Текст книги "Дворцовые страсти (Версальская история)"
Автор книги: Эмилия Остен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Лошадь споткнулась об отмель, фыркнула и, пошатываясь, встала.
Дориан тоже коснулся земли и осознал, что вот-вот рухнет. Его трясло. Он только сейчас осмыслил, что вполне мог погибнуть сам. Вода в речке была ледяной, несмотря на июльскую жару, да и течение было способно в мгновение ока унести их с Лореттой дальше к левому берегу. Там колыхались водоросли, в которых окончательно запутались бы ноги белой лошади…
Виконт выкарабкался на берег следом за кобылкой. Ее копыта скользили по комкам глины, но лошадь уже выглядела довольно спокойной.
Можно было освобождать Лоретту. Девушка лежала, откинувшись на круп, и почти падала с седла. Маленькие руки в шелковых перчатках накрепко вцепились в поводья. Дориан еле разжал ее пальцы. Затем обследовал левую ногу, и в самом деле застрявшую в стремени. Он не мог судить с уверенностью, но похоже, что тяжелых повреждений эта изящная ножка не получила. Глаза Лоретты были закрыты, лицо покрыла мертвенная бледность, в волосах запутались бурые нити старых водорослей. Но даже сейчас она казалась красивой.
Любоваться девушкой шевалье решил после. Пока надлежало предпринять все меры для того, чтобы возвратить этому пленительному личику краски жизни. Дориан уже не раз попадал в подобные переделки и отлично знал, что нужно сделать.
Через минуту Лоретта лежала у него на колене лицом вниз, и Дориан сильно, но бережно надавливал на ее спину в районе грудной клетки. Еще не хватало переломать бедняжке ребра!
Пять или шесть толчков – и раздался слабый стон. Лоретта конвульсивно вздохнула, закашлялась, попыталась привстать… Изо рта полилась вода. Немного. Значит, он и вправду успел вовремя. Слава Иисусу и святым Его! Виконт испытал громадное облегчение. Как можно было бы жить, если бы Лоретта погибла?
– Сударыня… – Дориан аккуратно похлопал ее по щеке. – Сударыня, как вы?
Но девушка не отозвалась, вновь потеряв сознание. Де Бланко, не церемонясь, выудил из кармана камзола небольшой кинжал в кожаных ножнах, чудом не выпавший в воде, и рассек шнурки корсета.
Спасенная Лоретта вздохнула легче. В себя она, правда, не пришла, но дыхание, пусть и слабое, начало выравниваться.
Теперь попасть бы под крышу и безотлагательно растереть девушку крепким вином. Даже пять минут, проведенные в такой холодной воде, могли стать смертельными. Вымокшая амазонка обнимала девичье тело ледяным панцирем. Поблизости есть аббатство, вспомнил Дориан. Не далее чем в четверти лье. Там сыщется все необходимое.
Глава 11
Подняв голову, виконт заметил, что к ним приближается всадник. В поводу он вел коня Дориана. Лошадь незнакомца нервно заржала и вздыбилась, когда тот осадил ее на полном скаку. Одним движением руки утихомирив животное, мужчина соскользнул на землю. Дориан понял, что это старик. Он казался полной противоположностью маркизу де Франсиллону: сохранивший прекрасную осанку, полностью седой, с морщинками на лице и с резкой синевы глазами, этот человек, бесспорно, всю жизнь тщательно следил за собой. Его и сейчас еще можно было назвать красивым. Сутана только подчеркивала белизну его лица…
На несколько секунд отвлекшись на незнакомца, Дориан снова склонился над недвижным телом. Лицо Лоретты оставалось бледным, однако это была не мертвенная бледность. Девушка дышала, хотя и находилась без сознания. Белая лошадь, дрожа, стояла поблизости. Незнакомец окинул взглядом «поле боя» и кивнул, оценив обстановку.
Дориан стоял на коленях рядом с Лореттой, поддерживая ее, тщетно пытаясь растормошить. Не утруждая себя соблюдением этикета – можно будет представиться друг другу позже, – святой отец тоже опустился подле девушки, удостоверился, что она дышит, и лишь потом поднял глаза на шевалье. В них откровенно читалось бешенство. Несколько секунд мужчины красноречиво смотрели друг на друга.
