Текст книги "На вершине эволюции (ЛП)"

Автор книги: Эндо Биндер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– К созданию межпланетной империи, – через силу выдавил Суинертон.

– С какой целью?

– Будь ты проклят! Ты просто издеваешься над нами?

– Нет. Лишь показываю, насколько всё это тщетно. Посмотрите, что случилось с марсианами.

– Что?! – выкрикнул Робертсон, и его лицо мгновенно озарилось надеждой. – Что случилось с марсианами?

Мы все подались вперед в крайнем напряжении. Неужели Омега приоткроет завесу над этой величайшей тайной прошлого, которая не давала нам покоя на протяжении трех экспедиций к трем разным планетам? Но Омега упрямо замолчал. И только через пять дней он снова заговорил – в ответ на ежечасные призывы Суинертона.

– Ракетные дюзы, – произнес Суинертон. – Ты ведь мог бы подсказать нам, как их починить, верно? Разве ты не знаешь, как это сделать?

– Знаю. Но не считаю нужным. Не вижу причины утруждать себя.

– Но разве тебе обязательно нужна причина? Ты же сам говорил, что ни для чего в мире нет никаких причин.

– Именно так, – холодно ответил Омега.

– Ты не можешь отказать – на кону наши жизни, – угрожающе прохрипел капитан Этвелл. Он выхватил пистолет и наставил дуло прямо на мыслящий купол Омеги. – Если не скажешь, я разнесу тебя на атомы!

Это был жест отчаяния – совершенно бессмысленный и бесполезный.

– Стреляй, – отозвался Омега. – Если захочу, я отклоню пулю силовым полем. А могу и принять смерть. Всё зависит от того, какое желание возникнет у меня в то мгновение, когда ты нажмешь на спусковой крючок.

В любом случае мы не получили бы ответа. Что нам оставалось делать? Омега не давал ответа червям.

На этом я довел свою хронику до сегодняшнего дня. Как я уже упоминал, мы знаем, что Омега способен спасти нас, но он этого не делает. Возможно, мы все уже сошли с ума. Мы не знаем. Мы измождены, нас преследуют навязчивые мысли, и дело даже не столько в мыслях о неминуемой гибели. Если бы человек мог поговорить с червем, он, пожалуй, тоже разрушил бы всю его незамысловатую жизненную философию. Странно осознавать, что величайшая угроза на Меркурии – это нечто куда более нематериальное, чем отравленная пища.

Нам следовало бы избавиться от Омеги. Он отравляет наш разум, и в то же время он – наша последняя, отчаянная надежда улететь отсюда. Если, конечно, он сам так решит.

Только что поймали вашу трансляцию с торжественной церемонии открытия лунной космической станции «Тихо». Мы знаем, что Омега обязательно подверг бы сомнению целесообразность ее постройки. Но нам самим хочется кричать «ура». Нужно верить в прогресс – даже если мы сами уже начали сомневаться в его ценности.

Двести сорок девятый день.

Потрясающие новости, Земля! Омега все-таки заговорил! Сегодня утром он снова «очнулся».

– Расскажи, как нам починить ракету, – умолял Суинертон. – Взамен мы постараемся дать тебе все, что ты пожелаешь.

Чего вообще может пожелать существо, прожившее миллион лет и познавшее всё на свете? Но заявление Омеги произвело эффект разорвавшейся бомбы.

– Что ж, я согласен на сделку. Я научу вас, как собрать атомную печь для плавки вашего сплава. Взамен мне нужен разум. Мы не исследовали человеческий разум с тех самых пор, как два миллиона лет назад колонизировали Землю. Вы тогда были еще недочеловеками.

– Разум? – в ужасе переспросил Суинертон.

– Да. Выберите одного из вас. Он умрет, так как я должен поглотить его разум полностью.

Фантастика? Абсурд? Дальнейшее я опишу вкратце, поскольку это звучит еще более невероятно. Выполняя свою часть сделки, Омега потребовал прислать нашего лучшего технаря и ввел его в транс. Разумеется, выбор пал на Тарнея.

Под контролем Омеги Тарней превратился в сверхучёного. По‑другому я это описать не могу. Точно робот, он собрал провода, аккумуляторы, призмы и селеновые элементы из наших корабельных запасов. Весь день он работал в лихорадочном темпе, собирая из оборудования какую-то замысловатую конструкцию. Повинуясь его отрывистым приказам, остальные помогали чем могли: мотали катушки, подключали аккумуляторные цепи и вытачивали металлические детали на токарном станке.

Возобновлю рассказ завтра. Мы измотаны, ошеломлены и до сих пор гадаем, выйдет ли хоть какой-то толк из собираемой нами машины. Остается лишь надеяться, что Омега не сыграл с нами в какую-то чудовищную шутку.

Двести пятидесятый день.

Машина готова. Она работает!

Час назад Тарней установил последнюю деталь – крупицу радия из запасов Линга. Глиняный тигель от нашего аппарата дуговой плавки поместили в самое сердце машины Омеги. Когда Тарней щелкнул тумблером, раздался низкий гул, похожий на жужжание миллиарда разгневанных атомов, вырывающихся со своих орбит. Мы замерли в ожидании взрыва, который убьет нас всех вместе с Омегой – ведь это вполне мог быть план самоубийства, созревший в его непостижимом разуме.

