Текст книги "Пробуждение Оливии"

Автор книги: Элизабет О’Роарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 32

Оливия

Срань господня.

Вот черт, вот черт, вот черт!

Передо мной стоит Уилл Лэнгстром без рубашки.

Я открыто таращусь на него, и, вероятно, это нужно прекратить. Не то чтобы я не предполагала, что он будет выглядеть чертовски привлекательно без рубашки, но это превосходит все, что я могла себе представить. Да, признаю́: иногда я представляю что-нибудь с его участием, и, как правило, это относится к категории 18+. Вот только во время моих фантазий на фоне не звенит будильник и у него нет прижатой к животу подушки или панического выражения на лице, как сейчас.

– Почему ты в моей комнате? – интересуюсь я. Его взгляд становится угрюмым.

– Чтобы разбудить чью-то сонную задницу, – ворчит он.

– И тебе доброе утро, – раздраженно бросаю я, переворачиваясь на другой бок и накрывая голову подушкой. – И я уже видела тебя в шортах, болван. Откуда такая скромность?

У него вырывается недовольный звук, который я игнорирую, и Уилл уходит в свою комнату.

– Она сегодня убегала? – спрашивает Дороти, проходя мимо него.

– Она не покидала своей постели, – отвечает он, не появляясь у меня в поле зрения.

В его формулировке есть что-то подозрительное, но сейчас для меня это не главное. Я не убежала. Перед важным забегом. Перед забегом, из-за которого волновалась до тошноты. Это гребаное чудо!

– Подождите, почему вы только что вышли из комнаты Уилла? Вы спали там? – спрашиваю я у Дороти. Ее глаза удивленно распахиваются:

– Он беспокоился о тебе, поэтому занял мою кровать, а я – его.

Где-то на задворках сознания у меня осталось воспоминание о его руках, обнимающих меня, о том, как я прижималась к его теплой груди посреди ночи.

Может, это был очередной сон… А может, и нет.

Когда мы прибываем на трассу, Уилл в сторонке прохаживается вместе со мной и произносит свою стандартную подбадривающую речь, которая в адаптации для меня не столько «подбадривающая», сколько в духе «хватит сходить с ума». Он поддерживает меня, несмотря на то что в этот момент у него есть тысяча других дел и других людей, с которыми нужно разобраться; несмотря на то что молодой тренер, прогуливающийся с этой конкретной студенткой, не может не вызывать подозрений.

Я знаю: то, что он проводит со мной так много времени, выглядит плохо, и я понимаю, что он снова и снова рисковал своей работой, в то время как я ему доставляла лишь одни проблемы. Сегодня я хочу отплатить ему единственным доступным мне способом. Я собираюсь победить.

Как только раздается пистолетный выстрел, я стартую слишком быстро, у меня слишком рано появляется характерное зудящее чувство в груди, однако я не сбавляю темп. Сегодня я выиграю для него, даже если это меня убьет. Тот голос из подсознания говорит, что я проиграю, если продолжу бежать с прежней скоростью, что у меня ни за что не получится, – но я молча велю ему к черту заткнуться.

Я финиширую на такой скорости, что останавливаюсь лишь шесть метров спустя, словно машина со сломанными тормозами. На этот раз меня ловит Уилл, а не Питер, придерживая за плечи и не давая упасть.

– Еще один рекорд, Лив, – шепчет он как раз в тот момент, когда подбегает Питер.

Я счастлива, но на этот раз мое счастье целиком и полностью принадлежит ему.

Наша команда занимает первое место по сумме баллов всех бегунов. Сегодня нам удалось войти в число призеров, заняв в общем зачете второе место впервые за последнее десятилетие! Все просто в восторге: Брофтон закидывает меня к себе на плечо и начинает кружить, а я в ответ лишь искренне смеюсь, даже не угрожая, что врежу ему. Когда все выстраиваются в очередь, чтобы сесть в автобус, он меня отпускает, но у меня так кружится голова, что я, пошатываясь, врезаюсь в Эрин.

