенько отругать за безрассудное поведение в деревне. – Веллингтон вас уж точно бы наказал за это, моя девочка. Вы чертовски хороший стрелок, Катрин. Сразу видно, что вы занимались этим с детства.
– Это несправедливо! – воскликнула она. – Мне неловко, что вы считаете меня какой-то необыкновенной, удивительной женщиной. А между тем я не такой уж хороший стрелок.
– Вы ухитрились уложить этого мошенника наповал, когда он пустился наутек, – возразил Дэниел, удивившись ее словам.
– И да, и нет, – сказала Катрин, окончательно запутав его. – Вы видели вывеску трактира, лежавшую на дороге?
– Ну, что-то видел.
– Так вот, правда заключается в том, что я… попала не в мошенника, а в вывеску, которая упала ему прямо на голову.
Несколько минут он молча смотрел на нее, затем расхохотался. Его смех был таким заразительным, что Катрин не удержалась и тоже засмеялась.
– Это совсем не смешно! – мягко выговорила она ему, первой перестав смеяться. – Я очень расстроилась, увидев, что эта проклятая вывеска упала! Прежде я всегда стреляла без промаха!
– Я уверен, что немного найдется хороших стрелков, которые бы не ударили в грязь лицом, стреляя из такой уродины, – успокоил он Катрин.
Она встала и как ни в чем не бывало стала отрывать подол своей нижней юбки.
Вид изящной лодыжки и нежное прикосновение ее пальчиков к его руке, когда она ловко бинтовала ему рану полоской ткани, привели к тому, что Дэниел с трудом сохранял самообладание. И тут он заметил на земле окровавленный носовой платок Катрин.
Взяв его в руки, Дэниел стал рассматривать красивую вышитую монограмму в уголке платка.
– Это ваша работа, Катрин?
– Нет, это вышила Брайди. Она нянчила меня, когда я была маленькой, – объяснила она ему. – Теперь она моя служанка… домоправительница… называйте, как хотите. А теперь одевайтесь. Не хватало, чтобы вы еще и простудились.
Его рубашка была вся в крови, но другой у него не было, и ему пришлось снова надеть эту. Разумеется, будет неприятно оставаться в одной и той же одежде продолжительное время, придется обходиться без еды, к чему она тоже не привыкла.
Катрин молча села на поваленное дерево, надеясь, что ранение не повлечет за собой осложнений, хотя щеки Дэниела горели, словно от сильного жара. Катрин решила, что отдых пойдет ему на пользу.
Очевидно, он был того же мнения, так как устроился поудобнее и закрыл глаза. Катрин сидела рядом, но пустой желудок давал о себе знать, и Катрин подумала, что пора что-нибудь предпринять, чтобы не умереть с голоду.
Глава восьмая
Эта поляна была хорошим укрытием от ветра. Мартовское солнце начало довольно сильно припекать. Дэниелу стало жарко, и он проснулся. Небольшая слабость и головокружение, которые вынудили его немного отдохнуть, к счастью, прошли, и он готов был продолжить их поход в Нормандию.
К своему удивлению, Дэниел обнаружил, что Катрин нет. Несколько минут назад его разбудил треск сухих веток. Он приоткрыл глаза и увидел, что Катрин поднялась с упавшего дерева и, крадучись, уходит с поляны. Дэниел хотел, было ее окликнуть и спросить, куда она идет, но постеснялся, боясь поставить Катрин в неловкое положение. Она могла быть чертовски смелой, ни минуты не колеблясь броситься ему на помощь, но ни за что не признается, что ей надо отлучиться по естественной надобности.
Ох уж эти женщины! – мысленно проговорил Дэниел с улыбкой и покачал головой. Похоже, он никогда не сможет их понять, потому что они – переплетение несовместимых желаний и противоречий. Во всяком случае, эта рыжая милашка была именно такой! Она может без всякой на то причины воротить нос от ничего не подозревающего парня, а в следующее мгновенье – она уже сущий ангел! При всей ее противоречивости и непредсказуемости, он не знал другой такой женщины, которая бы так подходила для выполнения опасного задания. Дэниел не мог вспомнить ни одной знакомой женщины – исключая свою бабушку, – которая обладала бы такой смелостью и отваживалась бы на то, что сделала сегодня утром Катрин Фэрчайлд-О'Мэлли. Разумеется, он не забыл, что она спасла ему жизнь…
И откуда что берется у этой маленькой чертовки? – подумал Дэниел и посмотрел на свои карманные часы. Интересно, где же Катрин? Она ушла минут двадцать назад!
