Текст книги "Девушка для свадьбы друга"

Автор книги: Элли Блейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Давай наконец выработаем план и прекратим наши эксперименты, просто будем придерживаться договоренностей. – Она протянула руку. – Согласен?

Он посмотрел ей в глаза. В его взгляде, в глубине, тоже притаилось сожаление, похожее на печаль. Саския одернула себя. Наверное, ей кажется, она просто хочет, чтобы он тоже сожалел. Не стоит обманываться.

– Ладно, согласен, – проворчал он, беря ее руку. От его прикосновения ее ударило, как электрическим током, она поняла, что взвалила на себя слишком тяжелую ношу. – По крайней мере, ты позволишь проводить тебя домой?

– Сесть в такси вдвоем на заднее сиденье? Ты подумал, что предлагаешь?

– Ладно, ты права, – неохотно согласился он.

В три глотка допил свое пиво и покачал головой.

Потом окинул ее взглядом с головы до ног, отчего она почувствовала себя жалкой и раздетой, и ушел.

Она осталась, ее била дрожь.

Но чувство было такое, что она только что одержала крупную победу.

И многое потеряла.

По дороге домой из офиса, увидев впереди красный сигнал светофора, Нейт включил радио, прокрутил ручку настройки, пока не нашел группу «Дюран Дюран», и, слушая, вспоминал бесконечные часы, проведенные в офисе, когда он старался очаровать, уговорить очередного клиента. Как он устал. Все эти ланчи, ужины, вечеринки в честь этих упрямых ослов. Хотя совсем недавно любил все это и не чувствовал утомления. Но в последнее время работа становилась грузом, и пора было вспомнить об отдыхе. Он часто срывался, и особенно с Гейбом. В тот вечер, в баре, вдруг придрался к нему, сказал, что он много болтает с Пейдж, не уделяя внимания их клиенту. И Гейбу пришлось его уговаривать успокоиться и не орать громко, пока Бэмфорд, у которого на коленях сидела Лисси и клала ему в рот одну за другой цветные сладкие горошины, наслаждался жизнью и не требовал никакого внимания Гейба.

Свет переключился на зеленый, и, когда машина впереди не сразу тронулась, Нейт нетерпеливо посигналил, потом так рванул с места свой мощный спортивный автомобиль, что завизжали покрышки.

Он, кажется, уже на грани срыва, и если не предпримет срочных мер, то начнет драться на кулаках с лучшим другом и партнером. Нейт резко повернул руль на повороте и чуть не вылетел на тротуар. Его состояние становится опасным. Надо взять выходной. Поехать на рыбалку. Они с отцом любили рыбачить. На воде всегда чувствуешь мир и покой. В последний раз он был доволен жизнью, когда ему было лет двенадцать. Потом ушел из жизни отец, и он больше не знал покоя, не находил ни в чем. А теперь его одолевает навязчивое желание, от которого не спрячешься. Он бесится, потому что не может затащить в постель Саскию Блум, почувствовать под собой ее обнаженное горячее тело, увидеть полузакрытые глаза, улыбку, услышать легкие стоны удовольствия, когда покрывает поцелуями ее шею…

Он не мог понять, почему они должны прекратить только начавшиеся, такие многообещающие отношения. Это влечение друг к другу у них возникло в первую же встречу, и нет ничего более естественного, чем завершить все в постели к взаимному удовольствию.

Он повернул на тихую улицу, где стояли богатые особняки с внушительными фасадами, подъехал к своему дому, открыл ворота дистанционным управлением и подъехал к входу.

Долго сидел, положив руки на руль с кожаной оплеткой, пока остывал мотор. Он был не из тех, кто отступает при первом препятствии, если и признает, что сдали нервы, то это не значит, что он вдруг станет мягким, как воск.

До свадьбы около трех недель. Впереди есть время, осталось двадцать дней. Он сделает все, но она будет в его постели. Докажет ей, что мужчина и женщина могут быть знакомы, иногда встречаться, в постели творить безумства, и это значит лишь то, что они прекрасно проводят время.

