Текст книги "Шелк для истинной леди"
Автор книги: Эмилия Остен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 14
Элиза шла по улице, не видя никого и ничего вокруг. Она даже не могла бы сказать, какая именно это улица; понимала только, что магазин остался далеко позади, а значит, здесь ее искать не будут. Да и кому ее искать? Кому она нужна?
Было пасмурно, собирался дождь, и мир казался Элизе выкрашенным во все оттенки серого цвета; на узких улицах и в подворотнях этот цвет оборачивался тьмой. Девушке хотелось плакать, но слезы, поначалу кипевшие в горле, так и не нашли выхода. Глаза жгло, они оставались сухими. Встречные прохожие не обращали внимания не девушку, что медленно брела по улице, опустив глаза к земле.
Буден разрушил тот хрупкий мирок, который Элиза успела построить для себя; мирок, в котором все могло наладиться, где была честная работа, спокойная и достойная жизнь. Нет, винить нужно только себя. Это она поддалась слабости, согласившись прийти к нему. Ах, если бы у нее было чуть больше времени, чтобы проявить себя, чуть больше возможностей жить весело и легко, идти по миру, высоко подняв голову! Она не хотела заводить покровителя даже в самых стесненных обстоятельствах – и не смогла. Ее нельзя в этом винить, но… Но Буден оказался иного мнения. В его мире такое было в порядке вещей. И он уволил Элизу, потому что она не захотела и не смогла принадлежать ему.
Элизе не хотелось строить планы относительно будущего: его не существовало. В мертвый сезон не найти работы, так что она не сможет прокормить себя и сестер. К дяде вернуться невозможно, да он и не примет. А если примет, это обернется такой мерзостью… Невозможно вообще что-либо сделать, не теряя себя. Но проще умереть, чем потерять себя, чем жить, презирая себя до конца жизни. Элиза это поняла вчера. Есть нечто в собственной душе, чем нельзя поступиться.
Проще умереть.
Эта мысль, едва возникнув, как блик на воде, вдруг возвратилась и принялась наматывать круги, словно лисица вокруг кролика. У Элизы нет никаких перспектив, работу она не найдет, одинокая девушка без рекомендаций всегда подпадает под подозрение в слишком легком образе жизни. У нее нет родственников, которые могут обеспечить ее существование и доброе имя, – дядюшка Ворм уж точно не в счет. У нее нет денег. Совсем скоро она вместе с сестрами окажется на улице, и тогда их ждет смерть – уже другая, гораздо более мучительная. В дни, когда все было хорошо, Элиза смотрела на бездомных с состраданием и – что скрывать! – страхом. Что может быть ужаснее, чем оказаться на улице во власти людей, у которых нет никаких моральных принципов? Выпрашивать милостыню, отдаваться всем, так как сопротивляться бесполезно: она слабая женщина, а вокруг будет полно мужчин, которые захотят взять свое силой. И возьмут.
Когда такое случится, ни у нее, ни у сестер не будет шанса на выживание. Конечно, сколько-то они протянут. Год, два, может быть, пять. Но что это будет за жизнь! Лишенная достоинства, исполненная боли, муки и грязи. Не проще ли покончить со всем прямо сейчас, оставшись для себя и для окружающего мира просто несчастной девушкой – но не падшей, нет!
Эта безумная мысль все больше и больше овладевала Элизой. Сознание ее помутилось, и в нем пульсировала горящая идея: есть только один выход. Только один.
Ноги сами понесли Элизу к реке. Девушка шла быстро; теперь, когда у нее появилась цель, сомневаться не приходилось. Так будет правильно. О сестрах позаботится миссис Мартинсон, она постарается, чтобы девочки смогли устроиться хотя бы горничными к знатным господам. Если старшая сестра Уивер исчезнет, миссис Мартинсон совесть не позволит выкинуть на улицу Энн и Марту. За суровой внешностью хозяйки пансиона прячется доброе сердце.
Элиза не думала о том, что можно самой обратиться за помощью к миссис Мартинсон, ведь хозяйка пансиона как-то говорила, что подумывает нанять новую учительницу. Девушке было так плохо, что никакие возможности, пусть призрачные, не рассматривались ею. Хотелось поскорее покончить со всем этим. Как же она устала!
