Текст книги "Ж… замечательных людей"

Автор книги: Эльвира Барякина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Забыв про работу, Эммануэль начала пересказывать Картеру содержание воскресной проповеди. Он слушал, не перебивая. В стеклянном шкафу отражалось его страдающее лицо.

Картер смешной. Он ведет себя злодеем потому, что искренне верит в лозунг: «Боятся, значит, уважают». Жена от него сбежала, отсудив половину имущества, друзей нет, если не считать сердобольного Пола. Зато есть большая зарплата, которую Картер тратит на суперсовременные видеоигры, созданные под заказ. В них его все любят и уважают; боевая подруга выглядит как Эммануэль, а главный враг – как бывшая жена, которую он с удовольствием расстреливает из гранатомета.

Мы с ним как-то поспорили. Он был в своем репертуаре:

– Знаешь, Мардж, почему ты ничего не добилась от жизни? У тебя есть голова на плечах, но нет силы. Ты слабая.

– А в чем сила, брат?

– Вот смотри: я откровенно сказал, что про тебя думаю, а тебе слабо сделать то же самое. Ты постоянно будешь защищаться, а я нападать. И так во всем – мне просто больше позволено.

– И ты от этого счастлив?

Так и не ответил по существу. Хотя что ему отвечать? Если ты добр и справедлив, ты ожидаешь, что люди будут платить тебе тем же. Твое будущее прекрасно, и ты ждешь его с нетерпением. Если ты гад по определению, тебе ничего не светит, кроме подлостей в ответ.

Каждый сам выбирает, жить в предвкушении счастья или беды.

Мне и в голову не могло прийти, что у Пола сидел Зэк. После того, как я внесла за него залог, мы не виделись. Пол пытался рассказывать, что он придумал в защиту моего мужа, но я уводила разговор в сторону. Мне не хотелось вспоминать о Зэке: красота, которую нельзя присвоить, раздражает.

Я думала, Зэк смутится, увидев меня. Ничего подобного! Полез обниматься.

– Слушай, давай устроим из развода что-нибудь грандиозное! Позовем гостей, пусть они нам подарки принесут… Друг другу тоже чего-нибудь подарим.

Пол попытался мне что-то сказать, но Зэк оттер его спиной.

– Тебе, Мардж, что хочется получить от меня на развод?

– Пульт дистанционного управления, – хмыкнула я. – Чтобы держать тебя в узде, но где-нибудь подальше.

– Давай еще две штуки закажем: для Пола и для твоего следующего мужа. Ты все равно на достигнутом не остановишься.

Высунувшись из-за перегородки, Эммануэль и Картер внимательно следили за происходящим.

Зэк крепко пожал руку Полу.

– До свидания, мистер Вардлоу! Мардж, дорогая, я тебе позвоню.

Маленькая месть – сладчайшее из удовольствий. Полутона, намеки – ничего противозаконного.

Я позвала Пола гулять, но он не пошел.

– Извини, работы много.

Зэк проехался по его самолюбию как на танке. С огнем играет, засранец. Для Пола дело чести вести себя профессионально с клиентами. Раз обещал вытащить Зэка из беды, значит, сделает. Но он ведь может и обидеться. А если Пол оби-дется, Зэк сядет.

Картер вышел вместе с Полом, и мы с Эммануэль остались одни.

– Как ты отшиваешь мужиков, которых не хочешь? – спросила я.

Красавица тонко улыбнулась:

– Я им говорю, что у меня на спине следы от банок, во рту – кариес, а на губе – начинающаяся «простуда».

– Ну и как, помогает?

– От Картера нет. Он мне про свой кариес рассказывает.

НАШЕ НАСЛЕДИЕ

9 мая 2007 г.

День Победы. Здесь, в Штатах, его, разумеется, не празднуют. К 9 мая 1945 года еще не отгремела битва за Тихий океан. Еще были живы те, кто погиб при штурме Окинавы, во время операций в Брунее и Японии… Но все равно как-то хочется торжественной скорби.

Это был мой любимый праздник. Помню – парады, тюльпаны, черно-белые фильмы по телевизору… Мне как-то довелось стоять в почетном карауле у памятника. В полированном граните блестело мое отражение, и на своем лице я читала имена погибших.

