Текст книги "Кровавая ария (СИ)"

Автор книги: Елизавета Берестова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да, да, – Сайн скроил приличествующую случаю скорбную мину, – невосполнимая потеря. Голос – мечта, а чутьё? Не в каждом поколении артистов, смею доложить, найдётся подобный феномен.

– Церемония погребения уже была?

– Театр хотел провести её тут, – пухлый палец Сайна указал прямо на пол; и было непонятно, имеет он в виду здание или же Кленфилд, – однако родители распорядились по иному: господин Финчли будет похоронен в Аджмае – его родном городе. От труппы поехал господин директор, а мы все должны во что бы то ни стало продолжать своё скромное служение. Ради нашего незабвенного Эйдо Финчи! Так что, вы говорите, интересует Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя в данный момент?

– Есть одно предположение, – проговорил коррехидор, сделав такое таинственное лицо, что чародейка еле удержалась, чтобы не прыснуть со смеху, – только умоляю вас, уважаемый господин Сайн, никому ни ползвука!

– Могила! – заверил администратор, – я ж понимаю, у вас тайна следствия и всё такое.

– Именно. Так вот, мы проверяем версию гипноза.

– Гипноза? – на гладко выбритом лице собеседника отразилось искреннее недоумение. Казалось, он ожидал услышать всё, о чём угодно, но не про гипноз.

– Ага. Вот госпожа Таками вам всё разъяснит.

Рика, ругая про себя последними словами четвёртого сына Дубового клана за то, что тот не предупредил её заранее, принялась распространяться о сущности гипноза и его воздействии на психику человека. За это время ей пришлось спешно выдумывать версию, которая бы естественным путём привела их под сцену. Чародейка с видом знатока сообщила администратору театра, что подтолкнуть к самоубийству солиста, подающего большие надежды, мог некто, находящийся под сценой и с помощью усиленного магическим амулетом гипноза мог понудить Финчи пустить себе пулю в лоб.

– Если сие подтвердиться, – чародейка вскинула бровь на манер Вила, – то мой ритуал покажет место, где находился преступник и дальнейшее направление поиска. Возможно, – она сделала многозначительную паузу, – мне удастся определить даже пол виновного.

– Боги! – воскликнул Сайн, – да я гляжу, магическая наука не стоит на месте. Я вам нужен?

– Нет, – ответила Рика, на которую коррехидор спихнул окончание беседы, – моя работа не займёт много времени, и не отвлечёт артистов от работы. Скажите, трюм сцены на «Проклятой королеве» задействован?

– Нет, нет, – последовал ответ, – мы в последнее время вообще редко используем люки. Магические спецэффекты гораздо лучше и безопаснее. В былые времена немало рук и ног было сломано и вывихнуто из-за нарушений банальных правил по безопасности. А ведь артисты – они народ какой! – Сайн безнадёжно махнул рукой, – им хоть кол на голове теши, хоть весь язык оббей, они всё одно – на свой лад поступать станут.

Далее он рассыпался в извинениях, сослался на сотни неотложных дел и, кланяясь удалился.

– Могли бы хот предупредить про гипноз, – возмутилась чародейка.

– Извините, это был экспромт.

– Экспромты – не по моей части. Вдруг бы я растерялась и не придумала, что сказать?

– Растерялись? – Вил окинул её недоверчивым взглядом, – ни за что. Я был абсолютно уверен в вас. Всё вышло просто блестяще. Пойдёмте за кулисы. Вы незаметно установите своего соглядатая, а я прослежу, чтобы никому не взбрела в голову блажь спуститься в трюм, чтобы незаметно выкурить папиросу.

Спектакль был в разгаре. Первое отделение приближалось к концу, оркестр гремел, артисты носились по закулисью; кто-то бесстыдно переодевался прямо на глазах окружающих, несколько человек закусывали возле обильно накрытого стола в коридоре. Мимо просеменила запыхавшаяся костюмерша Ари с ворохом балетных пачек. Одним словом, вокруг царила та прекрасная возбуждающая неразбериха, что непременно сопровождает любой спектакль.

