Текст книги "Опасный соблазн"

Автор книги: Эмма Уайлдс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 3

С течением времени замок Камерон перестраивался не раз. Из крепостного сооружения он в конце концов превратился в огромный особняк с толстыми стенами, вобравшими в себя остатки старых башен. Такие дома встречаются по всей Шотландии. Поздние пристройки сделали здание еще более тяжеловесным и неуклюжим. Оно стояло на вершине невысокой горы в Роксбуршире, окруженное парком с буковыми и сосновыми рощами. Насколько хватало взгляда, вокруг лежали покатые холмы. Робби уже бывал в этих местах, а его фамильная усадьба располагалась совсем недалеко, поэтому знакомые пейзажи настраивали его на элегический лад. Однако возникшие перед ним холодные серые стены ничуть не походили на теплый, приветливый фасад родного Крей-Хауса.

– Появлением здесь ты произведешь фурор, – сказал он, разглядывая двух всадников на отличных лошадях и одетых в килты клана Камеронов. Всадники мчались навстречу карете, чтобы преградить ей путь. – Я при оружии, но не намерен затевать схватку сразу по прибытии. В конце концов, ты из Камеронов, но вышла замуж без спроса лэрда. Недовольство твоим молодым мужем ожидаемо и естественно.

– Вряд ли Эйдан обрадуется. – В голосе Джулии зазвучала сталь. – Опять же, если бы он не убил моего отца и брата, я вышла бы за него. Мне нет дела до его чувств.

Эта точка зрения не понравилась Робби, поэтому он проигнорировал ее.

– У него выставлены дозорные. Это всегда так?

– Наверное, он думает, что я пропала. Исчезла бесследно. Ту же самую мысль он хочет навязать нам и в отношении Рэндала.

– Ты никому не сказала, что уезжаешь? – Откинувшись на спинку сиденья, Робби удивленно уставился на жену. – О дьявол! Девочка моя, Камерон, поди, перерыл всю округу сверху донизу.

– Это его проблемы. Я ему ничего не должна.

Джулия упрямо поджала губы.

– Он открыто вызовет меня?

Более старший и опытный Робби не мог просто так сбрасывать со счетов чисто мужскую ярость неизвестного ему Камерона. Как действующий глава клана, тот обладал внушительной властью.

Джулия пожала стройными плечами:

– Сомневаюсь. Эйдан не отличается вспыльчивостью. Скорее, он… собственник.

Утешения мало!

– Ты принадлежишь мне, – заметил Робби и, не тратя лишних слов, сунул кинжал в сапог.

Снаружи раздались крики, и карета остановилась.

Сидевшая напротив Джулия казалась абсолютно спокойной, только ее зеленые глаза вспыхнули.

– Следи за словами, Маккрей, – резко потребовала она. – Это брак по обоюдному расчету.

Вскинув бровь, Робби приготовился выскочить из кареты, чтобы лицом к лицу встретиться с воинами клана Камеронов.

– Странно. Прошлой ночью ты звала меня: «Робби, дорогой…» Должно быть, это было в тот момент, когда я собирался порушить твою девственную плеву… Ах, нет! Вспомнил. Я как раз почти довел тебя до экстаза языком…

– Прекрати.

Густо покраснев, Джулия выпрямилась на сиденье и посмотрела ему в глаза. Выражение досады лишь подчеркивало ее яркую красоту.

Хотя он был в восторге от внешности Джулии, ему нравилась и сила ее духа. Влечение к женщине зависит от многих вещей. Он знавал прекрасных женщин, которые оставили его совершенно равнодушным. Им не хватало внутреннего ума, полета фантазии. Были другие – некрасивые, но те словно светились изнутри, и мужчины охотно слетались к ним, как мотыльки на огонь. У его молодой жены были оба достоинства – и красота, и собственное «я». Вместе с умом это создавало завораживавшую комбинацию.