Но вместо этого глиняный тигель раскалился докрасна. Куски платины и иридия внутри него расплавились за считаные минуты. Мы подбросили еще металла, заполнив тигель до краев. И всё это без труда превратилось в жидкую массу.

Словно малые дети, мы кричали «ура» и безумно скакали от радости. Теперь не составит труда демонтировать ракетные дюзы и окунуть их в расплав, покрыв защитным слоем, чтобы вернуть им былую прочность, необходимую для космического полета. Завтра же приступим к делу.

Эта машина внушает нам благоговейный трепет. Она высвобождает атомную энергию – заветную мечту науки последнего столетия. Тарней не может объяснить принцип ее работы, хотя и собрал ее собственными руками. Каким-то образом радиоактивность крупицы радия возрастает многократно, выделяя жар, по сравнению с которым электрическая дуга кажется довольно холодной.

Омега спас нас. Но за это придется заплатить сполна. Мы дали обещание.

– Как ни крути, а одной жизнью придется пожертвовать, – с горечью в голосе сказал капитан Этвелл. – Я обещал вернуть вас всех живыми на Землю. И я не справился. Но я хотя бы отправлю вас обратно…

Мы мгновенно воспротивились его задумке. Никаких добровольных жертв никто не допустит. Мы бросили жребий. Не повезло Лингу.

Двести пятьдесят пятый день.

Привет, Земля! Я пропустил целых пять дней, потому что мы были по уши заняты обработкой дюз и подготовкой к старту. Теперь мы полностью готовы к отлету. Все дюзы сияют свежим защитным покрытием из платиново-иридиевого сплава.

Линг с нами! Мы возвращаемся домой в полном составе – все десять человек! Вы, должно быть, гадаете, как нам удалось обвести Омегу вокруг пальца, или мы просто наотрез отказались выполнять свою часть сделки? Вот как все было.

После того как машина была закончена, Омега снова погрузился в одно из своих затяжных молчаний. И нас всех одновременно посетила одна и та же мысль: если поспешить и улететь до того, как Омега придет в себя… ну, что он нам сделает? Сам виноват, проспал.

Мы пошли даже дальше. Почему бы просто не выбросить Омегу наружу и позабыть обо всем этом как о страшном сне? Он же всего лишь беспомощное растение. С какой стати мы должны платить такую цену? Какое право он имеет требовать в качестве платы человеческую жизнь? Да Омега, скорее всего, просто отмахнётся от этого и сочтет нас дураками, если мы послушно принесем жертву.

– Я мог бы испепелить вас всех прямо там, где вы стоите, – внезапно раздался сегодня утром телепатический голос Омеги. – Вам не сбежать, не заплатив по счетам. Кого вы выбрали?

Суинертон оттолкнул Линга назад.

– Меня, Омега! – закричал он. – Забери меня, скорее! Я буду жить в твоем разуме. Я больше не могу выносить эту жизнь. Она бессмысленна, ничтожна, тщетна. Забери меня, Омега!

Мы застыли как вкопанные, ожидая развязки.

– Я выбираю… – начал Омега.

Мы затаили дыхание, ожидая, что сейчас какой-нибудь луч, поле или неведомая энергия уничтожит Линга, или Суинертона, или нас всех десятерых.

Но Омега умолк. Его чашевидная корона из листьев медленно поникла. Прямо на наших глазах его студенистый мозг рассыпался в прах.

– Он выбрал самоубийство! – потрясённо выдохнул Суинертон. – Но почему? Почему?!

Да, почему? Этот вопрос будет звучать целую вечность и на него никогда не найдется ответа. Ибо такова философия Омеги.

Мы готовы к взлету. Мы счастливы покинуть Меркурий и вырваться из тени Омеги. Где-то там, в глубинах космоса, Суинертон в конце концов придет в себя. Но сейчас он сидит с остекленевшим взглядом и не отвечает нам. Нам всем придется заново перенастраивать свои умы перед возвращением на Землю. Придется навсегда забыть Омегу и его философию абсолютного безразличия. Будущие экспедиции на Меркурий нужно строго предупредить: держитесь подальше от этих мыслящих растений.

Кстати, не думайте, будто мы возвращаемся с секретом атомной энергии. Машину пришлось разобрать: нам нужны батареи и прочие детали. Тарней говорит, что никогда не смог бы собрать её снова – даже имея подробнейшие чертежи. Он попросту не понимал бы, что делает. Этот великий секрет все еще принадлежит будущему человечества, и мы можем лишь надеяться, что его открытие не приведет нас к философии Омеги.

Капитан Этвелл только что дал сигнал к старту. Через два месяца мы будем на Земле. Все десять человек. Одна только эта мысль уже согревает нас, прогоняя леденящий холод Омеги. Если мы будем непрерывно разговаривать друг с другом, то не услышим эти звучащие эхом «зачем? почему?»…

Меркурианская Экспедиция Номер Один завершает передачу.