– Будь поосторожнее, – говорит она Брофтону. – Оливия – наш билет на региональные. Отныне обращайся с ней как с нежным цветочком.

– Да уж, это про меня, – смеюсь я. – Такой хрупкий цветочек.

Бетси проталкивается вперед, по непонятной причине источая раздражение, хотя мы только что стали призерами.

– Если бы кто-то не пришел шестнадцатой, – она издевательски усмехается, глядя на Эрин, – мы бы заняли сегодня первое место.

Меня бесит, что ее слова стерли всю радость с лица Эрин.

– А еще мы бы выиграли, если бы ты сама прибежала быстрее, – огрызаюсь я.

Дальнейшие события происходят настолько быстро, что у меня о них остались лишь смутные воспоминания. Только что я заканчивала эту фразу, а в следующую секунду Бетси толкает меня так сильно, что боль от столкновения моего лица с автобусом на мгновение ослепляет. И вдруг я уже прижимаю Бетси к земле, из ее носа льется кровь, а чьи-то руки крепко обхватывают меня со спины, будто я в смирительной рубашке.

– Лив! – кричит Уилл. – Прекрати!

Внезапно я осознаю, что напала на Бетси. Хотя при попытке вспомнить, что именно произошло после того, как мое лицо врезалось в автобус, у меня в голове становится совершенно пусто, словно ничего и не было. Уилл продолжает удерживать меня, оттаскивая от Бетси. Она поднимается на ноги, в то время как вся команда и Питер смотрят на нас с выражением абсолютного шока на лицах.

Все опять как с Марком Беллом.

– Она напала на меня! – кричит Бетси. – Ты говорил, что у нее только один шанс, до первого проступка, – и она его упустила!

– Это была самозащита, – перебивает ее Брофтон. – Я все видел. Бетси ударила Финн головой об автобус.

– Финн просто защищала меня, – также подключается Эрин, – хотя ей не стоило утруждаться. Все знают, что ты просто завидуешь, Бетси.

На их лицах написан страх, и мое сердце сжимается. У меня действительно был всего один шанс – и да, я его упустила. Ханна, Николь, Эрин – все они смотрят на меня с какой-то смесью отчаяния и покорности судьбе, страстно желая все исправить и понимая, что уже слишком поздно.

– Ты обещал, что она никому не навредит, – возражает Бетси, прижимая футболку к своему кровоточащему носу.

– Всем залезть в автобус, – произносит Уилл. – Мы обсудим это, когда вернемся.

Это очень тихая и мучительная поездка. Бетси старается выжать максимум из своей травмы, но постоянно ухмыляется мне, когда никто не видит. Эрин всю дорогу сидит бледная и обеспокоенная. Я чувствую себя совершенно опустошенной и истощенной. Дело не в том, что меня не волнует, что я вот-вот потеряю стипендию. Наоборот: мне настолько не все равно, что я не могу даже думать об этом. Если что, у меня есть запасной план: я могу добраться до Сиэтла и продолжить там свои тренировки. Когда-то эта идея мне даже нравилась, но теперь я не испытываю по этому поводу ни радости, ни сожаления – вообще ничего.

К тому моменту, когда мы возвращаемся в кампус, я настолько разбита и вымотана, как не была никогда прежде, в то время как Бетси ликует, даже не скрывая этого. Мы с ней следуем за Уиллом в его кабинет, и сначала он приглашает Бетси. Спустя некоторое время она выходит, при этом бросая на меня отвратительный ликующий взгляд. Что бы ей ни устроил Уилл, мне достанется еще больше.

Я захожу в кабинет. Уилл сидит, обхватив голову руками, и выглядит сломленным, из-за чего мне становится немного дурно. Он так много для меня сделал – и вот чем я ему отплатила.

– Мне жаль, – шепчу я, опускаясь на стул напротив него. Уилл поднимает голову.

– Ты ведь неглупа. Разве ты не видишь ее насквозь? Она хочет, чтобы тебя выгнали. Бетси злится и завидует с тех самых пор, как ты пришла в команду. Ты должна быть мудрее.