Нахально улыбнувшись, Робби обратился к ней:

– Давай вместе поприветствуем твоих сородичей, моя обожаемая Джулия. Не стоит начинать отношения с неправильного шага. Я чертовски здорово бьюсь на шпагах, только здесь я в единственном числе.

В огромном камине пылал огонь. Несмотря на пышущее пламя, под сводчатыми потолками главного зала навсегда обосновался холод. Казалось, ледяной воздух сочился из каменного пола, прямо у нее из-под ног. Рядом с ней стоял Робби Маккрей – опасный мужчина, который был известен не только тем, что ублажал женщин в постели. Его рука по-хозяйски лежала у нее на талии. Прием, который им оказали, нельзя было назвать радушным, и Эйдан приказал всем очистить зал. Они остались втроем. Слуги тут же исчезли от греха подальше, и даже экономка миссис Данбар – единственная, кто по-доброму относился к Джулии после смерти ее матери во время родов, – тихо удалилась, потрясенная новостью о неожиданном замужестве.

Двое мужчин стояли лицом к лицу и одинаково мрачно разглядывали друг друга. Только сейчас до Джулии дошло, что они очень похожи. Оба темноволосые высокие красивые и хорошо сложенные. Оба самоуверенные, а не просто уверенные в себе. Они даже одеты были одинаково: белые сорочки, в дополнение к бриджам из оленьей кожи, плюс сапоги до колен. Эйдану, конечно, не хватало присутствия того беззаботного шарма, которым обладал ее супруг, но зато он был полон серьезности и чувства ответственности.

Впрочем, это впечатление было обманчивым. Эйдан Камерон оказался вероломным злодеем. При всей своей заносчивости, бросающейся в глаза красоте, которой он пользовался направо и налево, вряд ли Робби Маккрей мог убить кого-нибудь ради собственной выгоды.

Разумеется, у нее и в мыслях не было, что Эйдан способен на такое, до тех пор пока не получила достоверных доказательств, которые разбили ее веру в человека, с которым она когда-то собиралась связать судьбу.

Пространство главного зала было огромно, но и оно казалось тесным для двух мужчин, разглядывавших друг друга с откровенной враждебностью. Эйдан был явно раздосадован:

– Не понял. Вы… кто?

– Муж Джулии. Я уже сказал, – ровно ответил Робби, но в его черных глазах светилось предупреждение, на которое нельзя было не обратить внимания. Да и поза его была напряженной. – Мы здесь для того, чтобы она собрала необходимые вещи и уладила кое-какие дела, потом отправимся в Крей-Хаус. Не беспокойтесь, Камерон, через день-другой нас здесь уже не будет.

Глаза у кузена были светло-серые, почти серебряные, и, когда он посмотрел на нее, Джулия увидела в них злость и, вне всякого сомнения, боль.

– Ты вышла за него? Скажи мне, Джулс. Я хочу, чтобы именно ты сказала об этом вслух.

От того, как Эйдан хрипло произнес ее уменьшительное имя, которым называл ее только он один, Джулия чуть не вздрогнула. Но, распрямив плечи, напомнила себе, что не знала на самом деле, что он за человек. Только думала, что знала. Того Эйдана, которого она когда-то обожала и даже любила, в действительности не существовало.

– Мы поженились в Эдинбурге, – невозмутимо подтвердила она, склонив голову и глядя кузену в глаза. – Теперь я миссис Роберт Маккрей.

– Зачем? – Эйдан сунул руку в волосы, взъерошив черные пряди. – Господи, я даже не знал, что вы знакомы друг с другом. Когда ты пропала, я боялся, что случилось самое страшное. Тебя искали четыре дня. Я не ел и не спал.

– Искал меня так же, как Рэндала?

Эйдан замер, уловив едкий сарказм в ее голосе.

– Рэндал пропал при тебе. Я приехал сразу, бросив все свои дела, чтобы организовать его поиски. Ты права, мы искали тебя, как искали Рэндала. Я делал все, что мог.