Но более всего удивили чародейку звуки. Балет сопровождался громким топотом. В зрительном зале расстояние до сцены и играющий оркестр заглушали звуки прыжков и стук пуант, а за сценой всё это слышалось в полной мере.

У знакомого по предыдущим визитам зеркала маялся высокий мужчина в дорогом костюме с букетом белых роз в руках. Им оказался нахальный прилизанный владелец магомобиля, что утром занял место Вила. Видимо, его пассия в данный момент танцевала на сцене, а он ждал антракта. Рика заметила в боковом кармане его смокинга плоскую длинную коробочку с обещанным сюрпризом. Возможно, это было колье или диадема. Мужчина без интереса проводил их взглядом, вытащил золотые часы из жилетного кармана и вздохнул. По всей видимости, он устал ждать, а до перерыва оставалось ещё время.

Вил велел Рике спускаться вниз, а сам встал возле люка, остановил первого встречного парня в трико и принялся задавать ему разные вопросы по поводу Финчи. Парень, прислушиваясь к оркестру, рассеянно отвечал, что с Финчи близко знаком не был, выпивали пару раз в общей компании, и всё. Причин поступка (он так обтекаемо назвал публичное самоубийство) не знает, сообщил только, будто бы ходили слухи о некоей даме, что в последние полгода покровительствовала артисту.

– У нас такое в порядке вещей, – пояснил парень перед тем, как исчезнуть на сцене, – вон, глядите, «меценат» нашей примы. Юки вообще великая мастерица дурить мозги богатеям. Не первый, и не последний!

Взгляд коррехидора переместился на стоящего в противоположной кулисе мужчину с букетом. Тот охорашивался перед старым, повешенным с наклоном зеркалом: пригладил волосы, поправил дурацкие, совершенно не идущие ему бакенбарды, тронул белоснежную бабочку на шее. Зачем-то проверил запонки на рубашке.

«Должно быть, дорогие, – усмехнулся про себя коррехидор, – потерять опасается.»

Его наблюдения за содержателем примы балетной труппы, танцевавшей на сцене под печальные струнные аккорды в короне из ковыля, прервало появление чародейки. Та, воровато оглянувшись по сторонам, вылезла из люка и отряхнула платье.

– Дело сделано, – шёпотом доложила она, – я спрятала соглядатая на бревне, что поддерживает сцену. Уверена, никто там его не увидит. Пришлось, правда, ещё и отпугивающее грызунов заклятие поставить. Побоялась, вдруг наш сахар сожрут. Теперь только ждать.

– А как мы узнаем, что в святилище что-то происходило? – спросил Вил, придерживая покачнувшееся от их шагов дерево из фанеры.

– Предусмотрела обратную связь, – гордо сообщила девушка, – у меня в голове что-то навроде колокольчика звякнет, когда соглядатай увидит то, на что заклят.

– Уже уходите? – запыхавшийся от быстрой ходьбы администратор снова возник у них на пути, – может, хотя бы второе отделение посмотрите? Там у нас такая кульминация! Асано Юки делает тридцать пять фуэте! И всё это сама, безо всякой магической поддержки. А то, знаете, как бывает? – он доверительно приглушил голос, потому как мимо них потянулась публика в ресторацию театра, из чистой скромности именуемую буфетом, – прикупит артист амулет, либо заклятие, что даёт ему временные способности, и полагает, будто бы это – решение всех проблем. Но, господа следователи, у нас такое не работает. Ну, выполнит балерина долгий прыжок, или оперник возьмёт ноту, прежде ему недоступную, так либо связки растянет и полгода ногу поднять не сможет, либо горло сорвёт. Нет, ваше сиятельство, я вам прямо сказу, наш Гёзеками подобных жульничеств не терпит, ему натуральный, врождённый талант подавай, и даже не уговаривайте меня попробовать ваши магические прибамбасы, – он покачал головой, хотя Вилохэд был далёк от мысли склонять администратора к подобному.

– Увы, – сказал коррехидор, – дела призывают меня в иные места сегодняшним вечером, да и смотреть спектакль с середины – потерять половину удовольствия.

– Надеемся завтра вас снова увидеть, – сладким голосом проговорил Сайн, при этом в его глазах промелькнуло странное выражение, которое не укрылось от Рики, – наши двери всегда открыты для вас.

