Текст книги "Куриный бульон для души. Чудо любви. 101 история о надежде, родственных душах и магии чувств"

Автор книги: Эми Ньюмарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Передай магию дальше!

Если я выйду замуж, то хочу быть очень замужем.

Одри Хепберн

Я не знаю, почему мой семестр обучения за границей закончился именно на той неделе 1994 года. Не знаю, почему моя мама, находясь в Мичигане, выбрала для нас именно тот тур по Италии. И почему мы выбрали именно те места в экскурсионном автобусе, прямо напротив милой пары из Лос-Анджелеса. Помню, как они раздавали всем шоколадные конфеты, чтобы отпраздновать день рождения Ричарда. Тогда с невероятной ясностью я поняла, что эти двое были самой счастливой парой, которую я когда-либо видела.

Мне было двадцать два. Я собиралась вернуться домой в Мичиган, к своему парню, с которым познакомилась в колледже и который, по большей части, причинял мне одни страдания. Возвращение казалось мне абсолютно неизбежным, как и то, что выйду за него замуж и остепенюсь – просто потому, что так поступали все мои ровесники.

В первый день путешествия я наблюдала за Ричардом и Робертой, словно шпион, пытаясь разгадать секрет их счастья. Дело было не только в природной общительности. Ричард мог говорить что-то, а Роберта запрокидывала голову назад и смеялась с такой неподдельной радостью, что у меня захватывало дух. Что еще более удивительно – они были ровесниками моих родителей, и, думаю, вы согласитесь, что мало кто из супругов, проживших вместе столько лет, продолжают испытывать такие же эмоции в присутствии друг друга. У них были именно такие отношения, о которых я всегда мечтала.

На второй день мы вместе ужинали в кафе под открытым небом во Флоренции, и я спросила, как они познакомились. Оказалось, что шесть лет назад Роберта разместила в газете объявление о знакомстве. Ричард ответил на него уже после того, как истек срок ее подписки, но какой-то добрый аноним, работающий в газете, все равно отправил ей его ответ.

Она позвонила по указанному номеру, но Ричарда не оказалось дома. Но позже он перезвонил, и они проговорили три часа. А когда на следующий день она открыла ему дверь своего дома и они впервые увидели друг друга – случилась магия.

Они рассказывали свою историю, и в их глазах стояли слезы. Я тоже расчувствовалась. Теперь я знала наверняка, что не смогу выйти замуж за своего парня. Когда Ричард и Роберта поженились, ему уже исполнилось сорок четыре, а ей – тридцать восемь. Выходит, что главное – дождаться нужного человека, независимо от того, сколько времени это может занять.

Увы, ждать мне пришлось довольно долго. Ведь я не вышла замуж ни за того парня из колледжа, ни за последующего, ни даже за того, который был после него. Думаю, отчасти это объяснялось тем, что каждое Рождество мне приходила открытка с фотографией Ричарда и Роберты в отпуске, счастливо улыбающихся друг другу. Каждый год я внимательно изучала ее и, независимо от того, с кем я в тот момент встречалась, думала: у меня нет ничего подобного.

Когда мне было уже за тридцать, моя подруга познакомила меня с моим нынешним мужем Мэттом. И только с ним я смогла смеяться так же легко и радостно, как это делала Роберта много лет назад. Однажды моя подруга Моник, которая тоже испытывала трудности в романтических отношениях, заметила: «Я никогда никому не завидовала. Но в вас двоих есть что-то особенное».

Тогда я рассказала ей о Ричарде и Роберте, а сама вдруг поняла, что легко могла разминуться с ними, если бы мы поехали на разные экскурсии или выбрали другое место в автобусе. Получается, что три дня, проведенные с ними, действительно изменили мою жизнь.

Через год после того, как я рассказала Моник историю Ричарда и Роберты, она вышла замуж за мужчину, который заставляет ее запрокинуть голову назад и смеяться так же, как и я смеюсь со своим мужем. Я знаю, потому что видела: когда они думают, что никто не смотрит на них, случается магия, как сказали бы Ричард и Роберта.