Он скорее всего не лгал. Вид у него был усталый, невольно отметила она. На подбородке лежала легкая тень щетины, а вокруг рта залегли складки, которых раньше она не замечала.

– Странно, что его так и не нашли, даже когда ты с таким знанием дела руководил поисками, – неучтиво пробурчала она. – Или, возможно, в этом нет ничего странного.

– Джулс, мы ведь все это уже обсуждали, – с легким упреком в голосе напомнил он. Его глаза помрачнели. – Неужели ты способна поверить в то, что я мог причинить вред Рэндалу? Он мне как брат.

– А я? Сестра, которой у тебя никогда не было? – ласково поинтересовалась она, но в глазах вспыхнуло презрение.

– Не отрицаю, что люблю тебя.

Когда-то эти слова взволновали ее до дрожи. Сейчас они были еще одним доказательством коварства.

Эйдан снова перевел взгляд на мужчину рядом с ней.

– Я хотел бы посмотреть свидетельство о браке, Маккрей. По какой-то непостижимой причине Джулия считает меня злодеем. Но я отвечаю за ее благосостояние, и, несмотря на ее недоверие, мне не хочется, чтобы она оказалась опозоренной фиктивной церемонией.

К ее удивлению, Робби не обиделся, а наоборот, согласно наклонил голову:

– Конечно, Камерон. Я поступил бы точно так же, окажись на вашем месте. Вы увидите, что все это законно, а теперь еще и… необратимо.

Было абсолютно понятно, что Робби имел в виду: они вступили в супружеские отношения. Вспомнив эротические подробности того, как это происходило, Джулия залилась краской, но не отвела глаз от кузена, чтобы тот убедился в очевидном.

– Проклятие! – прорычал Эйдан. Рот его закаменел, предательские складки стали еще заметнее. – Не сомневаюсь в ваших успехах, учитывая вашу репутацию, Маккрей.

– Я не из тех, кто может разочаровать даму. – Робби многозначительно приподнял бровь. – Это не в моих правилах.

– В особенности если дама не только обворожительна, но еще и обладает таким наследством, как Джулия. – В его словах отчетливо прозвучала горькая ирония. Похоже, Эйдан остро прочувствовал свое поражение. – Полагаю, вам известно, что она получит половину отцовского состояния и в этом заключалась цель такого скоропалительного брака. Говорят, недавно англичане конфисковали два ваших корабля. Какой, однако, остроумный способ восполнить потери!

– Не забудем, что и очень приятный к тому же, – лениво откликнулся Робби, но взгляд его оставался внимательным.

Эйдан не шевельнулся, но глаза его сверкнули. Эти серебряные глаза остановились на ней в последний раз, взгляд их был тверд, как алмаз, и суров, как зима.

– Надеюсь, – тихо сказал кузен, – в своем настойчивом стремлении отправить меня в ад, ты не все учитываешь, Джулс. Как бы тебе самой там не оказаться.

Потом он развернулся на каблуках и через главную дверь вышел во двор замка.

Немного взволнованная, Джулия перевела дух и четко произнесла в повисшей тишине:

– Все прошло просто чудесно, не правда ли?

Теперь в огромном зале они остались одни. Робби повернулся к ней и пронзительно глянул на нее.

– Когда ты говорила, что Камерон принуждал тебя к замужеству, надо было не забыть упомянуть, что он очень любит тебя. А то у меня тогда сложилось впечатление, что он просто домогался твоего наследства.

Он пытливо разглядывал ее. Джулия взяла себя в руки и чинно ответила:

– Человек, который убивает членов своей семьи из-за материальной выгоды, не имеет никакого понятия о любви, Маккрей. Разве не так?

Муж слегка удивился, на лице появилась печальная улыбка.