– Сударь, я буду пожизненно вам благодарен, если… – наконец начал Дориан.
– Приберегите свою благодарность для кого-нибудь другого! – рявкнул незнакомец. – Женщина могла погибнуть, вы не уследили за нею! Ошеломляющая небрежность! Что вы за кавалер? Я наблюдал за вами издали, видел, как лошадь понесла. Куда вы глядели?
– Не вам судить меня! – огрызнулся Дориан, не намеревавшийся выслушивать обвинения – даже от святого отца. Тем более что вблизи незнакомец показался ему престарелым мальчишкой: худой, нездорового вида – или это от быстрой скачки и волнения он такой бледный? Вообще-то людям его возраста не стоит ездить верхом, да еще галопом. В глубине души Дориан понимал, что упрек незнакомца справедлив, тем не менее на чувство вины не оставалось времени.
– Ах, не мне! – передразнил его спаситель. – В самом деле, куда уж мне!
– Если вы не заприметили, сударь, именно я вытащил свою даму из реки, – процедил Дориан.
Было невыносимо смотреть на серые губы Лоретты. Де Бланко поднялся и, несмотря на резкую боль в плече, взял девушку на руки.
– Нет времени дискутировать. Нужно отвезти ее куда-нибудь… Здесь, кажется, поблизости есть аббатство… святой отец?
Священник встал, ухмыльнувшись, и расправил складки роскошной бархатной сутаны.
– Отец Анри де Виллуан, к вашим услугам, – церемонно склонил он голову. – Вы правы, нужно незамедлительно добраться до аббатства, здесь чертовски несподручно приводить в чувство вашу даму. Она может замерзнуть, подхватить инфлюэнцу…
– Виконт Дориан де Бланко, – в свою очередь, представился Дориан. Лоретта была очень тяжелой, с одежды ее бежали потоки мутной студеной воды. Да уж, инфлюэнца вполне может приключиться.
– А эта дама?.. – кивнул на нее священник.
Дориан ответил нехотя:
– Мадемуазель Лоретта де Мелиньи.
Тонкие брови отца Анри изумленно изогнулись.
– Лоретта де Мелиньи? Внучка старого графа де Мелиньи? Как же, наслышан. Одна? Без охраны, без сопровождающих? – Вопросы сыпались из него, словно горох из прохудившегося мешка.
– Я ее охрана, – процедил Дориан. – А заодно и кавалер, как вы метко соизволили выразиться.
Священник окинул его взглядом, в котором в равной мере смешались издевка и пренебрежение.
– А! – только и сказал он.
Виконт скрипнул зубами. С него тоже струилась вода; в сапогах, которые он чудом ухитрился не потерять в реке, хлюпало, волосы слиплись и висели сосульками. Непрезентабельный вид. Неудивительно, что он смотрится плачевно, и даже старый священник над ним насмехается. Старый-то он старый, а сутана бархатная, воротничок белоснежный, крест усыпан довольно-таки крупными бриллиантами. Ничего, обсудить все можно позже…
Приведя своего коня, священник подошел к Дориану, примеривавшемуся, как бы поудачнее сесть на лошадь и устроить Лоретту перед собой. Доверять девушку старику он не намеревался.
– Садитесь верхом, я подам вам даму, – резко произнес отец Анри. Дориану ничего не оставалось, как последовать рекомендации, спорить не было никакой возможности. Конь возмущенно фыркнул, когда на него водрузили пахнущую тиной ношу в сыром платье. Отец Анри начал разбираться со стременами, а Дориан, пришпорив коня, рысью помчался к аббатству, вырисовывавшемуся у кромки леса. Конь шел ровно, и виконт, зубами стащив перчатки, стянул перчатки и с Лоретты тоже и принялся растирать ей руки, шею, лицо – все-таки его ладони были теплее. Солнце жарило вовсю, однако кожа девушки оставалась холодной.
