Текст книги "Однажды в полнолуние"

Автор книги: Эллен Шрайбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

12
Парное катание

Той ночью я думала только о Брендоне. Гадала, что могло бы случиться, не прерви нас Айви. Удалось бы разговорить уэстсайдца? Ведь я о нем ничего не знала. Почему он переехал в Ледженс-Ран? Действительно ли живет с дедом и бабушкой? И самое главное, раз мы с Нэшем расстались, решился бы Брендон меня поцеловать?

Было бы так: я смотрю на моего героя снизу вверх, за его спиной сияют звезды; спрашиваю о ране – он заверяет, что она несерьезная, а я понимаю, что он не хочет показать, как ему на самом деле больно; никто нас не видит, он наклоняется ко мне и целует так крепко, что кружится голова.

Настало время отблагодарить Брендона. Вероятно, я не сделала этого раньше, исходя из ложных причин – Нэш, школа, – а может, просто стеснялась. Юноша не раздумывая пришел на помощь, и нужно было так же без колебаний выразить ему свою признательность.

Что я знала о Брендоне? Не многое – он любит джипы и неравнодушен к реслингу.

На следующий день я поискала в Интернете картинки с борцами-профи; изображение одного, достаточно мускулистого, распечатала и наклеила на плотный лист. Согнула картонку и написала внутри: «Спасибо, что разогнал волков. Ты настоящий герой».

Я долго колебалась, как подписаться. Искренне ваша? Всего хорошего? С любовью? Целую, обнимаю?

В конце концов написала просто: «Селеста», спрыснула открытку духами и засунула конверт в сумочку.

Я бегом спустилась в кухню, чтобы проверить шоколадные кексы в духовке. Когда вошли мама и Джульетта, я как раз посыпала лакомство сахарной пудрой. Сестра приехала на несколько дней, и это было здорово хотя бы потому, что мама светилась от радости при виде двух дочерей под крышей родного дома.

– Зачем что-то печь, когда у нас тыквенное печенье уже из ушей лезет? – спросила Джульетта.

– Пахнет вкусно, – оценила мои старания мама.

– Это просто жестоко, – заныла Джульетта. – Ты же знаешь, что я на диете.

– Ты всегда на диете, – ответила я своей тощей как палка сестрице.

– Ну ладно, у меня свидание. – Она обняла маму. – Увидимся вечером.

– Посреди дня? – вскинула я брови.

– Университет проводит акцию по сбору денег. Я помогу Дэну.

– Кто такой Дэн?

– Я тоже их всех не упомню, – улыбнулась мама, когда Джульетта скользнула за дверь. – Понесешь кексы в дом престарелых? Это для мистера Уорсингтона? Сначала спроси, можно ли ему. Старичков часто сажают на строгую диету.

– Тогда, судя по всему, Джульетта намного опередила свой возраст, – сказала я и вслед за сестрицей направилась к выходу.

– Мои девочки дома… – услышала я мамины слова, закрывая за собой дверь.

Я точно не знала, где живет Брендон, зато знала кое-кого, кто мог бы подсказать. Ни снег, ни стужа не страшили заядлых скейтеров. Я вошла на площадку и направилась к ребятам. Сугробы громоздились вдоль ограждения, но дорожки и рампы были расчищены. Несколько скейтбордистов слетали вниз по стенкам гигантского сооружения, похожего на разрезанную пополам трубу, причем так лихо, будто выступали на соревнованиях.

Хейли Филипс несказанно мне удивилась.

– Не знала, что ты катаешься на доске, – сказала она.

Несколько ее приятелей собрались вокруг нас.

Я немного напряглась, но вообще все выглядело довольно мирно. Казалось, ничто на свете не способно отвлечь скейтбордистов от трюков в рампе.

– Можешь сказать, где найти Брендона Меддокса? – спросила я. – Вроде он живет где-то неподалеку. Я подумала, ты знаешь.

– Потому что мы из Риверсайда? Едим из огромного котла и селимся все вместе в одной пещере?

– Нет, только потому, что видела, как ты с ним говорила, – примирительно ответила я.

– Девчонкам твоего типа не стоит здесь появляться, – заявила она.

– Нет у меня никакого типа.

– А зачем он тебе?

– Так, школьные дела. Поможешь мне? – сердечно попросила я.

Хейли подкинула скейтборд пяткой и поймала одной рукой.