– Пока я не получил никаких доказательств относительно участия твоего кузена в убийстве из корыстных побуждений, прелестная Джулия. Ты была настолько уверена в его вине, что мне не пришло в голову усомниться в том, что все происходило именно так. Давай пока оставим в стороне его вполне естественное желание проткнуть меня любым подвернувшимся под руку оружием из-за того, что я уложил тебя в постель! Но способен ли он совершить то, в чем ты его обвиняешь? Ты уверена, что это Камерон убил твоего отца и брата?

– Абсолютно, – холодно подтвердила Джулия.

– Может, соизволишь объяснить почему? Какие у тебя доказательства?

– Нет. – Она повернулась к лестнице, которая шла вверх по левой стене. – Моя комната наверху. Расположимся в ней вместе. – Против своей воли Джулия покраснела, вспомнив минувшую ночь и то, с какой неистовой страстью он пользовался ее телом. – Сейчас я хочу помыться и переодеться после дороги.

По выражению лица Робби ей стало абсолютно ясно, что он неудовлетворен ее отказом, но муж только склонил голову в ответ.

– Мне нужно взглянуть на Соломона. Он никого к себе не подпустит, кроме меня. Один в новой конюшне, еще чего доброго, устроит переполох.

Согласно кивнув, она повернулась, чтобы уйти, радуясь тому, что больше не нужно представлять мужу аргументы против Эйдана.

– Прелестная Джулия!

Она обернулась и увидела, что муж смотрит на нее с дерзкой усмешкой. Его черные глаза сияли.

– В чем дело? – с опаской спросила она.

– Не торопись, – тихо сказал муж. – Через пару минут я тоже поднимусь и помогу тебе с ванной.

Ее поневоле охватило возбуждение в ответ на обещание наслаждения в его глазах.

– Я смогу прекрасно принять ванну одна, Маккрей.

Усмешка превратилась в ухмылку.

– Можешь, только вместе со мной это будет намного приятнее, девочка моя.

– Так, значит, это вы муж Джулии?

Робби поднял голову. Он как раз отмерял овес из деревянного ларя. На входе в конюшню стоял молодой человек и, слегка нахмурившись, разглядывал его. Он был хрупок, почти как девушка, темноволос, с бледным лицом, по которому можно было безошибочно определить его принадлежность к Камеронам. Робби выпрямился:

– Да. Я Роберт Маккрей.

– Мой брат никого не убивал.

Юноша тяжело опирался на костыль с небольшой кожаной подушкой под мышкой. Вид у него был не то чтобы враждебный, но и не дружелюбный.

– Но ведь кто-то все равно это сделал. – Робби насыпал зерна в кормушку и погладил Соломона по гладкой шее. – Ваш дядя мертв, а кузен пропал. Вывод вытекает сам собой, потому что ваш брат получает прямую выгоду от их смерти.

– Какая тут выгода, если он потерял человека, которого любил как родного отца, верного друга и девушку, которая теперь стала вашей женой?

На вид не старше шестнадцати-семнадцати лет, младший брат Эйдана говорил теперь с нескрываемой горечью.

– Никакой, разумеется, выгоды, если он не приложил к этому руку.

– С самого начала Джулия не считала его виноватым.

Робби задумчиво разглядывал младшего брата Эйдана.

– Мне это приходило на ум. Она ждала почти год, прежде чем попыталась предпринять что-то, чтобы защитить свое наследство от посягательств. И утверждает, что все это время надеялась на возвращение своего брата.

– Мы все на это надеялись… Но время шло. – Юноша замолчал, а потом быстро заговорил: – У нас тут несколько человек говорят, что видели его призрак. После наступления ночи он является на тропинке вдоль обрыва. Люди теперь избегают этого места.

Робби мало интересовали разговоры о сверхъестественном. Если всерьез воспринимать все сообщения о неупокоенных душах, в Шотландии не останется места для живых. А его прежде всего интересовали живые люди и, в частности, собственная жена.