Бабушка рассказывала мне о родных, сгинувших на войне. Сидела, глядя в окно невидящими глазами, и перечисляла:

– Дядю Ваню убили под Сталинградом; Мишин истребитель был сбит; Надю взяли в плен и расстреляли…

Все эти люди приходились мне родственниками, но я ничего о них не знала: они остались только в бабушкиной памяти. Канули как камешки в воду: без следа и без возврата.

От таких мыслей хотелось плакать и мстить.

Много лет спустя я поняла, что в детстве мой мир был таким же черно-белым, как военная кинохроника. Я перечитала горы мемуаров русских, немцев, американцев… Из черно-белого мое кино становилось кроваво-красным.

Агнесса рассказывала, что ее бабушку угнали на принудительные работы… русские. Семнадцатилетнюю девчонку арестовали на рынке, во время облавы, и в числе десятков тысяч других «фашисток» отправили валить лес в тайгу.

Рабство… На тысячу человек – 6 корыт, 15 расчесок и одна баня вместимостью «25 чел. в час». За год каторги треть «контингента» перемерла. И это сделали наши – в порядке мести за разрушенное народное хозяйство. Мстили не виновным, а тем, кто под руку попадется.

У американцев – Хиросима и Нагасаки, у немцев – Бухенвальд и Бабий Яр, у итальянцев – Эфиопия… Не было правых и виноватых в этой войне. Не было Света и Тьмы. Было общее, всемирное помрачение рассудка. Убийство людей провозглашалось подвигом – и чем больше, тем лучше. Жалость к пленному расценивалась как пособничество врагу. Отказ стрелять – как дезертирство.

Человеконенавистничество – вот что привело к той войне. Ни Гитлер, ни Сталин, ни Рузвельт, ни Муссолини не нажимали курки и не ставили мины. Их народы сами соглашались быть убийцами: и все – ради жизни на земле, ради счастья своих детей.

Я знаю, я утопист – наивная и нелепая со своей жаждой мира во всем мире. Ведь выбор был простой: либо ты убьешь, либо тебя.

Но я все равно праздную 9 Мая по-своему. Для меня это день памяти тем, кто в убийственное время делился куском хлеба. Кто спасал приговоренных, кто не сломался после всего, что видел, и научил свое потомство жить без войны. Мы, кажется, умеем. Во всяком случае, большинство из нас.

У американского поэта Карла Сэндберга есть замечательная фраза: «Когда-нибудь объявят войну, и никто не придет». Вот на это много мужества надо.

ВОИН

11 мая 2007 г.

Будучи резервистом морской пехоты, Джош обязан ежемесячно ездить на сборы – поддерживать боеготовность страны. Обрядиться в форму, пережить построение, послушать речь офицера о воинской чести и опозданиях. Затем резервистам подбирают занятие: мыть «хамме-ры» или убирать территорию.

Джош отчаянно ненавидит сборы. Когда он записывался в морскую пехоту, он мечтал о боевой славе, а не о граблях и мочалках. Но у государства свои взгляды на солдатский долг.

К тому же до недавнего времени Джошу приходилось общаться на сборах с Вованом, еше одним русским резервистом. Добрый сержант всегда ставил земляков на одни работы. В результате Джош вкалывал за двоих, а Вован сидел в теньке и обмахивался панамкой.

– Подкопски, в рыло получишь, – говорил он на все попытки Джоша заговорить о Конституции и правах.

Сделать с ним ничего не удавалось: Вован был здоровый, как бульдозер.

Всему взводу Джоша досталась старая амуниция, уже прошедшая огонь, воду и придирки начальства. Резервисты обязаны были хранить ее дома и самостоятельно приводить в порядок, но сколько Леля не пыталась гладить сыновьи штаны и начищать пряжки, бравого вояки из ребенка не получалось.

Особенно Джоша бесил противогаз: носить резиновую маску, в которой неоднократно бывала чужая рожа, – это все равно что целоваться с незнакомым мужиком.

После очередной пробежки в условиях «химической атаки» Джош решил, что с него хватит. Приехав домой, он выкинул противогаз в мусорку, а потом подумал и вытащил обратно. Эта хреновина, наверняка, стоила денег и ее можно было продать на интернет-аукционе. Предчувствие его не обмануло: товар ушел довольно быстро – и с приятной прибылью.