Мэри Элизабет Поуп

Дело не в запахе

Скорость взросления человека прямо пропорциональна той неловкости, которую он может вынести.

Дуглас Энгельбарт

Выглядеть сногсшибательно, когда на улице около нуля, довольно сложно. Пуховики вообще редко бывают элегантными – по крайней мере, те, что были в моей коллекции. Поэтому, в полной мере осознавая свою жертву, я решительно отодвинула в сторону пуховик и достала из шкафа тонкое коричневое пальто. Оно удачно оттеняло цвет моих глаз.

Я уже укладывала телефон и кошелек в сумочку, когда в дверь постучали. Неужели Тим уже здесь? Мельком взглянув в зеркало, я щелкнула замком. Это был он! У меня екнуло сердце. По всему было видно, что Тим нервничает ничуть не меньше меня, и к тому же он тоже был одет не по погоде.

Тим был убежденным поклонником лета и обычно наотрез отказывался надевать что-либо, кроме гавайской рубашки. Итак, вот мы и готовы к нашему первому свиданию, я – в тоненьком пальто, а он – в легкомысленной рубашке с цветочным принтом.

Мы оба учились на первом курсе и еще не успели обзавестись машинами. Зато у меня имелся простой, но надежный горный велосипед по имени «Пегас», а у Тима – обычный серый. Мы мчались по улицам к кинотеатру и так спешили, что пар от нашего дыхания оставался клубиться далеко за нашими спинами. Как только мы окажемся в теплом помещении, все наладится, а пока все мои силы уходили на то, чтобы удерживать руль онемевшими пальцами.

– Тут немного грязно, – сказал Тим, когда мы добрались наконец до велосипедной парковки возле кинотеатра, – ты можешь занять место в том дальнем конце, а я припаркуюсь здесь.

Как истинный джентльмен, он припарковал свой транспорт прямо в грязи, позволив мне занять самое чистое место. Я наблюдала, как он слезает с велосипеда и осторожно ступает в слякоть. Ночь была очень темной, на небе высыпали яркие звезды. Поскользнувшись, Тим рассмеялся и раскинул руки для равновесия.

В кинотеатре Тим впервые обнял меня. Это было так трепетно! И все было бы идеально, если бы не грязный детский подгузник, который невесть откуда появился в проходе между рядами. Тим казался абсолютно невозмутимым (позже я узнала, что у него в принципе слабое обоняние). Я игнорировала запах как могла, утыкаясь и дыша через ткань своего рукава.

После кино Тим пригласил меня в закусочную, где готовили буррито. В воздухе витал тяжелый аромат специй. Как и полагается в пятничный вечер, все было забито битком, и нас посадили в углу около уборной. Вскоре тошнотворный запах туалета уже невозможно было не замечать. Я подумала, что, кажется, это – самое неприятно пахнущее свидание, на котором мне когда-либо доводилось бывать! После ужина мы вернулись в общежитие. Тим проводил меня до комнаты и пожелал доброй ночи.

На следующий день в коридоре меня остановил Брайан – сосед Тима по комнате.

– Как ты вынесла это? – спросил он. – Тебе, наверное, очень нравится Тим, раз ты смогла продержаться целый вечер.

– Вынесла что? – не поняла я.

– Запах, – засмеялся Брайан. И, увидев недоумение на моем лице, объяснил: – Когда Тим вернулся домой прошлым вечером, нам пришлось выгнать его из комнаты и заставить мыть ботинки. От него воняло, как из канализации. Ты должна была это заметить! Вся его обувь была в фекалиях! Он сказал нам, что, наверное, наступил в них, когда парковал свой велосипед. Все это время он думал, что это была просто грязь.

Брайан хохотал до слез, и в этот момент из комнаты в одних носках вышел Тим. Вид у него был очень смущенный. Вне всяких сомнений, он слышал наш с Брайаном разговор.

– Прости, я правда думал, что это всего лишь грязь. Я не заметил разницы.

– Честное слово, я даже не поняла, что запах исходил от тебя, – искренне ответила я.