– Скажите, когда Джулия перестала доверять вашему брату?

– Если бы не ее траур, они с Эйданом поженились бы несколько месяцев назад. Потом вдруг распространились слухи о том, что он виноват в смерти ее отца, но никто так и не понял, откуда они пошли. Когда исчез Рэндал, слухов стало еще больше. Сначала Джулия была на стороне Эйдана, но потом… – Юноша отвернулся и безнадежно махнул рукой. – Он так и не понял, почему она переменилась к нему, но это все-таки случилось.

– Я тоже не понимаю.

Какие-то моменты своей прежней жизни Джулия не хотела обсуждать, в этом он лишний раз убедился буквально несколько минут назад. И хотя она не вводила его в заблуждение сознательно, у него сложилось впечатление, что вся ситуация оказалась намного сложнее, чем ему показалось вначале.

– Боюсь, над нашей семьей нависла какая-то тень. Может это ощущение связано с моей ущербностью. Но у меня есть глаза и уши. Так вот, Эйдан страдает гораздо сильнее любого другого.

– А моя женитьба на Джулии – все равно что повернуть кинжал, который кто-то уже загнал ему под ребра, да?

Робби чувствовал, как враждебность прямо-таки лучится от входа в конюшню.

– Да, – решительно глядя на него, подтвердил юноша.

– Понятно, я тебе не нравлюсь.

Смутившись от такого откровенного заявления, молодой человек слегка покраснел.

– Да, сэр. И по-другому быть не могло.

– Вероятно. Но возможно, тебя удивит, что меня все это страшно заинтересовало, после того как я познакомился с твоим братцем. Я несколько раз спасал свою шею благодаря тому, что в течение каких-нибудь долей секунды правильно оценивал характер человека. И вдруг обнаружил, что полностью согласен с тобой. Эйдан Камерон производит впечатление благородного человека, и неожиданно возникает совсем иная ситуация. – Робби рассеянно похлопал жеребца по крупу. – Скажи мне, паренек…

– Артур.

– Скажи мне, Артур, что ухватили твои глаза и уши из того, что не знает Джулия?

– Она – женщина, прошу прощения.

– Я заметил, – сухо усмехнулся Робби. – Только объясни, как это отражается на ее наблюдательности.

Резко взмахнув свободной рукой, молодой Камерон торопливо заговорил:

– Вот вы смогли бы задушить старика куском веревки, а потом сбросить его в воду? Думаю, что нет. Вы отлично владеете шпагой и поэтому сразились бы с ним лицом к лицу. У Эйдана, может, нет вашей репутации, сэр, но он прекрасно управляется с клинком, спросите любого. Если бы ему захотелось убить дядю, он не стал бы убивать его тем способом, каким это было сделано. Брат не трус. А убийство было совершено так, словно змея подколодная боялась посмотреть дяде в глаза.

Робби удивленно приподнял бровь и, сложив руки на груди, прислонился спиной к столбу возле стойла Соломона.

– Согласен… Но ведь наверняка найдутся те, кто скажет, что убийство совершено так, чтобы отвести от себя подозрения. По-моему, Джулия убеждена в том, что именно твой брат стоит за гибелью ближайших родственников. Теперь ее благополучие и безопасность лежат на мне.

– Осмелюсь предположить, что она не в восторге от сложившейся ситуации, – убежденно сказал Артур Камерон. – До всего случившегося они были не просто помолвлены, но…

– Я понял, что это была не просто помолвка по договоренности между семьями. И с той и с другой стороны существовали некие романтические чувства.

Робби остановил юношу, не желая, чтобы тот вдавался в подробности. Ему не хотелось выслушивать их. Это было неприятно и неуместно. Ему было известно о ее помолвке, и после знакомства с Камероном он ничуть не заблуждался насчет того, как они действительно относились друг к другу. Он испытывал некоторое не удобство от того, что его жена знала о том, что другой мужчина любит ее.

