Текст книги "Запретная Магия"

Автор книги: Энгус Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава девятая

Предвечерние сумерки мягким синим вельветом нависли над береговой линией Кандахара, когда «Морской плясун» вошел в гавань Мхерут'йи. Горная гряда, за которой пряталось солнце, горела яростным оранжевым огнем, а к востоку небо уже темнело, предвещая ночь. Город стелился вдоль берега, совсем черный, за исключением редких, разбросанных тут и там огоньков, прорезавших темную драпировку сумерек. Каландрилл, привыкший к крепостным стенам Лиссе, с удивлением обнаружил отсутствие крепостных сооружений, если не считать небольшого форта, освещенного отмечавшими линию причала огнями, – ни бастионов, ни сторожевых башен, ни других сторожевых укреплений. Он знал, что Мхерут'йи – город не очень большой, однако то, что он увидел, удивило его: никакого сравнения с Секкой или Альдарином; не город, а аванпост на границе с пустыней Шанн. Рахамман эк'Джемм руководил швартовкой. Послышался всплеск якорей на носу и корме, и «купец» встал, слегка покачиваясь на волнах. Попутный ветер, сопутствовавший их плаванью после столкновения с военным кораблем, натолкнулся здесь на легкий бриз и очень скоро утих, и флаги на мачтах повисли; оснастка слегка поскрипывала. Мгновенно на них обрушилась знойная жара, сильно запахло сухим лесом, огромные массы которого расстилались к северу. Каландрилл заплатил капитану, и они с Брахтом спустились по сходне к шлюпке.

– Вам есть где остановиться? – спросил кандиец, когда их на веслах везли к берегу. – Я могу порекомендовать вам неплохой постоялый двор, «Матросский отдых», там хорошие койки и неплохой стол.

– Спасибо.

Каландрилл взглянул на Брахта, и тот, нахмурившись, отрицательно покачал головой, заворожено глядя на столь желанный твердый берег.

– Я сам там останавливаюсь, когда бываю в Мхерут'йи, – сказал эк'Джемм – потрясенный способностями Каландрилла, он был теперь сама любезность. – Обещаю самые удобные апартаменты.

Каландрилл кивнул с отсутствующим видом. Он не собирался останавливаться на постоялом дворе – они с Брахтом давно уже решили замести следы. Пока эк'Джемм уладит на берегу дела с портовыми властями, команда будет сидеть на судне, но, как только все формальности будут соблюдены, команда хлынет на берег, и уже через час весь город будет говорить об их приключении. Очень скоро слухи о двух странных путниках расползутся по всему городу, так что лучше поискать приличную гостиницу на ночь, а утром купить лошадей и отправиться в Нхур-Джабаль.

– Спасибо, но у нас есть… свои соображения.

Эк'Джемм пожал плечами, на его круглом лице было написано любопытство и желание угодить.

– Как пожелаете. Ваши дела ждут вас в Мхерут'йи? Или где? С утренним приливом я иду дальше, в Гхомбаларь, так что, если хотите…

Брахт, сидевший на носу шлюпки, не оборачиваясь, сказал:

– У нас частное дело, капитан. И мы бы хотели, чтобы все это осталось между нами.

Лицо кандийца напряглось, но уже в следующее мгновенье он расплылся в услужливой улыбке.

– Да, конечно. Можете на меня положиться.

Брахт хмыкнул. Каландрилл сказал:

– Контракты, которые мы будем обсуждать по заданию господина Варента, очень деликатного свойства, капитан. Чем меньше народу будет знать о нашем прибытии, тем лучше.

– Да, конечно, – с готовностью закивал эк'Джемм. – Я понимаю.

Каландрилл подавил улыбку, повернувшись к берегу, в темноте стали проступать доки.

Лодочник выпрыгнул на причал, привязал шлюпку, и они по ступенькам поднялись на мол. Брахт облегченно вздохнул, почувствовав под ногами твердую землю, но тут же резко повернулся, услышав, как из форта вышел отряд солдат в кожаных доспехах.

– Позвольте, – пробормотал эк'Джемм, направляясь к офицеру. – Меня здесь знают. Я Рахамман эк'Джемм, шкипер судна «Морской плясун», – официально представился он, – мы идем в Гхомбаларь с грузом альданского вина. Эти господа – мои пассажиры. Они прибыли для обсуждения торговых сделок от имени господина Варента ден Тарля из Альдарина.