На очередном построении сержант подскочил к Джошу:

– Где противогаз?

– Потерял, – вздохнул тот. И рассказал трагическую историю о машине, в которую залезли воры.

– Это, наверное, были грабители банков, – сказал Джош. – Противогаз – незаменимая штука для ограбления: ни одна сволочь не узнает.

– Пойди на склад и возьми другой, – велел сержант.

Вскоре Джош захотел сменить портупею. На этот раз он сразу пошел к кладовщику.

– Потерял. Новая нужна.

Ни слова не говоря, тот выписал все, что надо.

Слух об успехах Джоша пополз по военной базе. Обнаружив, что Родине для них ничего не жалко, резервисты за пару дней растеряли половину казенного имущества.

– Урою! – вопил сержант. – Вы что, в боях побывали? Десять человек пришли на построение без ремней!

– Это Подкопски первый начал, – сказал Вован.

Решив убить сразу двух зайцев, сержант отправил и зачинщика, и доносчика на туалетные работы.

– Вы думаете, вам придется драить сортир зубными щетками? – спросил он недобро. – Гы!

И принес палочки для ковыряния в ушах.

– Чтоб к концу дня нужник блестел! Джош чистил унитаз и думал о мести. Вован

сидел у окошка и грыз фисташки.

– Подкопски, тут какая-то гадость к подоконнику прилипла. Убери, будь другом.

– Я ведь тебя действительно уберу, – бурчал под нос Джош. – Ты у меня дождешься.

Случай представился через пару месяцев.

– Сержант, выделите мне двух бойцов для работы в офисе, – приказал капитан.

– Подкопски и Сумкин!

Вован с нежностью посмотрел на Джоша.

– Ты крепостное право в школе изучал? Сначала жнется барская полоса, а потом холопская. Так что по-быстрому работай: а то мое успеешь сделать, а свое – нет.

Капитан выдал каждому из них по пачке бумаги.

– Каждый год мы делаем рапорты, в которых оцениваются личные и профессиональные качества младшего командного состава. Я все уже написал, вам нужно только занести данные в компьютер, распечатать, дать мне на подпись и отослать в канцелярию. Копию каждого рапорта отправите тому, на кого он заведен. Только будьте очень внимательны – от этих бумаг зависит повышение в звании.

Стоило капитану выйти, как Вован пододвинул свою стопку к Джошу.

– Приступай!

После утреннего построения всех отправили на стрельбище.

– Сумкин, а ты останешься со мной, – сказал сержант.

Во время обеда Вован не появился; не было его и на уборке досок.

Когда всех распустили по домам, Джош специально прошел мимо плаца. Вован бегал по периметру, а рядом в открытом джипе катался сержант и подбадривал его красноречивыми жестами.

– Клянусь, это не я! – прохрипел Вован, валясь на землю.

Сержант притормозил.

– Какой ты все-таки гад, Сумкин. Стучишь, пытаешься свалить вину на других… Я б тебя гнал из морской пехоты поганой метлой!

Джош не стал дослушивать и прибавил шагу.

Перепечатывая рапорт на сержанта, он написал, что за тем наблюдаются некоторые странности: сержант подолгу беседует с портретом президента в конференц-зале и жалуется ему на простатит. А на учениях надевает поверх каски ободок с ушами Микки-Мауса. Он говорит, что уши нужны для перехвата секретных мыслей противника.

Капитан подписал рапорт, не глядя, и Вован с чистой совестью взял результаты «своей» работы, отправил их в штаб, а копии раздал адресатам.

СЛОВО И ДЕЛО

12 мая 2007 г.

Из Лели вышел камень в форме сердечка. Врач посоветовал положить его в кошелек:

– Это будет ваш Камень Благодарностей. Каждый раз, когда вы наткнетесь на него, говорите «спасибо» за что-нибудь хорошее. Ваша задача – почувствовать себя счастливой: это настроит вас на выздоровление.

Леля всерьез занялась добычей счастья.

– Счастье – это выработка определенных гормонов, – говорит она. – Их вызывают, как шаманы – духов. Можно обкуриться травы; можно поселить счастье в идоле и приносить ему жертвы, а можно ощущать его в себе.

Продавцов она благодарит за внимание, полицейских – за службу, а машину – за удачную поездку.