– Здорово! – восхитилась я.

Однако Хейли не думала смягчиться и поделиться адресом.

– Понятно, вы все разные, так почему же считаете истсайдцев одинаковыми? – спросила я. – Могу предположить, ты сама не так уж сильно отличаешься от снобов, с которыми сравниваешь меня.

Я пошла прочь.

– Эта девушка заставила качка пригласить на вечеринку Брендона, – донеслись слова другой скейтерши. – Она единственная за него вступилась.

– Эй! – крикнула Хейли, и сзади послышался рокот колесиков. – Иди по этой дороге до знака «стоп», потом поверни налево. Третий дом по правой стороне – его. Там еще подъездная дорожка.

Я ехала по кривым улочкам Риверсайда. Дома располагались друг от друга дальше, чем у нас, между ними хватило бы места еще нескольким зданиям. Вот и табличка с надписью «Частная подъездная дорога» – Брендон живет совсем рядом. Я не без тревоги повернула.

Обсаженная деревьями, узкая и ухабистая, она вела вдоль замерзшего пруда. Скромное историческое здание стояло в глубине длинного двора; похоже, его построили еще при основании города, но отремонтировали недавно. Белые стены контрастировали с черными ставнями. Из-под снега, устилавшего крышу, выглядывали серые полосы дранки. Шестифутовый ветряк медленно крутился в холодном воздухе. Гостей встречали кособокие снеговики. Крыльцо обрамляли белые перила, уютные деревянные качели были укреплены под навесом.

Я надеялась оставить подарок под дверью и улизнуть, пока меня никто не заметил, но не учла, что в доме может быть собака. Псина залаяла так громко, что весь Ледженс-Ран, наверное, подскочил, как по тревоге. Сначала я даже подумала, что из окна на меня скалится волк, но, подойдя поближе, поняла, что это хаски.

Я робко положила сверток и открытку на крыльцо, не осмелившись ни постучать, ни позвонить, ни подать голос.

На цыпочках спустившись по ступенькам, я украдкой оглянулась. Учитывая территорию вокруг дома, можно было подумать, что семья Брендона владеет половиной Риверсайда. Гигантский задний двор упирался в поросший деревьями холм. Я заметила всевозможные кормушки для птиц, маленький гостевой домик и джип Брендона.

Только тут я получше рассмотрела наклейку с буквами WWF. Это был знак Всемирного фонда дикой природы, а вовсе не Всемирной федерации реслинга! [6]6
  У организаций одинаковые аббревиатуры – WWF. Название первой по-английски раскрывается как World Wildelife Fund, второй как World Wrestling Federation.


[Закрыть]Я смутилась. Оказывается, Брендон предпочитал лесных животных животным на ринге. О чем я только думала?

Дверь, за которой Брендон пытался успокоить собаку, со скрипом отворилась. Я, будто ничего не замечая, шла к машине, но вдруг…

– Эй… Селеста! – окликнул Брендон.

Я не оглядывалась.

– Селеста! – снова позвал он.

Тут уж не обернуться было бы просто глупо.

Брендон, одетый в теплую рубашку орехового цвета и джинсы, подошел ко мне. Выглядел он великолепно! Наверное, занимался чем-то по дому.

– Зачем ты… – Он тряхнул коробкой с кексами.

– Просто хотела как следует поблагодарить тебя… За тот день в лесу. Но это просто так, маленький подарок.

– Нет, это великолепный подарок! – радостно воскликнул Брендон. – Спасибо тебе. Не хочешь зайти и съесть парочку?

Я гадала, скольких одноклассников Брендон пригласил к себе с того момента, как переехал в Ледженс-Ран. А здесь ли его старики? Вдруг до меня к нему никто не заглядывал? Дом так сильно отличался от моего, в нем было гораздо больше своеобразия и шарма. Я подозревала, что внутри он тоже необычен, и, конечно, очень любопытно было узнать, как живет Брендон. Тем не менее я стремилась покинуть обширные владения семейства Меддокс прежде, чем парень увидит глупую открытку с борцами.

– Да нет, спасибо. Мне действительно надо идти.

– Опять бросаешь меня, – понурился Брендон.

– Мне правда пора домой, – сказала я, не сдержав улыбки.

– Тогда подожди хоть, пока я прочту открытку.

