![](/files/books/160/oblozhka-knigi-igralnye-kosti-383488.jpg)
Текст книги "Игральные кости"
Автор книги: Элли Лартер
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
7 глава
– Эрик в реанимации, надо ехать! Срочно!
– Что? Какой Эрик? – Кристен с трудом разлепила глаза и уставилась сонным непонимающим взглядом на своего вчерашнего спасителя. Карри уже был одет: белая футболка, кожаная куртка с заклепками и нашивками и черные джинсы взамен вчерашних серых.
– Эрик Ланберг. Разбился вчера на мотоцикле во время гонок, – торопливо объяснил мужчина.
Кристен резко села в постели:
– Комментатор же сказал, все будет нормально…
– Открылось внутреннее кровотечение. Он в больнице в Сакраменто.
– А при чем тут я? – удивилась Кристен.
– Я обещал довезти тебя до дома.
– Да ладно, сама доберусь…
– Нет, – отрезал Карри. Кристен не стала спорить. По мужчине было ясно – он на взводе. Лучше было его не дергать и не задавать лишних вопросов. – У тебя десять минут на то, чтобы одеться и привести себя в порядок. Время пошло, – он щелкнул зажигалкой, выпуская в воздух дым, и в этот раз Кристен даже не закашлялась.
От количества мотоциклов во дворе хостела у Кристен рябило в глазах. Она послушно шагала следом за Карри, а он закрывал широкими солнцезащитными очками большой фингал под глазом.
При виде ее какие-то мужики захлопали и засвистели. На секунду Кристен остановилась как вкопанная. Сердце у нее лихорадочно заколотилось, к горлу подступил ком, но Карри вернулся за ней и подхватил под локоть:
– Забей. Это наши. Они думают, что мы переспали.
– Но мы не…
– Забей, – повторил он. Кристен послушно кивнула. Ей хотелось иметь такие же огромные темные очки, как у него, чтобы скрыться от этих людей.
Около своего мотоцикла Карри остановился и протянул ей шлем:
– Надевай.
Кристен натянула шлем поверх копны темно-каштановых волос, и Карри помог его застегнуть.
– А теперь садись и держись покрепче.
Кристен едва расслышала его слова. Моторы вокруг урчали и шумели. Казалось, что все это сборище – двадцать или тридцать мужчин на мотоциклах, некоторые вместе с девчонками, – собираются совершить какой-то грандиозный пробег или выступить на параде. И если вчера Кристен постоянно слышала разговоры и смех, то сегодня эти люди были молчаливы и серьезны. Их товарищ был в реанимации – неудивительно, что атмосфера вокруг казалась такой гнетущей.
Она крепко держалась за Карри, сцепив пальцы в замок где-то в районе его солнечного сплетения. Его спина была теплой, а светлые волосы то и дело попадали в нос, отчего она постоянно морщилась.
Шоссе летело навстречу всеми своими изгибами и поворотами, и в ушах свистел ветер. Раньше она никогда не ездила на мотоцикле, но сегодняшнюю поездку нельзя было назвать развлекательной. Карри выжимал из байка все, что можно, и рокот двигателя отдавался вибрацией в каждой клетке тела. Они были впереди всех, во главе процессии. Следом мчались остальные мотоциклы. Мимо пролетали встречные машины, редкие загородные домики, поля и зеленые рощицы.
Она многого не понимала.
Но кое-что ей было уже ясно.
Карри Джонсон был не просто членом мотоклуба – он был там в числе первых лиц. Президент? Вице-президент? Она не знала толком, какие должности существуют в байкерских сообществах.
Дорога заняла полтора часа – в два раза меньше, чем вчера на машине. Утренний Сакраменто встретил их солнечными бликами, запахом заварной сдобы в бесчисленных кафешках и шумом большого города. Пока они мчались по улицам в сторону центрального госпиталя, Кристен успела заметить, как реагируют вокруг на их длинную процессию. Автомобили послушно пропускали, пешеходы жались к стенам домов. Байкерская тусовка всегда была непонятой в широких кругах. Байкер – значит непременно наркоман, торговец оружием, хам и бабник… Может, так оно и было. Вчерашние события в баре сейчас казались ей страшним сном, но она понимала, что это было реально. И то, что Карри Джонсон оказался добр к ней, не означало, что он добр всегда и со всеми… И уж точно не означало, что другие байкеры на его месте повели бы себя так же. Черт возьми! Да ее вчера чуть не изнасиловала толпа мужиков! Это было страшно.