Прошло уже шесть лет, однако мой муж по-прежнему тщательно перешагивает любые подозрительные скопления грязи, опасаясь неожиданностей.

Рэй Митчелл

Держи меня крепко

Благодаря тебе я смеюсь немного громче, плачу немного меньше и много улыбаюсь безо всякой причины.

Автор неизвестен

До того, как мы познакомились, я видела Уинстона издалека лишь пару раз. Его длинные волосы были собраны в хвост, выцветшие узкие штаны обтягивали ноги. Образ завершали грубые походные ботинки и зеленый берет.

Нас познакомили общие друзья, и вживую он показался мне таким же интересным, как и на расстоянии. Мы разговаривали часами, делились друг с другом идеями и мечтами о будущем. Когда мне пришлось уехать в колледж штата Юта, который располагался в восьми часах езды, я оставила этому парню часть своего сердца.

При каждой возможности я возвращалась в свой родной город в Монтане. Наши отношения стали серьезными, теперь Уинстон тоже навещал меня. Он брался за любую временную работу, которую только мог найти, но его настоящей любовью было скалолазание – в Монтане, Юте, Калифорнии и где угодно между этими штатами.

Как-то раз Уинстон признался, что я заставляю его задумываться о новых для него вещах. Разговор о браке зашел совершенно случайно, посреди магазина REI, в окружении карабинов, веревок и прочего снаряжения. Уинстон держал в руках какую-то металлическую штуку, которая служила для страховки.

– Если ты купишь мне это, я женюсь на тебе, – сказал он, обнажив в улыбке щербинку между передними зубами.

Я обдумала его предложение.

– Если ты женишься на мне, то я куплю это тебе, – ответила я.

Штуку мы не купили, но вышли из магазина держась за руки.

Недели тянулись словно месяцы, когда он уезжал в Калифорнию. В конце концов я бросила учебу. В апреле мы вернулись в Монтану. Мы не знали, куда приведет нас следующее приключение, но планировали выяснить это вместе. В июне я нашла работу в магазине одежды, а он устроился водителем в компанию, предоставляющую услуги гидов по рафтингу.

Дорога к реке была извилистой и опасной – одной из тех, по которой ездят слишком быстро. Однажды утром Уинстон с коллегой по пути на работу столкнулись с «Кадиллаком», выскочившим из-за поворота. Уинстон умер мгновенно, девушка, с которой он ехал, – несколькими часами позже. Родители сообщили мне эту новость после окончания смены в магазине. Так было разбито мое сердце.

В течение следующих двух с половиной лет я избегала людей. Я знала, что будущее никогда не наступит, и тонула в своем одиночестве. Алкоголь был единственным способом, позволявшим временно отключить непрерывную боль.

Однажды, январской ночью, в двадцатиградусный мороз, я стояла на крыльце и курила. Я планировала прокрасться к боковой части дома, удариться головой о кирпичную стену и потерять сознание – это был отличный способ насмерть замерзнуть, прежде чем кто-нибудь найдет меня. Я была еще недостаточно пьяна, чтобы пойти на это, поэтому раздавила окурок под ногой и зашла в дом, чтобы выпить еще стакан текилы, но внезапно отключилась.

На следующее утро я записалась на программу реабилитации. Одним из требований было посещение собраний анонимных алкоголиков. На первых встречах я не говорила, а только слушала. И смотрела. Я наблюдала за мужчиной по имени Скотт, который сидел в другом конце комнаты. У него были карие глаза, искренняя улыбка и коротко постриженные темные волосы. Казалось, что этому человеку везде одинаково комфортно.

Скотт говорил уверенно, демонстрируя уровень непринужденности, присущий лишь обладателям сложного жизненного опыта. В юности дух его был сломлен, когда девушка, на которой он собирался жениться, изменила ему и оставила без будущего. Отношения Скотта с алкоголем длились несколько лет, однако он нашел в себе силы отказаться от него. У него было отличное чувство юмора и какое-то мальчишеское обаяние.

Спустя несколько недель он пригласил меня на свидание, проигнорировав негласный «13-й шаг» общества анонимных алкоголиков – ни с кем не встречаться в течение первого года трезвости.