– Ладно. – Несмотря на смущение, Артур решительно продолжил: – Если вы теперь, как утверждаете, ответственны за ее благополучие, почему бы вам тогда не отыскать правду? Джулия навсегда останется несчастной, если будет считать, что Эйдан убил ее отца и Рэндала.

– Мы не задержимся здесь надолго, поэтому я вряд ли успею разобраться со всем этим, – уклончиво заметил Робби. – Кроме того, это проблема твоего брата. Скоро он станет лэрдом, и уверяю тебя, если ты относишься к моему пребыванию здесь без всякого энтузиазма, то у него антипатии еще больше. Я знаю, что так оно и есть. Женщина, которую он так стремился заполучить, делит постель со мной.

– Ничего страшного. Ради того, чтобы вернуть себе доброе имя, он несколько дней потерпит ваше общество, – убежденно произнес Артур. Его искренность была трогательна. – Если не считать вашу женитьбу на Джулии, вы оба ничего не имеете друг против друга, ведь так? Вы сильные, опытные воины, и когда объединитесь, то без труда найдете преступников. Эйдан до сих пор подавлен тем, что является главным объектом подозрений. Ваша вера в его невиновность поможет ему добиться правды.

Удивленный и тронутый проявлением такой братской преданности, Робби тем не менее возразил:

– Должен признаться, юный Артур, что не уверен, готов ли твой брат с радостью воспользоваться моей помощью. На самом деле если бы он смог, то с радостью оторвал бы мне яйца.

Парнишка весело расхохотался, его худое лицо осветилось.

– Мне кажется, это не так-то просто сделать.

– Я очень к ним привык, – усмехнулся Робби.

– Джулия просто прелестна. – Это было высказано как осторожное наблюдение. – Вам не жаль Эйдана за то, что она отвергла его и выбрала вас?

– Сомневаюсь, что ему нужна моя жалость.

– Нет, разумеется. Но если бы он принял вашу помощь, вы бы не возражали? Мы ведь теперь одна семья. Ваш долг, в определенных пределах конечно, помогать нам.

Закрыв дверь стойла и предоставив Соломону вволю наслаждаться овсом, Робби решительно произнес:

– Ты предан своему брату, парень, а я уважаю это чувство в мужчинах. Тем не менее, пока мне трудно сказать что-либо определенное. Не обижайся.

С удивительным искусством для инвалида Артур Камерон захромал за ним вслед, не оставляя надежды уговорить его.

– Но если появится такая возможность, вы не откажетесь?

Глядя на его бледное упрямое лицо, Робби пробурчал:

– Ты настойчив, как терьер в погоне за добычей. Думаю, что если появится какая-нибудь возможность помочь хорошему человеку восстановить доброе имя, то я ею воспользуюсь.

На звук открывшейся двери Джулия быстро подняла голову. Сердце бешено заколотилось. Не очень-то он торопился, подумала она, сидя в ванне. Когда Робби вошел в комнату, Джулия опустилась чуть-чуть ниже, и вода коснулась сосков. Ванна уже начала остывать, и ее охватила легкая дрожь.

Хотя она никогда не призналась бы себе, что просидела в воде дольше, чем нужно, потому что ждала своего красавца Робби, ей было страшно любопытно узнать, что означали его слова о том, что с ним принимать ванну будет намного приятнее.

– Слава Богу, я не очень запоздал. – Его теплый, рокочущий голос с явным акцентом был полон веселья. Он плотно закрыл дверь и опустил щеколду. – Даже думать не хочется о том, насколько я был бы огорчен, если бы упустил возможность увидеть мою очаровательную жену во всем ее великолепии – голой, мокрой и… скользкой.

Джулия послала грубияну-мужу холодный взгляд из-под ресниц.

– Вообще-то я уже закончила, Маккрей. Буду благодарна, если ты подашь мне полотенце.