– Не думаю, ближайшие несколько дней я буду занят. На мне же не одно расследование смерти Финчи висит, – коррехидор подавил зевок, – столько всяких бумаг, да ещё дела клана…

– Сочувствую, от всей души сочувствую, – проговорил администратор, изобразив понимание, – мне самому покой лишь во сне снится.

– Господин администратор, – раздался откуда-то капризный женский голос. Они уже успели выйти в фойе, – почему в вашем баре закончилось розовое вино? Доколе зрители будут обделены? Я, между прочим, заплатила за билет, и требую, чтобы ко мне относились с подобающим уважением!

Тирада принадлежала женщине в модном сером платье с веером в руке.

– Простите, господа, что не могу достойно проводить вас до выхода, – Сайн приложил руку к груди и поклонился артистическим поклоном, который наводил на мысль о его сценическом прошлом, – улаживать конфликты и неприятности – моя главная обязанность. Мадам, – воскликнул он с преувеличенным восторгом, – дирекция театра приносит вам наши самые искренние извинения. Если вдруг в кладовой закончилось розовое вино с южных островов, во что я ни на сэн не верю, я велю подать вам желаемое из моих личных запасов. Я, извольте ли видеть, такой же поклонник сего славного утончённого напитка.

Вил и Рика так и не узнали, чем же завершилась эпопея с розовым вином. Они вышли в вечер, пахнущий цветами белой акации и влагой из где-то вдалеке прогремевшего ливня.

Сигнал от соглядатая сработал следующим вечером, точнее уже ночью. Рика мгновенно проснулась, время было за полночь. Она сгоряча попыталась тут же установить зрительный контакт с сахаром, что был ею спрятан на стропиле, но безуспешно. То ли ей не хватило знаний и сил, то ли заклятие соглядатая не предусматривало такой возможности. Чародейка чуть не пережгла внутренние магические цепи, устала до чёртиков, и в итоге не смогла заснуть до утра.

Она еле дождалась у себя в кабинете десяти часов, так как знала, что Вил редко приходит в коррехидорию раньше этого времени, и понеслась к нему. Турада позволил себе удивлённый взгляд, сменившийся понимающей многозначительной улыбочкой, не сказал ни одного лишнего слова и гостеприимно распахнул дверь кабинета начальника. Сам начальник коротал время за чашкой кофе.

Рику это всегда удивляло, словно он не пил кофе дома!

– Доброе утро, вернее, день, – проговорила она, – сигнал сработал. Они вечером были под сценой и проводили богослужение в камидане.

– Во-первых, присядьте, – Вил не поленился выйти из-за стола и пододвинуть даме стул, – во-вторых, выпейте чашечку кофе, а, главное, что случилось? На вас буквально лица нет.

На стене кабинета Вила висело роскошное зеркало в тяжёлой раме из чёрного дерева с неизменными дубовыми листьями. И из этого самого зеркала на чародейку глядело измученное существо с провалившимися покрасневшими глазами, под коими залегали серовато-сизые тени. Казалось, она стала сразу старше.

– Просто я перебрала с магией, – смутившись собственного вида, проговорила Рика, – надеялась прямо ночью подсоединиться к соглядатаю и увидеть всё собственными глазами в реальном времени.

– И, судя по вашему плачевному состоянию, вы потерпели фиаско.

– Не смейтесь, возможно, подобное вообще невозможно было сделать.

– Даже в мыслях не имел смеяться, – покачал головой коррехидор, – наливая кофе, – я, если честно, скорее уж испугался. Подумал, вдруг вы заболели.

– Нет, просто черпанула слишком много духовной силы из внутренних источников.

– Что нужно, чтобы восстановиться? – Вил пододвинул чародейке тарелку с её любимыми пирожными из запечённых взбитых белков, – вы завтракали?

– Нет, – Рика скривилась, – её выворачивало от одного вида сладкого, – чтобы прийти в себя, мне нужно было отдохнуть, но я от перевозбуждения сделать этого не смогла.

Коррехидор задумчиво поболтал ложечкой в своей чашке.