– Ладно уж…

Улизнуть не удалось. Брендон пытался надорвать конверт, но раненая рука не слушалась. Я вскрыла его и вернула юноше.

– Спасибо.

На несколько секунд он задержал взгляд на моем лице, потом прочел открытку.

– О, очень мило. Сама сделала?

Я смущенно кивнула.

– Мне раньше никто не дарил открыток. Спасибо!

– Думала, это знак Всемирной федерации реслинга, – указала я на бампер его машины.

Он засмеялся. Что-то особенное было в Брендоне. Наверное, глаза – такие притягательные.

– Ты был у врача? – спросила я после паузы.

– Да. На руку швы наложили.

– Мне очень жаль…

– Да не о чем жалеть. Зря я сказал…

– Нужно было испечь побольше кексов!

Мы снова засмеялись.

– Все хорошо, правда, – заверил Брендон.

– Тебе, наверное, было больно.

– Не-а, я большой мальчик.

– Очень приятно, когда тебя кто-нибудь защищает, особенно такой милый парень, как ты.

Я покраснела, да так густо, что все тело будто вспыхнуло.

– А у тебя, смотрю, собственный пруд, – сменила я тему. – Можешь кататься на коньках, практически не выходя из дома.

Он кивнул с таким видом, будто у каждого есть по крайней мере личное озеро.

– Хочешь?

– Что?

– Покататься? Пруд мелкий, он хорошо промерз.

– А ты сам-то катаешься? – усмехнулась я.

– Я играл в хоккей в школе. А в детстве приезжал сюда на зимние каникулы и тренировался. Было здорово.

– Тогда заманчиво.

– Так хочешь попробовать?

– На выходных? Но у меня уже есть планы…

Спонтанные поступки были мне, мягко говоря, несвойственны.

– Да прямо сейчас!

– Сейчас? Но у меня нет коньков.

Брендон прикинул размер моей ноги.

– Тебе должны подойти бабушкины.

– Она играет в хоккей?

– Нет, – улыбнулся Брендон. – У нее фигурные, висят на стенке. Бабушка сама на них каталась, а теперь с радостью предложит тебе, даже будет настаивать.

Не успела я отказаться, как Брендон направился к дому, а через несколько мгновений вернулся с коньками – старыми, из потертой белой кожи, но очень изящными. Его коньки из толстой гладкой черной кожи резко контрастировали с моими.

Брендон смахнул перчаткой снег со скамейки у садового столика и предложил мне сесть.

– Похоже, великоваты, – заметила я, примерив снаряжение.

Брендон положил мою ногу себе на колено.

– Надо просто шнурки потуже затянуть.

Мне нравилось, как Брендон командует: не подавляя и не строя из себя начальника, уверенно берет ответственность на себя. Я немного откинулась назад, пока он возился с ботинком. Меня совершенно заворожила его заботливость.

– Теперь другой.

– Девушки быстро привыкают к такой обходительности, – заметила я, разглядывая уэстсайдца.

Я не каталась на коньках уже несколько лет, поэтому, встав на ноги, зашаталась, а вот Брендон держался настоящим профи.

– Это легко, просто не напрягайся.

Он бросил перчатки на столик и протянул мне руку. Даже сквозь варежку я почувствовала тепло и мощь его ладони. Я доковыляла по траве до пруда и замерла в нерешительности, представив, как через мгновение растянусь на катке.

Брендон с улыбкой помог мне шагнуть на лед, несколько секунд я пыталась поймать равновесие.

– Это как кататься на велосипеде, – сказал Брендон.

– Только по льду, – отозвалась я.

– Да, так и есть.

– Ну, поехали.

Юноша потащил меня за собой. Ноги дрожали, а Брендон скользил по катку так же свободно, как ходил по земле.

– Ты слишком много думаешь, – сказал он. – Расслабься, отпусти на волю разум и тело.

Как я могла не думать? Я не только рисковала расшибиться о лед, но и жутко смущалась перед Брендоном.

– Смотри мне в глаза.

Брендон взял меня за руки, и мы встали лицом к лицу. Я утопала в его лучащемся теплом взгляде, а он медленно ехал задним ходом и тянул меня за собой. Ноги тряслись, как желе, и я крепко цеплялась за его пальцы. Я хотела снять варежки и коснуться его кожи, но опасалась, что он почувствует, как сильно я волнуюсь.