Он был лучшим в этом городе дельцом и посредником. И если не сможет уговорить ее, то не заслуживает этого титула. Нейт умел найти подход к самому капризному клиенту. Справится и с Саскией. И, придя от этой мысли в хорошее настроение, он вышел из машины и поднялся по ступенькам к двери, насвистывая любимую мелодию. Улыбка играла на его губах.

Глава 6

Прошла неделя, прежде чем они снова встретились. Нейт был очень занят, она, наверное, тоже, или просто пряталась.

Но Саския если и не работала, как Нейт, то и не бездельничала.

Выплатив все долги, доставшиеся после Стю, она испытала неимоверное облегчение, как будто сбросила с плеч тяжелый груз. Кое-что даже осталось, и теперь у нее на счете была кругленькая сумма, впервые за много месяцев. Таким образом, она наконец получила возможность привести в порядок свой дом, который давно требовал ее внимания.

Потребовалось многое: мебель, краска, инструмент. Теперь в доме пахло как в хозяйственном магазине, но Саския была счастлива.

За окном лил дождь. Типично для климата Мельбурна в это время года. Сырая погода давала возможность Саскии разжечь новый камин, который она установила накануне. Музыка негромко лилась из динамиков, было уютно и тепло. Она включила две новые лампы, они давали очень романтичный свет, в эти лампы она влюбилась с первого взгляда и сразу купила. Оглядываясь и гордясь собой, она с удовольствием отметила, как гармонично сочетаются новые приобретения с ее старинными вещами, теперь она осуществила свою мечту и обновила дом. Как это приятно – покупать то, что нравится.

Ей ни за что бы не сделать такого ремонта, не купить все эти необходимые вещи, мебель, бытовую технику, многое и многое другое, если бы не Нейт. И она будет ему всегда благодарна за эту возможность. Саския часто думала о том, где он сейчас, чем занят, вспоминала и переживала заново их встречи по нескольку раз в день и не переставала думать о нем даже ночью, оставалось только надеяться, что со временем это чувство потери и сожаления покинет ее.

Она допила кофе, надела свою рабочую одежду, сунула ноги в старые широкие сапоги. Уже взобралась на стремянку в спальне, когда услышала сигнал – пришло сообщение.

Оно было от Лисси.

«Китайская или индийская?»

Лисси работала над веб-сайтом у клиента и должна была приехать обедать.

Что скорее перебьет запах краски?

«Лучше индийская, – ответила она, – жду тебя в семь».

Пока Лисси отсутствовала, работая в другом месте, Саския покрасила стены в спальне. Стена над ее кроватью уже просохла, и она наконец повесила картину, которая давно ждала своей очереди, прислоненная к стене уже несколько месяцев. Огляделась, восхитилась своей работой и вспомнила Стю. Он забрал все ее вещи, оставил долги и исчез, и это ужасно, но самым тяжелым ударом оказалась записка, оставленная на кухне. Десять коротких строк, с тремя орфографическими ошибками. Эта записка уничтожила все, что Саския строила в течение долгого времени, и вся ее система рухнула. Она сделала для этого человека все, что могла, терпела его и делала вид, что не замечает его ничтожества. Вместо благодарности он как будто плеснул кислотой в лицо. Он писал, что она невыносима, она эгоистка и любит только себя, что она подавляла его и вообще надоела ему до чертиков. Что она настоящая стерва.

Почему? За что? Она просто старалась ему помочь, думала, что он в ней нуждается. Она не ожидала такого конца и после его ухода и оскорбительной записки как будто очнулась. Неужели все мужчины в ее жизни думали точно так же? Что она стерва? Что она подавляет их и делает все, как хочет только она, не считаясь с ними? Она стояла и смотрела невидящим взглядом на повешенную картину, когда в дверь негромко постучали.