Мы не спали всю ночь – болтали и смеялись. Когда я уходила рано утром, мы впервые поцеловались, и я испытала приятное головокружение и легкость, которые не чувствовала уже много лет.

Однажды во время вечерней прогулки мы остановились в парке.

– Итак, что же это? – спросил он, обнимая меня, чтобы укрыть от мороза.

– Что именно?

– Я говорю о нас, – Скотт сделал паузу, – кто мы друг другу?

Он немного отстранился, чтобы понять мою реакцию.

– Ох, – только и сказала я.

Меня предупреждали избегать отношений, ведь прошло всего десять месяцев. Скотт понимал мои сомнения.

– Как насчет того, чтобы быть «товарищами по объятиям»? – предложил он.

Я рассмеялась. Он умел рассмешить меня, и ему нравилось это делать.

Несмотря на очевидное развитие отношений, никто из нас не хотел снова испытать боль. Однако еще больше мы оба боялись потерять то, что было между нами. Скотт уважал мое горе. В то время как другие парни, с которыми я встречалась до него, говорили, что соперничают с призраком, он рассуждал так:

– Если бы я умер, то не хотел бы, чтобы ты меня забыла.

Наконец, теплым летним вечером, когда мы выгуливали наших собак, он встал передо мной на одно колено и сделал предложение. В июне следующего года мы поженились.

Не уверенные до конца, хотим ли мы детей, мы откладывали это на несколько лет. Мы говорили, что не готовы, но на самом деле снова боялись – я все еще помнила лица родителей Уинстона. Моя потеря была невыносимой, но их – не поддающейся описанию.

Наша первая дочь родилась в июне, спустя шесть лет после того, как мы оба сказали свое заветное «да». Вторая – двумя годами позже. Семья – самое дорогое, что есть в моем мире. Мы четверо – в одной связке. И держим друг друга очень крепко.

Морин Дженис

Пережить медовый месяц

Если счастье является целью, а так и должно быть, то приключения должны быть главным приоритетом.

Ричард Брэнсон

– Унас не осталось больше пленки, – сообщила я.

Стив только что остановил машину и встал у открытой дверцы, чтобы лучше видеть дорогу. Мой муж покачал головой и что-то пробормотал, слишком рассерженный, чтобы говорить. Что поделать – я использовала последний кадр, чтобы сделать снимок дорожного знака: «Юпитер – 12 миль».

– Когда мы снова окажемся так близко к Юпитеру? – пыталась оправдаться я.

– А когда мы еще окажемся так близко к аллигатору? – возразил Стив.

О боже, дорогу и правда пересекал двенадцатифутовый крокодил.

Четыре дня нашего медового месяца мы провели в Орландо, а теперь, среди ночи, направлялись в Эверглейдс, проверяя границы нашей терпимости к природе и друг к другу. Когда аллигатор уполз, Стив открыл багажник, чтобы взять баллончик спрея от комаров – они кружились в лучах фар, но мы не знали, много ли их будет в кемпинге. Я услышала «пффф», а затем раздался нечеловеческий вопль и звук падения баллончика на асфальт. Несколько мгновений спустя Стив подал голос: с ним все в порядке, просто он только что брызнул спреем от комаров себе в глаза.

Добравшись наконец до кемпинга, мы обнаружили палатку. Владелец лагеря ждал нас внутри. Он открыл шторку:

– Вы знаете, что москит признан официальной «птицей» парка Эверглейдс?

Стив сдавленно рассмеялся и протянул ему несколько долларов, чтобы заплатить за кемпинг. Мужчина выдержал паузу, а потом произнес:

– Когда вам надоест все это, буквально в миле отсюда есть домик. – Потом многозначительно посмотрел на нас и скрылся за шторкой.

Мы со Стивом неуверенно двинулись вперед.

– Ну и приключения у нас с тобой, – робко завела разговор я.

– Всю жизнь я мечтал увидеть Эверглейдс своими глазами! – воскликнул в ответ Стив. – Потребовалось найти любовь всей моей жизни, чтобы предоставился шанс приехать сюда! Спасибо, что стала моей женой!

