Текст книги "Ночной соблазн"

Автор книги: Элизабет Бойл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Гермиона вздохнула. Эти приемы она по крайней мере могла посещать!

– Ладно, дорогая, постарайся выспаться, чтобы быть в хорошей форме к завтрашним увеселениям.

Мать поцеловала ее в лоб. Никогда еще чувство вины не терзало Гермиону с такой силой! Она ничуть не переживала, сочиняя очередную историю для своего скуповатого братца Себастьяна, когда требовалось выманить деньги на платье или шляпку, но очень не любила обманывать матушку.

Леди Уолбрук улыбнулась и махнула ей рукой с порога. С четверть часа Гермиона лежала спокойно, прислушиваясь к знакомым домашним звукам: голосу матери, просившей Доркас принести ей плащ, упрекавшей Гриффина за промедление и наконец желавшей Виоле доброй ночи.

Когда входная дверь захлопнулась в четвертый раз – мать, как правило, не однажды возвращалась, дабы убедиться, что взяла все необходимое, – Гермиона облегченно вздохнула, поднялась и скользнула к окну. Однако взглянула не на удалявшийся экипаж, в котором сидели мать и брат, а на залитый алым светом горизонт. Солнце садилось. А вместе с его постепенным уходом таяла Гермиона. И так быстро, что, повернувшись к зеркалу, она не увидела своего отражения. Свершилось! Она снова невидимка! Да к тому же всеми брошена!

Гермиона с завистью посмотрела на экипаж, прежде чем он свернул за угол. Бал у Терлоу. Там будет столько народу, а теперь королевой бала станет Лавиния Берк! Ну конечно!

Гермиона в отчаянии заломила руки, не смея даже заглянуть в гардеробную, где висело новое бальное платье. То, которое наверняка должно было привлечь внимание графа! Подумать только, она целых две недели упорно искала ленты для отделки, не пропуская ни одного магазина. Сколько раз она представляла себя в этом платье! Вот она стоит в дверях бального зала, и все головы поворачиваются при виде сказочного видения в платье цвета очень бледных ноготков…

А теперь все будут любоваться Лавинией Берк и выбранным ею прелестным туалетом: родители не жалели никаких расходов на наряды дочери.

Гермиона плюхнулась обратно на постель и нахмурилась. Причина досады не только в мисс Берк. Но и в ком-то еще.

В графе Рокхерсте.

Гермиона повернулась на живот и закрыла голову подушкой. Черт бы побрал этого человека! И нет ни малейшего утешения в том, что она с самого начала была права насчет графа: он действительно истерзанная душа. И это казалось бы ужасно романтичным и привлекательным, если б он не был склонен убивать любую тень, забредшую в его королевство.

По крайней мере именно в этом, по мнению мистера Подмора, заключались обязанности Паратуса.

И все же… все же… он спас ее.

И тут она уже не впервые задалась вопросом: как ему удалось затащить ее в экипаж? Нес всю дорогу? На руках? Прижав к груди, так что их губы почти сливались в поцелуе?

Гермиона раздраженно отбросила подушку. Ну почему она упускает лучшие моменты своей жизни? Но почему он не убил ее?!

Гермиона села. Может, и в его сердце нашлось нежное местечко, еще не успевшее зачерстветь? Значит, и для графа Рокхерста существует надежда?

Впрочем, не ей в этом разбираться. Только не ей!

Она поднялась и подошла к окну, наблюдая, как катятся по мостовой экипажи, унося жаждущих развлечений членов общества.

В самом деле, какой смысл оставаться невидимкой, и даже не можешь воспользоваться этим преимуществом?

Гермиона прикусила губу и попыталась припомнить, что говорила Томасин. Ах да, мечтала, что, если станет невидимкой, попытается насолить Лавинии Берк, да так, чтобы та надолго запомнила!

Гермиона хихикнула. Томасин непременно сдержала бы слово!

Где-то внутри загорелся крохотный лукавый огонек. Почему бы не исполнить желание подруги?

Она вполне может пойти на бал! И если кто-то нечаянно наступит на подол Лавинии… что же, это сочтут ужасной неприятностью, о которой все только и будут говорить наутро.

Гермиона вскочила и метнулась к шкафу, откуда извлекла старый плащ. Обернулась и оглядела комнату. Где, черт побери, ее туфли?

Она встала на четвереньки и нырнула под кровать. Сначала отыскала Подмора и бросила наверх. Том с мягким стуком приземлился на покрывале, и Гермиона зачарованно уставилась на кожаный переплет.

«Легенды о лиге Паратуса».