Она тихо выругалась, пригладила влажные волосы, которые от тепла, исходившего из камина, завились еще сильнее, пошла и открыла дверь.

За ней стоял Нейт. На волосах висели дождевые капли, рот упрямо сжат в прямую линию. Рубашка с коротким рукавом тоже немного промокла. Джинсы, облегающие сильные ноги и бедра, легкий пиджак. Его вид потряс ее воображение. Впервые с того момента, как они познакомились, он выглядел неформально и даже небрежно. И как же ему это шло. Он выглядел еще привлекательнее, неотразимее, если такое возможно. Сердце у нее подпрыгнуло и зачастило.

У двери из ниоткуда возник Эрнест, подошел и сразу сунул нос между ног гостя.

Нейт засмеялся, удивившись такой манере приветствия.

– Эрнест! – Она оттащила пса за ошейник.

Но Нейт опустился на колено и стал гладить пса, почесал ему за ошейником, что тому нравилось больше всего.

– Он учуял это. – Нейт вытащил из кармана и отдал ей голубую коробку.

Она увидела, что это любимое Эрнестом печенье «Ореос». У Эрнеста вывалился язык, потекли слюнки, он встал на задние лапы, крутя в экстазе хвостом.

– На место, Эрнест.

Пес успел лизнуть его в руку и потрусил обратно в гостиную.

– Привет.

– Привет. Чему обязана удовольствием видеть тебя?

Он наклонился, поднял папку, которую принес с собой, и положил на пол перед тем, как приласкать Эрнеста.

– Я наконец нашел время и ответил на твои вопросы, вот и подумал, что, может быть, ты захочешь взглянуть.

Она ошеломленно посмотрела на него и взяла протянутую папку. Такое не могло и присниться.

– Сейчас смотреть?

– Ты занята? – Он заглянул через ее плечо, и она спохватилась, что загораживает вход, как от навязчивого торговца с ненужным товаром.

– Ничего особенного. Мое дело может подождать. Входи.

Он протиснулся мимо, пока она закрывала дверь, и голова ее поплыла от знакомого запаха его одеколона. Она вспомнила его полный желания взгляд в тот последний вечер.

– Кофе? – Голос ее дрогнул.

Он весело прищурился:

– Не откажусь.

Она пошла на кухню, чувствуя, что он идет следом.

– И что же заставило тебя тащиться сюда в такой ливень? – Она помахала на ходу папкой с досье. – Неужели это?

– Выдалось немного свободного времени.

– И это говорит человек, который заставил меня задуматься, не надо ли иметь при себе нашатырь на случай, если он вдруг упадет в обморок, когда речь заходит о его внутреннем мире и его прошлом?

Она включила автомат для эспрессо, достала пару кружек. Потом нагнулась, доставая молоко из холодильника, а закрывая дверцу, обнаружила Нейта за своей спиной. Когда она повернулась, он протянул руку, чтобы дотронуться до ее волос, и, как тогда, в баре, ее сердце заколотилось как сумасшедшее, теплая волна поднялась и прошла по телу, она почти перестала дышать. Лихорадочно перебирала в голове способы, как отказать ему снова. А главное, как самой собрать остатки воли и не поддаться чувству, которое перехлестывало разум.

– У тебя краска на волосах, – сказал он, отделяя прядь, белую от краски.

– Я делаю ремонт, – пробормотала она и устремилась к новенькой раковине. Стала смывать краску, молясь про себя, чтобы он не стал ее снова пытаться соблазнить.

Кажется, он смирился и готов был вести себя в очерченных ими рамках. И папка подтверждала, что он хотел свести все их отношения только к деловым. Она взглянула на него сквозь мокрую прядь и увидела, что он оглядывает ее дорогие деревянные шкафы, которые она сама развесила, бирюзовые стены и тонкую бордовую плитку. Потом его потемневшие и ставшие тоже почти бирюзового оттенка глаза обратились вновь на нее. С волос у нее капала вода, и она поспешно заправила мокрую прядь за ухо.

– Это все новое?