Офицер принял у эк'Джемма документы, быстро просмотрел их и остановил взгляд на Каландрилле и Брахте. Он был высок и худ; лицо его казалось загорелым. На нем была кираса и наголенники из плотной красной кожи, а на боку болталась кривая сабля в ножнах. Его солдаты были вооружены пиками.

– А вы?

Каландрилл вспомнил, как по протоколу надо приветствовать младшего офицера, склонил голову и, разводя руки, попытался выдать себя за дельца:

– Я Каландрилл, доверенное лицо господина Варента. А это мой телохранитель.

Офицер глянул на Брахта и вновь обернулся к эк'Джемму.

– Ты ручаешься за них?

– Конечно, конечно, – заявил капитан.

Офицер посмотрел на Каландрилла и Брахта со скучающим безразличием и кивнул:

– Хорошо, идите.

– Спасибо. – Каландрилл опять поклонился и улыбнулся эк'Джемму. – Благодарим, капитан. Если наши переговоры увенчаются успехом, я буду рекомендовать вас господину Варенту.

– Благодарю, – расплылся в улыбке кандиец, глубоко кланяясь. – И запомните – если вы все-таки надумаете становиться в «Матросском отдыхе», то передайте им от меня привет.

Каландрилл кивнул и прошел мимо солдат, удивляясь твердой почве. Под ногами у них ничего не раскачивалось и никуда не убегало. Впереди стоял ряд складов. Казалось, Мхерут'йи был построен исключительно из желтого камня. Только доки, мол и форт были из серого камня. Низкие, с плоскими, крытыми дранкой крышами дома с закрытыми из-за постоянно дующего ветра ставнями аккуратно, словно по ниточке, выстроились вдоль правой стороны улицы. Те огни, что были видны с моря, теперь потерялись, и они даже заблудились среди складов, но вскоре вышли на площадь с чахлыми запыленными деревцами, под которыми лежали пять худых псов, не преминувших поприветствовать путников отрывистым лаем. Огни и музыка, долетавшая из близлежащих домов, подсказали им, что они вышли в квартал таверн, и те люди, что изредка встречались им на пути, были в основном матросами или рыбаками; они без всякого интереса скользили по ним взглядом, словно чужеземцы здесь были не в новинку. Патрулей нигде не видно, улицы тонули во мраке. Каландрилл и Брахт решили зайти в первую попавшуюся таверну и навести справки о гостиницах.

Таверна называлась «Русалка»; на полу в ней были рассыпаны опилки, а в воздухе стоял густой запах наркотиков, исходивший из нескольких курительных трубок и собиравшийся в небольшое облачко под низким потолком. Несколько броско одетых женщин, обвешанных чеканным золотом, бросили на них оценивающий взгляд, и Каландрилл тут же вспомнил гулящую девку, чье неудовольствие привлекло к нему впервые внимание Брахта.

Керниец тоже вспомнил о том случае, хмыкнул и пробормотал:

– На сей раз будь осторожен.

Каландрилл покраснел, но промолчал.

– Друзья, чем могу?

Хозяин был плотнее и выше эк'Джемма. Под редкими напомаженными черными волосами просвечивал крепкий череп. Он вытер руки с толстыми пальцами о желтую башку, выставляя напоказ почерневшие зубы; говорил хозяин на смеси языков, известной здесь как энвах – на нем говорили по всему побережью Узкого моря.

– Пива, – ответил ему Брахт на том же языке. – И несколько вопросов.

Хозяин кивнул и налил им две кружки темного пива. Каландрилл обратил внимание на то, что кружки были изготовлены из той же кожи, что и доспехи солдат. Он понял, что это – шкура болотного дракона.

– Промочите горло, – сказал хозяин, сдувая пену кружек. – Сезон гахина, а от него бывает жажда.

Каландрилл сообразил, что хозяин говорит о горячем сухом ветре, дувшем из пустыни Шанн. И Медиф, и Сарниум писали о том, что по весне на севере Кандахара дует сильный гахин. Он отпил глоток теплого пива.

– Вы не из Кандахара, – по-дружески заявил хозяин. – Откуда вы? Из Лиссе?