Позади раздался дробный топот, их догонял священник, ведя в поводу лошадку мадемуазель де Мелиньи. Стены аббатства близились, вот и ворота – и действительно, ехать недалеко. Лошади влетели на монастырский двор. Несколько монахов, занимавшихся своими делами, с изумлением глянули на странную процессию и заторопились на помощь. Но Дориан не собирался вверять кому-либо Лоретту: спешившись, он снова взял ее на руки. Отец Анри, оставив лошадей на попечение монахов, скривил губы в саркастической полуулыбке, выглядевшей страшновато на его бескровном лице.
– Следуйте за мной, – бросил он и твердо зашагал куда-то.
Дориан, хромая и оставляя за собой мокрые следы, двинулся за ним, прижимая Лоретту к себе. Словно ледяная рука стискивала его сердце. Это создание едва не погибло из-за него. Он недостоин не то что быть к ней близко, а даже смотреть на нее издали. Едва она придет в чувство, он кротко попросит у нее прощения и никогда больше к ней не подступит. В вопросах чести Дориан себе поблажек не делал. Он вспомнил, как Лоретта сказала, что верит ему. Он же подвел ее…
Отец Анри отдавал по дороге негромкие распоряжения следовавшим за ними монахам. Процессия вошла во внутренние помещения монастыря, миновала несколько коридоров, святой отец отворил какую-то дверь. Шагнув за ним, Дориан увидел, что священник привел их в большую, со вкусом обставленную комнату: там было жарко, горел огонь в камине и стояла кровать. На нее де Бланко возложил Лоретту и немедля прислонился к стене, чтобы не свалиться. Голова закружилась – все-таки вчера он на самом деле потерял много крови, а купание в реке существенно подорвало его силы.
– Несите все, что нужно, братья! Скорее! – завершил распоряжения отец Анри. Тени в серых балахонах улетучились.
Дориан опустился на колени у изголовья кровати и отвел с лица Лоретты перепутанные каштановые волосы. С губ сами сорвались слова:
– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое…
– Вы считаете, теперь самое время молиться? – прозвучал над ухом насмешливый голос.
– Если не сейчас, то когда? – ответил Дориан, поднимаясь с колен.
Священник тем временем скинул бархатную сутану и остался в белой рубашке и штанах – само собой разумеется, в келье было жарковато, просто дышать нечем. И это прекрасно, Лоретте сейчас нужно тепло.
Отец Анри оказался изящным и явно физически сильным мужчиной. Конечно же, он был дворянского происхождения – это заметно. Наверняка ездил верхом с детства, тренировался, фехтовал, одевался с иголочки и обета бедности не придерживался. Ругаться с ним сейчас Дориану решительно не хотелось.
– Мы сможем выяснить с вами отношения позднее, святой отец. Мадемуазель де Мелиньи надо переодеть, согреть, растереть вином. Есть ли здесь хоть одна женщина? – При мысли, что ему собственноручно нужно будет снять с Лоретты одеяние, Дориана бросило в жар.
– Увы, нам придется самим справиться с этой деликатной миссией… – Отец Анри задумчиво смотрел на недвижимую девушку. – Сейчас доставят вино, горячую воду и все, что надобно…
Дориан кивнул, вытащил из ножен кинжал и без дальнейших сомнений перерезал спутавшиеся завязки короткого шелкового плаща Лоретты. Голова кружилась все сильнее, по плечу побежали жгучие струйки, и де Бланко, чтобы не упасть, принужден был опереться о спинку кровати.
– И все же растолкуйте мне, шевалье, как вы так сплоховали? – поинтересовался насмешник отец Анри.
– Вряд ли здесь есть о чем говорить… – пробурчал Дориан, выпутывая Лоретту из мокрых складок плаща.
– Да, недурны поклонники у прелестной мадемуазель де Мелиньи! – почти что весело сказал отец Анри. Видимо, он отыгрывался за грубости юнца, который продолжал вести себя дерзко. – Ей было бы проще сразу погибнуть. А вы поплачете на ее могиле, не так ли, виконт?
Дориан резко развернулся – он, бывало, убивал и за меньшие оскорбления. Отец Анри внимательно смотрел на него.
– Что, вам не по нраву мои упреки? – продолжил он. – Но вы их заслужили!
– Я не дерусь со священниками на дуэлях, – процедил Дориан, однако рука уже тянула шпагу из ножен. – Пользуетесь этим? Хитрость, недостойная дворянина. Впрочем, как среди дворян, так и среди лиц духовного звания попадаются отъявленные плуты!