Стоило нам остановиться, как полчища комаров окружили нас. Мы бросились разворачивать тент и палатку, отчаянно стараясь скоординировать наши усилия, но москиты уже атаковали нас, кусая губы и веки. Мы кашляли, когда они залетали нам в нос и горло. Стив размахивал руками, как вдруг раздался противный треск – основная дуга палатки переломилась пополам.

– Просто расстегни молнию! Уже не имеет значения! – закричала я, натягивая толстовку на лицо, пока открытыми не остались только нос и глаза.

Спустя еще пару мгновений я взмолилась:

– Не важно! Давай просто вернемся в машину!

– В машине уже не лучше! – ответил Стив.

Он галантно поднял брезентовый полог повыше, чтобы дать мне возможность нырнуть внутрь и вытащить надувной матрас и спальные мешки. Потом я возилась с насосом, а Стив продолжал устанавливать многострадальную палатку. Оказавшись наконец внутри, мы даже не стали заморачиваться со спальными мешками, а просто легли лицом вниз на надувной матрас. Минуту в палатке царила тишина, а потом я услышала странный шипящий звук – мой значок с надписью «Молодожены» проколол матрас. Все мое тело было покрыто комариными укусами. Палатка выглядела так, будто готовилась рухнуть на нас в любой момент. Я тихонько лежала рядом со своим новоиспеченным мужем, размышляя, как мы вообще умудрились вляпаться в такую историю.

Дикая природа вокруг нас продолжала жить своей жизнью. За стенкой палатки что-то жужжало и стрекотало. Слышалось журчание воды и какое-то сопение, о котором я не хотела даже думать. Лунный свет отбрасывал движущиеся тени.

И тут раздалось рычание. Это был глубокий звук, похожий на отрыжку, которая иногда переходила в низкий стон. Что-то ходило по траве вокруг нашей палатки. Хрустнула ветка. Я услышала дыхание снаружи. Я тихонько заскулила от страха.

– Что случилось? – прошептал Стив.

– Аллигаторы, – всхлипнула я.

Стив хмыкнул и перевернулся на другой бок.

– Прости, что привез тебя сюда, – произнес он.

– Ну что ты, – откликнулась я, – мне тоже хотелось, чтобы наш медовый месяц стал настоящим приключением…

В этот момент более чем когда-либо мне стала понятна наша недавняя свадебная клятва: пока смерть не разлучит нас. Мне вдруг подумалось, что этот брак может быть очень коротким.

Всю ночь хрюкающий звук не давал мне уснуть – чудовищная смерть находилась по ту сторону хлипкой нейлоновой мембраны.

Утром перед нашими глазами открылась невероятная картина – именно так, наверное, выглядит мир далеко за пределами Земли: мангровые деревья, изящные белые цапли… Птицы с невероятным оперением перелетали с ветки на ветку. Здесь были великолепные бабочки и паутина, сверкающая на летнем солнце.

Мы натянули капюшоны и поспешили к машине, чтобы доехать на ней до центра посетителей. Там мы встретили профессионального фотографа с женой – они собирались идти вглубь по деревянной тропе в сторону болота и были упакованы в защитную одежду с головы до пят. Нам не помешало бы сделать то же самое. Владелец кемпинга подсказал оригинальный способ избавить машину от комаров: надо начать двигаться со скоростью ровно тридцать миль в час, а затем открыть обе дверцы, чтобы ветер высасывал их наружу. Также в центре для посетителей мы обнаружили большую диораму, посвященную дикой природе Эверглейдса.

Стоило нажать на кнопку, как загоралась картинка с изображением соответствующего животного и можно было услышать звуки, которые оно издает. Стив был очарован этим зрелищем. Он нажимал на каждую кнопку, и вдруг я услышала его – то самое рычание, которое заставило меня читать молитвы в два часа ночи.

– Да, это оно! А почему кнопка аллигатора не работает? – воскликнула я.

Стив показал в угол, на картинку с мигающей жабой.