Во двор больницы процессия въехала, расхлестывая вокруг пыль и песок, моторы напряженно ревели. Кристен была уверена, что сейчас мотоциклы начнут тормозить, но они снова начали набирать скорость, заходя на круг по больничным аллеям. Шарахнулась в сторону пожилая женщина, шагавшая по тропинке между деревьями. Сердитая медсестра крикнула что-то вслед, но ее голос потонул в реве двигателей. Байкеры совершали круг почета – или что это такое было? Кристен решила, что они отдают честь попавшему в беду товарищу.
Потом начался второй круг, потом третий. В ушах свистел ветер. Отовсюду сбежались люди – врачи, медсестры, родственники пациентов и сами пациенты, даже какие-то посторонние зеваки. Окна в госпитале пооткрывались, рокот двигателей мешал размеренной жизни больницы. Кто-то вызвал полицию. Но парад закончился так же быстро, как и начался. После четвертого круга большая часть мотоциклов выехала обратно за ворота больничного городка. Мотоцикл Карри и два других затормозили около подъезда, и шум моментально рассеялся в летнем воздухе.
– Слезай. Пойдешь с нами.
Кристен осторожно сползла с сидения.
– Может, я здесь подожду? – спросила она нерешительно, но Карри помотал головой:
– Неа. В компании девушки мы выглядим более мирно. А так нас могут и не пропустить.
Кристен вспыхнула – вот оно значит как! Ее просто используют! Это показалось ей чертовски обидным, но смысла спорить не было. Она покорно пошла следом за своим вчерашним спасителем.
– Палата номер двести тридцать три, – сообщила им девушка-администратор, и пока они шли по больничному коридору, Кристен успела рассмотреть двух других мужчин.
Один был невысокий, с пивным брюшком, но крепкий. Волосы у него были почти седые, длинные, вьющиеся и жесткие. В левом ухе торчало серебряное кольцо. Кристен решила, что ему лет пятьдесят.
Второй был гораздо моложе – лет двадцать пять. Голова у него была полностью выбрита, и весь череп покрывали узоры татуировок. Голубые пронзительные глаза, узкие губы – создавалось впечатление, что этот человек никогда не улыбается.
В палату Кристен вошла нерешительно и только после того, как вошли остальные. Помялась на пороге, но потом все-таки приблизилась к кровати.
Эрик Ланберг – Кристен даже не смогла понять, сколько ему лет, –лежал, распластавшись на простынях. Голова у него была забинтована, а видневшаяся в проеме бинтов часть лица казалась сплошной распухшей гематомой. Левая рука покоилась поверх одеяла, запечатанная в гипс. Левая нога была поднята в воздух и закреплена в жутковатой конструкции со штырями. Кристен от этого зрелища стало не по себе. Она покосилась на Карри, но тот сохранял невозмутимое выражение лица.
Эрик с трудом разлепил затекшие веки и изобразил подобие улыбки:
– Эй, парни, вы пришли помочь мне сдохнуть?
Кристен от этих слов затошнило, но остальных эта фраза позабавила. Раздался смех, и седой мужик отечески похлопал Эрика по щеке:
– Ты нас всех переживешь, чувак, о чем речь вообще?
Тот, что с выбритой головой, криво усмехнулся:
– Тебя-то точно переживет, хрен старый.
Седой пихнул бритого под бок, началась потасовка, и у Кристен как будто немного отлегло от сердца, но потом она взглянула на Карри, и ее затошнило снова. Взгляд у него был совсем не веселый, хотя он и улыбался.
– Что не так? – прошептала она, наклонившись к нему.
– Авария явно была подстроена, «Гиены» роют под «Демонов», скоро эта хрень выплывет наружу, и начнется война.
Кристен нахмурилась. Она не поняла ни слова из сказанного Карри. Но кажется, дело было плохо.
– Передайте Кристине, что папочка ее любит, – попросил Эрик хриплым голосом, и все трое мужчин покивали.
– Чтобы к моей днюхе был как огурчик! – требовательно произнес бритый, и Эрик с надрывом рассмеялся. Это, очевидно, причинило ему боль, потому что сразу после он закашлялся, выхаркивая на белый пододеяльник кровь. Мирно щелкавший аппарат слева от постели вдруг ожил, запищал, по маленькому экранчику побежали какие-то цифры и знаки восклицания, и Кристен испуганно отпрянула назад.
– Какого хрена? – рявкнул лысый.
Двери распахнулись, на пороге появились врач и медсестра.
– Вам придется выйти. Срочно! Срочно!