– Я способен на большее.

Он пересек комнату и даже не обратил внимания на живописный вид из окна, на роскошный ковер у себя под ногами, на кровать с пологом из бледно-голубого шелка, накрытую изысканно вышитым покрывалом. Его глаза видели только Джулию. Он подошел к ванне, опустился на корточки и взял в руки свежее полотенце, которое она положила на табурет рядом.

– Пожалуйста, миледи, окажите мне честь.

Она удивилась, когда Робби погрузил руки в ванну и вытащил ее, проигнорировав перехлестнувшую через край воду и то, как с жены стекали ручьи прямо ему на одежду. Джулия повисла на его плечах, предвкушая то, что сейчас произойдет. Робби уложил ее на постель поверх аккуратно разложенного полотенца, жадными глазами оглядел каждый дюйм ее влажного тела.

– Не могу дождаться, когда окажусь в тебе, – усмехнулся он, специально не торопясь, расстегивая мокрые спереди бриджи. – Что скажешь?

Конечно, ей было, что сказать. Тем более последняя пуговица наконец была расстегнута, и его роскошный член обрел свободу. Он торчал из штанов и казался просто огромным, а под ее восхищенным взглядом становился все больше.

– Я не слепая, – пробормотала она и почему-то покраснела.

Мокрая рубашка прилипла к его широкой сильной груди. Развязав шнурки, Робби стянул ее и отбросил в сторону.

– Моя плоть постоянно готова на подвиг, когда я вижу тебя, – сипло произнес он. – В особенности, когда ты вот такая, как сейчас, – словно темноволосая сирена, которая только что вышла из моря.

Если член мог быть показателем искренности, то Робби сказал правду. Эта штука гордо торчала вверх, чуть ли не прижимаясь к животу, и подрагивала. Головка блестела.

– Может, снимешь сначала сапоги? – запротестовала Джулия, когда он полез на нее. – Ради Бога, Маккрей…

– Потом, – прорычал Робби, впился в нее поцелуем, а его бриджи из тонкой шерсти как наждаком стали тереть ей внутреннюю поверхность бедер, когда он начал устраиваться между ними.

Джулия хотела возмутиться не только потому, что она лежала вся мокрая, но и потому, что он так и не разделся до конца. Однако поцелуй заставил ее замолчать. А помимо поцелуя было еще прикосновение теплых рук к ее обнаженной коже. Он мял ей грудь, одновременно лаская язык своим языком. Соски напряглись и затвердели.

Горячие настойчивые губы прошлись по ее подбородку, и он шепнул ей в ухо:

– Господи, подмять тебя под себя – это такое блаженство! У тебя отличные сиськи, прекрасная Джулия. Полные, крепкие – так и просятся в рот.

Он чертовски прав, отрешенно подумала Джулия.

В это время Робби нагнулся и взял один сосок в рот. Ей хотелось, чтобы он сосал ее, чтобы в животе снова возникло то необычное ощущение. Она обхватила его голову руками, пальцы утонули в шелковистых густых волосах. Прижимая его к себе, она без всякого смущения выпятила грудь, чтобы та как можно глубже оказалась у него во рту. Приподняв голову, Робби хмыкнул, а она, изнывая от мучительного желания, подставила ему другой сосок, который он сначала накрыл рукой, потом помял, зажал между пальцами и, когда тот напрягся, лизнул его, исторгая из нее невольный стон.

– Пожалуйста… – Джулия представить не могла, что способна о чем-то умолять, но в этот миг ей было все равно. – Маккрей…

Его черные глаза возбужденно загорелись, он замотал головой, как ребенок, которому захотелось повредничать.

– Если прекрасная Джулия хочет, чтобы я пососал его, пусть назовет меня Робби.

Она была словно распята на постели под его огромным тяжелым телом. Желание доводило до исступления. А он продолжал играть соском, еще больше распаляя ее.