Еще несколько минут – и Элиза, задыхаясь, выбежала на улицу, идущую вдоль реки. Людей было немного: на горизонте собирались тучи, и страх перед непогодой разогнал жителей Бостона по домам, под надежные крыши. Поднявшийся ветер едва не сорвал с Элизы шляпку, и пришлось придерживать ее рукой.
Девушка внимательно посмотрела на реку Чарльз. Входить в нее здесь, на виду у всех, небезопасно: того и гляди, кто-нибудь озаботится судьбой мисс Уивер и позовет полисмена. Да и колыхавшиеся у берега грязные обломки досок, ветки и мусор не вдохновили Элизу: река Чарльз не отличалась чистотой. Вот в середине она быстро катила темную воду, и там наверняка достаточно глубоко. Элиза решительно двинулась по направлению к ближайшему мосту.
Она шла и думала о том, как жестока жизнь и как много приходится платить всего лишь за желание быть счастливой. В памяти всплывали подробности безоблачной жизни в маленьком городке на Юге, добрые объятия матери и отца, кружение покупателей в их магазине… О Поле Спенсере Элиза думать не могла. Слишком дорого она заплатила за свою детскую мечту о нем. Судьба сыграла с нею злую шутку, вновь столкнув с Полом и убедительно показав, что для нее он как был, так и остается недостижим.
Ближайший мост через реку Чарльз оказался деревянным и не слишком широким, однако для целей Элизы он подходил как нельзя лучше. Здесь отсутствовало оживленное движение повозок и экипажей, было мало прохожих и не наблюдалось поблизости ни одного полисмена. Тучи, которые упорно подгонял западный ветер, к этому времени подобрались совсем близко и закрыли полнеба. Элиза видела проблески молний в их клокастых животах и слышала отдаленное ворчанье грома. Это ее ничуть не удивляло. Все так и должно быть.
Она поднялась на мост и медленно пошла по нему, держась за грубые перила, пока не добралась до середины. Там Элиза остановилась и посмотрела вниз, на реку. Та крутила крохотные воронки, и вода была очень темной, почти черной. Наверное, в океане отлив, иначе бы вода оставалась почти неподвижной. Так даже лучше. Река вынесет ее тело в океан, и никто никогда ее не найдет. Элизе была невыносима мысль о том, что Марта и Энн увидят ее мертвой. Никто ее больше не увидит. Никогда.
– Я делаю это ради нашего доброго имени, – прошептала Элиза, сложила ладони и начала молиться. Господь осуждает самоубийство, и все-таки Элиза надеялась на его прощение. Она не знала, какую молитву следует читать сейчас, и потому прочла ту, которую часто произносила перед отходом ко сну: – Огради меня, Господи, силою животворящего креста Твоего и сохрани меня в эту ночь от всякого зла. В руки Твои, Господи, Боже мой, предаю дух мой. Ты же благослови меня и помилуй и жизнь вечную даруй мне. Аминь.
Тучи зарокотали уже над головой, и, подняв глаза, Элиза увидела сумрачные провалы в небе и жалобно кричавших чаек, прилетевших со стороны океана. Казалось, сам мир замер, прежде чем подтолкнуть ее к последнему шагу. Элиза покрепче вцепилась в перила и зажмурилась. Ей стало очень страшно. Дороги назад нет.
– Господи…
В следующий миг чьи-то жесткие руки схватили ее за плечи и рванули назад так, что пальцы девушки оторвались от перил, а сама Элиза еле устояла на ногах. Тот, кто дернул ее, не дал ей упасть, развернул ее к себе, и, открыв глаза, девушка увидела Пита.
– Элиза, – с ужасом спросил он, – что ты собиралась сделать?!
– Я… – Она не могла говорить.
Пит встряхнул ее, словно нашкодившего котенка.
– Ты сошла с ума?! Неужели ты и вправду собиралась броситься в реку?
– Пусти, – прошептала Элиза. – Отпусти меня, Пит, пожалуйста.
– Ни за что. – Он снова встряхнул ее. – Пока ты не придешь в себя. О чем ты думала? А твои сестры? Как же они без тебя?