– Это лягушка-бык, – сказал он.

– Но… А как же тень на стенке палатки?

– Не знаю. Может быть, енот? – пожал плечами Стив.

Думая о медовом месяце, я вспоминаю парк аттракционов, прекрасные ужины и пинаколаду во Флорида-Кис. И еще я отчетливо помню момент, когда, стоя рядом со Стивом, я поняла – мы пережили это приключение вместе. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит меня, какой черт дернул меня поехать в Эверглейдс в июне, я отвечу: почему бы и нет? Мой муж всю жизнь мечтал увидеть это место своими глазами, а мне было вполне достаточно просто остаться в живых.

Робин Янкевич

Нарушая правила

О, слушай, слушай, слушай!

Уильям Шекспир, «Гамлет»

Опустив руки по локоть в теплую мыльную воду, мы с мамой стояли у раковины. Посуды после ужина в честь Дня благодарения накопилось много.

Мама только что призналась, как ей понравился мой парень, Джон. Сегодня он впервые пришел к нам домой, чтобы познакомиться с моими родителями. Маме Джон преподнес букет цветов, и она одарила его сияющей улыбкой. Папа был так впечатлен, что попросил Джона помочь ему разделать индейку. Все прошло лучше, чем ожидалось, однако теперь у моей мамы было озадаченное выражение лица, ведь я только что заявила, что мне придется расстаться с Джоном.

– Но почему? – недоумевала мама.

– Он старше меня на шесть лет, – ответила я, – а по твоим правилам разница не должна превышать пять.

Тут надо сказать, что у моей мамы имелся список правил, которыми надо руководствоваться в процессе поиска подходящего партнера. Так вот, одним из правил была разница в возрасте не более пяти лет. Тщательно изучив удачные и неудачные браки, мама пришла к выводу, что разница в возрасте, превышающая пять лет, может привести к несовместимости в дальнейшей жизни.

Я уже пренебрегла правилом № 1: «вас должны познакомить родственники или близкие друзья». Мама считала, что моя семья и друзья смогут лучше понять, хороший ли у парня характер и подходит ли он мне. Как я могла им признаться, что познакомилась с Джоном в баре в «среду для одиноких сердец»? Он улыбнулся и представился, после чего мы стали общаться каждую среду в этом баре, пока наконец он не попросил мой номер телефона. Но мама о знакомстве не спрашивала, а я не спешила сама начинать эту тему.

Мои предыдущие бойфренды были из Северной Каролины, и мои родители почти всегда знали их семьи. Джон же родился и вырос в Лос-Анджелесе. Его любимыми блюдами были тамале из сладкой кукурузы и куриная энчилада в соусе Моле Верде. Мне нужно было объяснять ему наши южные поговорки, например: «Если Бог поможет, то и ручей не выйдет из берегов». Будучи профессором Университета Дьюк, Джон путешествовал по США и Европе, участвуя в конференциях, в то время как я исследовала Восточное побережье.

Я была единственной дочкой в семье, родилась и выросла в Гринсборо, штат Северная Каролина, окончила Университет Восточной Каролины и работала учительницей начальных классов. Я переехала в город Дарем, расположенный всего в часе езды от дома, но во многих отношениях это был совершенно другой мир. Получалось, что теперь я жила между двумя крупными университетами: Дьюком и Университетом Северной Каролины в Чапел-Хилле.

Университет Северной Каролины считался гордостью штата, а заодно – гордостью нашей семьи: один мой родной брат, несколько двоюродных братьев и два дяди были его выпускниками. Мы все болели за баскетбольный клуб «Каролина ТарХилз», и в нашем доме часто цитировали высказывания их тренера Дина Смита.

Буквально в десяти милях от Университета Северной Каролины находился Университет Дьюк с его впечатляющей готической архитектурой и историческими окрестностями, однако мы, «тархилзы», считали выходцев оттуда исчадием ада. Каждый год, когда мужские баскетбольные команды двух университетов вступали в поединок, отношения между болельщиками становилось еще более напряженным.

– Какую религию он исповедует? – спросил мой отец.

Это еще одно правило для будущего мужа. Родители считали, что все складывается лучше, когда оба супруга исповедуют одну и ту же религию, а мои мама с папой происходили из длинного рода методистов, среди которых было даже несколько священнослужителей. Джон, однако, не причислял себя ни к одной конфессии и не чувствовал необходимости посещать какую-либо церковь. Но такой ответ не устраивал моих родителей. Как я могла убедить их в том, что жизнь моего избранника полностью соответствует всем идеалам, к которым проповедники призывают своих прихожан? Я видела, с каким уважением он относится к другим людям и всегда находит время, чтобы поблагодарить человека за хорошо выполненную работу. Это касалось всех – от повара в заведении быстрого питания, приготовившего ему омлет, до пожарных-добровольцев на ежегодном сборе средств. Я знала, что Джон либо будет хорошо отзываться о человеке, либо вообще ничего не скажет – этому учил меня и мой отец. Я не сомневалась, что он всегда будет верен своему слову. И что он, без всяких сомнений, хороший человек с твердыми моральными принципами.

У Джона было собственное мнение по многим вопросам, но веские доказательства собеседника вполне могли переубедить его. Он никому ничего не навязывал. Под его спокойной сдержанностью можно было без труда разглядеть настоящую страсть к делу, которым он занимался, и, когда я спрашивала его о чем-либо, он рисовал схемы и объяснял концепцию, ни разу не заставив меня почувствовать себя глупее его.

Джон очень много работал, и результаты его исследований часто цитировались, но он всегда признавал, что его работы основаны на идеях его наставников. Он ценил мою любовь к преподаванию коррекционного чтения детям, чтобы в школе они были успешными. Он понимал важность семьи и друзей в моей жизни. Однако больше всего мне нравилось то, как я чувствовала себя рядом с ним. С Джоном я могла быть самой собой – лучшей версией себя. Одним словом, я любила Джона всем сердцем, хотя он и не соответствовал списку маминых правил.

Моим родителям хотелось узнать его получше, поэтому Джон присоединился к нашей семье на Рождество, потом – на нескольких воскресных ужинах и в день воссоединения маминой семьи в июне. В июле мы с Джоном отправились навестить его семью в Калифорнию, и я с удовольствием знакомилась с его мамой, сестрами, тетей и дядей, двоюродными братьями и сестрами и даже лучшими друзьями со времен школы. Мы вдвоем проехали из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско вдоль Тихоокеанского побережья, и Джон показал мне места, которые больше всего любил в своем родном штате.

В конце июля мы объявили о нашей помолвке. Мои братья и папа поприветствовали Джона крепкими рукопожатиями, а одна племянница крепко-крепко обняла его, однако я видела, что за улыбкой моей мамы все еще скрываются какие-то сомнения. Какое правило все еще беспокоило ее?

– Мам, я думала, ты будешь в восторге. Я люблю его, а он любит меня. К тому же ты сама говорила, что шесть лет ничего не меняют и что он выглядит моложе своего возраста.

Затаив дыхание в ожидании ответа, я вдруг поняла, как отчаянно хотела получить ее благословение. Мне хотелось нечто большего, чем просто принятие Джона в качестве моего будущего мужа. Я надеялась, Джона примут с открытым сердцем как нового члена нашей семьи.

– Меня не беспокоит ни его возраст, ни тот факт, что он из Калифорнии, – сказала мама. – Мне нравится, как он смотрит на тебя, как относится к тебе. Мне нравится, как он смеется, когда ты делишься с ним своими историями. Он любит тебя такой, какая ты есть. Без сомнений, вы двое должны пожениться. Но моя команда – «Каролина ТарХилз», а он болеет за «Дьюк». Все, о чем я прошу, – это чтобы мне никогда не пришлось смотреть в одной комнате с ним баскетбольный матч.

Для мужчины моей мечты, любви всей моей жизни, того, кто не соответствовал маминому списку правил по выбору подходящей пары, это было единственное ее замечание? Да без проблем!

Сюзанн Гарнер Пейн