– Значит так, – он посмотрел на девушку, – сейчас мы отправимся лечить вас от магического похмелья, и даже не пытайтесь мне возражать. Потом вы хорошенько выспитесь. Вечером мы ужинаем, а после двенадцати полезем в трюм сцены, поглядим, что за ритуалы творятся в камидане.

– Почему ночью? – удивилась Рика, – кто нас туда пустит после закрытия театра?

– Сторож. В любой организации имеется ночной сторож. Хотел бы я посмотреть, как он не пустит внутрь древесно-рождённого лорда, да ещё и верховного коррехидора Кленфилда в придачу. А ночь нам необходима для свободы действий. Вы заметили, что Сайн практически не выпускал нас из виду?

Рика кивнула. Администратор не единожды неожиданно возникал на их пути и вроде бы из добрых побуждений сопровождал.

– Благодаря Тураде мы узнали, что под театром есть или по крайней мере были катакомбы, о величине и глубине коих никакой информации не сохранилось. Мне почему-то кажется, что нечто, угнездившееся в театре, та самая пресловутая театральная беда, обосновалась именно в подземелье. Подумайте сами, разве днём у нас будет возможность беспрепятственно проникнуть туда и познакомиться с бедой? Не беря во внимание, что беду сию нужно будет нейтрализовать или уничтожить. Такое лучше проделывать без лишних свидетелей.

Рассуждения коррехидора были не лишены смысла.

– Успеете восстановить силы к ночи?

– Полагаю, что да, если, конечно, заснуть смогу.

– Сможете, я вам гарантирую, – пообещал Вил.

Он привёз чародейку к себе. У неё не было ни сил, ни желания противиться этому. С одной стороны её одолевала тошнотворная усталость, а с другой – буквально трясло от охватившего после неудачной волшбы возбуждения.

– Я понимаю, ваша бабушка справилась бы с проблемой гораздо проще, но мы с Фибсом тоже постараемся, – улыбнулся Вил.

Фибс – личный камердинер, а в прошлом – воспитатель Вилохэда и ещё троих старших мальчиков Окку всегда прекрасно относился к Рике. Теперь же, увидев чародейку в несколько плачевном состоянии, он закудахтал, подобно наседке, принялся пристраивать девушку в самые удобные места в гостиной, не осмеливаясь спросить, что случилось.

Вил что-то сказал ему на ухо, тот кивал и с удивительной для его почтенного возраста резвостью удалился.

– Не беспокойтесь, – Вил похлопал девушку по руке, – однажды я перебрал спиртного в обществе моего дядюшки Джека, и Фибс великолепно справился с последствиями этого позорного деяния. Вы также перебрали маны. Полагаю, средства, что помогли мне, окажутся действенными и в вашем случае.

– Ванна для леди Эрики готова, – провозгласила молоденькая служанка в кружевной наколке и столь роскошном платье горничной, какое сделало бы четь некоторым нарядам чародейки, – извольте пройти за мной.

– Идите, идите, – подтолкнул Рику Вил, – горячая ванна ещё никому не вредила.

Пока чародейка отмокала в воде с нарезанными половинками лимонов, кухарка под чутким руководством Фибса приготовила куриный бульон, отбивную из знаменитых оккунарских чёрных свиней, на подложке из спаржи и тонко нарезанного примаринованного имбиря. Зажаренные аппетитные чесночные кусочки чёрного хлеба со щедрой порцией сливочного масла и чёрной икры долженствовавшие пробудить аппетит, красиво легли на бамбуковую салфетку, а закончить трапезу предполагалось имбирным же чаем с мёдом, которому секретное заклятие Дубового клана позволяло оставаться свежим, прозрачным и вкусным целый год.

После ванны с непременным обливанием прохладной водой чародейка почувствовала себя гораздо лучше, словно какая-то часть дурноты смылась ароматной лимонной водой. Надеть ей дали домашнюю юкату герцогини Окку и её же домашние тапочки. Когда Рика с влажными не уложенными волосами появилась в столовой, куда её препроводила всё та же улыбчивая горничная, на столе уже был либо очень поздний завтрак, либо слишком ранний обед.