Настала очередь отца Анри недобро прищуриться. Пусть! Пусть знает, что не на того напал, чтобы отчитывать, как мальчишку. Дориан, выдохнув, резким движением вернул шпагу в ножны. Не к лицу молодому и сильному мужчине бросать вызов пожилому священнику. Проще всего отвесить наглецу пощечину, но совесть с этим не согласилась, а струйки крови, стекающие по руке из раскрывшейся раны, наконец-то просочились сквозь рукав и побежали по запястью и ладони. Дориан со свистом втянул воздух сквозь зубы. Взгляд Виллуана упал на его руку…
Выражение лица священника моментально переменилось. Он даже отодвинулся на шаг, проглотив очередную хлесткую фразу. Дориан криво улыбнулся ему, встряхнул рукой, пытаясь привести ее в рабочее состояние, но не смог – только капельки крови веером взвились и оросили ковер. Де Бланко махнул другой рукой и снова взялся за плащ Лоретты, про которую в пылу спора едва не позабыл.
За спиной раздался голос Виллуана:
– Я прошу извинить меня… виконт…
Дориан повернулся. Вид у священника и вправду был немного растерянный. Шевалье выпрямился, вздохнул – не стоит продолжать спор и гневаться друг на друга.
– Мы оба погорячились, святой отец, и я тоже прошу у вас прощения. – Помолчав, он добавил: – Теперь вы сами понимаете, от меня нынче мало толку. Я сегодня нездоров и не должен был сопровождать мадемуазель де Мелиньи один. Мне надлежало взять с собой слуг, но я желал остаться вдвоем с девушкой и понадеялся, что управлюсь сам. Моя признательность вам…
– Не стоит, виконт, – перебил его отец Анри, – я вижу, вы совершили все, что смогли. Спасти женщину – долг каждого добропорядочного мужчины, и, в конце концов, вы сделали это, несмотря на ранение. Я был несправедлив. Прошу извинить меня за спешные суждения.
Дориан попытался улыбнуться. Как всегда, удалось не очень.
Дверь наконец отворилась, появились монахи.
Отец Анри, отодвинув виконта в сторону, перехватил сначала тазик с горячей водой, затем поднос, где стояла бутылка крепкого испанского вина.
– Вы доложили настоятелю? – спросил он. Услышав положительный ответ, кивнул, нетерпеливым движением захлопнул дверь и опустил засов. – А то принесет кого-нибудь чересчур милосердного! – разъяснил он, вновь кривя губы в слабой усмешке, которая совсем не шла к его лицу. – Вот что, виконт, здесь вино с пряностями. Наливайте и пейте. Вам тоже не повредит. А я займусь дамой…
Де Бланко молча наблюдал за тем, как старый священник решительно наливает на ладони жгуче разящую спиртным жидкость, растирает руки – настолько остервенелыми движениями, что виконт даже подивился. Священник вполне мог переломать себе пальцы.
Слегка разогревшись сам, отец Анри с необыкновенной для священнослужителя ловкостью избавил даму от одежды. Правда, в большинстве случаев он просто разрезал вымокшие тесемки маленьким, но острым кинжалом.
На пол с тяжким шелестом пали юбки – верхняя, из парчи, затем несколько нижних. Прелестную треуголку святой отец закинул в угол, и волосы Лоретты, освобожденные от шпилек, рассыпались по подушкам.
Де Бланко отвернулся, чтобы не смотреть. Это было выше его сил: видеть Лоретту нагой.
– Помогите мне, если вам позволяет рука! – попросил отец Анри.
Дориан глубоко вздохнул и шагнул к обширному ложу.
– Подержите ее вот так… даже лучше, что она без сознания! – голос священника был совершенно спокоен, хотя ладони его в тот момент гибкими, мягкими движениями втирали темную жидкость в кожу девушки. В нежную, как лепестки шиповника, кожу…
«Повезло, что это щекотливое дело взял на себя священник. Я бы не смог…» – подумал Дориан, истово глядя в потолок и силясь не заострять свое внимание на том, что и его пальцы кое-что ощущают. Слишком хорошо ощущают…
Прошло несколько минут, которые показались Дориану вечностью.