Я пораженно замираю.

– Ты меня не выгоняешь? – спрашиваю я, почти онемев от шока.

– Нет, – устало вздыхает он. – Но это не должно повториться. Тебе нельзя снова попадаться на ее уловки.

– Но она не пыталась задеть меня, – возражаю я. – Она вела себя как сволочь, но по отношению к Эрин.

– Да, – он издает невеселый смешок, – потому что она знала, что ты отреагируешь на ее издевку над Эрин. Я могу списать этот эпизод на самозащиту, но в следующий раз, когда случится нечто подобное – даже если она тебя ударит, – ты должна сдержаться.

Я напряженно выдыхаю. Когда я только пришла в эту команду, мне ничего не стоило слепо пообещать и ему, и Питеру все, что они хотели услышать. Однако теперь я чувствую, что не могу солгать Уиллу о чем-то подобном: ведь, возможно, ему придется за это отвечать.

Я стою, сцепив руки перед собой и уставившись в пол.

– Не знаю, что сегодня произошло и что я делала, – совсем тихо отвечаю я. – Я ничего не помню, начиная с момента, когда Бетси меня толкнула, и вплоть до того, как ты стал оттаскивать меня от нее. Абсолютно ничего. Я даже не знаю, как повалила ее на землю. Я видела, что она истекает кровью, и не осознавала, что это сделала я, пока ты не начал кричать на меня. Поэтому я не хочу обещать тебе, что этого больше не повторится, ведь я не могу это контролировать.

Я наконец встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня как на психически больную – которой я, собственно, и являюсь.

– Господи, Лив, – вздыхает он. – Так это случалось раньше?

Я киваю. Такое случалось часто. Удивительно, что я никого не убила.

– Марк Белл, – произносит он. Это не вопрос, а утверждение. У меня тоже вырывается вздох.

– Вроде того. Я помню, как боролась с ним и как потом увидела биту. Больше ничего.

Уилл застывает, и на его лице появляется настороженность.

– Что он тебе сделал?

Я прикусываю щеку изнутри. Произошедшее с Марком Беллом не то, чем мне стоит делиться. Все равно мне никто не поверит.

– Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться.

– Я не об этом спросил, – говорит Уилл сквозь зубы. – Я хочу знать, что конкретно он сделал.

Я закатываю глаза, как будто все это не имеет значения. Но на самом деле для меня это очень важно, и он будет единственным в мире человеком, которому я скажу правду.

– Он узнал о моих кошмарах и предложил остаться со мной в ночь перед соревнованием, чтобы я не убежала.

Лицо Уилла слегка вытягивается. Любой может понять, чем закончится эта история. И тогда это тоже мог бы понять кто угодно – кроме меня. С моей стороны было так чертовски глупо довериться Марку, и я сама не знаю, почему все-таки это сделала. Может, потому, что так сильно хотела верить, что у моей проблемы есть решение. Верить, что хоть кто-то готов мне помочь.

– Об остальном ты и сам наверняка можешь догадаться, – вздыхаю я.

Уилл открывает рот, но произнести хоть что-то ему удается не сразу:

– Он тебя изнасиловал?

– Попытался, – отвечаю я. – Вот тут-то и пригодилась бита.

У этого ублюдка хватило наглости написать на меня заявление. И он забрал его лишь после того как я ему сообщила, что той ночью ходила в больницу, где зафиксировали все увечья. На самом деле я, конечно, нигде не была. Несколько синяков и порванная одежда еще ничего не доказывали – но он этого не знал.

– Оливия. – Уилл издает вымученный стон, тяжело опуская голову на руки. – Ты рассказала об этом в университете?

Я смеюсь, однако этот смех звучит совершенно несчастно, словно в любой момент готов перейти в плач, хоть я и не способна на слезы.

– Я спала в его квартире, и у меня была худшая репутация в истории той команды по кроссу. Кто бы, черт возьми, поверил, что это изнасилование? Даже если бы я сняла все на видео – все равно никто бы не встал на мою сторону.