Каландрилл кивнул. Брахт сказал:

– Куан-на'Фор.

– Керн? – Улыбка хозяина стала шире. – Кернийцы здесь нечастые гости. Купцы?

Брахт утвердительно кивнул и спросил:

– Где можно переночевать?

– Зависит от того, что вам нужно, – пожал плечами хозяин.

– Чистые простыни и никаких клопов.

– Гахин – смерть клопов, – рассмеялся хозяин. – От него куча неприятностей, но клопов он изничтожает. Так вам переночевать? Деньги есть?

Брахт кивнул. Хозяин поджал губы и сказал:

– У матери Райми мягкие постели, и она страшная чистюля. И неплохая кухарка. Скажите ей, что вас послал Гаммадрар. Через три улицы отсюда налево. Под знаком павлина. Еще по кружечке?

Брахт отрицательно мотнул головой, и Каландрилл заметил, что его кружка уже была пуста. Он также допил свое пиво и поставил кружку на стойку.

– Не забудьте сказать ей, что вас прислал Гаммадрар, – напомнил им хозяин уже у двери.

Когда они пересекали площадь, ветер усилился – сухой, обжигающий кожу, он кружил пыль по улицам. Каландрилл сплюнул, вспомнив отрывок из Медифа:

«Гахин (дьявольский ветер) может довести человека до умопомрачения; как бы то ни было, это – самый противный ветер, материальное подтверждение близкого присутствия пустыни Шанн. К счастью, он добирается только до северных районов Кандахара».

Что ж, очень скоро они отправятся во внутренние районы, подальше от гахина, и сумасшедшие пока им не встречались. Тем не менее он был рад, когда им удалось укрыться от назойливого ветра за высокими строениями.

Таверны остались позади; мимо запертых палаток они шли по пустынным, призрачным в темноте улицам. Вот впереди замаячили огоньки, а когда они повернули на улицу, про которую им говорил Гаммадрар, огни стали ярче. Непривлекательные вывески обещали спальные места, стол и бани. Различив под слоем пыли вывеску с павлином, они вошли.

Ставни были заперты, а по стенам просторной комнаты горели стеклянные светильники; пол был покрыт веселой расцветки коврами, вдоль стен стояли стулья и столы и небольшая конторка. Захлопнувшись, дверь задела за колокольчик, и из-за занавески, прикрывавшей дверь за конторкой, к ним вышла маленькая очень смуглая женщина в ярко-красном с ядовито-синими разводами халате. Серебристые волосы, завязанные в узел золотистой тесемкой, резко контрастировали с ее смуглой кожей.

– Добро пожаловать в «Павлин», – произнесла она тонким, высоким, как у птички, голоском. – Я мать Райми.

Каландрилл вежливо поклонился и сказал:

– Нас прислал Гаммадрар.

Мать Райми кивнула и спросила:

– Вам угодно комнаты?

– Если есть.

В ответ они услышали звонкий смех.

– Да все, что вам угодно. С началом гахина Мхерут'йи пустеет. Можете даже выбирать. – Каландрилл перевел ее слова Брахту. Женщина продолжала: – Комната на одного и обед станут вам по варру на человека. Ванная – пятьдесят десимов.

– Идет.

– Отлично. Следуйте за мной.

Она исчезла за занавеской и через секунду появилась из боковой двери, маня их пальцем; они вышли в длинный коридор, шедший вдоль всего здания.

– Столовая. Ванная, – поясняла она по ходу, кивая головой то в одну, то в другую сторону и позвякивая ожерельем на шее. – Я поселю вас в комнатах с окнами во двор. Это самые тихие комнаты.

Такая забота была несколько необычной, особенно в чужом городе. Она провела их в комнаты, расположенные напротив друг друга через коридор, заявив, что ванная и обед будут готовы, как только они прикажут. В отличие от Гаммадрара женщину не интересовало, откуда они родом и что делают в Мхерут'йи, – она просто открыла двери и зажгла свет. Каландрилл благодарно улыбнулся и осмотрел свою комнату.

После малюсенькой каютки «Морского плясуна» она показалась ему настоящей залой. Пол был почти полностью застлан лишь кое-где потертым ковром, ставни закрыты, а лампа отбрасывала на кровать длинные тени. Рядом стоял низенький столик с кувшином, комод и платяной шкаф. Слегка пахло плесенью.