– Три дня как поменяла.

– Я чувствую запах свежей краски.

– Я красила стены утром.

– У тебя полный дом рабочих? – Он поднял брови.

– Я все делаю сама.

– Сама?

– В основном. Конечно, не я занималась проводкой, не вешала светильники. Так что не бойся, ты в полной безопасности.

Он слегка, уголком рта, улыбнулся. Казалось, он заполнил собой всю ее маленькую кухню, и от этой опасной близости ее голова шла кругом.

– После того как мой бывший отбыл, прихватив все, что только было возможно, у меня впервые появилась возможность наконец привести дом в порядок и купить все необходимое.

– Но я думал, это был только телевизор?

– И мой проигрыватель.

– И?

Она замолчала и искала способ перевести разговор на другую тему. Но он казался искренне заинтересованным, а при упоминании Стю у него становилось такое лицо, как будто злосчастный воришка сидел сейчас здесь, хотя не имел на это никакого права. Не поднимая глаз и глядя на папку, лежавшую на маленьком кухонном столике, она выпалила:

– И мой компьютер, мои книги, CD, DVD, кофеварку, тостер и всю мебель. Он снял все мои сбережения с карточки и опустошил счет в банке. Забрал даже мою обувь. Сосед видел, как он грузил вещи в грузовик, и думал, что мы переезжаем. Оставил мне Эрнеста, пару упаковок собачьей еды, которую Эрнест терпеть не может, счет за телефон на мое имя, сумма долга была такой, что на нее можно было купить маленькую страну, и еще помял мою машину грузовиком, перед тем как раствориться в вечернем закате.

Она отвернулась, включила кофемолку, и сразу разнесся запах молотых жареных зерен. Когда кофе был готов, она вновь повернулась и увидела, что он сидит на кухонной скамье с задумчивым видом.

– Ты узнавала его местонахождение?

– Боже мой, конечно, я не узнавала. – Она умолчала об оскорбительной прощальной записке, это было выше ее сил. – Я пережила. У меня все в порядке, есть работа, которая все больше приносит мне удовлетворение, есть крыша над головой, и у меня появился богатый папик, о чем еще мечтать?

Он смотрел на нее с недоумением, сдвинув брови, а когда до него дошел смысл сказанного, улыбнулся, потом улыбка стала шире, и он так громко захохотал, что вызвал небольшое сотрясение в маленькой кухне.

Она поспешно поставила перед ним чашку с двойным эспрессо, схватила свою чашку, досье и пошла в большую комнату, в которой теперь было жарко из-за нового камина. Или ей жарко по другой причине?

– Этот дом был почти не годным для жилья, когда я его покупала, – рассказывала она, когда повела его на экскурсию по своим владениям. – Со стен свисали немыслимого цвета отклеившиеся остатки обоев, им было лет сто, в потолке – дыры. Прогнивший пол в ванной, его полностью пришлось заменить.

– А ты фанатик всех новых проектов, так? – Он вспомнил ее слова, сказанные ею еще при первой встрече.

Она напомнила себе, что, несмотря на небрежный вид и его показную простоту, сочувственные взгляды и всячески подчеркиваемую дружескую атмосферу, а также любезные в ее адрес комплименты, расслабляться не стоит, потому что он ни капли не изменился с тех пор, как они расстались. Он не собирался меняться, и его взгляды на жизнь и отношения между мужчиной и женщиной оставались прежними.

– Впечатляет, – похвалил он ее еще раз, когда они закончили осмотр, и подошел так близко, что она вновь почувствовала, как накатывает волна жара и волнения. А он улыбнулся так, как будто понимал ее состояние и тот эффект, который на нее производит. – Редкая женщина способна сама заменить лампочку. А тут такие свершения. Ты просто уникум.

Она вдруг призналась:

– Я не умею готовить. Совсем.

Он засмеялся:

– Хорошо, что предупредила.