Пока Элиза думала о сестрах сама, они представлялись ей мутными силуэтами; она просто боялась себе их представить, чтобы не отказаться от задуманного. Теперь же, когда о них заговорил Пит, лица Марты и Энн вспомнились Элизе отчетливо. И ужас захлестнул ее сильнее, чем сделали бы это воды реки Чарльз. Неужели действительно можно было полагать, что близняшки выживут в большом городе, где полно развратников вроде дядюшки Ворма и Стенли Будена? Какой же идиоткой она была!
И Элиза разрыдалась.
Пит немедленно прижал ее к себе, осторожно гладя по спине и успокаивая. Это было против всех правил приличия, однако сейчас Элизу они волновали меньше всего. Какие уж тут правила, когда она едва не совершила самую большую глупость в своей жизни!
Ей стало ужасно стыдно, так стыдно, что казалось, это жжет ее изнутри, словно проглоченный уголек. Сам господь послал ей Пита, чтобы было кому остановить и образумить ее.
– Как ты меня нашел? – прошептала Элиза, немного отстранившись от Свона и отчаянно шмыгая носом. Пит зашарил по карманам в поисках платка и, найдя его, протянул девушке.
– Селина видела, как Буден велел тебе убираться. Она не могла покинуть магазин и, разыскав меня, попросила найти тебя. Она боялась, что с тобой может что-либо случиться. И не напрасно. – Пит нахмурился. – Я расспрашивал людей на улицах, и мне сказали, что девушка, похожая на тебя, пошла в этом направлении. Я увидел, как ты поднимаешься на мост, и тогда понял, что ты задумала. Хорошо, что в мои обязанности входит умение быстро бегать!
Элиза вяло улыбнулась шутке.
– Неужели ты не видела другого выхода? – печально спросил Пит.
– Нет.
– Но так нельзя!
– Пит, – мягко сказала Элиза, стараясь этими словами заглушить сжигавший ее стыд, – ты же сам постоянно говоришь, что жизнь темна и беспросветна, что все вокруг плохо…
Рассыльный смутился, у него даже на щеках выступили неровные красные пятна. Он зачем-то стянул с головы кепку и принялся мять ее в руках. Ветер немедленно и зло взлохматил ему волосы.
– Но это совсем другое, Элиза. Я просто так вижу мир – пасмурно. Я никогда не соберусь его покинуть по своей воле!
– О, конечно, – с горечью сказала она. Способность мыслить более-менее рационально возвращалась к Элизе, и, несмотря на то что девушка больше не собиралась прыгать с моста, выхода из ситуации она не видела.
Загремело над головами, будто медный чайник уронили на кучу жестяных листов. Пит и Элиза непроизвольно задрали головы: тучи собрались с силами и готовы были приступить к делу.
– Ух ты! – сказал Пит и нахлобучил кепку обратно на растрепанные вихры. – Пожалуй, нам пора идти.
– Куда? – пробормотала Элиза. Она подумала о сестрах: ведь следующий месяц так и остался неоплаченным. Значит, девочек придется оттуда забрать. Нет. Не раньше, чем она придумает, что ей делать.
Пит на мгновение замер, потом тряхнул головой и сказал:
– Идем. Я знаю.
Элиза сидела на массивном деревянном стуле с горделиво выгнутой спинкой и слушала, как громко стучат напольные часы. Часы были замечательные: темного дерева, с медным циферблатом, по которому двигались узорные стрелки. Время от времени часы принимались бить, отмеряя четверти. Потом важно прозвучали три удара.
В комнате было полутемно, по оконному стеклу потоками бежала вода: дождь не прекращался. Элиза встала, подошла к окну и выглянула из-за кружевной занавески. Пустая улица, все попрятались по домам, только пронеслась ватага уличных мальчишек – этим дождь нипочем. Девушка отвернулась от окна и снова окинула взглядом комнатку.
Пит привел Элизу сюда, они успели до начала ливня. Сюда – это в ателье «Элегантность», одно из самых известных в Бостоне. Увидев вывеску, девушка обмерла. Одеждой, которую шили здесь, торговали и в «Парижских модах», и во «Все для леди». Платья и костюмы со скромной черно-серебристой биркой «Элегантность» стоили немало и были отличного качества, не говоря уж про самые модные фасоны.
Пит сказал несколько слов приказчику, встретившему их у дверей, и Элизу проводили в эту комнатку и предложили чаю, а сам Пит исчез в глубинах ателье, велев ждать. Девушка и ждала, нервничая все больше. Что задумал Свон? Откуда у него знакомые здесь? Хотя, конечно, рассыльные знают всех, вот только… не так хорошо.
Стыд за едва не содеянное слегка улегся, и Элизе больше не хотелось плакать. Как глупо было сразу отказаться от борьбы! «Я просто устала, – думала она потерянно. – Устала от постоянной битвы за жизнь и за то, что мое тело хоть кому-то нужно, если вспомнить Будена, а душа никому не нужна». Никому – это Полу Спенсеру, конечно же. Элиза сама себе боялась признаться, как важно для нее внимание и одобрение Пола. Его взгляды. Его интерес.
«Ты никогда, никогда не будешь его интересовать. Что с того, что твоя семья помогла ему давным-давно? Он помог тебе в ответ, а ты не справилась. Больше между вами ничего нет».
Она понимала, что никогда уже не увидит Пола, разве что случайно и издалека. От этого на душе сделалось еще муторнее.
Когда стрелка часов подкралась к следующей четверти, а чай совсем остыл, дверь в комнату открылась, и вошел высокий пожилой человек, за ним по пятам следовал Пит. Элиза поспешно поднялась навстречу. Конечно, даме не следует вставать, только сейчас она не дама, а попавшая в беду девушка, которой светит участь служанки – в лучшем случае.
– Добрый день, мисс Уивер, – поздоровался незнакомый мужчина. – Пит много рассказал мне о вас. Мое имя Отис Свон.
Элиза недоумевающе посмотрела на своего приятеля.
– Я отец Пита, – тут же пояснил мистер Свон. – Садитесь же, мисс Уивер. – Он подождал, пока Элиза усядется, и устроился напротив нее. Пит тоже занял место за столом, но подальше, как будто не собирался участвовать в разговоре.
Мистер Свон взял колокольчик и позвонил; служанка с подносом появилась через несколько мгновений, как будто поджидала под дверью. А может, так оно и было. Расставив на столе тарелки со сладостями, другой чайник и чашки, девушка бесшумно удалилась. Пока она не ушла, все молчали.
– Итак, – сказал мистер Свон, когда за служанкой закрылась дверь, – Пит поведал мне о том, что вас несправедливо уволили из магазина «Все для леди», где вы проявили себя наилучшим образом. И хотя мы с моим сыном не всегда способны достигнуть взаимопонимания, – тут старший Свон бросил суровый взгляд на младшего, – я выслушал его просьбу о помощи вам.
– Пит очень любезен, – тихо произнесла Элиза. Ей было страшновато смотреть на мистера Свона, и она сосредоточенно уставилась в свою чашку.
– Так получилось, что я владелец этого ателье и к тому же главный модельер. И хотя мой сын считает ниже своего достоинства у меня работать…
– Этот спор продолжается не первый день, отец! – поморщился Пит. – Я обязательно буду трудиться в семейном предприятии. Но сначала я должен узнать, как работают большие магазины, как обстоят дела с торговлей в Бостоне, узнать простых людей, благодаря которым созданная тобой одежда продается. Это все нужно увидеть изнутри!
Элиза в изумлении посмотрела на Пита. Рассыльный казался ей меланхоличным разгильдяем, и девушка даже втайне недоумевала, что Селина нашла в этом парне. Однако теперь стало ясно, что Пит не так прост. Сын одного из лучших бостонских модельеров, подумать только! И во «Все для леди» об этом никто не знал. Может быть, только начальство да еще Селина, однако остальные работники магазина не подозревали, как и сама Элиза. Но, скорее всего, не знал никто, ведь иначе Свона и в шпионаже заподозрить могли.
– Ладно, ладно, – махнул рукой Свон-старший. – Пит всячески рекомендовал вас, мисс Уивер. Он говорит, что вы старательны и умны, а также весьма изобретательны.
Элиза не знала, что на это ответить. Хвалить саму себя настолько откровенно она была не приучена, только вот ей очень нужна эта работа.
– Вы можете проверить меня, мистер Свон.
– Думаю, именно так я и сделаю, – произнес модельер. – Жду вас здесь завтра в восемь утра. Посмотрим, на что вы способны.
Глава 15
Когда Элиза пришла в пансион, куда ее любезно проводил Пит, сестрички встретили ее с восторгом. При виде их радостных мордашек девушку еще сильнее стала мучить совесть. И этих любимых созданий она собиралась оставить на произвол судьбы, бросившись с моста в реку?
«Я никогда больше не буду столь эгоистична», – пообещала себе Элиза.
Тем более что теперь у нее появилась надежда.
Пит мало и неохотно рассказывал о своих взаимоотношениях с отцом, пока провожал Элизу. Девушка не настаивала: чужие семейные тайны ее не касались. Мистер Отис Свон согласился помочь ей, и это было настоящее чудо. Элиза и не мечтала о том, что ее могут взять в ателье вроде «Элегантности». Хотя конкурентов у мистера Свона в Бостоне пока было немного. И все же… Ателье – это не то, к чему Элиза привыкла. По-прежнему ее манили большие универсальные магазины, там она чувствовала себя в своей тарелке. Однако Элиза не собиралась сдаваться: работа у мистера Свона была нужна ей как воздух.
Вечером, выслушав рассказы Марты и Энн о том, как у них прошел день, и ни слова не сказав им пока об увольнении из «Все для леди», Элиза уложила близняшек и отправилась к миссис Мартинсон. Добрая женщина благосклонно выслушала Элизу и согласилась предоставить ей на время маленькую комнатку во флигеле. За это Элиза должна была ночью присматривать за порядком в спальнях. Девочки иногда любили пошалить. Наконец Элиза осталась наедине со своими мыслями. Стыд немного улегся, пришло усталое спокойствие. И еще – почему-то – мысли о Поле.
Элиза обнаружила, что стыдно ей не только перед сестрами, но и перед Спенсером. Казалось бы, он здесь при чем? Их ничего не связывает, кроме давних воспоминаний, которые ему совершенно не нужны. А вот ей… Закрыв глаза, Элиза снова увидела картинку: косо падающие в большие окна солнечные лучи, веселые улыбки покупателей, натертый пол отцовского магазина… и юного Пола, который переставляет ящики с тканями в подсобном помещении. Тогда он был одет гораздо проще, чем сейчас, беззаботно смеялся, любил трепать Элизу по голове. Она помнила то ощущение, которое испытывала, когда его ладонь прикасалась к ее волосам. Это было солнечное и немного тревожное чувство, как будто сейчас случится что-то чудесное. Вот Пол погладит ее по голове, и мир станет окончательно волшебным. В этом новом мире будет возможно все.
Но Пол убирал руку, говорил что-нибудь смешное, считая, что веселит Элизу, и снова брался за работу. Девочка смотрела, как двигаются его руки, как закатаны рукава рубашки, как падают на высокий лоб вьющиеся черные волосы. Элиза тогда думала, что влюблена. Что обязательно выйдет замуж за Пола, как только вырастет…
Девушка открыла глаза. Все осталось в далеком прошлом – и собственный магазин, и наивные детские мечты, которым никогда не суждено сбыться. Пол вырос и превратился в недосягаемого мужчину; Элиза тоже выросла и стала простой и очень бедной девушкой; роли изменились, мир волшебным так и не стал, и единственное, что нужно Элизе, – это выжить в нем вместе с сестрами.
На следующее утро Элиза пришла к ателье в половине восьмого. Двери были еще закрыты, прохожих на улице наблюдалось немного – в основном рабочие, спешившие на фабрики к началу утренней смены, и служащие окрестных магазинов и лавочек. Элиза, которая провела почти бессонную ночь, не в силах справиться с волнением, стояла на крыльце «Элегантности» и украдкой терла ладони: утро выдалось прохладным и туманным. Прохожие не обращали на девушку внимания, только один пожилой докер недобро покосился из-под рваной шляпы.
Без четверти восемь у крыльца остановилась коляска, запряженная гнедой парой, и оттуда вышел Отис Свон; на нем было дорогое черное пальто и шелковый цилиндр. Сверкая лаковыми туфлями, мистер Свон поднялся по ступенькам крыльца и с некоторым удивлением взглянул на Эльзу.
– Доброе утро, мисс Уивер. Вижу, вам не терпится приступить к работе.
– Доброе утро, мистер Свон. Так и есть. – Элиза постаралась выпрямить спину и держаться с достоинством. Ее дальнейшая жизнь зависела от того, насколько хорошее впечатление она произведет на хозяина ателье сегодня. Вчера, совершенно раздавленная увольнением из «Все для леди» и едва не свершившимся самоубийством, Элиза вряд ли понравилась старшему Свону. Он говорил с ней, только потому что его попросил Пит.
Между тем Свон достал из кармана тяжелый ключ, собственноручно отпер дверь ателье и жестом пригласил Элизу войти. Девушка проследовала в полутемный холл и остановилась, не зная, куда идти дальше. Ведь ей так и не сказали, какую должность она будет занимать в «Элегантности». Поломойки? Младшей прислуги? Вряд ли мистер Отис Свон возьмет ее на более высокую должность, даже по рекомендации сына.
– Скоро придет человек, которому вы будете подчиняться, – сказал хозяин, стаскивая перчатки. – Вернее, которой. Это миссис Рэйчел Кимберли, одна из моих модельеров. Если вы ей понравитесь, будете работать ее помощницей.
Элиза была поражена. Только глубоким удивлением можно было объяснить то, что она, не удержавшись, воскликнула:
– Но это слишком хорошо для меня!
Мистер Свон взглянул на девушку с недоумением:
– Вы отказываетесь от того, что вам предлагают хорошую должность?
– Не поймите меня неправильно, – сбивчиво заговорила Элиза, комкая перчатки, – я понимаю, что вы согласились поговорить со мной, только потому что Пит попросил. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя…
Хозяин ателье поднял руку, прерывая речь Элизы.
– Я не стал бы даже разговаривать с вами, если бы Пит не рекомендовал вас с лучшей стороны. Мой сын не бывает излишне добрым, он очень расчетливый молодой человек. И он сказал, что считает вас талантливой, а я доверяю его мнению, хотя между нами постоянно возникают разногласия. Поэтому, мисс Уивер, перестаньте говорить глупости и просто покажите, на что способны.
Элиза вспыхнула и опустила глаза. Что с ней творится? Ей перед носом вешают блестящий шанс, словно золотой кулон с драгоценными камнями, а она даже потянуться к этому шансу не решается. Нужно срочно с этим заканчивать. Ужасные месяцы во «Все для леди» сильно подорвали ее самооценку, теперь Элизе казалось, что она просто слишком долго спала.
– Простите, мистер Свон. Я просто хотела убедиться…
Звякнул дверной колокольчик, и в холл вошла высокая сухопарая женщина лет пятидесяти, выглядевшая безупречно элегантно. Ее темные, почти черные глаза внимательно оглядели Элизу с ног до головы. Затем она сделала реверанс перед мистером Своном.
– Доброе утро, миссис Кимберли, – благожелательно произнес хозяин. – Позвольте представить вам мисс Элизу Уивер, кандидатку на место вашей помощницы. Вы можете говорить с ней столько, сколько вам заблагорассудится, однако позже не забудьте сообщить мне о своем решении.
– Разумеется, сэр. – У модельера был ровный холодный голос, и Элиза подумала, что работа с миссис Кимберли (если до золотого кулона все-таки удастся дотянуться) будет нелегкой. Но очень, очень интересной.
– Тогда я оставляю вас. – Мистер Свон развернулся и ушел, а Элиза вопросительно взглянула на миссис Кимберли. Та снова оценивающе посмотрела на девушку, задерживаясь взглядом на деталях костюма Элизы, и наконец сказала:
– Следуйте за мной.
Вчера Элиза совершенно не обращала внимания на обстановку; сегодня, идя за миссис Кимберли, она украдкой оглядывалась. Ателье занимало целый дом, пока что тихий, так как восемь еще не пробило, а работа здесь начиналась в девять. Большинство дверей были закрыты, лестницы тускло освещены сумрачным утренним светом. Кажется, через некоторое время снова пойдет дождь, подумала Элиза.
Она поднялась следом за миссис Кимберли на второй этаж по широкой деревянной лестнице, отполированные перила которой так и манили прокатиться по ним. Девушка украдкой улыбнулась этому новому воспоминанию из детства. Бывало, она каталась по перилам магазинных лестниц… А однажды она даже сшибла с ног Пола Спенсера, который нес ящик с перчатками. Как они разлетелись в разные стороны! Нет, не стоит думать о Поле сейчас: это слишком больно ранило, а ей следовало быть собранной.
Миссис Кимберли открыла одну из дверей в коридоре второго этажа и пригласила Элизу войти. Девушка оказалась в просторной комнате с высоким потолком, обставленной недорогой, но красивой мебелью. Здесь не жили, здесь работали; об этом говорили и рулоны ткани, сложенные у стены, и заваленный выкройками и обрезками стол, и развешанные по стенам еще не готовые платья. Элиза тихо ахнула, разглядывая наряды. Они были великолепны, и каждое – уникально.
– Какая красота! – невольно вырвалось у Элизы.
Миссис Кимберли сняла темный плащ от дождя, оставшись в простом сером костюме. Элиза сняла шляпку. Плаща у нее не было, платье немного намокло под дождем.
– К сожалению, я пока не могу предложить вам выпить чаю, – произнесла миссис Кимберли. – Прислуга в ателье приходит к девяти. Однако предлагать вам чаю и не нужно, если вы мне не подойдете. Или это нарушит законы гостеприимства, как вы считаете?
Элиза заподозрила у миссис Кимберли наличие весьма своеобразного чувства юмора.
– Действительно, чай лучше пить либо с новой начальницей, либо с сестрами, если не получится приобрести новую начальницу, – кивнула она.
– У вас есть сестры? – полюбопытствовала миссис Кимберли.
– Да, им обеим по семь лет. Они близнецы. – Элиза улыбнулась, подумав о сестрах.
– Весьма занимательно. – И без всякого перехода миссис Кимберли спросила: – Что вы можете сказать об этом платье?
Она указала на один из висевших на стене нарядов. Элиза подошла поближе, чтобы получше разглядеть его. Оно явно было не закончено: слишком простое, сшитое из бледно-сиреневого шелка, с турнюром, но еще ничем не украшенное. Элиза коснулась кончиками пальцев прохладной ткани и тут же отвела руку.
– Это хорошая основа, – наконец сказала девушка.
– Что бы вы сделали с нею дальше?
Элиза подумала несколько мгновений. В голове закружился хоровод ярких картинок, словно вырезанных из модного журнала, картинок из прошлой жизни.
– Ну… Если заказчица хочет выходное платье, скажем, для пикников или прогулок в парке, тогда разумно украсить его кружевами и орнаментальной драпировкой. Например, вот такой. – Оглядевшись, Элиза взяла со стола обрезок ткани и приложила его к платью. Получилось вроде бы неплохо. – Если же ей захочется продемонстрировать подругам элегантное послеобеденное платье, то можно дополнить его полонезом[1]1
Полонез – в данном случае туника, присборенная кверху с помощью шнурков.
[Закрыть] и обшить лентами в тон. Конечно же, в обоих случаях к платьям нужно подбирать шляпку. Ее отделка зависит от отделки платья.
Миссис Кимберли заинтересованно прищурилась.
– Что ж, считайте, что вам удалось меня заинтересовать, мисс Уивер. Продолжим.
Элиза грустно улыбнулась. Когда-то она посвящала целые часы выбору платья, которое наденет на воскресный пикник.
Следующие два часа были самыми трудными и самыми ответственными рабочими часами для Элизы. Миссис Кимберли оказалась суровым экзаменатором. Она расспрашивала девушку о свойствах тканей, о новейших модных тенденциях, заставила нарисовать несколько моделей платьев, исходя из запросов и финансовых возможностей клиента. Элиза никогда не работала модельером, для этого нужно было специально учиться, но она хорошо разбиралась в нарядах, и у нее имелся вкус.
Через два часа миссис Кимберли позволила себе улыбку.
– Что ж, мисс Уивер. Конечно, у вас недостаточно знаний, чтобы работать модельером. Эта профессия требует гораздо более глубокого изучения, чем просто ежедневный выбор шикарных нарядов из имеющегося обширного гардероба. Я не стану допытываться, но очевидно, что в обширных гардеробах вы знаете толк.
Элиза вздохнула. И как она могла подумать, что ее возьмут в «Элегантность»?
– Однако, надеюсь, мы восполним этот пробел. Вы очень способная девушка, мисс Уивер, и, хотя ваше появление здесь стало для меня некоторой неожиданностью, я буду рада, если вы станете работать в ателье.