– Какое-то время ею не пользовались, – объяснила мать Райми, – а при гахине лучше держать ставни закрытыми. – Она бесшумно вышла.

Он бросил поклажу на кровать и сел; неужели все города Кандахара такие же сухие, пыльные и скучные, как Мхерут'йи?

Вскоре в дверь постучали, и мать Райми известила их о том, что ванная готова. Они с Брахтом встретились в коридоре. Каландрилл прихватил с собой меч и кошелек и с удовольствием отметил, что керниец предпринял те же меры предосторожности. Они прошли за хозяйкой в ванную комнату, где стоял огромный чан горячей воды, наполнившей комнату паром.

После холодной соленой воды, которой они мылись на «Морском плясуне», искупаться в теплой ванне было настоящим блаженством, и Каландрилл быстро забыл о смущении, овладевшем им поначалу, когда он сообразил, что с Брахтом придется мыться в одной ванне.

– Завтра надо купить лошадей, – сказал Брахт, которого почти не было видно за паром. – Как далеко отсюда до Нхур-Джабаля?

Каландрилл убрал с лица мокрые волосы и пожал плечами-

– Несколько недель. И чуть меньше оттуда до Харасуля.

Брахт, ухмыляясь, кивнул.

– Мы путешествуем с удобствами. И на том спасибо. Как мне хочется сесть опять на коня…

– По морю быстрее, – пробормотал Каландрилл.

Ты говоришь о военном корабле?

Он кивнул, и Брахт сказал:

– Ветер отогнал его прочь. Даже если они спаслись, откуда ей знать, что мы держим путь в Харасуль?

Уверенность кернийца, вернувшаяся к нему на берегу, даже заставила Каландрилла несколько удивиться.

– А откуда она знала, что мы на «Морском плясуне»? – спросил он.

– Шпионы Азумандиаса, – пояснил Брахт, не желая расставаться с добрым расположением духа. – Судно пряталось где-то на побережье Лиссе и отправилось за нами, как только ее известили, что мы отплываем. А сейчас ее, может, опять отнесло к Лиссе.

– Может быть, – согласился Каландрилл.

– Если нет, – продолжал Брахт, – мы встретимся с ней в назначенный час. Но до тех пор давай наслаждаться тем, что у нас есть. После помоев эк'Джемма я хочу отпробовать нормальной пищи.

Он вылез из ванны, вытерся полотенцем, и Каландрилл последовал его примеру. Одевшись в чистые рубашки, они вышли в столовую, где их ждала, как и обещал Гаммадрар, приличная еда. Райми подала им прекрасный рыбный суп, за которым последовал пирог из дичи с холодными овощами. На десерт были сыр и фрукты, и за обедом они выпили три бутылки терпкого кандахарского вина, после чего почувствовали себя приятно насытившимися и сонными. Перспектива осмотра достопримечательностей Мхерут'йи не казалась им заманчивой, и, не желая привлекать к себе излишнего внимания, они разошлись по комнатам, чтобы завтра пораньше встать и отправиться в путь.

Каландрилл разделся и, прислонив меч к стене рядом с изголовьем, спрятал кошелек под подушку. Задув светильники, он с удовольствием забрался в чистую постель. С каждым днем он все меньше думал об этих удобствах, забывая о роскоши, в которой жил во дворце отца. И это было, пожалуй, самым мудрым в свете того, что его ждало впереди, но все же время от времени так приятно растянуться на кровати более широкой, чем узкая койка «Морского плясуна», с хрустящими накрахмаленными простынями и мягкими подушками. Он зевнул, прислушиваясь к монотонному завыванию гахина за ставнями, и быстро уснул.