От еды воротило, а запах куриного бульона показался отвратительным.

– Сначала это, – проговорил коррехидор, протягивая девушке высокий запотевший бокал со смесью лимонного сока и фирменного глайса Дубового клана, – не хотите?

Рика отрицательно мотнула головой.

– Пересиливайте себя, – почти приказал Вил, – делайте, что велят, и станет легче.

– Вы так уверенно сие произносите, – она сделала первый глоток с уверенностью, что он в тот же миг вылетит наружу, – что можно подумать о вас, как о знатоке похмелья.

– Одного раза для меня оказалось довольно, дабы я не желал повторения подобного опыта, – пояснил коррехидор, – но вот у Фибса опыт поболее будет. Воспринимайте его советы, как советы доктора, – пожилой камердинер, замерший в отдалении, удовлетворённо наклонил голову в знак согласия, – вы же хотите сегодняшней ночью попасть в катакомбы под театром?

Рика заверила, что желает этого всей душой.

– Тогда будьте хорошей девочкой и слушайтесь старших, – он сделал жест, будто пьёт из бокала.

Рика проглотила приятно кислящий напиток. Он проскользнул в желудок, приятно похолодив гортань, и успокоил ворочающую где-то в глубине муторную тошноту, что отравляла чародейке жизнь с полуночи.

– Вот и молодец, – похвалил коррехидор, – теперь по бутербродику. Удержаться я не в силах, посему объем вас на парочку этих дивных малюток. Жаль, что перед работой я не могу есть чеснок. Но поскольку нас с вами ждет лишь поход в подсеценье и подземелье, давайте воздадим должное поварскому искусству.

Он ухватил с тарелки один бутерброд и целиком отправил его в рот. Рика же откусила кусочек с большой опаской, ей уж не хотелось разбудить унявшуюся дурноту.

Фибс, действительно, знал толк в борьбе с похмельем. Чародейка не могла сказать, насколько способ оказывался действенным для алкоголя, но с магическими последствиями он справлялся просто отлично (и в отличие от бабушкиных методов оказался весьма приятным). Суп, отбивная из нежнейшей свинины, хрустящая спаржа и терпкий имбирь сделали своё дело. По телу чародейки разлилась сладкая истома, вытесняя колющие ощущения перенапряжённых магических цепей, а чай с мёдом и вовсе привёл к тому, что Рика принялась клевать носом прямо за столом.

– Пожалуй, мне пора домой, – проговорила она, – чувствуя, что готова уснуть чуть ли не стоя.

– И не думайте, леди Эрика, что мы с господином графом отпустим вас домой в таком состоянии, – позволил себе вмешаться в разговор Фибс, – у нас прекрасные гостевые комнаты, где вы сможете отдыхать, сколько потребуется. Я не уверен, что в вашей квартире достаточно комфортные условия для дневного сна, – он покачал головой, словно говоря: «Знаю я эти доходные дома и съёмные квартиры. Шум, соседи, магомобили да кэбы на улицах. Разве ж там выспишься?».

– К тому же вам лучше не выходить из поля зрения нашего «доктора», – поддержал его коррехидор, – так что останьтесь у меня. Выспитесь хорошенько, поужинаем и, если ваши силы будут восстановлены, пойдём поглядим, кому там возжигают сэнки под сценой.

По пути на второй этаж чародейка попыталась вяло возражать, что ей нужно будет подготовиться к походу в подземелье, запастись боевыми заклятиями на всякий пожарный случай.

– За вашей сумкой я пошлю, – пообещал Вил, поддержав на лестнице буквально засыпающую на ходу девушку, – а что касательно составляющих для ваших заклятий, то в главной резиденции Дубового клана сыщется всё необходимое, – она кивнула, – а коли чего-то будет недоставать, я тотчас же за этим пошлю.

Рика ощущала такое расслабление, что даже была неспособна оценить красоту и удобство гостевой комнаты, куда её привёл Вил. Он помог ей лечь в кровать и заботливо укрыл одеялом.

– Спите спокойно, у вас масса времени, чтобы восстанавливать силы.