Она привела его в третью спальню, которую переделала в офис. Здесь было гораздо прохладнее, и Саския порадовалась этому обстоятельству, потому что становилось просто неприлично все время пылать и задыхаться от его близкого присутствия.

Письменный стол, переделанный из обеденного в офисный, стоял в центре комнаты, ее стул и компьютер с одной стороны, там, где была масса прикрепленных листков с заметками и напоминаниями, что на первый взгляд могло показаться хаосом, но сама Саския прекрасно знала, где и что искать. По другую сторону – компьютер Лисси и ее стул, та половина была девственно-чиста, что могло показаться невероятным для всех, кто встречал Лисси.

Комната была покрашена в кремовый цвет, мебель грубая, встроенные полки с книгами и плетеными корзинками, купленными на блошином рынке, мягкие стулья для гостей, прутья вербы в огромной вазе в углу. Обгрызенная собакой толстая книга.

– Прекрасная комната, – снова похвалил он, – мне нравится освещение.

– Старая люстра была уродливой, прямо из фильма ужасов. Я рада, что ты так заинтересовался моими скромными усилиями. Я могла бы даже расслабиться и растаять, если бы не знала тебя достаточно хорошо.

Он взглянул на нее, и она увидела в его глазах какие-то незнакомые огоньки. Она не могла понять, о чем он думает.

– Мы тоже переделали и обновили наш офис пару лет назад. Тот же дизайнер потом занимался моим жилищем, но, поскольку я не мог найти для него свободной минуты, он разозлился или сошел с ума, что сделал мое жилище похожим на дом старого охотника на крупную дичь. Но что касается офиса, тут я сам с ним поработал, не жалея времени, и он следовал моим указаниям.

– Ты еще и знаток декора. Я просто в шоке.

– Гейб тоже острил по этому поводу.

Может быть, потому, что он сегодня был другим, эта небрежность в одежде, покладистость, добродушие – все настораживало и вызывало скрытые опасения. Она отбросила недобрые предчувствия и показала на придвинутый к узкой стороне стола стул, приглашая садиться.

– Сначала работа, обед потом?

– Звучит неприятно. Опять работа?

– Твое досье. Ты же за этим сюда пришел, разве не так?

Он посмотрел на папку в ее руке, потом на стул, как будто тот мог его укусить, и осторожно сел. Она села на свой офисный стул, покрытый розовой накидкой, открыла первую страницу досье. Она была заполнена ею раньше.

– Что это ты на себя надела? – вдруг спросил он.

Она подняла лицо – на точеном носике сидели огромные очки.

– Это для чтения.

– Ты как будто украла их у своего дедушки.

– Это винтажные очки, самые модные, под старину, ты ничего не понимаешь.

Она перешла к следующей странице.

– У меня собраны интересные данные, есть с чем поработать. Например, каждый пятый из одиночек пытался устроить судьбу онлайн. Только один процент считает, что поход в кино – это лучший способ для первого свидания. Больше половины женщин считают, что ужин – самый лучший способ первого свидания и что парень должен платить.

– Ты не дала мне заплатить.

– Я не отношусь к большинству.

– Ты не дашь забыть, потому что все время об этом напоминаешь.

– Вот, взгляни. – Она нашла нужный блокнот и положила перед ним.

Он подвинул стул ближе к столу и коснулся коленом ее ноги. Грубая джинсовая ткань победила мягкую шерсть колготок, и Саскию снова пронзило током. Она поспешно отодвинула ногу.

Он листал страницу за страницей, а она не сводила с него глаз, пытаясь угадать его мысли. Там мелькали слова: секс, любовь, ложь, оральный, психоманьяк. Он смотрел, и на лице ничего не отражалось. Она подвинула ему ручку.

– Из сухой статистики выбраны самые интимные детали и подвержены анализу. Если тебе в голову приходит идея, любая, не стесняйся. Начнем с простого. Как ты начинаешь осмотр женщины – с ног?

Он воззрился на нее, как будто она его оскорбила.