– Все, хватит! – прозвучал негромкий голос священника. – Благодарю вас, виконт. Сейчас мы наденем на нее что-нибудь. Не думаю, что ей будет приятно прийти в себя в таком виде, когда рядом с ней в комнате находятся двое мужчин… Хотя меня, в силу возраста, можно уже в расчет и не брать, не скажу, что вольные мысли о дамах навсегда оставили мое сердце, а сами дамы… – Святой отец умолк на полуслове.
«Вашу постель?» – чуть не подсказал Дориан, но вовремя сдержался. Любопытно, сколько этому человеку лет? Двигается и разговаривает он как молодой, но морщины в уголках глаз и у крыльев носа слишком глубоки. Да и седые волосы…
Вдвоем мужчины надели на Лоретту свободную полотняную рубашку, для ног отец Анри подыскал длинные шерстяные чулки. Затем он укутал бедняжку теплым одеялом, тщательно подоткнув его со всех сторон, и пододвинул к кровати жаровню.
– Она опомнится не позже чем через пять минут. Мы напоим ее вином, и пусть лежит, – сказал он, внимательно вглядываясь в лицо Лоретты.
– Это ничего, что мы здесь находимся? Все же мужской монастырь… – ради соблюдения правил приличия спросил де Бланко.
– Ничего! – Отец Анри махнул рукой. – Моя келья. Настоятель отлично знает, что вы здесь. Простите, что принимаю скромно.
Дориан исподтишка обозрел комнату. Ее обстановка в равной степени была скромной, как то приличествует монастырской келье, и изящной – как надлежит покоям дворянина, имеющего хороший вкус. Ничего излишнего, все функционально и продуманно. На небольшом столике у окна – гора книг, чернильница, стакан с перьями и пачки бумаги. Тетради в кожаных переплетах: какие-то – совсем обтрепанные, какие-то – новые. Счеты. Обитель книжника или ученого. Но вместе с тем кровать, на которую положили Лоретту, совсем не походила на жесткое ложе схимника. На покрывале – кружева, подушка и перина мягкие и удобные… На полу – светлый алансонский ковер, который Дориан успел закапать кровью, стена над кроватью закрыта гобеленом. Стол для приема пищи и стулья – превосходной работы. Посуда – серебряная. Был, впрочем, и предмет откровенной роскоши: клавесин.
Но не музыкальный инструмент привлек внимание Дориана. На одном из стульев лежало оружие – пара шпаг (кажется, весьма недурственных, с итальянскими витыми гардами) и дага с дырчатым эфесом! Даже странно, что они здесь обнаружились. Не должно слугам церкви держать в руках подобные предметы.
– Любуетесь клинками? – Отец Анри вышел из-за ширмы, на ходу застегивая кружевной воротник, – он успел набросить камзол и теперь совсем не напоминал священника. – Неплохая работа. Вон тот клинок – толедский.
По всей видимости, в глазах де Бланко отчетливо читалось любопытство. Отец Анри улыбнулся – на сей раз в самом деле от души, продемонстрировав ряд безукоризненно ровных зубов. Надо же. Дориан многое отдал бы, чтобы выглядеть так же в его возрасте.
– Не вы первый, не вы последний, кто взглядом или словами задает мне этот вопрос. Я не все время был священником, виконт. Наливайте вина, наливайте, оно для того тут и стоит, чтобы мы с вами его выпили. А потом сходите переоденьтесь, за ширмой вас ждет сухое платье. – Священник жестом указал на графин и бокалы.
Они сдвинули фужеры, откликнувшиеся хрустальным звоном. Еще один штрих к портрету святого отца.
– Вино не иначе как сам настоятель прислал! – Отец Анри осушил бокал одним глотком и безотчетно кокетливым движением поправил разлохматившиеся седые кудри. Надо думать, до встречи с невезучей парочкой священник час с лишним посвятил завивке – щипцы лежали у камина, там же валялось небольшое зеркальце в серебряной оправе.
Дориан выпил, поставил бокал, зашел за ширму и быстро переоделся. Наверное, это судьба. Надо покидать окрестности Парижа, второй день подряд приходится пользоваться помощью незнакомцев и их одеждой. Костюм, предоставленный отцом Анри, выглядел чуть старомодно, но сидел на Дориане как влитой. Неужели из старых запасов?..
Виконт вышел из-за ширмы. Отец Анри уже вновь разлил вино по бокалам.
– А мне вина? – послышался голосок из-под одеяла. – Вы не позабыли про даму, господа?
Мужчины, не сговариваясь, бросились к постели.
– Как вы себя чувствуете, мадемуазель? – осведомились они хором.
Дориан не решился наклониться слишком низко, поэтому застыл у кровати в неловкой позе и, очевидно, выглядел смешно.
У отца Анри ноги вполне гнулись. Он опустился на колени и протянул Лоретте бокал.
– Ваше вино, сударыня! – произнес он с улыбкой. – Меня зовут отец Анри де Виллуан. К вашим услугам…
Глава 12
Лоретта взглянула на священника и порозовела. Она была уже не так бледна, и Дориан улыбнулся ей, но девушка смотрела исключительно на отца Анри, словно что-то вспоминая. Внезапно она взмахнула руками и засмеялась – будто бы колокольчики зазвенели.
– Мы уже встречались, святой отец! На одном из балов его величества! – Одной рукой она взяла бокал, а вторую протянула отцу Анри, и тот ее уважительно поцеловал. – Навряд ли вы запомнили меня. Вы беседовали с Бланш де Лавуйе, потом она объяснила мне, кто вы.
На лице священника отразилась душевная борьба – с одной стороны, Лоретту он, в самом деле, не узнал, о чем Дориану было подлинно известно, с другой – не хотелось лишить даму комплимента. Галантность взяла верх.
– Мадемуазель, что вы, как я мог позабыть вас! У меня лишь не было до сих пор шанса познакомиться…
Лоретта оценила этот милый словесный выкрутас и, порозовев еще более, перевела взгляд на Дориана. Тот откашлялся, чтобы приступить к наспех приготовленной речи.
– Мадемуазель де Мелиньи…
– Господа, может быть, вы объяснитесь? – прервала его Лоретта. – Где мы находимся?
– Мы в аббатстве, в моей келье, – разъяснил Виллуан и многозначительно покосился на Дориана: дальше следовало докладывать ему. Преодолев себя, виконт все же опустился на колено перед ложем Лоретты и смиренно склонил голову.
– Мадемуазель! Из-за моего упущения вы едва не погибли. Ваша лошадь понесла, а я… – Взмах раненой рукой передал все отчаяние, что ощущал Дориан. – Я не смог удержать поводья, хотя почти что дотянулся до них… Вы очутились в реке и, если бы мне не посчастливилось в последний миг перехватить вашу лошадь, погибли бы.
Дориан глядел в пол, и потому дернулся, когда пальчики Лоретты прикоснулись к его правой руке, лежащей на покрывале.
– Не говорите ерунды, виконт! Вы ведь меня спасли, я верно понимаю? И, между прочим, вы меня предупреждали, что ехать галопом опасно, – напомнила мадемуазель де Мелиньи.
– К тому же, – прибавил отец Анри, – виконт сделал это, несмотря на то что был ранен.
Дориан покосился на священника: подшучивает, наверное, оправдывая его? Но человек, полчаса назад сыпавший колкостями, теперь от всей души улыбался.
– О! – Лоретта казалась неподдельно взволнованной. – Я чрезмерно жестока к вам, виконт… Я должна была осознать… Ведь я у вас справлялась, а вы заверили меня…
– Все хорошо, – поспешно успокоил ее Дориан.
– Чем я могу отблагодарить вас, сударь? – Лоретта вновь взглянула на священника. От вина она совсем раскраснелась. Дориан перевел дух с некоторым облегчением: по правде говоря, перспектива быть не прощенным этой изумительной девушкой его пугала. Лоретта, будто по невнимательности, вновь дотронулась до его руки, и виконт чувствовал мягкое покалывание там, где ее пальцы коснулись загрубевшей кожи. Память, не спросив, тут же подбросила другие воспоминания: как четверть часа назад он прикасался к ее обнаженному телу. «Мне надлежит схватить кинжал и уничтожить подобные мысли, вырезать их с корнем, выжечь каленым железом, – подумал Дориан. – Прочь, прочь! Я практически ничего не знаю о ней, а она уж абсолютно точно не заинтересуется мной. Ей не нужен неимущий дворянин из Бретани, приехавший под крылышко состоятельного дяди, и я не должен ставить ее в такое положение. У меня имеется понятие о чести!» Однако все понятия и убеждения становились такими туманными под взглядом чудных глаз Лоретты… Дориан не был убежден, что влюбился хотя бы чуточку, но его влекло к ней. Определенно.
Меж тем старый греховодник, отец Анри, успел рассыпать целую шкатулку комплиментов, заверяя Лоретту, что самая лучшая благодарность для него – то, что мадемуазель де Мелиньи будет отлично себя чувствовать и попытается не заболеть. Лоретта с радостью ему это обещала.
– У меня слипаются глаза, – созналась она через некоторое время. – Господа, вы не будете возражать, если я немного вздремну?
Господа не возражали: бокал девушки опустел, испытанный шок давал о себе знать. Несколько часов сна возвратят ей хотя бы часть сил. Лоретта закрыла глаза и почти моментально погрузилась в сон, свернувшись под одеялом клубочком, словно махонький котенок. Отец Анри, стараясь не дышать, встал, отступил от кровати и сел в кресло. Дориан последовал его примеру, вслушиваясь в дыхание девушки.
– Какая славная девочка, – рассеянно произнес отец Анри, вертя в руках порожний бокал, затем тряхнул головой и потянулся за графином.
Дориану от вина тоже захотелось спать, и он с трудом удерживался от того, чтобы последовать примеру Лоретты…
Начинающих клевать носом мужчин спас тихий стук в дверь. Отец Анри встал и открыл – на пороге стоял монах, державший тяжело нагруженный поднос. Он что-то негромко сказал священнику, вручил ему принесенное и улетучился, как утренний туман. Отец Анри озадаченно взглянул на доставленную еду, затворил дверь и поставил поднос на стол.
– Настоятель просит нас принять это, – святой отец усмехнулся. – Подумать только, мясо! – и впрямь, на подносе, топорщась фальшивыми перьями, красовался нафаршированный бог знает чем фазан.
– Невиданная щедрость со стороны вашего настоятеля! – одобрил де Бланко. Он знал, что в монастырях обычно жили небогато. – Наверняка это грешно – вкушать такого фазана в стенах обители. Но не стану утверждать, что грехопадение будет содеяно мною без удовольствия.
– Я полагаю, нам уже отпущен этот грех, – отец Анри беспечно махнул рукой. Он вновь закрыл дверь на засов – во избежание нежелательных визитов – и лишь после этого взялся за нож. – Если уж эту птицу прислал сам настоятель…
Расположившись у стола, мужчины, более не колеблясь, приступили к трапезе. Так как оба были страшно голодны, разговор временно прервался. Самые нежные кусочки они оставили мадемуазель де Мелиньи – она тоже захочет есть, когда пробудится.
В конце концов, когда косточки были обглоданы, а еды на столе существенно поубавилось, оба мужчины устроились в креслах удобнее, вольготно откинувшись на спинки и норовя перещеголять друг друга благостным выражением лица. Дориан решил, что у отца Анри оно благостнее: во-первых, он священник, во-вторых, не ест фазанов каждый день, в-третьих, получает от этого факта бесспорное наслаждение.
– Не знал, что в монастырях так встречают, – произнес Дориан, делая глоток превосходного испанского вина. – Наверное, даже лучше, чем при дворе.
– А вы, надо думать, уже посетили Версаль? – улыбнулся отец Анри. – Тогда к чему столь нескромно льстите мне?
– Так видно, что я не провожу в королевском дворце много времени? – Дориан усмехнулся в ответ.
– Не посчитайте мою откровенность за грубость – да. – Отец Анри глотнул еще вина. Он пил и не пьянел. Несомненно, у священника имелся немалый опыт в этом деле.
– И все же, святой отец, – Дориан, не желая развивать тему, указал на позабытые на время клинки, – это оружие больше подобает офицеру гвардии его величества, чем миролюбивому священнику…
– Точно, – признался Виллуан. – Когда-то я и был офицером гвардии. Очень давно, однако замашки остались, как болтают.
– Вы обитаете здесь постоянно? – Дориан обвел взглядом келью, больше походившую на кабинет дипломата, чем на жилье смиренника, – даже не по обстановке, а по духу. Да и отец Анри не напоминал того, кто занят лишь молениями.
– Да, сейчас уже – да. Я возвратился сюда год назад. – По лицу отца Анри скользнула тень… – Не суть важно. Если желаете, можете осмотреть толедский клинок.
Мужчины перешли на нейтральную тему – обсуждение оружия. Лоретта безмятежно посапывала.
Спустя час священник извинился и оставил келью, унося сырой наряд Лоретты (о котором мужчины умудрились запамятовать), а заодно и костюм виконта. Видимо, святой отец отправился к настоятелю – Дориан не интересовался. Воспользовавшись отсутствием отца Анри, он встал, поворошил угли в жаровне и наклонился над девушкой. Спит… Ее рука, тоненькая и беззащитная, лежала поверх одеяла. Не сдержавшись, Дориан взял эту руку, осторожно прикоснулся губами к кончикам пальцев… Лоретта не пробудилась, даже не шевельнулась. Шевалье в который раз залюбовался ею. Чем она его так затронула и что все это значит? Возможно, попросила у какой-то колдуньи приворотное зелье, как теперь модно?
Нехотя отпустив руку Лоретты, юноша возвратился в кресло: дожидаться священника и охранять сон девушки. Он едва не уснул, но дремоту нарушил скрип двери – возвратился отец Анри. На его лице была улыбка и некий горшочек – в руках.
– Преподобный шлет привет мадемуазель де Мелиньи, а также вам, милостивейший государь, – произнес Виллуан. – К привету прилагается разрешение оставаться в монастыре сколько потребуется и вот это – лично для вас, – он поставил горшочек на стол.
– Что это? – Дориан взял емкость и понюхал. – Какая-то мазь…
– Это бальзам для вашей раны, – разъяснил отец Анри. – У меня он закончился, но в монастырских закромах чего только не отыщешь! Берите, виконт, эта мазь значительно облегчит ваше бытие.
– Я бы и не назвал его чересчур тяжким, – с юмором отозвался Дориан. Отчего-то с отцом Анри было очень легко беседовать, его внешность располагала к откровенности. Наверное, он прекрасный исповедник. – Простите мне те слова о плутах-священниках! Вы так сердечны, я чувствую уколы совести…
– Долг истинного христианина – помогать ближнему, – почти промурлыкал отец Анри, располагаясь в кресле. – Священника же – вдвойне.
– Некоторые носят крест, но не благородство, – возразил Дориан. – Впрочем, я рискую залезть в опасные дебри и заняться изобличением незнамо кого в незнамо каких грехах… а потому оставим это.
– Господа, – донесся с кровати голос Лоретты, – вы не поделитесь тем, что у вас на столе? Бальзам можете оставить себе, виконт, я говорю о еде…
– Мадемуазель де Мелиньи, вы проснулись! – хором вскричали мужчины, переглянулись и расхохотались, подивившись такой слаженности.
Лоретта потянулась, выглядела она посвежевшей.
– О да, и мне очень хочется есть! И встать, пожалуй, тоже. – Она отбросила покрывало, оглядела свое одеяние и покачала головой. – А где же мое несчастное платье? Впрочем, оно наверняка погибло…
– Не прощайтесь с ним так рано, сударыня! – Отец Анри встал, пошарил под кроватью и с поклоном преподнес девушке пару меховых тапочек с острыми носами. – Прошу вас, дочь моя. Пол холодный, несмотря на ковер, а вы и так замерзли сегодня.
Лоретта улыбнулась, сунула ноги в тапочки, завернулась в поданный отцом Анри теплый халат и проследовала к столу, красивая даже в таком одеянии. Дориан уступил ей удобное кресло, сам же застыл рядом, ни на мгновение не спуская с Лоретты глаз, как будто с ней могло произойти что-то скверное прямо здесь и сейчас. Такое неусыпное внимание ее несколько смутило.
– Сядьте, шевалье! – засмеялась девушка. – Я не провалюсь под пол и далее сквозь землю, даю слово!