«Впору в лобик поцеловать, – подумалось чародейке, – а мог бы и в губы». От этой мысли ей стало неловко, она пробормотала какие-то невнятные слова благодарности и отвернулась к стене, натянув одеяло до самого носа.

Если коррехидор и хотел что-то сказать ещё, то передумал, усмехнулся и вышел из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь.

Глава 6 ПРИЗРАК ОПЕРЫ

Фибс, и правда, знал толк в избавлении от похмелья, пускай даже магического. Проспав как убитая до семи часов вечера, Рика проснулась и с удовольствием обнаружила, что неприятные ощущения испарились безо всякого следа: голова была ясная, чародейка чувствовала себя полностью отдохнувшей и восстановившейся. Она подумала, что способ камердинера младшего сына Дубового клана стоит взять на вооружение. Естественно, Рике, как, собственно, и любому человеку с способностями к магии, с детских лет вбивали в голову прописную истину об опасности из-за перенапряжения во внутренних магических цепях, но временами потомственная некромантка пренебрегала этим золотым правилом и оказывалась в весьма плачевном состоянии.

Подойдя к зеркалу, Рика не без удовольствия отметила, что и выглядит она уже лучше. Она смочила ладони водой и придала своим коротким, вьющимся от природы волосам некое подобие причёски, а затем пошла искать коррехидора.

Обнаружился он в библиотеке. Библиотека в резиденции Дубового клана вызывала у чародейки сложное чувство, ведь именно тут произошла её первая встреча с отцом Вила, Дубовым герцогом. Встреча сия стала из-за ряда причин весьма нелицеприятной и завершилась отменным скандалом, во время коего взбешённая чародейка наговорила всякого разного сэру Гевину. Хорошо ещё, что досадный инцидент было решено забыть.

Вил расположился в отцовском любимом кресле и просматривал газеты, в руках у него был «Вечерний Кленфилд» – та самая газета, на плохонькой, желтоватой бумаге которой печаталась Коко Норита под своим мужским псевдонимом. И то, что младший Окку может прямо сейчас читать её писанину, совершенно не радовало чародейку.

– Вижу, вы в полном порядке, – коррехидор отложил газету, – моя матушка любит говорить, что для женщины красота и здоровье – как двое сестёр-близнецов. При отсутствии одной, страдает и другая.

– Какие новые откровения вышли из-под неутомимого пера нашей бойкой знакомой? – поинтересовалась Рика.

– Не знаю, – пожал плечами Вил, – я проглядывал светскую хронику. Ну как, готовы к ночным приключениям? Или отложим до завтра?

Мысль, что просмотреть ритуал, запечатлённый её соглядатаем под сценой оперного театра, придётся нескоро, показалась чародейке еретической, и она заявила о полнейшей собственной готовности.

– Мне только нужно будет на всякий случай подготовить несколько боевых заклятий, – сказала она.

– Ваша сумка доставлена из дома с величайшим бережением, а достопочтенная госпожа Призм предупреждена, что вы сегодня всю ночь будете заняты на службе в связи архиважным расследованием.

Девушка кивнула. Ей ужасно хотелось есть, но она не знала, как сказать об этом, не уронив своего женского достоинства. Эни Вада настаивала, что благовоспитанная девица никогда в присутствии мужчины не должна даже упоминать столь прозаические вещи, как голод и всё остальное, что хотя бы отдалённо связано с функциями организма. «Иногда можно протянуть, что ты умираешь от жажды, – говаривала подруга, – но вот есть ты не можешь хотеть никогда. Будет лучше, если они (под «они» девушка подразумевала всех мужчин скопом) никогда не увидят, как ты с аппетитом уплетаешь обед. Лучше поесть в своей комнате, а потом прилюдно, словно бы нехотя, отправлять в рот малюсенькие кусочки блюд. Клевать, как райская птичка». И вот в данный момент чародейка ощущала себя скорее голодной волчицей, нежели райской пташкой.

– Какие ингредиенты вам потребуются? – спросил Вилохэд, посчитавший, будто чародейка замолчала, обдумывая будущие заклятия.

– Сначала нужно поглядеть, что есть у меня в саквояже.