Он и сам не знал, что его пробудило; поначалу ему показалось, что это был сон, и он со вздохом повернулся на бок; чуть-чуть приоткрыв веки, он убедился, что свет не проникает сквозь закрытые ставни, и сладко пробормотал что-то, собираясь спать и дальше. Но тут раздался слабый шорох, и он насторожился. Недовольно промычав, он с трудом разлепил веки. Его глаза, привыкшие к темноте в комнате, различили очертания окна, кувшин на столе, гардероб, комод у стены. Гахин заунывно завывал на сонной улице за окном, и он решил, что именно этот звук он и слышал. Каландрилл поглубже зарылся в подушки, подсовывая под них руку, чтобы пощупать кошелек. И тут раздался скрип половицы. По позвоночнику его пробежали холодные, длинные пальцы дурного предчувствия. Волосы на затылке встали – в комнате кто-то или что-то есть. Вспомнив волкоголовых существ, насланных на них Азумандиасом на постоялом дворе, он даже вздрогнул и вдруг, совершенно некстати, сообразил, что совсем раздет. Он с трудом подавил в себе желание схватить меч и продолжал лежать без движения, осторожно втягивая воздух. Воздух был горячий, без малейшего намека на запах миндаля. Может, он уже испарился? Он сжал зубы, притворяясь спящим, осторожно приоткрывая глаза и всматриваясь в сумрак. Ничего. Может, ему просто приснилось?

Но вдруг между гардеробом и дверью дрогнула, отделившись от стены, тень. Это была тень человека, и она четко выделялась на фоне других теней. Она двигалась к нему.

Больше он не мог себя сдерживать: с криком ярости и ужаса он вскочил с кровати и схватил меч. Почувствовав под пальцами рукоятку клинка, он резко выдернул меч из ножен, которые, с грохотом пролетев по комнате, ударились о дверь и упали на пол. Тень находилась с другой стороны кровати, и, когда она бросилась на него, в руках у нее блеснула сталь. Тень была ловкая, как кошка. Перекатившись через смятую кровать, она приземлилась прямо около Каландрилла, направляя длинный узкий кинжал ему в ребра. Он взмахнул мечом, раздался звон стали, и Кaландрилл отскочил, уворачиваясь от удара кинжала, направленного ему под ребра. Втягивая живот, он наклонился вперед и чуть-чуть развернулся, острая боль на мгновенье обожгла юношу, но он тут же забыл о ней, уходя от клинка, блеснувшего около его горла. Каландрилл отступал, ужас подгонял его, и, отпарировав еще один удар, он стукнулся спиной о ставни. Лезвие кинжала чиркнуло его чуть ниже плеча.

Ставня слегка приоткрылась, и бледный серебряный лунный свет ворвался в комнату, осветив гибкую фигуру в рубашке и свободных панталонах темного цвета. Голова незнакомца была обмотана какими-то тряпками, осталась только узкая прорезь для блестевших холодным, безжалостным огнем глаз. Он отпрыгнул в сторону, и нападающий, согнувшись пополам, молча и резко бросился на него. Кинжал описал дугу перед глазами Каландрилла, а он, как загипнотизированный, все никак не мог оторвать от него глаз. Он поднял меч, но кинжал скользнул прямо ему в глаза, и Каландрилл едва успел отвести в сторону голову.

Он закричал от острой боли в колене и тяжело упал на бок. Ударившись о гардероб, он повалился на пол, делая отчаянное усилие, чтобы поднять меч и отбить кинжал. Но в это мгновенье клинок замер на полпути к цели – в комнату с шумом ворвался Брахт.

Керниец был обнажен, и длинные волосы его были спутаны. В руке он держал меч. Увидев беспомощного Каландрилла на полу и фигуру в черном прямо над ним, он издал воинственный клич и бросился на убийцу. Кинжал поднялся, парируя его удар, но керниец с такой силой обрушился на незнакомца, что черной фигуре пришлось отступить. Меч ударился о кинжал и извлек целый сноп искр. Убийца, маневрируя, отступал. Брахт преследовал его – или ее, в этом Каландрилл не был уверен. Раз, и второй, и третий кинжал парировал удары Брахта. Каландрилл неуклюже поднялся на ноги. Колено его горело огнем, и что-то текло по животу. Не обращая на это внимания, он прижался спиной к двери, выставив вперед меч. Брахт сделал выпад, целясь в голову убийцы, но тот поднырнул ему под руку, пытаясь ударить его в живот. Брахт увернулся и нанес еще один удар, но и этот был парирован. Темная фигура перекатилась через кровать и бросилась к Каландриллу как раз в тот момент, когда меч Брахта разрубил простыни. Чайпаку, пронеслось у Каландрилла в мозгу. Он поднял меч, хотя и понимал, что у него нет никаких шансов против того, кто принадлежит к Братству. Взвизгнув от боли в колене, Каландрилл начал заваливаться на бок.