В голове все перемешалось. Аппарат продолжал пищать, Эрик кашлял, медсестра захлопнула дверь перед их носом, и последнее, что Кристен запомнила, – это пятно крови, расползающееся на белой ткани.
Их заставили ждать в приемной, и время текло чертовски медленно. Кристен замерзла и забилась в угол диванчика, подогнув под себя ноги. Карри несколько раз предлагал ей пойти домой, но она отказалась.
Когда из палаты вышел доктор, все четверо поднялись ему навстречу.
– Меня зовут Оливер Сандерс…
– Док, да мне насрать, как тебя зовут! – рявкнул седой, и врач невольно сделал шаг назад. – Что с моим другом?
Тишина, которая повисла следом, могла означать только одно, и у Кристен подкосились колени. Прежде чем она сползла бы на пол, Карри успел подхватить ее и удержать на ногах.
– Эрик умер.
8 глава
Они ехали в полном молчании.
Карри довез Кристен до дома и, забирая у нее шлем, нерешительно переступил с ноги на ногу:
– Прости.
– За что?
– Не надо было везти тебя в госпиталь.
– Да какая теперь разница, – Кристен махнула рукой. Она уже ничего толком не понимала. Все мироощущения сводились к самым простым потребностям: принять душ, поесть и уснуть в своей постели. За последние сутки случилось слишком многое. И это были самые дерьмовые сутки в ее жизни. И самый дерьмовый день рождения. Она ненавидела Миранду и Нэйт за то, что они притащили ее на эти гонки. Ненавидела себя за то, что не знала, где сейчас ее подруги и все ли с ними в порядке. И в то же время, ей было наплевать на них. Где-то в глубине души она, конечно, переживала, но на первый план вышел собственный комфорт. Она хотела зарыться в подушку и никого не видеть и не слышать. Просто спать, есть и смотреть какой-нибудь дурацкий сериал. Родители должны были вернуться из командировки только послезавтра, а значит, у нее было время, чтобы немного прийти в себя.
Она не хотела звонить Миранде или Нэйт, хотя обнаружила в телефоне несколько пропущенных звонков от них.
Не хотела звонить маме – и вообще рассказывать ей, как она отметила день рождения. Отметила – и достаточно. На всю жизнь запомнится, хочется ей того или нет.
Не хотела заниматься подготовкой к экзаменам. Она все равно не смогла бы ничего нарисовать – пальцы дрожали. Да и что тут нарисуешь? У нее перед глазами до сих пор были обнаженные фигуры в баре, и наглая рожа Рэйнольдса, и улыбка на лице Эрика в последние минуты его жизни.
Она была очень благодарна Карри. Но она не стала приглашать его домой на утренний чай. Он был последним живым напоминанием обо всем случившемся. Хотелось попрощаться и никогда его больше не видеть.
– Если что – звони, – предложил мужчина перед тем, как снова сесть на мотоцикл. Записал свой номер в ее мобильный телефон. Она послушно стерпела этот благородный жест. Звонить она ему не собиралась.
А он и не хотел этого.
Он просто должен был быть уверен: если что – у нее есть с ним связь. Он надеялся, что она сможет забыть весь прошлый вечер и его в том числе. Дерьма и вправду случилось много – парни разошлись не на шутку. Но у него над ними не было власти: это был не клуб, только байкерская тусовка. А она, как известно, сама себе король и бог. Проводилось все, конечно, под эгидой «Демонов» и «Сыновей», но кто из его парней участвовал во вчерашней оргии? Никто. Остановить тоже не пытались – чертов негласный кодекс. Да и не случалось на его памяти ничего подобного. Девчонки, которые хотели попасть в тусовку, обычно и до этого вертелись в таких кругах, отлично знали правила, трахались налево и направо. Еще плюс шесть членов? Не проблема! За один вечер? Все равно не проблема! Чтобы среди кандидаток оказалась девственница – да расскажи кому, не поверят!
Ему сразу было ясно, что Кристен не из этого круга. Опрятная и скромная, она явно попала на мотогонки по нелепой случайности. Ее притащили подруги. Одна подруга – как он потом выяснил, ее звали Нэйт, – еще более или менее подходила под формат. Видимо, была раньше знакома с такой или похожей тусовкой. Вторая – Миранда, – была из того же теста, что и Кристен, только немного посмелее. От пары кружек пива ее не по-детски унесло – вот она и подставила свой зад, в прямом и переносном смысле слова. Кристен пыталась ее защитить – и попалась сама. Нэйт вообще ничего сделать не пыталась – по крайней мере, у него сложилось такое впечатление. В общем, подруги у Кристен были так себе.