– Это какое-то безумие. – Он откидывается на спинку стула, выглядя беспомощным и ошеломленным. – Вся эта ситуация. Ты должна по-прежнему быть в команде ТУ, а этот ублюдок должен сидеть в тюрьме.

Я вздыхаю. Отличие между нами в том, что Уилл не ждет от жизни несчастий и думает, что, когда они случаются, все можно исправить. А мне известно, что это не так.

– Я в любом случае не могла там остаться. Мне бы ни за что не дали стипендию на еще один год.

– Но дело не в этом! – вскрикивает он. – Ты позволила сотням людей считать, будто ты какая-то психопатка, которая ходит и размахивает битой!

– Уилл, я и есть психопатка, которая ходит и размахивает битой. Я не помню абсолютно ничего, после того как увидела биту в углу комнаты, так почему бы людям не думать обо мне соответственно?

– Так вот в чем истинная причина, – произносит он, откидываясь на стуле. – Ты ненавидишь себя за содеянное. Ты испытываешь вину за то, что все зашло так далеко, и таким образом пытаешься ее искупить.

Почему-то его слова всерьез задевают меня, и мне это не нравится.

– Если вы закончили с психоанализом, доктор Лэнгстром, я, пожалуй, пойду.

– Тебе нужно сходить в медпункт и показать скулу.

– Думаю, с ней все в порядке. – Я пожимаю плечами.

– Точно, – отвечает он с намеком на усмешку, – я и забыл о твоем медицинском дипломе. – Уилл встает и опускается передо мной на колени. – Может быть немного больно, – предупреждает он. – Позволь мне просто убедиться, что она не сломана.

Я закрываю глаза, потому что сейчас он чересчур близко. Его теплые губы, его лицо и непреклонный подбородок лишают меня внутреннего равновесия из-за того, что нас разделяет столь малое расстояние. Его большой палец слегка надавливает на мою скулу. Уилл замирает, когда я морщусь от боли, но не убирает руку с моей щеки, ожидая, пока не пройдет это ощущение. Затем он продолжает осмотр, и простое прикосновение его кожи к моей пробуждает во мне другие чувства. Те, что я не должна испытывать. Мои глаза внезапно распахиваются и находят его взгляд. Его ладонь обхватывает мое лицо, его рот слегка приоткрыт, в то время как он смотрит на мой, и мы оба дышим слишком часто. Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Я хочу этого так сильно, что кровь закипает в моих венах, а все разумные мысли вылетают из головы. Это необъяснимое чувство висит между нами, словно зыбучий песок, который затягивает так быстро, что борьба кажется невозможной. Уилл наклоняется ко мне, всего на секунду, а затем вдруг отдергивает руку и практически отскакивает от меня.

– Перелома нет, – резко произносит он. – Просто прикладывай лед на выходных, ладно?

Я чуть не бегом покидаю его кабинет. Мысль о потере стипендии меня пугала, но то, что между нами сейчас произошло, в тысячу раз страшнее.

Глава 33

Уилл

Я отказываюсь думать о том, что сейчас произошло.

Ничего не случилось, абсолютно ничего.

Мы поговорили, я осмотрел ее скулу, она ушла проводить выходные, как посчитает нужным, – и я поступлю так же.

Ничего не случилось.

Да, возможно, из-за этого «ничего» я чуть усерднее работаю на ферме в тот день, снова опаздываю к Джессике и настолько рассеян, что едва могу поддерживать беседу все выходные… Но это не меняет того факта, что ничего не случилось.

У меня было много симпатичных девушек. Джессика, бесспорно, была самой красивой в нашей школе. Но все они воспринимались мной как… взаимозаменяемые. Однако в эту субботу, в тот момент в моем кабинете, Оливию заменить было невозможно. Потребность в ней была острой, настойчивой и болезненной, не похожей ни на что из того, что я прежде испытывал. В тот момент во всем чертовом мире не было ничего, чего бы я хотел больше, чем ее. Мне даже показалось, что я вообще больше ничего и никогда не захочу так же сильно… Это было какое-то безумие, и я воспринимаю его как предупреждение.