На прошлой неделе Леля завела «Трудовую книжку судьбы», в которую записывает все ее достижения:

«Когда я забеременела, я хотела сделать аборт. Пришла в женскую консультацию, а там на приеме – Гришка Лопатин, наш сосед по подъезду. Как я могла перед ним раздеться? В результате у меня родился чудесный сын. Господи, спасибо тебе за это!»

Досталось и нашим предкам:

«В 1943 году дедушка в одиночку конвоировал десяток пленных немецких медсестер. На привале они сняли с себя лифчики, и дед настолько растерялся, что они его разоружили. За это дедушку отправили под трибунал. Поезд, на который он не попал из-за суда, разбомбили. Спасибо, Господи, что сохранил деду жизнь».

Я прочитала весь список благодарностей.

– А про любовь что не написала? Леля только поморщилась.

– Да какая у нас с Колькой любовь? Он мне знаешь, когда последний раз цветы дарил? Пять лет назад. И то хвастался, что купил на распродаже.

Коля такой. Помню, он еще в России говорил, что глупо нести два цветка покойникам, а три – живым. Неэкономно получается: к живым-то мы намного чаще приходим.

Сегодня Леля позвонила:

– Я придумала, за что благодарить Колю. Он правильно делает, что не таскает мне букеты. Цветы – это половые органы растений: спасибо, что он мне их не дарит.

ОЧНАЯ СТАВКА

14 мая 2007 г.

– Я тебе клиентку нашел! – сказал Эрни. – Она гений! Только, чур, десять процентов с гонорара мои.

Поначалу я решила, что у него очередной приступ самоблаготворительности. Но оказалось, что его протеже – весьма солидная дама.

Имя у нее необычное – Орла. Пять опубликованных романов, своя колонка в журнале. Кроме того, Орла руководит довольно крупным писательским форумом.

– Она завтра приедет в Лос-Анджелес по делам, так что можешь пригласить ее на обед. – сказал Эрни. – Орла как раз ищет себе нового литагента.

Бело-розовое лицо, траурная юбка до земли. На груди – крест как у архиерея.

На скатерти перед Орлой возвышалась гора книжек с игривыми названиями.

Я не знала, что думать о ней. Явно не моего поля ягода. Стильная, гордая, очень уверенная в себе.

– Не принимайте решения сразу, – произнесла она. – Зайдите на Ата20П, посмотрите отзывы на мои книги.

Я прочитала аннотацию на обложке – как всегда, дурацкая, мало о чем говорящая.

– Права на какую книгу вы хотите продать?

– На «Кузнецу ведьм». Это мистический детектив.

– А почему вы решили обратиться ко мне?

– Заинтересовалась.

Поначалу был какой-то ледок. Она держалась как леди. А я, как всегда, развела панибратство. Обе старались произвести впечатление.

И тем не менее срослось. Орла улыбалась моим словам. Напав на благодарного слушателя, я распустила хвост. Вывалила все: про свое агентство, про Пола, про то, что мы задумались о ребенке.

– Правда, мы еще не решили, кого хотеть: мальчика или девочку. Мальчики, когда вырастут, должны обручальные кольца с бриллиантами покупать, а девочки – платить за свадьбу. Надо посчитать, что дешевле.

Расстались довольные друг другом. Орла дала мне распечатку своей рукописи. Я прикинула, кто из издателей занимается ее жанром; вспомнила, что Кевин любит всякую чертовщину. Может, посоветует кого из продюсеров…

Вечером:

Орла писать вообще не умеет! Корявый слог, третьесортные тайны… Я проверила по интернету: у нее действительно есть поклонники – из тех, что путают Драйзера с Дизелем и Тамерлана с Талейраном. Возможно, она даже зарабатывает какие-то бабки на них.

У меня не бывает сомнений – браться за рукопись или нет. Книги делают из деревьев: если мне дороже дерево, я отказываю. Живые сосны нельзя изводить на дубовые мысли.

Написала два емейла: один Орле с отказом, другой Эрни с наказом: «Не знакомь меня больше ни с кем!»

ПРОБЛЕМЫ РЕПРОДУКЦИИ

15 мая 2007 г.

От Орлы пришел ответ:

Дорогая Мардж!