– Теперь говори со мной, – потребовал Брендон.

– Еще и разговаривать нужно?

– Да. Твои любимые занятия?

Чем больше я пыталась шагать естественно и свободно, тем скованнее становились мои движения.

– Ух… Люблю кататься на коньках, но на самом деле редко выбираюсь. Люблю всякие походы, пикники, но осуществить их почти никогда не удается. Так что в основном бегаю по магазинам, болтаю по телефону и гуляю с друзьями.

– Ты все время пишешь в тетрадь что-то, но явно не конспект…

– Гмм… А, ничего особенного.

– Не похоже на «ничего особенного». Ты всегда очень сосредоточенна.

Не могла же я признаться, что вывожу его имя рядом с губками и сердечками. И обо всем остальном тоже сказать не могла. Вдруг бы он рассмеялся?

Постепенно в ногах появилась уверенность.

– Так что же ты пишешь? – переспросил Брендон.

– Всякие глупости. Рассказы и стихи.

– Какие рассказы?

– Ну, например, о том, как один храбрец спас девушку от стаи волков.

– Надеюсь, у истории счастливый конец?

– Счастливый.

– А что случилось с девушкой?

– Она выучилась на медсестру, чтобы помогать людям.

– А парень?

– Ну, так как его укусил волк, да еще и при свете полной луны… Полагаю, он превратился в оборотня.

– Вот как! – воскликнул Брендон. – Мне нравится, но не мог бы он стать профессиональным хоккеистом?

– Конечно, почему нет, – улыбнулась я.

– А что произошло между парнем и девушкой?

Я хотела сказать, что они полюбили друг друга. Но мало ли чего я хотела. Хотеть сказать и решиться сказать – разные вещи.

И тут мой телефон разразился фанком – звонила Айви.

– Ответь, – предложил Брендон, не останавливаясь.

Он выпустил мою правую руку, и я вытащила мобильник.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась подруга.

Если бы я сказала, что держу за руку Брендона Меддокса и катаюсь на коньках по его пруду, она бы не поверила. Да и хорошо!

– Ты тяжело дышишь, – заметила Айви. – Сейчас заеду за тобой.

– Ой, а я не дома, – встревожилась я.

Брендон все так же вез меня за собой по льду.

– Тогда скажи, куда за тобой приехать, – нетерпеливо проговорила Айви. – Нужно ведь писать сочинение. Обычно ты мне напоминаешь о таких вещах.

– Давай чуть позже встретимся у меня, – предложила я.

– Ладно, договорились.

Айви повесила трубку.

– Тебе пора? – разочарованно спросил Брендон.

Мы продолжали нарезать круги по заледеневшему пруду, даже не притормозив.

– Нет еще. А что же ты? – спросила я. – Расскажи что-нибудь. Почему переехал в Ледженс-Ран?

– Отца перевели в Европу, поэтому я перебрался сюда, к бабушке и дедушке.

– Чем занимается твой отец?

– Он ученый.

– О, это здорово.

– Да, не считая того, что из-за работы ему приходится мотаться по всему миру.

– А мама?

– Я не видел ее уже много лет.

От жалости у меня упало сердце – жить без матери, а теперь и без отца!

– Значит, твой отец родом из Ледженс-Рана?

– И мать тоже. Папины родители остались здесь, а все родственники мамы, насколько я знаю, уехали. Но наверняка не скажу. С тех пор как мама ушла, мы не поддерживаем связь с ее семьей.

Брендон выпустил мою руку и резко затормозил, а я покатилась дальше одна. Он наблюдал за мной, словно красавец тренер, гордый своей ученицей.

– Молодец, не останавливайся! – подбодрил он меня.

Я полной грудью вдыхала свежий воздух. Как приятно было почувствовать свободу от учебников, от набитых битком автобусов и суетных школьных коридоров; не беспокоиться о том, что подумают подруги или Нэш. Заснеженные деревья пленяли красотой, птицы над головой окрыляли, а дым, поднимавшийся из труб соседних домов, внушал покой и умиротворение.

Должно быть, я каталась всего несколько минут, но время будто растянулось до бесконечности. Я была в восторге оттого, что скольжу сама, а Брендон наблюдает. Сделав несколько кругов, я запыхалась и тогда поехала к своему тренеру.