– Я, конечно, далёк от магии, – проговорил Вил, вставая, – но убеждён, что колдовать на голодный желудок чародейке строго не рекомендуется. Нас ждёт обед. Да-да, и даже не пытайтесь мне возражать. Доктор Фибс строжайшим образом наказал мне накормить вас обедом, а уж потом все остальные дела.

За столом, сервированным с обычной широтой и разнообразием, принятым в Дубовом клане, чародейка отбросила советы подруги и от души налегла на разные вкусности. Вина не пила, и велела Вилу также обойтись глайсом.

– Заклятие соглядатая, если выпить спиртное, способно создавать странные эффекты, – пояснила она.

Фибс, прислуживавший за столом, умильно взирал на кушающую с аппетитом девушку и старался, подложить ей на тарелку добавки. Рика не возражала, магия забирала сил даже больше, чем физические упражнения.

После обеда Рика и Вил уединились в его кабинете, где были приготовлены несколько заготовок для боевых заклятий. Привычный спазм боли, парализация, расщепление (чародейка предполагала встречу с существами из духовного плана, и парализация могла на них не сработать) и, в качестве вишенки на торте – булавка с головкой из жадеита, которая в случае чего должна была помочь сфокусировать магическую неромантическую энергию в тугой луч. Процедура весьма неприятная для колдующего, зато безотказно действенная. За сими полезными занятиями промелькнул весь остаток вечера и начало ночи. После того, как часы пробили половину двенадцатого, Вил велел собираться. Рика заявиша, что им понадобится бутылка белого виноградного вина, непременно кислого.

– Ночь, бутылка белого вина и красивая девушка в моём магомобиле, – вскинул бровь Вил, – прогулка становится многообещающей. Только оперный театр в ней лишний. Может, проще остаться у меня со всеми этими компонентами?

– Не обольщайтесь, – вспыхнула чародейка, – вино мне нужно для соглядатая. Надеюсь, в резиденции Дубового клана найдётся подходящее вино?

Вино, естественно, нашлось. Если камердинер и удивился, то не подал виду, он невозмутимо обернул бутылку белоснежным полотенцем и поместил в корзину с крышкой. Однако, горлышко с пробкой предательски высовывалось оттуда. Чародейка потребовала добавить бокалы.

Ночью Королевский оперный театр нависал над улицей тёмной, мрачной громадой из серого камня. Все магические огни, освещавшие афиши, стоянку, лестницу и фасад были уже погашены, светилась лишь скромненькая табличка с надписью «Вход». К ней коррехидор подошёл уверенным шагом и повернул ручку звонка. Видимо в этот самый момент где-то внутри звук дверного звонка распался разномастным эхом по пустому зданию, но снаружи ничего слышно не было. Вил позвонил второй раз, уже более требовательно и долго.

– Вы полагаете, нам откроют? – чародейка скептически поглядела на тяжёлую дверь.

– Уверен. Ночной сторож в театре просто обязан быть. Ещё покойный отец короля Элиаса издал специальный эдикт по поводу ночных сторожей. Сие требование добавило рабочих мест и способствовало значительному сокращению ночных краж в Кленфилде. Если только окажется, что в Королевском оперном экономят на ночных сторожах, завтра же пошлю им предписание и выпишу такой штраф в пользу Кленовой короны, что мало не покажется.

Однако ж угрозе коррехидора не суждено было претвориться в жизнь, дверь приоткрылась ровнёхонько на ширину дверной цепочки, и наружу высунулась мужская крепкая рука с магическим фонарём.

– Чего надо? – без дружелюбия поинтересовался обладатель руки и фонаря – рослый детина простоватой деревенской наружности с сонно моргающими глазами.

– Полковник Вилохэд Окку, младший сын Дубового клана, – представился Вил и, показав кленовый лист амулета, добавил, – Верховный коррехидор Кленфилда.

– Коли вы, господин полковник, нa собрание, то сегодня никого нету, – сторож потёр глаз, – вчерась собиралися, опоздамши вы. До другого разу подождать придёца.

Выгорор парня с проглатыванием окончаний выдавал в нём уроженца горных селений запада, именно там ещё сохранялись подобные речевые привычки.