Он не размышлял, почему решил за нее вступиться. Казалось бы – какое его собачье дело? Сама в это дерьмо влезла – сама и выбирайся из него. К тому же, у него были дела и проблемы гораздо важнее. А может, в этом и было дело? И он просто хотел отвлечься от своих мыслей по поводу аварии?
В любом случае, тело у него ломило в тех местах, куда пришлись удары ублюдка, фингал под глазом становился только ярче, а на душе было погано. Нужно было возвращаться домой.
На горизонте показалось каменное белое здание, и Карри затормозил, чтобы еще недолго насладиться одиночеством и выкурить спокойно последнюю сигарету, прежде чем начнутся разборки – а они непременно должны были начаться.
Никто уже и не помнил толком, сколько лет стоял на окраине города, на перепутье тысячи дорог, этот длинный трехэтажный дом из белого кирпича. Старик Брэдли утверждал, что его выкупил в личную собственность еще его дед, Джон Джонсон, и случилось это в самом начале двадцатого века. Карри, Лиам и Лэсси в эти россказни слабо верили – как бы простоял больше сотни лет на семи ветрах, на окраине города, на береге речушки каменный дом? Он и сейчас выглядел вполне пристойно – кое-где, конечно, кирпич облупился или вылетел кусками из общей кладки, но раз в десятилетку члены клуба брались эту рухлядь ремонтировать, заляпывая стены слоями цемента и штукатурки, так что бока здания казались довольно крепкими, а местами и вовсе как новенькие. Крыша металлическая, покатая, и тоже уже перебиралась не один десяток раз. В сезон дождей она иногда протекала – на третьем этаже приходилось ставить на пол большие тазы для сбора воды, и в воздухе пахло мокрой штукатуркой, но Карри к этому запаху привык с детства. Зато весной и летом солнце нагревало крышу до раскаленного состояния, и она трещала и поскрипывала, щелкая металлическими листами. На третьем этаже, впрочем, члены клуба почти не бывали. За неимением чердака, тут они хранили всякого рода хлам – старые, поломанные детали от мотоциклов и автомобилей, инструменты и гвозди в больших, грубо сколоченных деревянных ящиках, ящики с деталями от оружия, с оружием, с предметами быта, со старыми фотографическими альбомами, книгами, справочниками по харлеям и прочей дребеденью. На втором этаже находились спальни. Их было восемь или десять штук, почти все забиты членами клуба. Главная спальня принадлежала старику Брэдли и его старухе. У Карри спальня была поменьше, но он не жаловался. На первом этаже располагались пара душевых, туалет, столовая, гостиная и зал собраний.
И сегодня этот зал должен был наполниться голосами.
– В полдень – собрание! – мимо него вихрем пронеслась Лэсси, и Карри едва успел разглядеть, во что сестренка нынче одета. На ней было зеленое платье чуть выше колена, выгодно подчеркивавшее изящную фигурку, и легкие балетки. Туфли на каблуках сестра обычно не носила – на них особо не побегаешь, а бегать она любила. В свои двадцать три она была очаровательным созданием и любимицей всего клуба. Мечтала стать актрисой, но пока работала официанткой в придорожном кафе.
После Лэсси Карри наткнулся на Джонни и Лысого. Оба были подавлены – еще бы, втроем они практически присутствовали при смерти Эрика. Перед глазами у Карри до сих пор стояло изувеченное лицо товарища.
– Твой папаша злой, как собака, – сообщил Лысый, и Карри пожал плечами. Это было логично – злиться. Члена клуба подставили. Убили на глазах у десятка других клубов. Это могло означать только одно – война.
– На его месте я бы просто нахрен перестрелял «Гиен», – мрачным шепотом заявил Лиам, и Карри обернулся на голос брата. Лиам был тоже мрачнее тучи. Воздух в клубе казался пропитанным ненавистью.
– К счастью, ты не на его месте, – вздохнул Карри, обнимая брата. Тупая перестрелка сейчас бы ничего не дала – отец должен был это понимать. Но понимал ли Лиам?
Клуб постепенно наполнялся. Приехали Паук и Пенни, потом Шеннон, Гас, Бородавочник. Прикатила даже Кимберли – ее бы на собрание никто не пустил, но она была фанатом посплетничать, поболтать с Лэсси и пофлиртовать с парнями. Воздух наполнился голосами, словами сочувствия и сожаления, обсуждениями похорон и дальнейших действий клуба.