Неужели вы действительно подумали, что мне нужны ваши услуги? Слава богу, у меня прекрасное издательство и отличный агент. Мне просто хотелось посмотреть на вас вживую.

А насчет Пола не обольщайтесь: никаких детей у вас не будет.

Всего наилучшего.

Орла

Я набрала Эрни.

– Ты кого мне подсунул?! Ты где вообще эту бабу взял?!

– Да это не я… Это Пол. Это он на ней женился.

Я до сих пор не могу прийти в себя. Почему Пол не сказал мне, что у него была жена?

Они давно разошлись, но Орла до сих пор поддерживает отношения с Эрни. Он-то и разболтал ей про меня.

– Я думал, ей действительно литагент нужен, – оправдывался Эрни. – Откуда мне было знать, что вы, женщины, такие дуры?

Я вспомнила нашу встречу. Орла смотрела на меня, почти не мигая: глаза чуть прищурины, на губах – полуулыбка. Я восприняла это как интерес к моей персоне. Оказалось, это была гадливость.

– Жаль, что вы друг другу не понравились, – вздохнул Эрни. – Она сказала, что ты хабалка. А еще что…

Я его перебила:

– Почему Орла написала, что у нас с Полом не может быть детей?

– А ты что, не знаешь?! У него же был рак третьей степени. После химиотерапии детей не бывает.

Дети – это не наше будущее. До последнего момента я надеялась, что это шутка. Рассказала Полу, что произошло. Глядела ему в лицо, надеясь, что он усмехнется: «Бред какой-то!» Он не смеялся.

– Извини. Мне хотелось верить, что этого никогда не было.

Мы до ночи сидели на диване и делали вид, что смотрим телевизор. Болезнь Ходжкинса – рак лимфатических узлов. Я думала, что шрамы на теле Пола – это свидетельства бурной молодости. Оказалось – хирургических операций.

Это случилось три года назад. Врач сказал, что если рецидива не будет в течение пяти лет, то он полностью вылечился.

– А каковы шансы, что все вернется?

– Пятьдесят на пятьдесят.

Я лежала на плече своего мужчины. Ощущала его тепло, его жизнь. Невозможно представить, что с нами может что-нибудь случиться.

На меня уже накатывал подобный страх, когда Леля сказала про донорскую почку. Впрочем, нет… ерунду пишу… Без почки можно жить. А как жить без… Ох, я даже подумать об этом не в состоянии!

Пол и я – удивительно самодовольные существа. Мы купались в счастье, как поросята в луже, и считали, что человеческие беды нас не касаются. Мы же умные, любимые, удачливые… Никто не предупреждал нас, что за все нужно платить.

– Мы можем кого-нибудь усыновить, – предложила я Полу. – Хочешь?

Он не отрывал взгляда от спасительного футбола.

– У меня есть замороженная сперма. Врач посоветовал сохранить одну порцию до того, как я пройду курс химиотерапии. Так что еще не все потеряно.

Я плакала, а он меня утешал. «Не все потеряно» – как это потрясающе звучит!

– Давай Эрни морду набьем? – всхлипнула я.

Пол сразу же согласился.

– Давай!

 
Раз уж этот дневник будут люди читать,
Можно мне попросить об услуге?
Пол мне нужен, чтоб было кого обожать, —
Помолитесь о нем на досуге.
 

(Я написала еще пять четверостиший – но это не для публикации, иначе меня привлекут за оскорбление верующих всех конфессий).

ОТДОХНИ!

16 мая 2007 г.

Вчера я так страдала, что забыла подумать о том, каково Полу. Он пришел домой, а к нему на шею кинулась зареванная тетка: «О-о-о! Ты ведь можешь умереть! На кого ты меня покидаешь?!»

Кто тут у нас больной, причем на всю голову?

У Пола еще находятся силы подбадривать меня: «Эй, у меня же все хорошо! Чего беспокоиться зря?» Я киваю, улыбаюсь. И в то же время примечаю «знаки». В биржевых новостях: «Обвал может произойти в любую минуту», на рекламном щите: «Страхование жизни – задумайтесь о будущем сейчас»…

На окне муха: долбится башкой в стекло и не знает, что ее судьба в руках одной женщины. Женщине тоскливо, и она вполне может прихлопнуть муху – просто так, без причины. Шансы 50 на 50.

Открыла окно, выпустила. Я пытаюсь задобрить Господа (или не знаю кого): «Будь милосерден к нам! Пожалуйста… пожалуйста…»

Вечером:

Пытаюсь успокоиться. У японцев есть изумительная традиция – поиск красоты в обычных вещах.

Момидзигари – любование осенними листьями клена.

Юкими – восхищение тихими снегами.

Цукими – созерцание луны.

Дзен-буддизм… Для того чтобы достичь нирваны, не стоит умирать. Рай уже существует в моей душе и в окружающем мире. Нужно только заметить его.

У светофоров в ночи – удивительно красивый алый цвет. Капли на лобовом стекле – как звезды; на испорченном CD горит радуга.

Мне почти хорошо.

ЦЕЛЕБНИК

17 мая 2007 г.

Пол не хотел ничего рассказывать об Орле, но я все-таки выведала у него подробности.

Богатая наследница, образование – Стен-форд, родители в разводе. Они дали ей все, что можно купить за деньги, и ничего – что нельзя.

По окончании университета Орла не могла устроиться на работу – любая зарплата казалась ей насмешкой. Она металась от фотографии к журналистике, от кино к дизайну. Ее с детства учили, что она звезда, только чего – разобрать было сложно.

Орла решила, что она писатель. Поначалу ей везде отказывали, но она в конце концов нашла себе и издательство, и нишу на рынке. Вскоре подтянулись и поклонники – немногочисленные, но верные.

Лично я не могу понять, как можно читать плохие романы, когда есть хорошие. А вот так… Книги – это пища для ума. Кто-то согласен лишь на гурманские блюда, а кому-то достаточно каши из топора.

Орле нелегко живется на свете. На ее сайт постоянно заглядывают правдолюбы, желающие раскрыть ей глаза: они говорят, что она не умеет писать. Орла считает, что это происки завистников.

– Как ты мог жить с такой дурой? – спросила я Пола.

Он покачал головой.

– Орла не дура. Она просто загадала себе неправильное желание: «хочу быть публикующимся автором». Вот оно у нее и сбылось. А если бы она впряглась в другой воз – «хочу стать мастером», результат был бы совсем иным.

Я почитала ее блог. Ранимая, страстная во всем, за что ни примется: если уж писать книги – то до упаду, если страдать – то до смерти. Чтобы нашли, откачали и поняли: еще чуть-чуть и цветок мог погибнуть.

Ведет массу «социальных» проектов: учит новичков, председательствует на конкурсах. Я поражаюсь ее энергии. Хотя все закономерно: кто умеет – делает, кто не умеет – учит.

Орла не могла простить Полу измену. У их развода могло быть три объяснения:

– ее муж идиот и не понял своего счастья,

– она сама идиотка,

– во всем виноваты враги.

Первые два варианта не подходили по определению. Поэтому она захотела посмотреть на меня.

– Где вы познакомились? – спросила я Пола.

– На форуме для раковых больных.

Рак застал Пола врасплох. Он сроду ничем не болел серьезнее гриппа и привык рассчитывать на свой организм как на верного товарища. А тут такое предательство.

Ему сделали биопсию и показали фотографию опухоли: розовая, нежная, она напоминала безглазого кальмара.

Потом началась химиотерапия. Глядеться в зеркало было страшно – лысый череп, под глазами круги, в глазах – пустота. Жизнь вытекала не только из тела, но и из окружающего мира: друзья перестали дружить и начали сочувствовать.

Вытащил его Папа Жао. Он давал Полу лечебный суп собственного приготовления и рассказывал древние притчи:

Царь обезьян превратил бамбуковую палку в столб высотой в десять тысяч ли и забрался на небо, где обитали бессмертные.

– В чем ваш секрет? – спросил он.

– Когда ты научишься превращать свинец в золото, невежество – в знание, а беду – в счастье, тогда ты сможешь жить среди бессмертных.

Врачи говорили Полу, что причина болезни – стресс и плохая экология. Папа Жао видел все по-иному:

– Сознание – это Ян, правительство; подсознание – это Инь, народ. Тело – это страна. Если «правительсто» не будет следить за «народом», он построит не то, что нужно, истощит свои силы и погубит «страну». Нужно разговаривать с «народом» – медитировать, давать ему руководящие указания. Дело Ян – командовать, дело Инь – подчиняться. Не таблетками едиными сыт человек.