Мне нужно держаться от нее подальше.

В понедельник я ее игнорирую. Так будет лучше для всех. Я буду ее игнорировать, она разозлится, и все встанет на свои места. Я лишь надеюсь, что это произойдет поскорее, потому что все, о чем я могу думать на данный момент, – это ее губы. Когда они были всего в нескольких дюймах от моих, меня поразило осознание, что я хочу сделать с ней и получить от нее целую кучу вещей – и хочу этого лишь от нее.

Я даю девчонкам задание пробежать шесть миль и стараюсь задвинуть эти мысли как можно дальше. Я как-нибудь это исправлю. На следующих выходных, когда она останется у моей мамы, я… Не знаю, что я буду делать. У меня есть пять дней, чтобы разобраться с этим, но мне нельзя снова оставаться с ней наедине.

Я как раз собираюсь последовать за девочками, когда мне звонит секретарь Питера.

У нас полиция.

И они пришли к Оливии. К кому же еще?..

Глава 34

Оливия

В понедельник на тренировке Уилл обращается со мной так, словно я больна чем-то заразным, как будто все то дерьмо, что случилось в его кабинете, – исключительно моих рук дело. Я отправляюсь на шестимильную пробежку, а по возвращении обнаруживаю, что он как-то насторожен… но это необычная настороженность.

– В кабинете Питера полиция, – сообщает он. – Они хотят с тобой поговорить. У тебя есть какие-нибудь соображения, о чем может пойти разговор?

Мой желудок мгновенно скручивается в узел. Кажется маловероятным, что во сне я могла совершить что-то противозаконное, хотя я была так же уверена, что никогда не плакала во сне, и тут я определенно ошибалась… Возможно, Марк Белл все-таки решил написать на меня заявление. Или Бетси могла написать заявление. Да это может быть что угодно…

– Нет, – тихо отвечаю я.

– Я не хочу быть застигнутым врасплох, Оливия, – произносит Уилл. – Если ты что-то натворила, пожалуйста, скажи мне прямо сейчас.

Я не выдерживаю. Меня и без того обидело его поведение этим утром, а теперь он обращается со мной так, словно я преступница.

– Может быть, это насчет тех махинаций по подделке денег, которые я проворачиваю у себя в спальне. – Я закатываю глаза. – Уилл, у меня нет условного срока. И, как правило, я не совершаю преступлений.

Я быстро принимаю душ и поднимаюсь в кабинет Питера. Когда захожу, больше всего меня нервирует не присутствие полицейских, а выражение лица Уилла. В нем есть что-то уязвимое и шокированное, и это не сулит ничего хорошего. Что, черт возьми, я могла натворить? Я сажусь рядом с ним, внезапно ощущая чудовищный холод, пробирающий до мозга костей.

– Оливия, эти люди пришли, чтобы поговорить о твоем брате, – говорит Питер.

У меня сразу же учащается сердцебиение, и я начинаю потеть. Мне в голову приходит мысль просто встать и уйти, однако Уилл, кажется, это чувствует. Он предупреждающе опускает ладонь мне на плечо, без слов уговаривая остаться.

– Как вы знаете, ваш брат считался погибшим… – начинает один из детективов.

– Нет, – перебиваю я его. Они не имеют права так утверждать только потому, что не справились со своей гребаной работой. – Его не нашли. Это еще не значит, что он мертв.

– В расследовании появилась новая зацепка, – говорит второй детектив.

У меня перехватывает дыхание. Что бы он ни собирался сказать, я не хочу этого знать. Я испытываю желание заткнуть уши и начать петь, только чтобы его не слушать. Я хочу убежать.

– В прошлом месяце, – продолжает тот, – были найдены останки ребенка, закопанные в лесу примерно в миле от вашего старого дома.

У меня начинает звенеть в ушах, я не могу вдохнуть полной грудью. Я вскакиваю на ноги, однако Уилл преграждает мне путь, хватая за руки и удерживая меня на месте.