– Ладно, – смирила она себя, наблюдая за ним из-под ресниц. – Робби, пожалуйста.

Он улыбнулся какой-то опасной улыбкой:

– Меня нетрудно уговорить… еще раз попробовать тебя на вкус, если только очень и очень ласково попросить.

Мысль о том, что он будет ублажать ее ртом, вызвала легкую судорогу наслаждения. Она сразу забыла про грудь. Ее стало терзать новое, более сильное желание.

– Я лежу голая. Ты меня почти расплющил, Мак… э… Робби. Какой еще ласки тебе надо?

Он легонько покрутил торчавший сосок.

– Понятия не имею. Дай подумать… Ты можешь широко раздвинуть ноги? В смысле, очень широко, чтобы я совершенно точно знал, чего тебе хочется, моя очаровательная жена.

Это было возмутительно, Маккрей просто сошел с ума. Но она не могла забыть того, как он ласкал ее языком в самом укромном месте, и какое удовольствие она получила тогда…

Джулия медленно развела бедра и была вознаграждена. Он спустился вниз, устроился там. Его черноволосая голова торчала у нее между ног. Одна ладонь легла на внутреннюю сторону ее бедра.

– Отличный вид, детка. А теперь я получу свой кусочек.

При первом его прикосновении она крепко зажмурила глаза. Умелые пальцы раздвинули складки между бедер. Он приложился к тому месту губами, лизнул языком и осторожно куснул. У нее вырвался тихий, полный наслаждения стон. Джулия напряженно следила за движениями его языка, отмечая, как возбуждение захватывает все тело. Уже через несколько мгновений она застонала, приподняв таз, чтобы только его рот не отстранялся от нее. Подхватив под ягодицы, Робби продолжил ласкать ее, удерживая на весу. Его волосы щекотали ей бедра. Закрыв глаза, он вошел в нее языком, поласкал изнутри. А потом язык вернулся назад, нашел между складок узелок, который превратился в средоточие наслаждения, и стал вылизывать его.

Цепляясь за простыни трясущимися руками, Джулия все-таки достигла своего пика. Она закричала от восторга, содрогаясь всем телом. А Робби все продолжал прижиматься к ней ртом, пережидая взрыв эмоций. Наконец она отодвинулась от него, не в силах пережить еще один момент такой потрясающе мощной разрядки.

– Теперь моя очередь, красавица. – Робби приподнялся на руках, и она вдруг почувствовала, как он входит в нее. – Ты такая тесная, – хрипло добавил муж.

В томной полудреме после оргазма Джулия решила, что он абсолютно прав. Он двигался в ней как кулак в узкой перчатке, пытаясь проникнуть как можно, дальше, а потом почти полностью выходил из нее. То, что она была полна влаги после собственного оргазма, помогало ему. Джулия ничего не могла поделать с собой. Вздохнув от полноты наслаждения, она вновь пристроилась к чувственному ритму, беззастенчиво пользуясь выпавшей возможностью. Согнув ноги в коленях, она развела их в стороны, чтобы принять его всего без остатка.

– О!.. Робби, да!

– Вот именно, – произнес он сквозь стиснутые зубы. – Ты просто создана дарить мужчине наслаждение. Кончи еще раз для меня.

Она послушалась, когда Робби просунул руку между их телами и там, где они соединялись, нащупал тот самый узелок. Он погладил его круговым движением, ласково нажал, и ей показалось, что ее тело взорвалось. Обхватив его за плечи, она билась под ним, сцепив ноги у него на талии. Робби громко застонал и стал выплескиваться в нее, заливая горячим семенем. Он лежал у нее на плече, и Джулия чувствовала его теплое дыхание и слышала, как колотится у него сердце. Перенеся вес тела на локоть, муж наконец поднял голову и по своему обычаю лениво улыбнулся ей:

– Вот так мы приняли ванну вдвоем, девочка.