Раньше я умела тормозить разворотом и теперь решила вспомнить прием, но, едва поставив лезвия под нужным углом, споткнулась и потеряла равновесие. Однако Брендон успел подхватить меня.

Мы смеялись до колик. О, Брендон был так притягателен! Не знаю, хотелось ли ему поцеловать меня, но про себя скажу наверняка: я бы не противилась.

Я закрыла глаза, и Брендон мягко коснулся моей замерзшей, раскрасневшейся щеки горячей, словно печка, рукой – по лицу разлилось тепло. Он склонился ко мне, и тут запищал телефон – пришла эсэмэска.

– Ты популярна, – заметил парень, отстраняясь.

Момент был упущен. Я понимала, что Брендон долго собирался с духом. Он каждый день видел меня со звездой баскетбольной команды, а с ним, новичком, никто не хотел общаться. Романтическое настроение улетучилось.

– Это Айви, она уже ждет меня дома, – сказала я, прочитав сообщение.

Неохотно вернувшись к садовому столику, мы переобулись.

– Спасибо за кексы, – поблагодарил Брендон, провожая меня до машины.

– Спасибо за коньки.

Тут Брендон мог бы поцеловать меня, но в доме лаяла собака, и нас хорошо было видно из окон. Я заметила темноволосую женщину, выглянувшую из-за занавески. К тому же опять зазвонил телефон.

Брендон открыл дверцу.

– Спасибо, что заглянула в наше захолустье, – не без горечи произнес он.

– Здесь очень здорово, – улыбнулась я. – Не знаю никого, кто мог бы похвастать личным катком.

Брендон стоял у дороги с двумя парами коньков в руках. Я видела его в зеркале заднего обзора, пока не выехала на шоссе. Вскоре мой партнер скрылся за поворотом.

13
Поцелуй в полнолуние

На следующий день в школе мы с Брендоном лишь украдкой обменялись взглядами. Увидев уэстсайдца в коридоре у шкафчика, я едва не умерла от желания подойти и взять его за руку, как накануне на катке, но не хватило духу. Я весь день предавалась мечтам, втайне от подружек исписывая его именем тетрадки.

После занятий мы с Айви работали над сочинением у нее дома, и вдруг зазвонил телефон. Мелодия звучала непривычная: это были не родители, не Абби и не Нэш. Фрэнк Синатра пел: «Унеси меня на крыльях на луну».

– Кто это? – спросила Айви.

На экране появилось имя Брендон. Но откуда? Потом до меня дошло: он, наверное, добавил себя в список контактов, когда нашел мобильник в лесу. Я подгребла к себе трубку и прикрыла рукавом.

Синатра не унимался.

– Лучше скажи, что ошиблись номером. А то не успокоятся.

Однажды мой телефон по ошибке назвали на местной радиостанции, и иногда звонили слушатели, чтобы заказать песню или ответить на вопрос викторины. Но менять номер было неохота. А с Брендоном поговорить хотелось до ужаса. Я мысленно пританцовывала под песню Синатры и наконец решительно нажала на кнопку, опасаясь, что Брендон даст отбой.

– Алло.

– Они все кончились, – приглушенно произнес парень.

– Кто?

– Кексы. И крошки не осталось.

– Кто это? – спросила Айви.

– Вы, наверное, ошиблись номером, – прошептала я в трубку, слова слетели с губ сами собой.

– Только ты и станешь им отвечать! – возмутилась Айви. – Скажи, что они смогут что-то выиграть, если для разнообразия наберут правильный номер!

– Хочу вернуть тебе коробку и шарф, – произнес Брендон.

Я помолчала. Что это значит? Свидание?

– Что им еще надо? – горячилась Айви.

– Или… Лучше выставлю их на интернет-аукцион, – поддразнивал Брендон. – Уверен, твои вещи можно выгодно продать.

Я засмеялась.

– Чего смешного? Заказывают песню? – приставала Айви.

– Пойдешь вечером на игру? – поинтересовался Брендон.

– Да, а ты?

– Зачем их еще расспрашивать? – не унималась подруга.

Я представила, как Брендон подходит ко мне во время матча с коробкой от кексов и моим шарфом. Судья свистком останавливает игру – весь зал косится на нас, а Айви и Абби презрительно скрещивают на груди руки.

– Нет, я буду занят, – наконец ответил Брендон.

– Тебе надо на работу?

– Скажи, чтоб шли трудиться, пока босс не застукал их с радио, – советовала Айви. – Ты не обязана перед ними распинаться.

– Да и так работы хватает, а еще я помогаю бабушке с дедушкой, – пояснил Брендон.

Вот как, подумала я. Это сродни волонтерству в Пайн-Три-Виллидже. Брендон тоже ухаживает за стариками, только в собственном доме.

– Но ты не стесняйся, заезжай ко мне, если появится шанс, – добавил Брендон. – Я буду ждать.

Я промолчала.

– Если не сможешь, я передам тебе вещи потом.

Я бы болтала с Брендоном целую вечность! Даже несмотря на то, что рядом с Айви приходилось идти на всякие ухищрения, я была бесконечно счастлива, что он позвонил. Так много хотелось узнать, а один вопрос просто жег меня изнутри: каков он, его поцелуй?

– Ваш звонок очень важен для нас, – наконец сказала я.

– Ну хватит. – Айви выхватила телефон. – А давайте я наберу ваш номер и закажу песню? Никогда больше не звоните сюда!

Она дала отбой. Я потеряла дар речи.

– Тебе надо было сразу так сказать, – улыбнулась Айви.

Следующие несколько часов я пыталась сосредоточиться на сочинении про оборотней, но то и дело возвращалась к давешним волкам и к мысли о том, что, если бы не героизм Брендона, я бы вообще больше ни строчки в жизни не написала.

После случая с Хейди Розен на вечеринке мы с Нэшем не общались, но подружки все равно таскали меня на баскетбол в надежде на наше примирение.

Нэша было за что любить: за красоту, прекрасное телосложение, популярность. У него хватало денег ублажать девушек, когда их запросы совпадали с его желаниями. Но вместо планов воссоединения с Нэшем мой ум фокусировался на Брендоне: он занимался делом, пока мы все болели за «Росомах». Ни о ком другом я думать не могла.

– Может, собрать в школе хоккейную команду? – обратилась я к Айви.

– У нас едва хватает денег содержать футбольную и баскетбольную, – ответила она. – А как ты собираешься строить хоккейную площадку?

– Не всем нравятся летние виды спорта, – защищалась я.

– Неужели? – удивилась Айви. – Кому, например?

– Откуда такая идея? – заинтересовалась Абби. – Я бы поиграла в хоккей. Но только в розовой форме.

В следующую минуту Нэш провел прекрасный трехочковый бросок – трибуны поднялись, зашумели, но я не шелохнулась.

– Да что с тобой сегодня? – спросила Абби. – Ты как будто не с нами.

Я и правда думала, как бы поскорей оказаться где-нибудь подальше от чирлидерш и визгливых фанатов. Дом Брендона находился недалеко от школы, никому ведь не повредит, если я заскочу к нему на минутку и заберу вещи. Вернусь еще до конца матча – подруги не успеют соскучиться и вообще, поглощенные игрой, вряд ли заметят мое отсутствие. Брендон хотел встретиться сегодня вечером, и, если бы у меня не было планов, я бы могла ему чем-нибудь помочь. Айви наорала на него, и я боялась, что уэстсайдец больше не позвонит. Если я упущу шанс сейчас, другого может и не быть.

– Я пойду, – шепнула я Айви.

– Как это? Нэш чудеса творит на площадке, а ты убегаешь?

– Мне надо съездить кое-куда.

– Куда это вдруг?

– Скоро вернусь. Обещаю.

Я ускользнула, прежде чем Айви открыла рот, и поехала в Риверсайд.

Обычно я руководствовалась разумом, но в тот миг поддалась зову сердца. Мной овладело единственное желание – увидеть Брендона, и бороться с душевным порывом не было сил.

На этот раз я добралась до его дома без подсказки. Накануне было светло, а теперь стояла облачная морозная ночь, и луна показывалась лишь изредка. В Риверсайде, за отсутствием придорожных фонарей, только белая разметка и люминесцентная лента на ограждении освещали путь. Я не привыкла ездить по загородным трассам, да еще ночью. Деревья в лучах фар походили на привидений. Сердце застучало быстрее. А если лопнет шина, как я объясню родителям, где нахожусь? И найдут ли они меня раньше, чем какой-нибудь шальной незнакомец?