Карри в этом не участвовал – пока было время, он решил принять душ и немного перекусить. Впрочем, мысли в его голове это не упорядочило. Там по-прежнему был полный аврал. Так что когда ударили в символический колокол, и члены клуба потянулись в зал собраний, Карри пошел следом почти на автомате.
Отец появился спустя несколько минут, и все встали, чтобы его поприветствовать. Лысый оказался прав: у отца даже лицо было перекошено от злости. Карри успел мельком подумать: как бы папочка не принял какое-нибудь поспешное решение…
Но было уже поздно.
– Я собрал вас не для того, чтобы скорбеть о погибшем товарище, – заявил Брэдли без всяких церемоний. – Не для того, чтобы организовать его похороны. И не для того, чтобы обсуждать поступок «Гиен». Тут все ясно. Холодная война закончилась – начинается война горячая. И если они хотят этой войны – они ее получат. Об этом и поговорим.
9 глава
Отношения между «Демонами ночи» и «Адскими гиенами» всегда лавировали на лезвии ножа. Так уж вышло, что у клубов была общая территория и один бизнес – оружие. Клиенты находились всегда – хватало и тем, и другим, но совсем без конфликтов жить не получалось. Президенты – Брэдли Джонсон и Алонсо Ривера, – много раз собирались за круглым столом для переговоров, чтобы решить проблемы словом, а не автоматными очередями. Иногда удавалось, иногда нет. Стычки нередко случались по мелочам, и обе стороны не несли больших потерь. Первое серьезное столкновение произошло в прошлом году – с этого все и началось.
Брэдли и Алонсо встретились тогда один на один, за кружкой пива, почти как настоящие друзья. Собирались обсудить возможное потепление отношений между своими ребятами. Хотели, чтобы клубы побратались, начали проворачивать совместные дела, а прибыль делили поровну. Президенты пожали друг другу руки. Алонсо поделился этим со своими ребятами, Брэдли – со своими. Члены обоих клубов восприняли такую перспективу неоднозначно, но в целом неплохо. Постоянные стычки всем уже надоели. Попробовать работать совместно было хорошей идеей. Но видимо, так думали не все.
Спустя пару недель, когда «Гиены» и «Демоны» выбрались на первое общее дело, им на хвост сели копы. Копы преследовали байкерский кортеж до самого места передачи оружия покупателям, так что ребятам пришлось повернуть назад. Сделка была сорвана. Клиент не просто отказался от дальнейшего сотрудничества, но и увел за собой еще нескольких покупателей. Когда стали разбираться, кто виноват, виновных не нашли. «Гиены» обвинили во всем «Демонов», «Демоны» – «Гиен». Позже выяснилось, что оба клуба кто-то предал, рассказав полиции о готовящемся деле и тем самым выразив протест объединению. Предателя вычислить не удалось. «Демоны» высказали предположение, что это Крисси Бэрронс – чертовски мутный тип, давно подсиживающий Алонсо на президентском посту. «Гиены» в ответ обвинили Карри – в байкерской среде давненько ходили слухи, что он вообще не поклонник оружия, кому как не ему выступать против расширения этого и без того кровавого бизнеса?
Карри вину не признал.
Крисси тоже.
Перспективное сотрудничество обернулось враждой куда более серьезной, чем было раньше.
Началась жестокая дележка территории и клиентуры. Стычки возникали едва ли не каждую неделю. В ход пошло то самое проклятое оружие, которое теперь никак не удавалось выгодно продать. В одной из перестрелок серьезно ранили Крисси. Вышло это вроде как случайно – убивать никто никого не собирался, только ранить и хорошенько припугнуть, но «Гиены» за это зацепились, пообещав отомстить.
На Карри покушались дважды. Один раз стреляли в него прямо в центре города, другой раз – на трассе, где завязалась перестрелка. Оба раза пули прошли мимо, даже не задев.
Потом Брэдли заявил, что «Гиены» упустили свой шанс отомстить, и ненадолго горячая война превратилась в холодную.
А теперь – вот это.
Авария была подстроена – это было ясно с самого начала, и технические мастера это подтвердили. В мотоцикле Эрика нашли неисправность, которая не могла появиться сама собой, только стараниями человека.
«Гиены» решили пойти в обход кодекса – отомстить тайно, исподтишка.
Не выстрелить во время стычки, а испортить двигатель мотоцикла.
И не Карри, а Эрику – неприметному мальчику, который не так давно стал офицером клуба, но которого все любили.