Что, если Подмор прав и в лиге состоят несколько человек? Старый ученый и автор книги предполагал, что в Англии живут четверо, а может, и пятеро Паратусов.

Гермиона вздрогнула. Пятеро таких, как граф Рокхерст?

Для нее и одного вполне достаточно, особенно если припомнить мускулистое тело графа в луче света, падавшего из окна заведения Кэппона. Его манера двигаться и орудовать мечом, размахивать им в ровном привычном ритме, словно рукоять изготавливалась специально для его руки, и только для нее одной.

И все же при его очевидном умении владеть оружием при тех силах, которые граф получил в наследство, Гермиона не могла не видеть, насколько он уязвим.

Судя по утверждению Подмора, «он так же смертен, как любой из нас».

Почему же он не сдается и продолжает битву? И неужели никогда не чувствует себя одиноким? Возможно, нет, учитывая его репутацию повесы.

Но что, если, как считает мистер Крикс, то просто майка, чтобы сплетники не узнали о его истинном призвании?

В таком случае он действительно очень одинок. Бедный Рокхерст!

Гермиона прижала пальцы к вискам, думая о стороне жизни графа, которая до сих пор оставалась для нее скрытой. Значит, он не проводил ночи, обольщая и соблазняя хорошеньких светских дам и лондонских куртизанок.

Боже, он настолько одинок, что даже может обрадоваться…

К ее полному потрясению, дверь распахнулась, и Гермиона едва не выскочила из собственной кожи не столько из-за неожиданного вторжения, сколько из-за направления, которое приняли ее абсолютно скандальные мысли.

– Вот и вы! – воскликнула Куинс, врываясь в комнату, и, словно придя к себе домой, бросила перчатки на бюро и огляделась.

– Жива и здорова. И это уже неплохо.

– Миссис Куинс! – ахнула Гермиона. – Что вы делаете… то есть как вы вошли?

– Ваш дорогой брат впустил меня, перед тем как уехать, – пояснила она, сбрасывая ротонду снимая шляпу. Как ни странно, она даже не спросила позволения, прежде чем положить все это на ближайший стул.

– И никаких «миссис», дорогая. Я решила составить вам компанию сегодня вечером.

Гермиона покачала годовой:

– Очень мило с вашей стороны. Но у меня свои планы. Снова пошарив под кроватью, она выудила туфли.

– Вы собрались уйти? – встревоженно спросила Куинс.

– В общем, да, – призналась Гермиона. Собственно говоря, какое дело Куинс до ее жизни?

Она принялась обуваться.

– Видите ли, – пролепетала Куинс, – мы почти не познакомились, тем более что вы так внезапно ушли… Очевидно, ей очень хотелось узнать, что было дальше, но Гермиона вовсе не собиралась ей исповедоваться. Впрочем, ничего страшного, если она скажет леди, куда хочет отправиться.

– Я иду на Гросвенор-сквер, на бал к леди Терлоу.

– На бал? – удивленно повторила Куинс, разглядывая облачение Гермионы. Та вспомнила, что все еще одета в помятое дневное платье.

– Хорошо, что никто меня не увидит. Вряд ли имеет смысл наряжаться в вечерний туалет. А если я его испорчу?!

Тонкие брови Куинс взлетели еще выше.

– Только почему вы обязательно должны его испортить? – осведомилась она с интонациями леди Уолбрук, встретившей Гриффина после ночных похождений.

Гермиона прикусила губу. Черт возьми! Пора бы научиться держать язык за зубами!

– Вовсе не обязательно. Но видите ли, очень трудно находиться среди людей, когда тебя не видят. Не хотелось бы, чтобы кто-то наступил на шлейф.

Куинс упрямо поджала губы с видом матроны, не знающей, что делать со своевольной дочерью.

Господи, она еще хуже матушки!

Гермиона продолжала одеваться, стараясь игнорировать Куинс.

– Вам лучше остаться дома, – посоветовала та. – я умею играть в карты. Может, партию в казино?

– Я отдала все оставшиеся деньги мистеру Криксу, так что мне нечего ставить.

– О, это не важно. Совершенно не обязательно играть на деньги, у меня тоже нет ни… – Куинс внезапно осеклась и почти простонала: – Кому вы отдали деньги?

– Мистеру Криксу, – повторила Гермиона, искавшая взглядом ротонду.

Ее слова были встречены ледяным молчанием. Подняв глаза, Гермиона заметила, что Куинс неподвижным взглядом уставилась на кровать, где лежал том сочинений Подмора. Медленно подняв руку, она показала на него с таким видом, словно перед ней возникла ядовитая змея:

– Вы купили ЭТО?