Он поднялся с упавшего дерева, огляделся по сторонам и, затаив дыхание, прислушался. Было тихо, если не считать пения птиц и шуршания мышей под прошлогодней листвой.
Дэниел хотел было идти искать Катрин, но вдруг понял, что благоразумнее подождать ее здесь: если она вернется и не найдет его, то бросится на поиски и заблудится или, что еще хуже, попадет в руки тех, кто охотится за ними.
Он не находил себе места от тревожного ожидания, но вдруг услышал ее голос, напевавший какую-то песенку. Не прошло и минуты, как беглянка показалась на тропинке между деревьями, удивив майора своим беззаботным видом.
– Черт возьми, где вы были? – строго спросил он. Она посмотрела на него, нисколько не раскаиваясь, что еще больше распалило майора. – Вы ничего лучше не придумали, как одной бродить по незнакомому лесу? Так можно легко попасть прямо в руки той шайки головорезов, которые утром чуть не поймали нас!
– Полно, майор Росс! – успокоила его Катрин. – Вы думаете, во Франции за каждым деревом стоит по шпиону? Не волнуйтесь! В лесу никого нет!
– Господи, дай мне силы! – в сердцах воскликнул Росс. – А кем, по-вашему, были те четверо негодяев, с которыми мы столкнулись сегодня утром?
– Ну, и кем же они были? – спросила она.
– Головорезами, специально нанятыми теми, кто пытается найти нас и схватить, глупая вы девчонка! – раздраженно проговорил майор, когда она спокойно села на поваленное дерево. – Не стройте себе иллюзий, Катрин! Если бы вы попали к ним в руки, они бы с вами не церемонились.
Она пожала плечами и продолжала стоять на своем:
– Я думаю, что в лесу мы в полной безопасности. А что касается города, то там вообще столько народу, что можно легко затеряться в толпе. Те, кто нас преследуют, ни за что не смогут меня разыскать!
Какое-то время Дэниел смотрел на нее, открыв рот от изумления. Ее самонадеянность так потрясла его, что он лишился дара речи.
– Не смогут?.. Я имел несчастье знать несколько легкомысленных женщин, Катрин, но, вне всякого сомнения, им до вас далеко! Да у вас волосы, как охваченный пламенем стог сена! Ваши волосы, словно маяк, видно за милю!
Если и было нечто, что вызывало у нее мгновенную вспышку гнева, так это упоминание о цвете ее волос.
– Не я выбирала себе этот проклятый цвет, майор! – гневно воскликнула Катрин. – Если бы вы разрешили мне забрать мой капор из кузницы, то мои волосы были бы сейчас надежно скрыты от посторонних глаз!
Она заметила, что майор успокоился, когда окинул взглядом ее волосы, которые она за свою короткую прогулку ухитрилась стянуть тугим узлом на затылке с помощью еще одной полоски ткани, оторванной от нижней юбки.
– Я считала, что у меня была веская причина отлучиться. – С этими словами она вынула из-под плаща каравай хлеба и увесистый кусок сыра. – Не понимаю, зачем я принесла их сюда? Лучше бы съела по дороге!
Дэниел сел рядом с ней и, взяв у нее хлеб, разломил его пополам.
– Где вы ухитрились достать эту еду, позвольте вас спросить? – призвал он ее к ответу довольно строгим тоном, втайне восхищенный смелостью и предприимчивостью Катрин. – Где-то поблизости есть деревня?
Катрин покачала головой.
– Нет, деревню я не видела. На опушке стоит дом, рядом хозяйственные постройки. Когда я подошла поближе, то увидела, что дверь дома открыта, а вокруг никого нет. Я вбежала на кухню, схватила, что попало под руку и бросилась наутек.
– Это же не что иное, как воровство, моя девочка. В армии Веллингтона многие солдаты были повешены за меньшие проступки.
