Имя при рождении Елизавета Августовна Кнауф — русско-латвийская поэтесса, писатель-прозаик, литератор. Ярко выраженная мистическая составляющая ее литературного творчества, а также стремление к мистификации собственной биографии обусловлена её активным её участием в деятельности теософических кружков. Автор стихов, книг мистико-провиденциальных и оккультных рассказов, сборника мистико-исповедальных текстов.Елизавета Кнауф родилась в семье прибалтийских немцев, её биография полна белых пятен. Исходя из сведений, данных ею в поэтическом сборнике «Лепестки сирени», в 1909 году она находилась в Риге. Участвовала в Первой мировой войне в качестве сестры милосердия. Период с 1916 по 1918 годы провела в Юрьеве (Тарту). В 1918 году попала в Петроград, а в 1920 году оказалась в Казани. Затем судьба занесла её в Царицын и в Астрахань. В 1921 году женщина оказалась в Казанской тюрьме, но ей удалось спастись.В этом же году Кнауф вернулась в в Ригу, где получила 16 июля 1921 года свой первый латвийский паспорт. В нём имеется упоминание о её членстве в Латвийском комитете беженцев с указанием на 1922 год. На 17 октября 1921 года она была прописана по улице Маскавас, но потом неоднократно меняла места жительства. С июля 1928 года по август 1931 года проживала в Вецаки, на улице Даугавас. Этому популярному среди рижан курортному району, расположенному недалеко от устья Даугавы она впоследствии посвятила несколько ярких очерков.Е.А. Кнауф устроилась на работу в «Слово», газету, созданную в 1925 году. Там она возглавила отдел переводов иностранной прессы. Многие сотрудники газеты «Слово» были впоследствии выведены ею в книге воспоминаний «Земные звёзды». Активно участвовала в издании книги-посвящении «Литераторы и художники — воинам». Книга была адресована участникам войны широкого национального спектра: вышла на русском и латышском языках, но не на немецком, хотя известно, что многие представители балтийских немецких семей сражались против кайзеровской Германии в составе русской армии.В 1925 году опубликовала сборник лирических текстов под названием «Лепестки сирени». В 1929 году вышли две её книги — Сборник мистико-провиденциальных рассказов «Не убий» (издательство «Саламандра» Николая Белоцветова) и Сборник мистико-исповедальных текстов «Свет и тени» (издательство «Марс»). Предисловием к сборнику послужило краткое факсимильное письмо генерала Петра Николаевича Краснова. Полное название книги звучит так: «Свет и тени. Записки сестры милосердия. Военные рассказы», а сюжетика текстов обусловлена личным опытом военных переживаний автора.В 1930 году вышла книга оккультных рассказов Кнауф-Магнусгофской «Тринадцать». Некоторые рассказы характеризуются гротескно-травестийным настроением. Необычность и своеобразная экзотичность тематики привлекли внимание рижских читателей к этому новому произведению. Эпиграфическим вступлением к этому сборнику послужила фраза «Латвийскому астрологу Ральфу Бэтеру посвящаю мой скромный труд». Книга воспоминаний о недавнем прошлом «Зимние звёзды» вышла в 1932 году.Также Елизавета Кнауф писала краеведческие заметки, выдержанные в традиционном для неё духе стремления к мистическому открытию: «Исторические памятники Вецакена» и «Возле старого устья Двины» (вышли в свет в 1929), которые были посвящены заповедным рижским местам, имеющим историческую ценность, но незаслуженно неисследованными. Заслуживает внимания и очерк «Тринадцать лет», посвящённый мистическому переосмыслению даты объявления Германией войны России.Характерной особенностью творчества Магнусгофской было стремление намерению мистифицировать событийную канву, наполнить повествование элементами загадочности и оккультизма, что привлекало поклонников её творчества. Часто на уровне ассоциативного восприятия в описании природных стихий проскальзывали апокалиптические настроения. Все очерки были напечатаны в газете «Слово», просуществовавшей четыре года и закрытой в 1929 году.Ярко выраженная мистическая составляющая литературного творчества Кнауф, а также стремление к мистификации собственной биографии была обусловлена активным её участием в деятельности теософического кружка, идеи которого она вполне разделяла с давних времён.