Время, казалось, остановилось, и смертельная схватка предстала ему теперь как бы со стороны, словно ему было наплевать на свою собственную жизнь, – уже сама мысль, что он должен умереть, успокаивала его. Он упал, и кинжал убийцы глубоко вонзился в дверь. Брахт не менее ловко, чем чайпаку, перекатился через кровать и оказался рядом с убийцей. Каландрилл видел, как Брахт замахнулся, вложив всю свою мощь в удар. Убийца развернулся с нечеловеческой быстротой, левой рукой отводя руку, в которой Брахт держал меч, и метясь пальцами правой Брахту в лицо. И тут он понял, что даже чайпаку недостаточно скор, чтобы победить кернийца.

Брахт увернулся от смертоносного удара и воткнул меч под ребра убийце. Меч проткнул его насквозь, и кончик даже вышел через спину. Дверь задребезжала от ударившегося о нее тела. Со звериным оскалом на лице Брахт выдернул клинок из тела, и теплая кровь закапала Каландриллу на голую грудь. Из-под повязок раздался приглушенный стон, и темная фигура сделала шаг вперед. Брахт нанес еще один резкий удар, и из живота убийцы брызнула кровь. Он топтался на месте, керниец ударил еще раз, и человек замычал, обмяк, колени его сложились, и когтистые руки упали вдоль тела. Он тяжело грохнулся на пол. Брахт вонзил ему меч в спину, незнакомец дернулся, босые ноги застучали в агонии по заляпанному кровью ковру. Затем он стих. Брахт вытащил меч и повернулся к Каландриллу.

– Ты ранен?

– Я… Да… Не знаю…

Он покачал головой, и время опять побежало как обычно. В дверь постучали, и чирикающий голосок матери Райми потребовал, чтобы ее впустили в комнату.

Брахт отбросил меч и поднял Каландрилла на ноги. Он застонал, попытавшись опереться на ногу с пораненным коленом. Керниец опустил его на кровать. Как сквозь сон, он сообразил, что все еще держит меч в руках. Дверь распахнулась, и на пороге появилась мать Райми в свободной зеленой ночной рубашке, переливавшейся в свете лампы, которую она держала в руках. Она увидела труп, и двух голых мужчин, и кровь, темным пятном проступившую на ковре, и завизжала. Еще два лица – мужское и женское – тут же появились в двери. Женщина тоже завизжала, а мужчина прорычал проклятье.

Брахт сказал:

– На него напали, – и ткнул пальцем в сторону Каландрилла.

Мать Райми сказала:

– Суриним, иди за ликтором. Быстро!

Брахт взял у нее лампу и поднес ее поближе к Каландриллу, изучая его запачканный кровью торс.

– Царапина. Не больше. – Керниец дотронулся до его колена. – Он ударил сюда?

Каландрилл кивнул. Брахт взглянул через плечо на хозяйку и сказал:

– Принесите повязки и холодную воду. Есть в этом проклятом богом месте хоть один лекарь?

Мать Райми тупо кивнула.

– Так пошлите за ним.

– За ней, – рассеянно поправила его женщина с серебряными волосами.

Каландрилл живо представил, как ее неожиданно разбудили и вот вдруг в комнате она видит труп и двух голых мужчин, – и он начал смеяться.

Брахт ударил его по лицу и сказал:

– Успокойся! Одежду, холодную воду и лекаря. Быстро!

Старуха вздрогнула, словно пощечину дали ей. Она кивнула перепуганной служанке и приглушенно сказала:

– Давай, Лианна.

Каландрилл перестал смеяться, и его стало трясти. Брахт закутал своего товарища в простыню, которая начала медленно темнеть. Керниец встал и, не обращая внимания на собственную наготу, поднял меч.

– Пойду оденусь, – сказал он и вышел.

Мать Райми уставилась на Каландрилла расширенными глазами, губы ее безмолвно двигались.

– На меня напали, – с трудом пояснил он: у него сильно стучали зубы. – Я спал, а когда проснулся, он уже был здесь. – Каландрилл махнул рукой в сторону трупа. – Он хотел убить меня.

Вернулась Лианна, положила перед ним одежду и поставила кувшин с водой на пол около двери. Ей явно не хотелось заходить в комнату.

– Он пытался убить меня, – повторил Каландрилл. – И он бы убил меня, если бы не Брахт.

Мать Райми кивнула, не спуская с него глаз. Она боялась шевельнуться, боялась открыть рот, боялась, что он сейчас вскочит и набросится на нее. Брахт осторожно отодвинул ее в сторону. На нем была его обычная кожаная рубашка, на поясе висел меч, черные волосы, как обычно, зачесаны назад. Он подошел к кровати и, смочив тряпку, приложил ее к колену Каландрилла.

– Подержи так, – сказал он.

Он зажег свет в комнате и сел на корточки около трупа. Каландрилл смотрел, как он переворачивает его вверх лицом. Мать Райми едва не вскрикнула, когда увидела распоротый живот.

Брахт сказал:

– Да, прикончить его было нелегко. Интересно, кто это?

Он снял с лица повязку, и Каландрилл едва не вскрикнул, увидев Мехеммеда.

– Совсем еще мальчишка, – чуть слышно прошептала мать Райми.

– И уже – убийца, – произнес Брахт.

Каландрилл спросил:

– Но почему? Он что, чайпаку?

Брахт пожал плечами.

Мать Райми сказала:

– Нельзя допускать никакого шума. По крайней мере я не хочу осложнений с чайпаку. С рассветом отправляйтесь-ка восвояси.

Брахт взглянул на Каландрилла и сказал:

– Если он сможет идти.

Каландрилл промолчал. Не отрываясь, он смотрел на Мехеммеда, и мысли его кружили в полном беспорядке.

– Почему он тянул до сих пор? – пробормотал Брахт. – Почему не сделал этого в море? А та женщина? Знала ли она его?

Каландрилл облизал губы, и страшное подозрение начало зарождаться у него в голове.

– В море его можно было легко вычислить, – попытался объяснить он. – Видимо, он дотянул до сих пор потому, что собирался бежать вместе с эк'Джеммом. Может, он не имел никакого отношения к той девушке. Может, его послали за мной, а не за… – Рука его скользнула под подушку, и он нащупал кошелек.

Брахт нахмурился и спросил:

– Твой брат? Отец?

– Возможно, – кивнул Каландрилл.

– А девушка служит Азумандиасу? Так что нам теперь предстоит иметь дело и с колдунами, и с чайпаку. – Брахт невесело ухмыльнулся. – Придется отрабатывать жалованье.

Каландрилл опять посмотрел на труп. Мехеммеду было приблизительно столько же, сколько и ему. Неужели его послал Тобиас? В коридоре послышались шаги, и в комнату в сопровождении шести солдат вошел офицер, которого они встретили на молу; Суриним с любопытством заглядывал в комнату через его плечо. Мать Райми бросила на него благодарный взгляд, словно только сейчас почувствовала себя в безопасности.

– Кто его убил? – ликтор кивнул в сторону трупа.

– Я, – ответил Брахт.

– Он пытался убить меня, – вставил Каландрилл.

Офицер внимательно посмотрел на них без малейшего выражения на смуглом лице, затем слегка дотронулся до Мехеммеда ногой.

– Чайпаку, – задумчиво сказал он. – Чем это вы заинтересовали Братство?

Каландрилл беспомощно пожал плечами. Брахт сказал:

– Наши враги – это враги господина Варента. Возможно, это именно они наняли его.

Ликтор кивнул.

– Рахамман эк'Джемм сказал, что вы прибыли с какой-то тайной миссией по поручению этого господина из Альдарина. Вы хотите принести свои торговые войны на землю Кандахара?

– Мы не искали осложнений, – сказал Брахт. – На Каландрилла напали во сне.

– Однако у меня на руках труп, – сказал ликтор. – И даже если он чайпаку, все же остаются вопросы, на которые необходимо получить ответы. Лучше вам пройти со мной.

– Он ранен, – быстро сказал Брахт, бросив взгляд на Каландрилла, – и не может идти.

Каландрилл в подтверждение застонал. Ликтор взглянул на мать Райми, и та сказала:

– Я послала Лианну за целительницей.