– Да, – пожала плечами Гермиона, убирая книгу в верхний ящик туалетного столика.

– И вы ее читали?!

– Не до конца, – призналась Гермиона. Господи, только не очередная нотация о неприличии чтения для молодых девиц.

– И все же уходите из дома?

– Разумеется.

Гермиона увидела ротонду, высовывавшуюся из-под плаща, схватила ее и накинула на плечи.

– Вы читали эту книгу и все же хотите выйти из дома?

– Я же сказала, что не дочитала до конца, – напомнила Гермиона.

– Значит, вы не поняли, какая опасность исходит от…

– Паратуса? – докончила Гермиона. Куинс зажмурилась и вздрогнула: – Да.

– Он не тронет меня. Я смертна. – Она была не слишком уверена, что может сказать то же самое об этой Куинс, но матушка всегда говорила, что невежливо допытываться о происхождении собеседника. По крайней мере спрашивать прямо в лицо. – Он не причинит мне зла.

– На вашем месте я не говорила бы так определенно, – фыркнула Куинс.

– Но это не важно. Я не собираюсь и близко подходить к этому человеку.

– Значит, с вашим увлечением покончено? – с надеждой спросила Куинс.

– Да, – кивнула Гермиона, стараясь говорить как можно убедительнее. Впрочем, кого она так старается убедить? Себя или леди?

Кольцо дрогнуло, словно зная правду и не желая позволить ей забыть…

Игнорируя назойливый кусочек металла, Гермиона пожала руку Куинс.

– Я иду на бал. Это всего лишь несколько кварталов. Поверьте, я вовсе не желаю привлечь внимание графа. Просто нужно кое-что уладить. Да и что может случиться, если никто, кроме вас, меня не видит?

Глава 7

Гермионе удалось сохранить самообладание и уверенность в своем плане: она легко проскользнула в дом леди и лорда Терлоу и без малейших затруднений поднялась в бальный зал.

Спрятавшись в нише, она наблюдала за происходящим с интересом, которого не испытывала с самого первого сезона. Как забавно следить за всеми незамеченной. И никто не упрекнет тебя в том, что ты слишком пристально уставилась на гостей.

Она заметила проходившего мимо лорда Хастингса, который, вероятно, искал ее. Последнее время он стал весьма настойчив, но Гермиона не могла заставить себя принять его предложение. Пока не могла.

В противоположном углу стояли Индия и Томасин, сплетничая и обмахиваясь веерами.

Гермиона невольно позавидовала подругам: Томасин всегда знала все и про всех, а любовь Индии к моде уступала только увлечению Гермионы. Эти качества и делал и всех троих закадычными подругами. Они часто развлекались, обсуждая остальных гостей.

А вот и ее враг, мисс Лавиния Берк. Богатая наследница, как обычно, правила бал в центре зала, окруженная поклонниками, старавшимися привлечь ее внимание. Тут же толпились и девицы, стремившиеся погреться в лучах ее славы.

Значит, главное – проскользнуть поближе к Лавинии…

Неожиданно по залу пронесся взволнованный шепоток, возвещавший, по опыту Гермионы, о прибытии персоны, имевшей настолько скандальную репутацию, что ее появление обсуждалось еще много дней после бала.

Она поднялась на мысочки и вытянула шею, чтобы увидеть нового гостя. Ее примеру последовали все собравшиеся.

И тут она узрела его. Лорда Рокхерста!

– Черт возьми! – охнула Гермиона. Она не поверила сплетне леди Доуст о том, что Рокхерст собирается приехать на бал. Но он здесь! Что ему надо?

Сердце Гермионы сжалось. Неужели мать права, и он кого-то ищет?

Только не невесту. А женщину, которая вчера не дала себя убить.

Ее.

Гермиона зябко передернула плечами. Мысли, одолевавшие ее весь день, вернулись, однако ненадолго. Потому что их вытеснили предостережения Куинс, которые теперь не казались настолько абсурдными, как час назад, в тиши спальни.

Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и прижала ладонь к взбунтовавшемуся желудку. Что же, по крайней мере граф ее не видит и понятия не имеет, кто она такая. Так что у него почти нет шансов ее отыскать.

Правда, она не совсем понимала, какой нашел ее прошлой ночью, после того как она лишилась чувств. Как определил то место, где она упала, и понял, что она еще здесь?

Ответ она получила немедленно, когда, к ее полному потрясению и ужасу, толпа расступилась, чтобы дать дорогу гостю, которого Рокхерст привел с собой, Роуэну.

Волкодав на балу? Неудивительно, что появление Рокхерста произвело такой фурор!