– Так вот я по этому поводу и пришёл, – доверительно поговорил коррехидор, – я вчера был на нашем, как ты выразился, собрании и по рассеянности позабыл в театре свою трость. Имею желание забрать сей предмет, который имеет для меня большую ценность, поскольку является подарком, – на этих словах скульптурные губы Вила тронула улыбка, позволившая предположить, что подарок сделан небезразличным ему человеком.

Парень поглядел на коррехидора, затем на чародейку, кивнул, прикрыл дверь и загремел основательной цепочкой. После чего пригласил войти.

– Только я это, как пойтить к месту собраний не знаю, слыхал, вроде бы со сцены, – развёл он свободной от фонаря рукой, – мне господин Сайн строго-настрого наказывали, из подсобки не выходить, ни на кого из гостей не глазеть, и рот держать на замке. Это я с вами, коли вы уж сами из энтих будете, говорю.

– Мы прекрасно найдём дорогу, – заверил коррехидор, – и ещё, – он остановился и сверху вниз поглядел на сторожа холодным взглядом младшего отпрыска Дубового клана, – есть вероятность, что мы с моей спутницей задержимся на месте собраний. Это вопрос сугубо личного свойства, он касается ритуалов, о коих непосвящённому знать не следует.

– Господин Сайн ничего такого мне не наказывал, – несмело попытался возразить сторож, – да и вас, господин хороший, я тоже вроде как раньше не видал, – его взгляд остановился на корзине для пикников из которой выглядывала бутылка вина.

– Так ты мало того, на гостей глазеешь, так ещё и древесно-рождённому лорду возражать пытаешься, выражая сомнения в его словах? – коррехидор повысил голос, – а о праве непреднамеренного убийства в вашей деревне не слышали?

– Да, я чего, – отступил к стене парень, – я просто за ночным порядком в театре служить поставлен.

– Вот и следи, а в дела, что выше твоего разумения, не суйся. И чтоб из каптёрки своей носу не казал, пока не позову.

– Понял, ваше сиятельство, понял, – сторож поклонился самым низким поклоном, – фонарь вам нужон? Могу свой отдать.

– Нет, – бросил Вил, – обойдёмся.

Рика, подыгрывая ему, небрежно засветила на руке небольшой шарик, пульсирующий зеленоватым мертвенным светом.

– А если нарушишь приказ господина коррехидора, – пообещала она сладким голоском, от которого у сторожа пробежали по спине мурашки, – я наложу на тебя такое заклятие, что потом век помнить меня будешь.

Перепуганный парень опрометью кинулся прочь.

– Значит, всё-таки Сайн, – негромко проговорил коррехидор, когда шаги сторожа стихли вдалеке, – и кто приходит на их с позволения сказать «собрания» сторож не знает.

– Вот мы своими глазами всё и увидим, зря я что ли соглядатая оствляла? – Рика убрала огонёк, который хоть и выглядел эффектно, света почти не давал, и вызвала Таму.

Череп весело покружился вокруг Вила, лизнул призрачным язычком в ухо и после шиканья хозяйки словно бы вздохнул, остепенился и послушно полетел в двух шагах впереди, освещая дорогу.

Запах благовоний коррехидор почувствовал сразу, как только они открыли люк в трюм. Он был тяжёлым, сандалово-сладковатым. Видимо, вчерашней ночью не поскупились на сэнки. И действительно, в ониксовом стаканчике в камидане их стояла целая горсть.

Чародейка поднялась на цыпочки и принялась щупать рукой бревно, поддерживающее доски сцены. Вил усмехнулся, вспомнив, как приложился о него головой в первый раз, когда они сюда спустились. Зачарованный кусочек сахара за минувшие сутки как-то усох, потемнел и походил скорее на случайно завалившийся под сцену камешек. Рика попросила Вила откупорить бутылку, после чего растёрла соглядатая в маленькой ступке и высыпала в бутылку с вином. Оттуда раздалось шипение и потянулся странно пахнущий дымок. Девушка прочла над вином соответствующее заклинание, хорошенько потрясла содержимое бутылки и разлила в два бокала, один из которых протянула коррехидору: