![](/files/books/160/oblozhka-knigi-igralnye-kosti-383488.jpg)
Текст книги "Игральные кости"
Автор книги: Элли Лартер
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
10 глава
На третий день пальцы перестали дрожать, но лучше не стало. Она по-прежнему не могла взяться за карандаш или кисточку. Обеспокоенная мать крутилась рядом, постоянно спрашивая, что случилось, но не могла добиться ответа. Миранда и Нэйт звонили по несколько раз в день, но Кристен не брала трубку. Она не хотела с ними разговаривать. Ни с кем не хотела.
На четвертый день она все-таки села за стол и раскрыла нехотя альбом для рисования. Перелистала свои последние рисунки – пейзажные зарисовки, карандашные наброски отдельных предметов быта, пару шутливых карикатур, которые она рисовала в хорошем настроении, – и замерла над чистым листом бумаги. Белоснежное шершавое полотно. Закрыла глаза, и по белому поползли кроваво-красные пятна. Она в ужасе сбросила альбом на пол и прижала к лицу ладони, сотрясаясь от рыданий.
На пятый день она попробовала еще раз. Долго сидела с отрешенным видом, уставившись в пустой лист бумаги. Потом нерешительно взяла в руки карандаш. Повертела в пальцах, прикидывая, и прислонила черный грифель к белой бумаге. Штрихи замелькали быстро, и она неожиданно почувствовала, как возвращается вдохновение. Обычно вдохновение было другим – теплым, согревающим. Сегодня она чувствовала холод, злость, боль, но эти чувства – они тоже могли вдохновлять, они подстегивали, заставляли карандаш быстрее мелькать по бумаге.
Рисунок был готов. Она отложила карандаш, напряженно разглядывая только что родившиеся образы. Темноволосая девушка, стоящая лицом к стене с задранным подолом платья. Светловолосый мужчина, прижимающий ее всем телом, растрепанный, сильный, со вздувшимися на шее венами. Кристен закрыла глаза и вдруг четко ощутила его прикосновение – пальцами к ее ключицам. Сердце забилось быстрее. Она тряхнула головой, прогоняя неожиданное воспоминание.
Карри понравился ей – она признавала это. Он выделялся среди того пьяного быдла, в чьи лапы она чуть не угодила. Он казался умным и смелым человеком. Но все равно чертовски опасным. Пронзительные ярко-зеленые глаза, она хорошо помнила это, смотрели с наглым прищуром, а его пальцы… они точно не знали стыда. Он был из такого круга, который был для нее недоступен. И она об этом не сожалела. В ее планах было поступление в колледж, а не роман с плохим мальчиком.
Вечером она выбралась на улицу – впервые за эти пять дней. Она была бы и рада остаться дома, но мама попросила сходить в магазин. Продуктовый магазинчик находился всего в паре домов – Кристен выбежала на улицу в домашнем платье и шлепанцах, даже не расчесав спутанные волосы. Очереди в магазине не оказалось – уже через десять минут она шагала обратно, держа в одной руке белый пакет, когда за спиной вдруг раздался свист. Она невольно обернулась и вздрогнула: за ней по пятам шел парень. Она сразу узнала его. Он был из числа тех, что лапали ее тем вечером в баре и потом повалили на стол лицом вниз.
Сердце заколотилось, грозя вырваться из грудной клетки, и она зашагала быстрее, надеясь оторваться от преследователя. Ее окликнули:
– Куда торопишься, детка?
Она не ответила. Запнулась о какой-то выступ в земле, чуть не полетела вниз, всхлипнула, отчаянно сдерживая панический крик, продолжала идти.
Шаги сзади ускорились, и через мгновение она почувствовала, как грубые руки хватают ее за плечи и разворачивают лицом к себе.
– Я с тобой разговариваю, – рыкнул парень.
Кристен лихорадочно оглянулась по сторонам, но было уже довольно поздно, и прохожих поблизости не оказалось.
– Ты себе язык откусила? – поинтересовался парень.
– Что тебе нужно? – она вложила в этот вопрос всю свою злость, но получилось, кажется, довольно жалко, а не угрожающе.
– Ничего мне не нужно, – собеседник нахмурился. – Я просто живу неподалеку и наткнулся на тебя совершенно случайно.
– Ясно, – она кивнула.
– Но встреча очень кстати, ты не находишь? – продолжал он. – В прошлый раз мы так и не закончили кое-что…
Он скользнул пальцами по ее обнаженной шее, и она с ужасом отпрянула. Он схватил ее за запястье, не отпуская от себя. Глаза у него горели нездоровым огнем.
– Отвали от меня! – выплюнула она с ожесточением, и тут же поплатилась за это: парень залепил ей пощечину, ее голова дернулась, волосы швырнуло ветром, и она схватилась за щеку свободной рукой.
– Не ори, – прошипел мужчина. – Хочешь, чтобы тебя спасли? Никто тебя не спасет. Тут нет твоего малыша Карри. Он наверняка полирует свой член в чьей-нибудь еще киске… А твоя киска полностью в моем распоряжении. Ты мне нравишься. У меня есть предложение. Сходишь со мной на свидание – и я не расскажу никому из тусовки, где ты живешь.
– На свидание? – задохнулась Кристен.
– Трахаться, – меланхолично уточнил парень, и Кристен снова попыталась вырвать руку. Не получилось.
– Отпусти меня! – она опять сорвалась на нервный крик, и парень замахнулся снова, но не ударил. Может, не хотел портить лицо, на которое собирался кончить.
– Чего ты боишься? Трахаешься только по любви? Хранишь кому-то верность? Приняла обет невинности, или как он там называется? – фыркнул он, но тут из-за угла дома вынырнул мужчина, и Кристен тут же дернулась в его сторону:
– Помогите, пожалуйста!
Она сидела в своей комнате, согнув ноги в коленях и крепко обхватив их ладонями. Пальцы на руках побелели.
В голове снова и снова раздавался голос парня: «Я найду тебя, шлюха, выслежу, я расскажу всем, где ты живешь, и тебе мало не покажется!» Эти слова снова и снова долбили по коре головного мозга, впивались до боли, и пальцы сводило судорогой.
Что ей теперь делать?
Не выходить из дома? Невозможно.
Заявить в полицию? У нее нет никаких доказательств, никаких имен. Прежде чем полиция выйдет на какой-нибудь след, ее успеют поймать и…
Мама снова заглянула в комнату. Кристен даже не подняла головы.
Она понимала, что у нее только один выход, и выход этот ей не нравился. Но что еще ей оставалось?
Она взяла в руки мобильный, открыла телефонную книгу, перелистала контакты. Карри Джонсон сам забивал номер в ее телефон – и записал себя как «демон». Она хмыкнула.
Может, все-таки есть еще варианты?
Нет, никаких.
Она нажала на кнопку вызова.
11 глава
– Как он выглядел?
Кристен сидела в его комнате, забравшись с ногами в кресло, и сжимала побелевшими пальцами кружку с чаем.
Карри приехал сразу, как только она позвонила. Велел ей собрать сумку: положить туда вещи первой необходимости, одежду, документы, деньги. Велел сказать родителям, что она уезжает в гости к подруге на несколько дней. Пришлось писать Миранде. Говорить с ней по телефону не хотелось, но смс-переписка вполне для таких целей подошла.
«Миранда, если тебе будет звонить мама, скажи, что я у тебя».
«Что случилось?»
«Не хочу об этом говорить. Просто выручи меня – если ты все еще моя подруга».
«Конечно. Если что-то понадобится – пиши, звони».
«Окей».
Чтобы мама не видела в окно, как она садится за спину Карри на мотоцикл, они договорились встретиться за углом дома. До дома – или логова, – «Демонов» они добрались за полчаса. Кристен с широко открытыми от удивления глазами разглядывала рядами стоящие во дворе харлеи, и длинное трехэтажное здание на пустыре, и узкие мрачные коридоры, обклеенные газетами, и просторную комнату Карри, где двухспальная кровать стояла прямо напротив небольшого постамента с идеально отполированным мотоциклом. Что это за мотоцикл, она спрашивать не стала, да им было и не до того.
– Темные волосы, сзади короткие, а спереди длинная челка, которая падает на глаза, – сказала Кристен. – Глаза вроде темные, а может, мне просто показалось…
– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – вздохнул Карри.
– Это так важно?
– Очень.
Ему было нужно знать наверняка – это кто-то из тусовки или член «Адских гиен». Если это просто какой-то салага, то он наверняка ограничится тем, что расскажет о девчонке своим парням, и они попытаются подкараулить ее, чтобы изнасиловать. Это было хреново, но не настолько, как если бы парень оказался действующим членом клуба. Тогда он может рассказать об этом «Гиенам», и Кристен окажется орудием воздействия на него, Карри Джонсона. В тот вечер в баре все отлично видели – и клубы, и тусовка, – как он защищал ее, и навредить ей могло стать для них одной из целей. Как когда-то навредили Элисон. То были не «Гиены» – но какая разница? Когда вражда между клубами заходит достаточно далеко, начинают страдать невинные люди, в первую очередь, любимые женщины байкеров: их девушки, жены, матери, дочери и сестры. Его мать была далеко – за нее переживать не приходилось. А вот Лэсси и Кира всегда были на линии огня. На этой же линии могла оказаться и Кристен – совершенно случайно. Ведь она не была его девушкой. Но он защищал ее, она была ему не безразлична, она понравилась ему, и это видели десятки людей, которым теперь может прийти в голову какая-нибудь дурацкая идея.
Он вздохнул.
– Тебе придется пожить у меня.
– Не могу, – Кристен покачала головой. – У меня через несколько дней начнутся вступительные экзамены.
– Предлагаешь мне пожить у тебя? – он фыркнул.
– Конечно, нет, – она покраснела. – Просто… разве ты не можешь поговорить с этими ребятами?
– Во-первых, я не знаю, кто это был. Если это просто придурок из тусовки – мое слово будет что-то значить. Если это член «Адских гиен» – ему наоборот нельзя знать, что у тебя есть со мной какая-то связь.
Кристен молча кивнула.
– Во-вторых, твои экзамены никуда не денутся, ты и отсюда можешь доехать до своего колледжа, или куда там тебе надо.
– Ладно… И что теперь делать?
– Понятия не имею, – честно сказал Карри. – Тебе лучше просто исчезнуть. Нельзя, чтобы тебя видели со мной. И без меня – тоже опасно. А еще меня смущает твоя… невинность, – он поморщился. Он ничего не имел против – но в данной ситуации лучше бы Кристен была девочкой с опытом.
– Какое это имеет отношение ко всему? – вспылила девушка. Она поставила чашку на столик, и керамика звонко ударилась о стекло. Кристен спустила ноги с кресла.
– Самое прямое, – невозмутимо ответил Карри. – Тусовка это или «Гиены», они могут причинить тебе вред. Ты уже поняла, что делают придурки вроде тех, что были в баре? Так вот, «Гиены» сделают еще хуже. В качестве мести один клуб может похитить старуху президента или вице-президента другого клуба и сделать с ней… всякое.
– Ты президент?
– Вице-президент.
– Но я не твоя старуха, – Кристен пожала плечами.
– Ты хоть знаешь, что это значит?
– Мне объясняли.
– Хорошо, – Карри кивнул. – Но вот «Гиенам» никто не объяснял, кто ты и что для меня значишь. Не старуха – это понятно. Но я защищал тебя. И теперь мне не хочется, чтобы все оказалось зря, и тебя выдрали во все щели.
Кристен поморщилась и опустила глаза. Щеки пылали.
– Хочешь сказать, меня могут изнасиловать?
– Могут.
Она задохнулась.
Карри потер лоб, вздохнул, встал с места и забрался к ней в кресло, зажимая ее между своим телом и мягким подлокотником.
– Я могу помочь.
– Как?
– Я знаю, что это дерьмовая идея, и тебе она не понравится, и ты хочешь лишиться девственности с парнем, которого будешь любить…
– Но ты хочешь взять эту миссию на себя? – она дернулась, пытаясь вскочить на ноги, но Карри удержал ее.
– Я не настаиваю, – сказал он, она встретилась с ним взглядом и снова обратила внимание, какие ярко-зеленые у него глаза и какой длинный шрам тянется от левого глаза через всю щеку.
– Ну спасибо.
– Если у тебя есть другие претенденты…
– Никого у меня нет!
– Я так и понял, – он хмыкнул. Ситуация была дерьмовой, но Кристен его забавляла. Она была далеко не дурой, но вместе с тем чертовски наивной девочкой, краснела от многих его слов, но находила в себе силы вырываться, спорить и грубить. Ему это нравилось. Элисон была когда-то такой же.
Когда Карри ушел по своим делам, и Кристен осталась в его комнате одна, ее охватило настоящее оцепенение.
Она вляпалась в дерьмо по самые уши.
Наврала родителям.
Сбежала из дома.
Рассорилась с лучшими подругами.
Ее могут изнасиловать.
Или чего похуже сделать.
И едва знакомый ей мужчина – вице-президент байкерского клуба! – предлагает лишить ее девственности.
Зашибись.
Чтобы немного привести в порядок мысли, она заставила себя встать и осмотреться. Комната Карри и вправду была большой, но при этом достаточно аскетичной. Здесь не было ничего лишнего. Кровать, мотоцикл, два кресла и столик между ними, шкаф во всю стену. На открытых полках стояли книги – она нашла здесь Достоевского и Толстого. Ее новый знакомый был интеллектуалом? Как же не сочетались литературная классика и татуировки и шрамы по всему телу! Как не сочетались его благородные порывы и этот нахальный взгляд и насмешливая улыбка!
– Зачем это тебе нужно? – спросила Кристен, когда Карри вернулся.
– Что именно?
– Помогать мне.
Он пожал плечами. Когда они только познакомились, он поступил инстинктивно. Мог – потому и спас. Нормальный поступок нормального мужчины. Теперь он все чаще вспоминал Элисон. Кристен была на нее похожа. Не внешне – характером. Такая же самостоятельная и упрямая. Но говорить об этом с Кристен он не собирался.
– Мне нужно было оставить тебя там? На столе лицом вниз? – ответил он вопросом на вопрос.
Кристен пожала плечами. Ей просто хотелось знать мотивы, ведь он единственный за нее вступился, но Карри был не таким уж разговорчивым.
– Если я позволю… – она замолчала, не договорив.
– Трахнуть тебя? – Карри улыбнулся, и фраза, несмотря на грубое слово, прозвучала почти ласково.
– Да. Что будет?
– Ну… мы трахнемся? – он посмотрел на нее исподлобья.
– Карри!
– Чтооо? – он невольно рассмеялся.
– Ничего.
Она снова сидела в кресле, и он прокашлялся, чтобы согнать с физиономии глупую ухмылку, опустился с кровати на пол, встал на колени прямо перед ней, положил руки на ее бедра. У нее по коже побежали мурашки, но она не смогла оторвать взгляда от его зеленых глаз. Кажется, он ее загипнотизировал. Она шумно сглотнула, боясь пошевелиться.
– Я буду нежным, – пообещал он мягко, уже отлично понимая, что действует на нее, как удав на кролика. Это его возбуждало. Давно, очень давно на него не реагировали так, как реагировала Кристен. Тем вечером в баре она была напугана и несколько раз пыталась вырваться, но все равно потекла. Сейчас, он был уверен, она тоже уже была влажной. Ему достаточно было положить ладони на ее бедра, едва прикрытые подолом платья. Он наклонился, целуя ее коленку, и посмотрел снизу вверх.
– Ладно, – пролепетала она, и он притянулся ближе, чтобы поцеловать ее в губы – быстро и мягко.
12 глава
Остаток вечера Кристен не выходила из комнаты. Карри предложил поужинать вместе с его семьей и ребятами из клуба, но она молча помотала головой. Он принес ужин на подносе: салат с маслинами и брынзой и жаркое со свининой.
– Прости, десерта нет. Но я могу принести какао. Кира его любит.
– Кира? – переспросила Кристен, жадно принимаясь за еду. Она хотела бы вести себя более сдержанно, но не выходило: последний раз она ела еще до того, как к ней привязался тот ублюдок, а от стресса аппетит разыгрался еще сильнее.
– Моя младшая сестра, – объяснил Карри. – Ей пять лет.
– Ого! – вырвалось у Кристен.
– Я бы мог уточнить, что у нас разные матери, но в нашем случае это так себе объяснение, – хмыкнул Карри.
– Почему?
– Потому что Лиаму двадцать три, а у них с Кирой одна мать.
– А тебе сколько?
– Двадцать семь. Моей сестре Лэсси тоже двадцать три. Они с Лиамом родились почти одновременно.
– Как все… сложно, – сказала Кристен.
Карри усмехнулся:
– Да не особенно. Отец завел роман на стороне и обрюхатил одновременно мою мать и Алисию.
– Алисия – это твоя мачеха?
– Вроде того, – Карри кивнул. – Но на сегодня достаточно разговоров о моей семье. Если хочешь, можешь рассказать о своей.
– Да что тут рассказывать? – девушка пожала плечами и отставила в сторону тарелку из-под салата, принимаясь за жаркое. – Это она готовила? Алисия?
– Да.
– Вкусно.
Карри слабо улыбнулся. Мачеху он недолюбливал. Раньше у них были хорошие отношения, но в последнее время все как-то обострилось.
– Рассказывать нечего, – повторила Кристен. – Отец и мать – кардиологи, много разъезжают по стране с командировками. Младшему брату Джимми десять лет. Но он уже второе лето в Лондоне проводит – там живут родители папы.
– А почему ты здесь?
– Я в этом году поступаю в колледж.
Карри кивнул.
– Буду художником. Наверное.
– Нарисуешь меня?
– Вот так… сразу? – Кристен растерялась. – Я не уверена, что смогу, и вообще… у меня лучше получается природа.
Карри закатил глаза и улыбнулся:
– Окей. Схожу за какао.
После ужина и горячего душа Кристен улеглась в постель. Свежие простыни холодили тело, по коже ползли мурашки, незнакомая обстановка пугала. Карри послушно расстелил матрас на полу и ушел в душ. Кристен лежала в темноте и, задержав дыхание, слушала тишину.
Когда за дверью послышались шаги, она замерла и напряглась.
В проеме появилась полоска света, раскрылась, ударила в глаза. Мелькнула тень, а потом все погасло. Карри закрыл за собой дверь.
Кристен приподнялась на подушке, и отблесков фонарей за окном хватило, чтобы понять: на мужчине ничего нет. Дыхание перехватило, и ее голос прозвучал неровно и сбито:
– Вы тут все так разгуливаете? – она, кажется, попыталась пошутить, но получилось так себе.
– Только я, – ответил Карри. Кристен плохо видела его лицо, но поняла, что он улыбается.
Кровать скрипнула, когда он уперся в нее коленом.
– Что ты делаешь? – в голосе послышались истерические нотки.
– Мне казалось, мы договорились, – он поставил на кровать второе колено, и матрас прогнулся под его весом.
– Но не так же…
– А как? – уточнил он мягко. Наклонился над ней, уперся кулаками по обе стороны от ее головы, и со светлых влажных волос на нее упало несколько капель воды.
– Я не знаю, – она вжалась в постель.
– И я не знаю, – согласился Карри. – Я поражаюсь, как с такой нерешительностью ты оказалась тем вечером на гонках.
– Мои подруги…
– Заняты сейчас своими делами, – прервал он ее. – А ты займешься со мной любовью.
– Н-нет, – она отчаянно помотала головой и уперлась ладонями в его грудь, чтобы он не приближался. – Прости, я зря согласилась… Я не могу. Это слишком… К таким вещам нужно быть готовой. Ты хороший и все такое, и спасибо тебе, но просто…
Он перехватил ее запястья одной рукой и вытянул их над ее головой. Другой рукой стащил с нее одеяло, под которым она была в шортах и футболке. Сердце у девушки колотилось как бешеное – он слышал гулкие и частые удары. Но его это не останавливало.
– Тоже хочешь меня изнасиловать? – неожиданно ожесточенно прошептала она. – Спас от других, чтобы трахнуть сам?
– Конечно, – фыркнул он согласно, наклонился к ней, укусил за мочку уха. Она дернулась, прижала ухо к подушке, но он уже укусил за другое и прижался к нему влажными губами.
– Ты засранец, – заявила она ему в лицо, но его ярко-зеленые глаза, едва различимые в темноте, кажется, смеялись, а она, кажется, была не способна сопротивляться.
И потому, что у нее не было сил, – будь что будет.
И потому, что она понимала необходимость этого, – лучше он, чем все эти грязные, похотливые твари.
И потому, что между ног у нее стало горячо и влажно, как только он нахально ее обездвижил и сорвал одеяло. Признаться она не могла. Но он скоро и сам это узнает.
Кристен дернулась еще несколько раз, но Карри пришпилил ее к постели так, что вырваться было невозможно. Эта маленькая упрямая девчонка его чертовски заводила – она так искренне вырывалась, что член у него уже стоял. В его голове пролетела мысль: в постели она будет горячей штучкой. Когда-нибудь. Но не для него.
Он отпустил ее руки, чтобы обхватить ее лицо, и она еще раз попыталась его оттолкнуть. Безуспешно. Интересно, будет ли она кусаться? Наверное, ей так проще – делать вид, что она категорически против. Он засунул руку ей в плавки. Горячо и мокро. Отлично.
Кусаться она не стала. Приоткрыла губы, отвечая на его поцелуй слабо и неумело, потом обхватила его шею руками. Он решил ее не жалеть – целовал настойчиво и глубоко, очертил контур ее губ языком, скользнул внутрь, гладил ее тонкую фигурку горячими пальцами.
Она извивалась под ним, как изящная тростинка, выгнула спину, запрокинула голову, постеснялась собственного нечаянно сорвавшегося стона, когда он задрал ее футболку и обхватил губами набухший от возбуждения сосок.
Груди у нее были небольшие и помещались в его ладонях. Он мял их пальцами, целовал, спускаясь постепенно все ниже. Она втянула живот, когда он коснулся его языком. Вцепилась пальцами в его волосы, пробормотала что-то неразборчиво, но он оставил это без внимания. Зацепил пальцами резинку плавок и медленно стянул их по ее ногам. Она тут же свела бедра – осознанно, испугавшись. Он поднялся обратно к ее губам, накрывая их поцелуем, отвлекая внимание, заставляя ее расслабиться.
Его пальцы оказались между ее ног, и свести бедра уже не получилось. Она сжала коленями его талию, выгнулась в его руках, запрокинув голову, вцепилась пальцами в напряженные плечи. Это было так мучительно хорошо. Ей это было нужно. После того вечера в баре, после всех этих лапавших ее ублюдков и ощущения их потных ладоней на ее коже, после пяти дней оцепенения, после набросившегося на нее из подворотни парня Карри был таким нежным и таким настойчивым, что у нее все плыло перед глазами. Все перемешалось – придавивший ее стресс, злость на подруг, страх перед насилием, которое ей могло грозить. Все вылилось в том, что она позволила Карри делать с ней что угодно.
Его пальцы двигались по кругу, мягко и настойчиво, гладили, растирали, скользили по влажной коже, почти окунались внутрь, дразнили, терзали, издевались. Она обняла его за шею, притянула к себе, распаленная, потребовала поцелуя, но не успела ответить, чувствуя приближение разрядки. Впилась ногтями в его спину.
– Тшшш, – предупредительно прошептал он ей прямо в губы, улыбаясь и дразня ее. – Постарайся кричать не очень громко.
Она не послушалась. Содрогнулась, замерла, застонала хрипло и надрывно, сильно запрокинув голову.
Он приподнялся над ней, пока она вздрагивала от удовольствия, облизал мокрые пальцы, вытащил из-под подушки маленькую блестящую обертку, надорвал зубами край фольги, быстро раскатал по члену презерватив. Она ничего не увидела и не услышала.
Он приподнял ее за бедра и сунул под них свою подушку. Понял, что она понемногу приходит в себя и смотрит на него растерянно и испуганно. Наклонился к ней, успокаивающе поглаживая пальцами по лицу, целуя в губы, и одним быстрым движением вталкивая в нее член. Она вскрикнула, напряглась, снова попыталась свести бедра. Ему опять пришлось пришпилить ее руки к подушке. Он только надеялся, что после оргазма ей будет не так больно, но на лице у нее все равно появилась болезненная гримаса, и он прижался губами к ее шее, прося прощения.