Я свернула на подъездную дорожку, и меня охватил страх. Что я вообще тут делаю? Зачем бросила друзей и уехала из знакомой, безопасной части города искать приключений в чужом районе? Но в тот момент ничто не могло удержать меня в спортивном зале, меня влекло к Брендону.

В свете фар мелькнул его джип.

Едва дыша, я постучала во входную дверь. Залаяла собака, но никто не отозвался.

Позади дома в небольшой, размером с гараж на две машины, пристройке горел свет. Я заглянула в окно, ожидая увидеть кучу инструментов, какую-нибудь старую колымагу и газонокосилку на колесиках, но ошиблась. В каморке стояли узкая кровать, комод и телевизор; в углу примостились хоккейная клюшка, шлем и коньки, в которых накануне катался Брендон. Шарф, коробка от кексов и открытка лежали на комоде. Значит, мои вещи дороги ему, причем настолько, что он держит их на виду. От этой мысли по телу разлилось тепло. Еще я заметила маленький деревянный стол с зажженной лампой и ноутбуком, несколько склянок с лекарствами и бинты, стопку книг о волках, оленях и других диких животных.

С холма доносился стук топора. Я пошла на звук.

– Брендон?

Я запыхалась, пока взобралась на вершину. Брендон в коричневой кожаной куртке рубил дрова. Было нелегко орудовать одной рукой. Он тяжело дышал и ругался себе под нос, встряхивая больной кистью.

Заметив меня, парень вздрогнул.

– Только сейчас тебя увидел.

– Не хотела напугать.

– Да что ты, я рад тебе.

– Ты не бережешь руку…

– О, это ничего. Удивлен, что ты приехала! Значит, шарф действительно тебе нужен. Уйти с игры…

– Ах да… Шарф…

– Но у тебя на шее другой. – Брендон указал на мой шарф в бело-зеленую полоску. – Ты их коллекционируешь?

Я не ответила, просто стояла в напряженном ожидании.

– Вещи принесу, только сначала закончу с этим.

Он принялся укладывать дрова в поленницу здоровой рукой.

Мне дела не было до шарфа, мне нужен был Брендон. Я так ждала, что парень прикоснется ко мне и я прильну к его груди, почувствую крепость его объятий и сладость губ. Но делать первый шаг я, даже одержимая в последнее время романтическими порывами, не собиралась, и он, очевидно, тоже.

– Тебе помочь? – наконец спросила я.

– Нет, посиди тут. Управлюсь за пару минут.

Я села на колоду.

А вдруг он специально тянет время, пытаясь подольше задержать меня здесь, в лесу, где никто не услышит моего крика?

Я нервно потерла плечи. Если в ближайшее время ничего не случится, просто заору.

– Что-нибудь не так? – спросил Брендон.

– Просто напряжена немного.

– Отчего?

– Думаю, от всего – от школы, контрольных, мальчишек.

– Мальчишек? – переспросил он. – О, вот это стресс. Знаешь что, давай-ка я… – Брендон встал за спиной. – Шарф мешает. Ты не против?

– Ух… Нет.

Он снял с меня шарф и положил ладони на плечи – все тело затрепетало. О, вот оно – счастье! Не успела опомниться, как его губы коснулись шеи. Я подумала, что сейчас упаду с колоды и жаром своей кожи растоплю весь снег вокруг. Внезапно Брендон шагнул вперед и оказался прямо напротив. Юноша протянул здоровую руку, я подняла глаза и утонула в его ослепительно-голубом ответном взгляде; затем дотронулась до его пальцев, и он привлек меня к себе. Даже сквозь зимнюю одежду пробивался жар наших тел.

Из-за редких облачков то и дело выглядывала великолепная полная луна. В тот миг она стояла прямо над нами, изливая на холм волшебный призрачный свет. Раньше, рассматривая идеальный серебристый диск, я всегда чувствовала себя такой одинокой. Теперь луна улыбалась, словно наконец согласившись и меня окутать романтическим сиянием.

Я вспомнила пророчество доктора Мидоус: «Остерегайся поцелуя при полной луне. Он изменит твою жизнь навсегда». Гадалка оказалась права насчет снега, леса, волчьего воя и незнакомца. Но велика ли вероятность, что и остальные предсказания сбудутся? И что это значит на самом деле? Мне очень нравился Брендон. Я просто не знала, как поступить.

– Что-нибудь не так? – спросил он.