– Оливия. Тебе нужно их выслушать.

– Нет, не нужно, – настаиваю я, пытаясь высвободиться. Я чувствую, как паника просачивается в мои вены, а это всегда дурной знак. – Не знаю, кого они там нашли, но это не мой брат.

– Мисс Финнеган, – мягко говорит полицейский, – мы сделали тест ДНК. Его личность подтвердилась.

Мой пот превращается в лед. Я сейчас же ухожу. Я не собираюсь больше слушать ни слова из этого бреда. Я пытаюсь заставить свои ноги двигаться к выходу, прочь из этого кабинета, однако они почему-то не реагируют на команды.

– Была проведена аутопсия, – снова говорит один из них.

– Хватит, – шепчу я. – Прекратите. – Почему я не могу пошевелиться? О господи, мне нужно выбраться отсюда, мне нужно это так сильно, как я еще никогда ни в чем не нуждалась. – Пожалуйста, пусть они прекратят. – Я умоляюще смотрю на Уилла, но страдальческое выражение его лица указывает на то, что он не поможет.

– Мисс Финнеган, нам очень нужно ваше содействие. Ему свернули шею.

Мне нужно уйти.

Мне нужно уйти.

Мне нужно уйти.

Мне нужно уйти.

Я делаю всего один шаг, а затем наступает полная темнота. Передо мной появляется длинный темный туннель, и я проваливаюсь в него…

Самым первым я вижу перед собой лицо Уилла. На дворе уже октябрь, а он до сих пор загорелый. И у него красивые глаза. Такие бледные на фоне его кожи – они будто светятся.

– Я позвонила в девятьсот одиннадцать, – произносит женский голос.

– Нет, – шепчу я. – Мне не нужна помощь.

Женщина начинает спорить, но Уилл прерывает ее, по-прежнему глядя на меня. У меня такое чувство, словно я тону, и его глаза – единственное, что не дает мне пойти ко дну.

– С ней все в порядке. Ей не нужна помощь. – Он поднимает голову и смотрит на полицейских. – Думаю, сейчас вам всем лучше уйти. Ей просто нужна минутка, чтобы прийти в себя.

Я слышу щелчок закрывшейся двери, а затем наступает тишина. Я сажусь, и Уилл слегка отодвигается, но остается рядом со мной.

Мне бы очень хотелось заплакать. Меня переполняет печаль, она настолько бесконечна и беспредельна, что, казалось бы, сейчас я не должна быть способна ни на что другое.

– Ты можешь сделать так, чтобы они ушли, детективы? Я не хочу с ними говорить.

Я крепко зажмуриваюсь. Мой брат… Не могу об этом думать. Но все равно представляю, каким маленьким он был, каким хрупким…

– Меня сейчас стошнит, – шепчу я и наклоняюсь вперед.

Меня выворачивает в мусорное ведро. Уилл откидывает мои волосы с лица, пока я опорожняю свой желудок.

Когда рвота прекращается, я снова сажусь, притянув к себе колени и опустив на них голову.

– У тебя сегодня еще есть занятия? – спрашивает он.

– Астрономия, но я ее пропущу.

– Тогда пойдем, – мягко говорит он, помогая мне подняться. – Я тебя отвезу на ферму. Тебе нельзя весь день сидеть в квартире одной и продолжать прокручивать это в голове.

Тугой комок у меня в груди, и эта пустота в животе… Они никуда не исчезнут, не важно, одна я буду или нет.

– Ты не обязан этого делать. Со мной все будет нормально.

– Тебе не нужно со мной притворяться, – отвечает Уилл. Он кладет руку мне на поясницу, и мне становится легче.

Мы выходим в коридор. Нас сразу окружают полицейские, у которых еще остались вопросы, и Питер, который уговаривает меня вернуться в кабинет, – но на этот раз мне не нужно от них отбиваться, не нужно просить, чтобы они оставили меня в покое.

За меня это делает Уилл.