Пол начинал с ним спорить. Говорил Папе Жао, что он свалил все в кучу – деревенский даосизм и рекламу из телевизора. И только во время этих споров у Пола загорались глаза.

– По-твоему, рак лечится медитацией? – подначивал он Папу Жао.

Тот не отвечал прямо.

– Тот, кто сможет превратить свинец в золото, получит бессмертие.

Ночами, лежа в постели, Пол представлял себя изнутри: лимфотические узлы, мозг, который начал давать клеткам смертельные команды: плодитесь и размножайтесь и наполняйте собой…

«Это мое тело. Я в нем командир, и я решаю, как ему жить».

Он мысленно отдирал от себя Безглазого, стряхивал липкие щупальцы с груди: «Я здоров. Я помню, как быть здоровым». Веки наливались огнем, каждая клеточка светилась изнутри.

«Это мое тело. Уходи».

Свинец нужно было превращать в золото. В несчастьях видеть новые возможности, в болезни – шанс изменить жизнь к лучшему.

Вселенная нейтральна, и мы сами выбираем, как воспринимать события: как величайшую удачу или как бедствие.

Пол решил, что рак был послан ему для того, чтобы он понял это.

– Страх смерти – самая тяжелая форма свинца, – говорил Папа Жао. – А смерти не бывает на свете: пока вы есть, ее нет, когда она есть, вас нет. Вы никогда с ней не встретитесь.

Свинец окончательно превратился в золото, когда Пол встретился с Орлой.

Она писала книжку про покойников, и ей хотелось пообщаться с приговоренными людьми: о чем они думают, чем дышат? Орла зашла на форум онкологических больных и в первый же день познакомились с Полом. Они как-то сразу сблизились.

– Ты любил ее? – спросила я.

– Да.

– За что? Я даже теоретически не могу представить вас вместе.

– Как там у Маркеса? «Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой».

Через полгода врач сказал, что дело пошло на поправку. В Пола влили галлоны лекарств, но он знал, что это была его собственная победа. Безглазый ушел. Жизнь потекла также, но как будто на другом, более высоком, уровне. Иные знания, иная вера, иная любовь.

Я пыталась понять, какие чувства я должна испытывать по отношению к Орле: благодарность или ненависть?

– Когда мы познакомились, ты уже разошелся с ней?

– Нет. Но все шло к тому.

Орла хотела сто процентов его внимания, любви и времени. Она вела себя как Безглазый: чтобы расти, ей требовались все жизненные соки Пола.

– Это не женщина, а гуи – тухлый призрак, – ворчал Папа Жао и разводил на кухне магические курения.

Пол и Орла начали ссориться. Дело кончилось тем, что Папа Жао стал ее выгонять, а Пол не воспротивился.

– Так почему вы все-таки развелись? – спросила я.

– В армии нам давали учебные автоматы, чтобы мы тренировались плавать в полной боевой экипировке. Они были как настоящие по весу и по форме… Орла, кажется, тоже была учебной.

BURDA

18 мая 2007 г.

У Пола над столом висел портрет, где он в военной форме – строгий и торжественный. Точь-в-точь как мой дедушка на фотографии, сделанной на смерть. С рамы свисал крестик, сверху – засохшая верба воткнута. Ее Полу мать из Англии прислала.

Эта фотография меня измучила. Смотришь на нее и чувствуешь себя вдовицей.

Убрала ее в шкаф к чертям собачьим. А Полу и Жао сказала, что их обокрали.

МИР ФАНТАСТИКИ

19 мая 2007 г.

Я думала, что простила Орлу. Ничего подобного! И какая роскошная месть изобрелась у меня по ходу дела!

В первую очередь надо позвонить Зэку.

– Милый, – прошепчу я заговорщически, – давай я тебе дам развод и денег, а ты подъедешь к некой Тупой Блондинке и пообещаешь ей кольцо с бриллиантом? У нее, кстати, гражданство есть.

Зэк придет в замешательство.

– Не понял…

– А потом ты отвезешь ее в предсвадебное путешествие… скажем, в Центральную Африку. Там вы будете ездить на сафари, фотографироваться со слонами и гулять по деревням местных жителей.