– Просто один человек кое-что сказал… О луне.

– О, она прекрасна.

– Да, прекрасна.

– Почти как…

Брендон осторожно убрал с моего лица волосы и пальцами зачесал их назад.

– Я мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя…

Брендон наклонился, и произошло то, о чем я грезила постоянно… Поцелуй! У него были такие мягкие губы! Казалось, что это сон.

Ничего подобного раньше со мной не происходило. Ощущение было глубже и сильнее того, что я испытывала с Нэшем.

Впервые за семнадцать лет жизни со мной случилось нечто исключительное – я влюбилась.

Брендон крепче прижал меня к себе, и я захихикала от удовольствия.

– Чего веселишься? – улыбнулся он.

– Не знаю. Просто я счастлива.

– Я тоже.

Какая там игра! Я таяла в крепких объятиях, желая лишь, чтобы этот миг длился вечно! Брендон коснулся моей щеки, и мы снова поцеловались – так страстно… Думала, вот-вот взлечу.

Я прижималась к его груди, он гладил мои волосы. Сердце юноши стучало, словно колеса скоростного поезда. Я подняла глаза: на его устах играла нежная улыбка.

Луна светила все ярче, Брендон перебирал мои волосы, целовал шею и уши, и я трепетала от каждого прикосновения.

Наши губы снова соединились, но вдруг Брендон отстранился.

– Мне необязательно возвращаться на игру, – сказала я.

Брендон не ответил, только выпустил меня из объятий и отступил на несколько шагов.

– Нет, правда. Я уйду, только если ты попросишь. Но точно не сейчас.

– Да нет же, дело не в том… – Брендон побледнел. – Я как-то странно себя чувствую.

– Тогда лучше присядь, – указала я на пень.

– Что-то непонятное… Мне очень жарко.

– Просто ты знойный парень, – лукаво улыбнулась я.

– Я весь горю! – воскликнул Брендон, скидывая куртку.

Я, конечно, тоже разгорячилась от поцелуев, но не до такой степени, чтобы раздеваться.

Брендон сорвал рубаху, стянул и швырнул под ноги майку.

– Я правда чувствую себя очень странно, – сказал он. – Лучше уходи. Кажется, творится что-то неладное.

Я испугалась. Еще минуту назад мы целовались, и это был лучший момент в моей жизни. И вот теперь Брендон на себя не похож.

Пар его дыхания, казалось, сгустился. Я не понимала, что происходит.

– Может, ты заболел? Подхватил вирус?

Парень скинул ботинки и снял носки.

– Что ты делаешь? – воскликнула я.

Но Брендону было не до меня. Он нахмурился, в тревожном и озабоченном взгляде не осталось ни намека на романтику.

Наконец юноша посмотрел на меня. Он стоял на промерзшей земле по щиколотку в снегу босиком, в одних джинсах. И не дрожал. Его гладкая грудь часто вздымалась, бледные руки казались совсем тонкими.

– Наверное, это жар. Но почему тогда тебя не лихорадит? – изумилась я. – Пойдем в дом. Бабушка с дедушкой чем-нибудь помогут.

– Их нет дома. Кроме того, думаю, лучше мне не двигаться.

Вдруг Брендона пробила дрожь, и тут я заметила, что его голубые глаза стали желтовато-серыми. Невероятно! Как радужки изменили цвет? И почему?

Теперь и меня трясло. Я ужасно испугалась, а Брендон и того больше.

Может, грипп? Но симптомы возникали слишком быстро и проявлялись в гипертрофированной форме.

Брендон отошел и привалился спиной к стволу дерева. Я было дернулась следом, но он велел оставаться на месте. Не хотелось вмешиваться в его личные дела, но уж больно я разволновалась. Меня просто рвало на части при виде его мучений. Он, судя по всему, не собирался уходить с холма, нужно было позвать на помощь.

– Я звоню в службу спасения. Тебе нужен врач, – твердо сказала я.

Брендон не ответил. Я не видела его из-за древа. Лишь лунный свет разгонял темень.

– Брендон, что происходит?

– Пожалуйста, Селеста, уходи, – сказал юноша очень серьезно, в голосе слышалось страдание.

– Нет, я не брошу тебя.

– Прошу… Уходи… Быстрее!

Чем больше Брендон отталкивал меня, тем сильнее хотелось остаться.