– Поскольку я положила на стол несколько монет, то не считаю это воровством, – ответила она, глядя на него с победоносной улыбкой.
– В таком случае я вас на первый раз прощаю, но больше так не делайте. Я понимаю, что бывают случаи, когда вам нужно… уединиться, но не дальше чем на несколько шагов, чтобы я мог видеть вашу макушку.
Катрин не стала притворяться, будто не понимает, о чем идет речь, и смерила его убийственным взглядом.
– Позвольте сообщить вам, майор, что вы необыкновенно грубый человек. Моя макушка! Никогда не слышала ничего подобного!
Он не смог подавить улыбку.
– После стольких лет войны немудрено и забыть об утонченном светском обхождении. Поверьте мне, Кейт.
– Тогда сейчас самое подходящее время, чтобы вы вспомнили правила хорошего тона, майор. Например, перестаньте называть меня Кейт!
Разумеется, Дэниел был не готов заняться перевоспитанием прямо сейчас, так как все его внимание было приковано к хлебу и сыру. Утолив голод, он удивил ее своим замечанием:
– Если вы так стремитесь стать наглядным примером благонравного поведения, тогда почему согласились участвовать в этом возмутительном, незаконном по своей сути плане? Зачем вам понадобилось помогать этому хитрому старому отщепенцу, сэру Джайлсу Осборну?
Если бы он спросил ее об этом двадцать четыре часа назад, Катрин ответила бы, что это не его дело. Сейчас же, по непонятной ей самой причине, она решила объяснить, почему согласилась на предложение «старого лиса» сэра Осборна.
Катрин задумчиво устремила свой взгляд на лесной ручей, который напомнил владения ее отца в Ирландии, с их зелеными холмами и звонкими ручьями.
– Я согласилась по нескольким причинам. Главная из них заключается в том, что я хочу отомстить за смерть Лайэма Патрика О'Мэлли.
– Вашего отца?
– Да, Дэниел, моего отца. Если бы я родилась мальчиком, то отомстила бы за него, сражаясь в действующей армии. Этого мне не дано. Сэр Джайлс дал мне возможность исправить эту несправедливость… и я сразу согласилась.
– Катрин, как погиб ваш отец? – спросил Дэниел. – Он был военным?
– У моего отца в Ирландии был свой конный завод. Сомневаюсь, появится ли когда-нибудь в Ирландии такой же прекрасный знаток лошадей, каким был мой отец. Его лошади высоко ценились не только в Ирландии, но и в Англии. Кто-то в Военном ведомстве предложил закупить у него лошадей для действующей армии и сопровождать их во время морского путешествия из Ирландии в Португалию, где находились в то время английские войска. Он покинул Дублин со своим ценным грузом летом 1808 года и присоединился к двум другим судам, груженным боеприпасами, в Бристоле. Предполагалось, что, когда караван судов подойдет к Бискайскому заливу, их встретит фрегат английского флота для защиты от нападения французов. Но английский фрегат их не встретил. Их встретили военные корабли противника в водах Бискайского залива.
Катрин замолчала, но, когда начала рассказывать снова, ее голос не дрогнул, хотя ее сердце разрывалось от горя каждый раз, когда она вспоминала о гибели своего отца. Дэниел слушал, не прерывая.
– Весь караван английских судов был потоплен. Спастись никому не удалось. Я только недавно узнала, что кто-то из Военного ведомства сообщил французам, что в Португалию идут корабли с грузом для английской армии.
– И все это рассказал вам сэр Джайлс? – возмущенно воскликнул Дэниел. – Он мог бы не рассказывать всю эту историю с такими леденящими душу подробностями! Разрази его Господь!
Катрин была удивлена словами майора и бросилась защищать сэра Джайлса:
– А он и не пытался убедить меня, что тот предатель, которого мы пытаемся сейчас вывести на чистую воду, виновен в смерти моего отца. Он сразу предупредил меня, что это не один и тот же человек.
Скажите, какое великодушие! – раздраженно подумал Дэниел о методах хитроумного баронета.
Дэниел не питал никаких иллюзий насчет истинного характера сэра Джайлса Осборна. Хотя баронет и казался воплощением прекрасных качеств английского джентльмена – учтивым и полным достоинства, – его нисколько не беспокоило душевное состояние человека, которого он хотел сделать орудием для достижения своих целей, пользуясь, порой безжалостными методами.
Он хорошо помнил, как впервые встретился с сэром Джайлсом в Лондоне. Дэниел узнал о смерти своего отца сразу же, как прибыл в Индию. Это известие было для него тяжелым ударом. Срочно вернувшись в Англию, он узнает о предательстве женщины, которую любил с юных лет и которую считал своей невестой. Он не находил себе места от горя и безысходности. И сэр Джайлс, не колеблясь, воспользовался душевным состоянием молодого капитана, считавшего, что жизнь ему не удалась и дорожить ею не стоит.
Дэниел не сомневался, что это Осборн предложил тайно направить его в тыл врага, сначала в Испанию, а затем в Португалию. Знание французского языка вкупе с пренебрежительным отношением к собственной жизни делали его незаменимым исполнителем рискованных предприятий, требовавших от человека полной самоотдачи.
Он знал, что это по указанию сэра Джайлса ему поручили устроить побег Луизы Барон. Для выполнения этого задания он хотел взять своих верных солдат, но ему отказали, будто бы по приказу самого Веллингтона. Сейчас он, Дэниел Росс, закончил службу в армии, и никто не имеет права ему приказывать. Так что же, черт возьми, он здесь сейчас делает, да еще в самом сердце Франции, снова став послушным исполнителем хитроумных планов сэра Осборна?!
Дэниел бросил быстрый взгляд на красивую девушку, сидевшую рядом с ним, которая с неторопливым изяществом ела простую крестьянскую еду – хлеб с сыром. Хотя годы превратили его из ранимого юноши в уверенного в себе, несколько циничного человека, бывшего армейского офицера, он не мог сказать, что сожалеет о том, что позволит этому старому лису, баронету, уговорить себя участвовать в рискованном деле на благо своей родины. Внутренний голос подсказывал ему, что его согласие станет самым важным решением в его жизни.
Когда наступил вечер, Дэниел объявил, что они прошли добрых двадцать миль. Что еще важнее, он многое узнал о своей прекрасной спутнице и ее счастливой жизни в Ирландии. Если чего-то и недоставало в ее тогдашней жизни, так это дружбы с девочками ее возраста. Вот почему, потеряв обоих родителей и вернувшись к дедушке в Англию, она так быстро сдружилась с Хелен Раштон.
Надо ли удивляться, что маленькая глупая девочка вообразила, что на ней лежит проклятие приносить несчастье самым дорогим ее сердцу людям? – подумал Дэниел. Это, разумеется, чистейший вздор – навсегда лишить себя глубокой привязанности к другой живой душе только потому, что ей хотелось избежать страданий, выпавших на ее долю в детстве.
Хотя это займет немало времени, он будет постепенно снимать защитные слои, в которые она завернулась как в кокон, подумал он, не сознавая, что уже начал вызволять Катрин из плена ее странного заблуждения…
Пока Дэниел осматривал главную улицу городка, куда они только что вошли, Катрин изучала его лицо: сначала квадратный властный подбородок, другие черты лица, неправильные, но выразительные и довольно привлекательные. Наконец она решила, что его мужественное лицо по-своему красиво грубоватой мужской красотой.
Властный и решительный, Дэниел обладал удивительной способностью раздражать ее своими нелепыми замечаниями. Однако под этой бесцеремонной и вздорной манерой скрывалось уважение и забота истинного джентльмена. Он всегда подавал ей руку, когда им приходилось перелезать через запертые ворота или живую изгородь, а однажды он даже взвалил ее на плечо, будто мешок с зерном, и перенес через глубокий ручей, чтобы она не промочила ноги и юбки! Правда, эта забота вызвала у нее бурное возмущение.
Хотя Катрин все еще дулась на него за то, что он обошелся с ней таким невежливым образом, она призналась себе, что, вопреки всему, этот временами несносный человек начинает вызывать у нее восхищение.
– Не знаю, как вы, моя маленькая амазонка, – обратился к ней Дэниел, награждая Катрин очередным цветистым эпитетом, – но я устал и хотел бы подкрепиться. Вы не боитесь заглянуть вон в тот трактир, дорогая?
Так как с утра у нее во рту не было ни маковой росинки, она, не задумываясь, ответила, что имеет полное право на основательный ужин.
– Очень хорошо, – с улыбкой сказал Дэниел, – но вы должны быть предельно внимательны и не забывать, что вы гражданка Франции! И упаси вас Бог заговорить по-английски!
В трактире Катрин заняла свободный столик в дальнем углу, в то время как Дэниел пошел заказывать ужин.
К счастью, никто бы не догадался, что Дэниел англичанин. Он рассказал Катрин, что французскому его научила бабушка-француженка, которую он обожал и по которой ужасно горевал, когда узнал, что она умерла вскоре после того, как он отправился в Индию.
Кроме этих отрывочных сведений, Катрин ничего не удалось о нем узнать. У нее сложилось впечатление, что он не любил говорить о себе, и поэтому она, как человек воспитанный, не пыталась его расспрашивать. Казалось, ему интереснее узнавать о ней, и она вдруг с удивлением обнаружила, что охотно делится с ним воспоминаниями о своем прошлом, гораздо откровеннее, чем с кем-то из своих прежних знакомых.
Каким необыкновенным оказался этот человек! – думала Катрин, глядя, как майор беседует с хозяином трактира. Как она сейчас жалела, что не прислушивалась к рассказам тети Лавинии о Дэниеле, когда у нее гостила. Катрин вспомнила слова тети о том, что, когда Дэниел вернулся из Индии, девушка, которую он страстно любил, вышла замуж за его двоюродного брата.
Катрин с удивлением почувствовала, как в ней растет неприязнь к этой незнакомой женщине. Какой же надо быть бессердечной, чтобы нанести такой сокрушительный удар! Она даже не потрудилась сообщить Дэниелу, что ее чувства к нему остыли, и что она полюбила другого, подумала Катрин. Могла бы написать ему письмо, и неважно, что оно шло бы в Индию несколько месяцев, главное, что она честно поступила бы с ним. Ничего не подозревавший Дэниел продолжал ее горячо и преданно любить и мечтать об их свадьбе. Нечего и говорить, что ее предательство было для него жестоким ударом. Возможно, именно поэтому он так и не женился, подумала Катрин, хотя про него не скажешь, что он страдает от неразделенной любви.
Когда Дэниел сел с ней за стол, она спросила, о чем он так долго говорил с хозяином трактира.
– Вы когда-нибудь видели хозяина трактира, который был бы невнимателен к постояльцу? Он был рад обслужить нас, особенно когда увидел мои деньги. Кстати, сколько у вас денег?
Катрин сунула руку в карман своего подбитого мехом плаща и, достав тугой кошелек, отдала его Дэниелу.
Дэниел покачал кошелек на ладони, оценивая его содержимое.
– Милочка моя, мы сегодня неплохо потрудились, – сказал он, пряча ее кошелек в свой карман для лучшей сохранности. – Но нам необходимо поторопиться, если мы не хотим попасть в руки тех наемных убийц, которые гонятся за нами по пятам.
Что-то в его голосе насторожило ее, и она огляделась, внимательно присматриваясь к другим посетителям, сидящим в зале.
– Не хотите ли обратить внимание вон на того безобразного типа, который сидит за столиком в углу? – спросила Катрин.
Дэниел уже давно заметил этого подозрительного человека.
– По тому, как он смотрит на вас, вы его необычайно заинтересовали. Дайте мне знать, когда он уйдет или за его столик сядет кто-нибудь еще, – сказал Дэниел.
В это время подошла жена трактирщика, в руках которой был поднос с едой, источавшей такие запахи, что мнимые супруги стали глотать слюнки.
Катрин, начав с супа, отведала все блюда, что принесла жена трактирщика. К сожалению, она так увлеклась едой, что только раз посмотрела в тот угол, где сидел подозрительный человек. Когда девушка уже доедала десерт – восхитительный яблочный пирог, – ей показалось вполне вероятным, что это был наемный убийца.
– Люблю смотреть на женщин с отменным аппетитом, – заметил Дэниел, блаженно откинувшись на спинку стула.
Катрин не могла не восхищаться тем презрением к опасности, которым всегда отличался майор Росс. Однако сейчас он не стал играть с огнем, доказав это своей следующей фразой: