Текст книги "Каратель (ЛП)"

Автор книги: Эми Пеннза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

– Есть кое-что ещё, – сказал он, взглянув на Екатерину. – Влиятельные игроки в Вашингтоне хотели бы, чтобы вы выдвинули свою кандидатуру на место Аркадия Орлова в сенате.

– Что? – Екатерина ахнула.

– У вас хорошие связи, Роман. И вы понимаете, как работает бизнес. Есть много людей с толстыми карманами, которые предпочитают на этом посту владельца бизнеса, сделавшего себя сам, выпускнику Лиги Плюща, у которого больше амбиций, чем здравого смысла.

На секунду я потерял дар речи. Кто-то – или некая тайная сеть – хотел, чтобы я стал сенатором?

– Я бывший заключённый.

– В России. – Он пожал плечами. – Вы были молоды и жили в коррумпированной системе. Если уж на то пошло, ваша история затронет сердца людей, не говоря уже о том, что вдохновит их. – Его взгляд стал жёстким, а выражение лица из мальчишеского превратилось в понимающее. – Американцы любят истории о возвращении. Они с удовольствием принимают это за чистую монету. Ваше прошлое – как раз то, что может помочь этой кандидатуре.

– Ты серьёзен насчёт этого, Энтони? – спросила Екатерина.

Его взгляд оставался жёстким, и я понял, что, откуда бы Энтони Шарп ни был родом, у него тоже было непроницаемое лицо. Я также знал, что лицо, которое он сейчас демонстрировал, было его настоящим, а безобидный, приветливый вид – его маской.

– Время от времени, – сказал он, – в Вашингтоне возникают определённые интересы. Братства не хотят, чтобы вы боролись за власть в их рядах, Роман. Но они могли бы извлечь выгоду, пусть и второстепенную, из присутствия своего представителя в конгрессе. Другие рассматривают вас как возможность продвигать планы Аркадия, которые отражают их собственные. Деньги здесь для того, чтобы поддержать вас, если вы этого захотите.

– И сколько из этого «темные деньги»? – спросил я.

Он посмотрел на меня почти снисходительно.

– Это все темные деньги, Роман. Я думал, вы это знаете. – Он встал. – Обсудите это с Екатериной и дайте мне знать, что вы решите. – Он ещё раз кивнул ей и направился к двери.

– А что с Черниковым? – крикнул я ему вслед.

Он повернулся, и его лицо снова стало мальчишеским и ничем не примечательным.

– Кем? – он ушёл, так же незаметно, как и появился.

Екатерина долго смотрела на дверной проём, прежде чем повернуться ко мне.

– Я думаю, тебе следует это сделать.

Я откинулся на спинку стула.

– Тебя совсем не пугает, что наш друг Шарп, похоже, обладает способностью стирать убийства?

– Если бы меня беспокоили подобные вещи, как ты думаешь, мне бы понравилось то, что ты сделал со мной прошлой ночью?

Точка зрения, блядь, принята.

– Это не просто политика, – сказала она взволнованным голосом. – Это возможность. Тебе больше не придется беспокоиться о Братве.

– Мне всегда придется беспокоиться о братстве. Ты слышала, что сказал Шарп. Они настаивают на этом.

Она встала и обошла мой стол, не останавливаясь, пока не втиснулась всем телом между моими коленями.

– Я не так разбираюсь в жизни, как ты, Роман, но я была дочерью сенатора. Я разбираюсь в политике. И я знаю, что ты сможешь это сделать. – Она глубоко вздохнула. – Мы сможем это сделать. Вместе.

– Катя…

– Скажи мне «нет».

У меня перехватило дыхание. Между нами разлилось тепло, и мой член дёрнулся.

Она придвинулась ближе, заставляя меня раздвинуть бёдра, и наклонилась так, что её губы оказались рядом с моим ухом.

– Скажи мне «нет», – прошептала она. – Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я была рядом с тобой… Сенатор.

– Я не сенатор.

Она забралась ко мне на колени, её изящно изогнутое тело прижалось к моему.

– Пока.

Эпилог

Екатерина

– Мне всё равно, что пишет «Таймс», у нас есть голоса, необходимые для принятия этого закона.

Я стояла в дверях кабинета, скрестив руки на груди, когда из-за двери донеслись сердитые мужские голоса.

Ну, один сердитый мужской голос.

Роман мог быть таким громким, когда говорил о делах.

Я разгладила руками платье и вошла.

И… Ух ты. Даже после пяти лет совместной жизни, моё сердце всё ещё колотилось из-за него. Он сидел за своим столом, а двери во внутренний дворик были открыты, и на небе с фиолетовыми прожилками только начинали появляться звёзды. Его брови были нахмурены, когда он прижимал телефон к уху, но они разгладились, когда я пересекла комнату.

Он жестом пригласил меня обойти стол.

– Я перезвоню тебе. Только что произошло кое-что важное. – Он закончил разговор и раскрыл объятия.

– Проблемы с законопроектом? – спросила я, вступая в них.

Он притянул меня к себе и прижался щекой к моему животу.

– Каким законопроектом?

Я не смогла сдержать улыбку.

– Законопроект, который вы пытались провести больше года?

– Он пройдёт, душенька. – Он откинулся назад и встретился со мной взглядом. – Я знаю это. Это знает и другая сторона. Репортёр, который только что целый час мне все уши прожужжал, знает это. Но мы все должны играть в эту игру, да?

– Да, – тихо сказала я, убирая волосы с его лба и наблюдая, как серебристые пряди играют на свету. Роман чувствовал себя в политике как рыба в воде, что меня не очень удивило. Он выжил в море акул, когда был вором в законе. Конгресс был прогулкой по парку по сравнению с Братвой.

Что удивило меня – и его самого – так это его популярность среди публики. Он узнал об этом случайно, когда мы вдвоём разместили в твиттере видео с просьбой о пожертвованиях в местный продовольственный банк. Роман опасался, что его заметные татуировки и русский акцент отпугнут людей. Но произошло обратное. Комментарии варьировались от мягких (кто этот русский красавчик?) до вызывающих (выбери мой голос, Папочка-Сенатор).

Энтони был в восторге.

– Вы стали популярным, Роман. Я отправляю съёмочную группу на дом, чтобы вы смогли снять ещё дюжину роликов.

Романа удивляла и раздражала его неожиданная известность, но он понимал, что это хороший инструмент, и неохотно соглашался с идеями Энтони.

– Если это поможет мне выполнить мои планы, Катя, – сказал он, – пусть будет так.

И я подозревала, что именно это удивило его больше всего – то, что он искренне заботился о своей работе. Более того, он хотел творить добро. Помня о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться в детстве, Роман работал над принятием закона, который финансировал программы питания и дошкольного образования. Помня судебные процессы, с которыми он столкнулся в первые дни своего пребывания в стране, он выступал за иммиграционную реформу. Его последний проект был направлен на обеспечение профессиональной подготовки осужденных, чтобы они не попадали в тюрьму.

– Я так горжусь тобой, – сказала я, поглаживая его щетинистую щеку. – Но я беспокоюсь, что ты слишком много работаешь. Уже больше восьми.

Его большие руки обхватили мои бёдра, и его стул заскрипел, когда он потянул меня вперёд, так что у меня не было другого выбора, кроме как забраться к нему на колени.

– Прости, – пробормотал он, скользя руками по моим бёдрам. – Мальчики ещё не спят?

– Возможно. – У меня перехватило дыхание, когда он добрался до края моих трусиков. – Ты же знаешь, они не уснут без сказки.

Поговорим о самом большом сюрпризе из всех. Когда через год после того, как мы с Романом поженились, у меня оказался положительный тест на беременность, я нервничала, но в то же время была взволнована. Затем на первом УЗИ у меня обнаружили однояйцевых близнецов, и до конца беременности я пребывала в шоке.

Потом появились мальчики – два идеальных темноволосых свёртка, – и жизнь стала намного сложнее, изнурительнее и совершенно невероятной.

Роман улыбнулся, и его суровые черты лица засияли гордостью.

– Они знают, как заключать сделку. – Он скользнул пальцами под мои трусики и зарылся в складочки, заставив меня застонать. Его тёмная бровь поползла вверх. – Такая влажная, милая. Я думаю, может быть, ты пришла сюда, чтобы попросить меня о чём-то.

– Да… – выдохнула я, когда Роман скользнул ниже, нащупывая пробку, которую засунул мне в задницу после завтрака. Я весь день была на взводе, не зная, когда он принесёт мне облегчение, которого так ждала. Он нажал на украшенное драгоценными камнями основание, и я вздрогнула, становясь ещё более влажной для него.

– И как же это было, любимая?

Свободной рукой он расстегнул молнию на моём платье и стянул его с моих плеч, обнажая ложбинку между грудей. Быстрым движением пальцев Роман расстегнул мой лифчик и втянул в рот один из моих напрягшихся сосков.

– Я… О, Боже. Я хочу всего.

– Тогда ты получишь это, любимая. – Он притянул меня к себе и прижался губами к моим губам. – Это меньшее, что я могу сделать, учитывая, что всё, что у меня есть, благодаря тебе. – Он поцеловал меня, его язык гладил и ласкал. Так было всегда – какими бы напряжёнными или эротичными ни были наши игры в постели, он всегда был нежен в своих поцелуях.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я пылала и задыхалась, моё сердце переполняла любовь, а тело гудело от предвкушения.

– Я пойду уложу мальчиков, – сказал Роман. – Жди меня обнажённой и распростёртой, когда я вернусь, или мне придётся наказать тебя, Катя.

Моё лоно сжалось.

– Обещаешь?

В его взгляде светилась любовь.

– Обещаю, – мягко ответил Роман. – А я никогда не нарушаю своих обещаний.

Конец