– Глаза? Волосы? Ступни? Если бы ты выбрал меня, то явно не из-за размера груди. Что тебя волнует?

Он устремил на нее многозначительный взгляд нестерпимо-голубых глаз, и она сразу сжалась в клубок на своем стуле. Но упрямо продолжала:

– Что вызывает мгновенную реакцию – химию!

Он положил блокнот.

– Ты действительно хочешь знать, что я люблю?

– Просвети, умоляю.

– Я люблю выпить, люблю вечеринки, потому что кругом много народу и есть с кем поговорить, кроме той женщины, с которой говорить не хочется, люблю ночь – когда не надо слов.

– Уф. Это звучит безнадежно.

– Ты сама напросилась. – И снова коснулся ее коленом, уже настойчивее.

– Но что ты еще ожидал при встрече с женщиной?

Он молчал, только сжал скулы, и она подумала вновь, что он крепкий орешек и ей вряд ли удастся его расколоть.

– Ты собираешься использовать мои слова в своей работе?

Она подумала немного:

– Нет. Просто хочу знать.

– Зачем?

– Но разве это не естественное, свойственное людям чувство, Нейт. Скажи, например, тебе хотелось когда-нибудь кого-то избить, ударить по голове…

Он посмотрел так, как будто прикидывал, не стукнуть ли по голове ее.

– Только ради тебя.

Она кивнула, в горле пересохло. Внутри все сжалось от предчувствия и ожидания.

– Слушай. Когда умер мой отец, я шесть лет своей жизни провел в обществе четырех вечно хнычущих, капризных, часто рыдающих, очень эмоциональных и очень требовательных, но и дорогих моему сердцу женщин, и это начисто лишило меня желания заводить семью. Я бегу от этого, потому что ценю свою свободу и стараюсь ее сохранить. Разделить жизнь с женщиной я не готов, и вряд ли буду. Я люблю женщин, но никогда ни с одной не хотел терять независимости. Я буду защищать свою свободу до последнего вздоха. Как тебе это?

– Спасибо. – Но после его отповеди она почувствовала ледяной холод.

– Твоя очередь. Почему тебя так беспокоит моя персона? Почему ты пытаешься проникнуть в мои мысли? – Он задумчиво барабанил пальцами по столу и ждал, не сводя с Саскии глаз. – Потому что привыкла быть хозяйкой положения, всегда сама строишь сценарий. Ты – главная. А я тебе скажу, что я тоже привык быть главным и сам строю отношения по своему сценарию. Что дальше?

– Ты хороший человек, Нейт. Но что касается отношений с женщинами, у тебя комплекс. И мне кажется, я могу тебе помочь.

– Мне никто не может помочь. А хочешь знать, что было нужно мне?

Она с надеждой ждала и вдруг услышала:

– Взять сегодня выходной.

– И это все? – Она почувствовала, что ее надежды рушатся. – Ты не заболел?

– Со мной все в порядке. – Он рассмеялся. – Просто за семь лет это первый выходной в рабочий день. Я прогуливаю работу впервые за много лет.

– И что вызвало такое легкомыслие?

– Ты. Ты же мне настоятельно советовала расслабиться и изменить образ жизни. Я последовал совету.

Она удивленно подняла брови.

– Ну и частично потому, что уже давно понял: еще немного – и я сгорю на работе. Подумал о рыбалке, даже поехал с удочкой на набережную, но было так холодно, что пришлось вернуться домой. Оказалось, что я не способен на столь героический поступок и не хочу мерзнуть часами в надежде поймать рыбу. И, не зная, что делать со свободным временем, поехал сюда. Захотелось увидеть тебя. И сделать вот так.

Он протянул руку, дотронулся до ее волос, отделил кудрявую прядь, намотал на палец, слегка дернул.

– И это. – Он провел большим пальцем по ее шее. – И еще это.

Спустил с ее плеча бесформенный старый свитер, погладил по ключице, по плечу, она слегка поежилась от прикосновений, но было необыкновенно приятно.