Отличный ход.
Как и отец с братом, Карри был чертовски зол. Наверное, ему следовало злиться даже больше остальных – ведь он был на этих гонках, он видел аварию, ездил в больницу, и Эрик умер практически у него на глазах.
Он ненавидел «Гиен». Ненавидел Алонсо и Крисси.
Но злость его была другой – рациональной.
Нет, по правде сказать, его отцу, Брэдли Джонсону, тоже нельзя было отказать в рациональности. Он столько раз пытался наладить отношения между двумя клубами, готов был пойти на сделку, побрататься с «Гиенами», но что в итоге? Они оказались в полной жопе. Теперь отец потерял свое терпение – по нему это было видно. Он не собирался больше церемониться. Он готов был взвести курок и выстрелить.
Лиам рациональным и терпеливым никогда не был – сумасшедший мальчишка. Брэдли любил младшего сына, но всегда посмеивался, что Лиаму президентское кресло – ни-ни. Только Карри. Президент должен уметь сдерживать свои эмоции. Лиам не умел. Зато его любили девчонки – в постели он был тот еще ураган.
У Карри терпение еще не закончилось. Не потому, что он не злился. Злился. И, может быть, убил бы к чертям Алонсо или Крисси, попадись те сейчас ему на глаза. Но эта череда подстав и мести казалась ему неразрывной цепью. Сначала подстрелили Крисси. Теперь убили Эрика. Что дальше? И кто останется в живых, если спустить собак и дать волю своей ненависти?
Убийство ничего не решало – оно только влекло за собой новое убийство, и еще, и еще, и еще…
Он помнил то, о чем многие забыли – или сделали вид, что забыли, ведь проще было обвинять кого-то другого, чем искать паршивую овцу в собственном стаде. Но Карри помнил, что есть предатель. Тот, кто сдал оба клуба копам. Он хотел его вычислить. Ведь сейчас эта тварь до сих пор разгуливала на свободе. Свое расследование Карри вел тайно, но пока не сильно продвинулся. К тому же он тоже боялся узнать правду. Что, если предателем окажется «демон», а не «гиена»? Что тогда? Как тогда верить собственным ребятам?
Брэдли очертил черным маркером границу на карте Сакраменто и хлопнул по столу ладонью:
– Это территория нашего клуба и нашей торговли.
Джонни нерешительно указал на попавшее в закольцовку место:
– В этой точке «Гиены» часто передавали свой товар покупателям, и ты это знаешь, Брэдли.
– Мне насрать, – отрезал президент. – Передавали – больше не будут. Эта точка была территорией «Демонов» еще во времена первого президента.
Джонни вздохнул и промолчал, но за него вступился Карри:
– Зачем принимать такие поспешные решения, отец? Мы много раз пытались установить границы, и всегда все заканчивалось очередным мордобоем.
– Боишься разбить свое красивое лицо? – иронично заметил отец, и Карри скривился.
– Боюсь снова разбить себе сердце. По-твоему, смерти Эрика недостаточно?
– Это только начало.
– Вот именно, если мы опять устроим бессмысленную дележку территории.
– Мы пытались решить все мирно – не вышло.
– Плохо пытались.
– И что ты предлагаешь, сынок? – Брэдли поднялся с кресла, упираясь кулаками в разложенную на столе карту и глядя на старшего сына.
– Взять себя в руки, для начала, – ответил Карри.
– А что потом?
– А потом подумать.
– О чем? – Брэдли усмехнулся, послышалось и еще несколько смешков.
– О том, как мы можем защитить себя и друг друга.
Собрание закончилось спустя еще час – никаких результатов оно не принесло. Президент предлагал провести четкую границу и защищать ее, пресекая любые попытки «Гиен» вломиться на чужую территорию. Большая часть действующих членов клуба – семнадцать из двадцати пяти, – его поддержали. В оппозиции оказались Карри, Джонни, Лысый и еще несколько человек. Остальным их доводы показались неубедительными.
Голосование назначили через неделю – чтобы у всех было время подумать и принять окончательное решение по этому вопросу. Клуб постепенно начал пустеть – постоянно здесь жили только несколько человек.
Карри вернулся в свою комнату, и в голове у него гудело. Лучше всего сейчас было хорошенько выспаться, так что он послушно лег на кровать в надежде, что сон его сморит. Но мысли лезли в голову и не давали расслабиться. Проворочавшись полтора часа, он встал, оделся и вышел во двор, чтобы выкурить на ночной прохладе пару-тройку сигарет.