– Подождем, – решил ликтор. – Если Сулеймана скажет, что он не может идти, оставим его здесь.

– А Брахт? – спросил Каландрилл.

– Он поживет у меня, – сказал ликтор. – До тех пор, пока мы не разберемся в этом деле.

– В каком деле? – сердито спросил Брахт. – Убийца-чайпаку намеревался прикончить человека, которого я подрядился охранять… Я выполнил свой долг, только и всего.

Ликтор пожал плечами и повернулся, чтобы вытащить кинжал из деревянной двери.

– Похоже, это правда, но у меня тоже есть обязанности. Мой долг вынуждает меня задержать тебя до тех пор, пока подеста не проведет расследование. До тех пор ты – мой гость. – Он коротко усмехнулся. – Сэкономишь варр или два на постели и постое.

– У нас есть дела, – запротестовал Каландрилл.

– Если ты не можешь ходить, то путешествовать и подавно, – логично заявил ликтор. – Подеста появится недели через три, и тогда он, возможно, отпустит вас на все четыре стороны. Но до тех пор…

Он выразительно пожал плечами. Каландрилл и Брахт переглянулись, керниец холодно улыбался.

– Все идет к тому, что нам придется обождать, – сказал он, указывая головой в сторону бдительных солдат.

Каландрилл кивнул, про себя ругая на чем свет стоит Тобиаса, или Азумандиаса, или того, кто нанял чайпаку. Он и не предполагал, что их местоположение так быстро откроется. Перспектива томительного ожидания подесты в Мхерут'йи выводила его из себя; если Мехеммед отыскал его несмотря на все предосторожности, принятые Варентом, то и любой другой член Братства это сможет сделать. Или та загадочная женщина.

Солдаты расступились, впуская в комнату женщину с решительным выражением на лице и с большим кожаным чемоданом в руке. Откинув повязку с пышных каштановых волос, она взглянула на ликтора.

– Что ж, Филомен, насколько я вижу, один больше не нуждается в моей помощи. Так к кому меня позвали в этот ранний час?

Ликтор кивнул в сторону Каландрилла.

– Вот к тому, Сулеймана. Говорят, у него что-то с коленкой.

Женщина кивнула и сбросила с плеч накидку, под которой оказался простой коричневый халат. Сев на кровать подле Каландрилла, она разгладила подол. Быстро взглянув на его ногу, Сулеймана сказала:

– Это может быть больно.

Она начала ощупывать ее, и Каландрилл зажмурился. Взяв его за лодыжку, женщина стала поворачивать ее туда и сюда, и он застонал.

– Нога не сломана, – заявила Сулеймана. Затем коротко улыбнулась: – Ты бы заорал, если бы она была сломана; коленка – штука тонкая.

– Он может идти? – спросил ликтор.

– Бураш, нет! – покачала она головой. – По крайней мере день или два, а потом он еще долго будет прихрамывать. Я наложу ему компресс, но в ближайшие пару дней ему лучше оставаться в постели. А там посмотрим.

Она закатала рукава, приложила правую ладонь к ране на животе юноши и прикрыла глаза, что-то бормоча. Кожа у Каландрилла при этом слегка горела, затем она отняла руку, и боль прошла.

– Яда нет, – заметила Сулеймана как бы между прочим и наложила на колено обе руки.

Она опять закрыла глаза, и на лице ее появилось выражение полной сосредоточенности. Он начал постанывать по мере того, как ее воздействие становилось все сильнее, а затем вздохнул, когда боль вдруг отступила. Она снял руки с колена, открыла чемоданчик, покопалась в нем и вытащила банку с едкой мазью, которой стала смазывать больное место. Поначалу мазь жгла, но потом жжение перешло в приятную теплоту, и целительница завязала ему колено.

– Выпей, – приказала она, протягивая ему фиал с бесцветной жидкостью. – У тебя есть деньги? – Он кивнул и выпил. Жидкость была горькой. Сулеймана сказала: – Хорошо, ты должен мне два варра. И за каждый последующий визит – по одному. Ну, а теперь дай я перевяжу этот порез. – Она смазала рану другой мазью и наложила повязку вокруг талии. – Смой кровь, – посоветовала она, – и поспи. Оставайся в кровати, пока я не разрешу тебе ходить. Райми будет приносить тебе пищу.