Тогда он взял ее кресло за ручки, подкатил к себе, зажал ее между своих раздвинутых бедер. Она еще пыталась сопротивляться, вспомнила обещание, которое давала себе тогда, в баре, что нельзя ему уступать, но было поздно.

– Поцелуй меня, – потребовал он.

Ее не надо было просить дважды. Она мгновенно очутилась на его коленях, обвила руками шею и прильнула к его губам.

Больше никаких тестов. Никаких анализов и выводов. Они наконец поступили так, как давно хотели. Больше не надо было ничего объяснять и пытаться остановить то, что должно было неминуемо произойти.

Он оторвался от ее губ, тяжело дыша, прислонился лбом к ее лбу, их дыхание смешалось.

– Мы закончили твой анализ? Потому что я больше не хочу говорить о других женщинах.

– А я не хочу больше о них слушать.

– Вот и хорошо.

Он подсунул руку под ее колени, и она обняла его за шею, когда он поднялся, держа ее на руках.

Глаза его потемнели.

– Я сейчас все смету с твоего стола.

– Нет! – Она подумала о включенном компьютере и своих разложенных в одной ей известном порядке бумажках. – В мою комнату. – Она указала путь.

Он понес ее легко, как перышко.

– О, я совсем забыла, там окрашено.

Он остановился, и Саския задумчиво потеребила мокрую прядь.

– Саския, – прорычал он нетерпеливо.

– Я думаю. Мы сделаем вот так. Выскользнула из его рук, прижала его спиной к стене, нетерпеливо стаскивая с него через голову рубашку, и когда обнажилась мощная грудь, поросшая золотистыми волосками, стала покрывать поцелуями обнаженный торс, вдыхая его запах и пробуя на вкус кожу, слушая, как гулко колотится его сердце.

Она взялась за пояс на его джинсах, но он остановил ее. Развернул, и теперь она оказалась прижатой спиной к стене. Закачалась над головой только что повешенная в коридоре картина. Она привстала на цыпочки, снова стала покрывать поцелуями все, до чего могла достать губами.

– Чем от тебя всегда так приятно пахнет? – спросил он сдавленным голосом, отдаваясь ее ласкам. – Что это за запах?

– Мыло из овечьего молока. Езжу специально за ним в Денденогс. Это моя слабость, я покупаю его, хотя оно стоит кучу денег. Ты должен попробовать, получишь удовольствие.

– О, не волнуйся, я уже пробую. – Он провел языком по ее шее, и колени у нее сразу подогнулись. Он почувствовал это, поддержал и обвил ее ногой свою талию. – Попалась. – И одним движением рук стащил через голову ее старый свитер.

Она осталась в розовом лифчике от бикини, и кожа сразу покрылась крупными мурашками, которые постепенно таяли под его поцелуями.

– Ты восстановила и бассейн? На тебе бикини.

– Просто сегодня день стирки, – пробормотала она, чувствуя, как он провел губами по краю лифчика. Потом сквозь ткань слегка сжал зубами сосок.

Она прижимала с силой его голову, хотелось продлить приятное чувство, а волна желания поднималась так властно, что она начинала задыхаться и ждала продолжения.

Он опустился на колени, стянул шерстяные колготки, покрыл поцелуями ее живот, бедра. Его губы не пропускали ни одного укромного местечка, и она замерла, испытывая настоящее блаженство, ее била дрожь от нетерпеливого желания. Чувствуя это, он просунул руки под ее дрожащие колени и прижал к себе, почти оторвав от пола, и только сейчас она поняла, что он успел скинуть с себя последнюю одежду и теперь совершенно обнажен. Саския опустила руку и ощутила всю силу его нетерпения. Как она могла считать его холодным и непробиваемым. А он оказался очень нежным, горячим, настоящим мужчиной. Все происходило как в ее мечтах, как всегда хотелось, и пока было безупречно.