– Э-э…

– И вот там, в самой глухой деревне, вы разминетесь с Тупой Блондинкой. Как на грех деньги, паспорта и билеты останутся у тебя. Брошенная Тупая Блондинка начнет рыдать и звать мамочку. Помечется, поплачет и – что ж делать? – пойдет ассимилироваться с местным населением. Ее, конечно, примут в племя. Но по местным законам красоты она выглядит как урод-в-жопе-ноги, и посему ей определят самую что ни на есть скромную должность в племенной иерархии – «еда на случай голода».

Зэк, разумеется, с охотой согласится на мое предложение: закрутит с Тупой Блондинкой роман, бросит ее на съедение туземцам и… Правильно! Поймет, что ему секс не в радость без ее соучастия и вообще он влюблен как Маугли по весне.

Зэк развернет свой джип, отобъет Тупую Блондинку у деревенских ребятишек и, разоблачив мои коварные планы, увезет ее прямиком в посольство для заключения брака.

А теперь финал: их приключения снимаются скрытой камерой для суперзажигательного реалити-шоу; Америка в слезах-соплях; я получаю престижную премию за лучший телевизионный проект года, а Зэк… ха-ха-ха! получает в жены тупую-претупую бабу, с которой он будет денно и нощно скандалиться. Орла же получит в качестве супруга неисправимого козленка. Вскоре в их холодильнике лекарств будет больше, чем еды.

Жалко, что я добрая и ничего такого не сделаю.

MEN'S HEALTH

20 мая 2007 г.

Я только сейчас поняла, что Пол живет под знаком своей болезни. Он постоянно о ней помнит. То, что я раньше принимала за педантизм и чистоплюйство, оказалось «соблюдением режима». Он никогда не загорает, пьет нелюбимый зеленый чай, бегает трусцой и медитирует. Даже курить почти бросил – разве что сигару в хорошей компании.

Лука, мой второй муж, был военным фотографом, и пока мы не развелись, я боялась открывать письма – вечное ожидание похоронки… Бросив Луку, я думала, что навсегда избавилась от страха смерти. А страх опять прокрался в мой дом.

Папе Жао легко говорить о том, что смерти нет. Ее не сущетсвует для тех, кто умирает: она приходит лишь к остающимся.

На водительских правах у Пола совсем другое лицо. Как он изменился с тех пор! И не то чтобы постарел – переродился…

Когда Леля только-только вышла замуж, она стала невероятно плаксивой. Теперь я понимаю ее. Когда ты стоишь на вершине мира, шаг вправо, шаг влево означает падение. Ей было страшно как никогда в жизни.

То же самое у меня. Я так долго ждала Пола – с этими вздыбленными вихрами на затылке, воскресной щетиной и неумением готовить яичницу…

Ребенка бы нам… Пол сказал, что он сдал сперму, когда уже был болен. А вдруг его рак передастся по наследству?

Какой-то идиот сказал, что жизнь похожа на зебру: белая полоса, черная полоса, белая полоса, черная, жопа.

Решено: моя жизнь будет альбиносом.

ПОЭЗИЯ

21 мая 2007 г.

 
Рак – это созвездие,
Рак – это животное,
С виду – безобразное,
Но в еду пригодное.
Раком люди пятятся,
Сексом занимаются —
Прочие значения
Мною отменяются.
 

ФАБРИКА ЗАГАДОК

22 мая 2007 г.

Чокнутая я тетка! Сорок лет прожила без детей, а теперь приспичило. По улицам ходить невозможно: в Америке рожают много и охотно, на каждом шагу – румяная малышня. И я чувствую себя преступницей.

Дождаться, когда мамка отвернется, подхватить теплый сверточек, прижаться щекою к головке и унести далеко-далеко. Спрятать, затаиться.

Мое!

Не знаю, кому рассказать… Мелисса не поймет. Она устала от детей: ее спиногрызы совсем ее доконали. Леля вообще не верит в мои материнские способности. С Полом об этом нельзя говорить.

Позвонила Кевину: наплакалась.

– Конечно, может, еще получится родить, – вздыхала я. – Врач сказал, что ребенок из пробирки стоит как подержанный автомобиль – 11 625 долларов. Медицинская страховка на искусственное оплодотворение не распространяется.