Его глаза снова поймали ее взгляд, он ждал окончательного подтверждения и получил его в виде горячего поцелуя, не выражавшего сомнений в ее ответе.

Закрыв глаза, Саския подчинилась, полностью растворилась, отдалась ощущениям, таким сладостным, что не могла сдержать стонов, хотелось, чтобы блаженству не было конца, но все-таки он наступил, и она услышала свой крик, такой громкий, что зазвенело в ушах, а Нейт зажал ей рот поцелуем и через несколько мгновений присоединился к ней. Она вся дрожала, ослабевшая, и просто рухнула бы на пол, если бы Нейт не удерживал ее. Наконец, он осторожно отпустил ее, как нечто драгоценное, как будто не она только что сама стала инициатором самого горячего секса прямо в коридоре, у стены. Она уцепилась за его скользкие от пота плечи. А он прислонился лбом к ее щеке и повторил:

– Попалась.

Она слышала, как часто стучит его сердце, несется вскачь, как и ее собственное.

Все было по-настоящему. Она это понимала. Как и то, что это касалось пока только секса. И вдруг остро захотелось, чтобы их отношения получили продолжение. Не ограничились сексом. Чтобы все было так, как в ее мечте о том, единственном.

Но ему ничего от нее не надо, кроме секса. То, что сейчас между ними произошло, не имело такого значения для Нейта. Он настоял на своем, и ничего не изменилось. Независимость превыше всего, он никогда не позволит никому посягать на нее. Тем более заботиться о нем, опекать его. Делать то, что она привыкла в отношениях с мужчинами и умела. И неожиданно она произнесла:

– Вот это был настоящий пересмотр условий! – Слова вырвались, и она даже испугалась, не зная, как он примет их.

Не зашла ли она слишком далеко, вдруг покажется циничной, но в ответ услышала его гулкий раскатистый хохот.

– Да, мы превзошли себя, – наконец выговорил он, с трудом успокаиваясь. – Какого дьявола мы не делали этого раньше? – Он отпустил ее и подобрал с пола свои вещи. – Где у тебя ванная?

Она указала рукой:

– Вторая дверь слева.

Он поцеловал ее в шею и направился в указанном направлении, давая Саскии возможность восхититься своим великолепным телом. Образчик мужской красоты. Секс-машина. Сильный, решительный, нежный и прекрасный – настоящая мечта любой женщины, но воплощение таит большую опасность, когда возникает на ее пути.

Саския была в опасности, впереди уже горел предупреждающий красный сигнал.

Он обернулся у двери в ванную. И его счастливая улыбка отозвалась во всем ее теле горячей волной воспоминаний о том, что произошло. И исчез за дверью.

Она стояла и думала: хорошо, что включила камин. И еще мелькнула мысль: хорошо, что побрила ноги.

Встречи с ним с самого начала казались опасными. Поцелуи и флирт уже таили в себе опасность. Благоразумие подсказывало бежать прочь. Но после того, что сейчас случилось, трудно было от него отказаться. Все произошло слишком скоро. Она была все еще во власти блаженного изнеможения, стояла, погрузившись в свои мысли, пока не услышала, как на старинных часах внизу кукушка прокуковала семь часов.

– Лисси!

Она стала искать телефон, чтобы позвонить и сказать, чтобы Лисси не приходила, но телефон остался на офисном столе. Окончательно очнувшись, Саския схватила с пола лифчик и побежала запереть входную дверь.

На двери не висел его галстук, как предсказывала Лисси, а надо бы повесить.

Она обернулась. Эрнест стоял и колотил хвостом, умильно глядя на хозяйку.

– Привет, приятель. Надеюсь, ты не подглядывал.

Она присела, и он лизнул ее в нос.

– Ну да, он же принес тебе «Ореос». Можем мы немного развлечься, хотя все скоро кончится, как ты думаешь?

Она услышала шум воды из ванной, и, поскольку душ требовал особого обращения, она знала единственный путь, как ему помочь с ним справиться, и пошла в ванную.