Гермиона едва не лишилась чувств во второй раз, когда Роуэн повернул свою большую лохматую голову и уставился на нее.

– Рокхерст! Что ты тут делаешь? – осведомилась леди Ратледж, поднимая лорнет и переводя взгляд с племянника на гигантскую собаку, сидевшую рядом с ним. – Это бал, а не охота.

Граф приложил ладонь к губам, нагнулся и прошептал тетке:

– Бьюсь об заклад, Роуэн не знает разницы. Тетка громко застонала:

– Рокхерст, не обижайся, честно говоря, я вне себя от радости, потому что ты наконец решил жениться, но этот… этот…

– Пес, – услужливо подсказал граф.

– Зверь, – поправила тетка. – Ему здесь не место. Никто не приводит на бал собак.

– Зато я привожу, – отрезал граф тоном, не допускавшим возражений.

И этого было бы достаточно для любого. Кроме тетушки Ратледж.

– Немедленно выведи его, – приказала она, показывая на дверь.

– А вот леди Терлоу, похоже, не возражает, – стоял на своем граф. Конечно, его тетка – самая надоедливая во всем Лондоне, упрямая, как мул, особа, но он питал к ней самые нежные чувства. И поэтому обожал поддразнивать.

– Еще бы! – фыркнула леди Ратледж, энергично обмахиваясь веером. – Леди Терлоу так взвинчена известием о твоем появлении, что, возможно, даже не заметила этого чудовища. В отличие от других. Вряд ли ты найдешь достойную невесту, если будешь таскать за собой это… существо.

Граф, ухмыльнувшись, чмокнул ее в щеку.

– А кто сказал, что я ищу достойную невесту?

– Рокхерст! – вскинулась тетка, но его уже не было рядом. Толпа по-прежнему расступалась перед ним и Роуэном. – Ты еще пожалеешь о том дне, когда…

Однако он уже не слушал, тем более что вовсе не собирался брать в жены какую-то глупенькую мисс, как считала тетка.

Он пришел найти ЕЕ.

Ибо, если Крикс и Мэри правы и эта девчонка нашла кольцо Милтона и если хотя бы на секунду окажется, что чертов миф – чистая правда и кольцо может исполнить одно желание того, кто его носит…

Желание разорвать договор, связывавший много поколений его семьи с давно умершей королевой. И тогда он освободится и сможет вести ту жизнь, о которой мечтает.

И может даже… нет, питать такие надежды глупо и опасно.

Однако с самой встречи с мисс Уилмонт он не переставал гадать, каково это любить женщину и не бояться за ее безопасность каждую секунду своего существования.

Только ради этого он найдет девушку и сделает все, чтобы заполучить кольцо.

Граф оглядел многолюдный зал, гадая, здесь ли она. Став невидимкой, она не побоялась приехать в «Олмак».

Его пальцы в тысячный раз согнулись, словно пробегая по изгибу ее щеки, гладя ямочку между ключицами, лаская грудь… эта грудь не давала ему покоя ни днем, ни ночью, хотя настоящий джентльмен не должен думать об этой части тела.

Он с новым интересом оглядел зал. Его воображение разыгралось не на шутку, а ведь на деле он всего лишь ощутил мягкость ее кожи и форму груди.

В этот момент Роуэн подтолкнул носом его руку. Граф рассеянно почесал шелковистые уши пса.

– Поэтому я и привел тебя, – объяснил он своему постоянному спутнику.

Если глаза подвели его, Роуэн без труда найдет девчонку.

– Ну, мальчик, – продолжал граф, ероша жесткую шерсть, – ты ведь отыщешь ее, верно?

И он не убьет ее, ибо, как напомнил Криксу, по договору не имеет права причинять зло смертным. Если она смертна.

Нет, есть другие способы покорить женщину. Например, обольщение.

– А, Рокхерст, это вы? Я так и думал! – окликнул знакомый голос.

Баттерсби.

Граф мысленно выругался. От этого не избавишься.

– Так и думал, что это вы, – повторил барон, хлопая по плечу графа, словно лучшего друга. У него даже хватило наглости неуклюже потрепать Роуэна по голове. – Рад вас видеть, Рокхерст. Боялся, что сегодня мне придется одному рассекать волны этого моря. – Он раскачивался на каблуках, заложив большие пальцы за борта жилета: шокирующего сочетания горохового цвета с сиреневой отделкой. – Познакомьтесь с моим добрым приятелем, лордом Хастингсом, – продолжал он, кивнув на стоявшего рядом бледного мужчину.

Рокхерст слегка наклонил голову.

– Хастингс увлекся леди Гермионой Марлоу.

– В самом деле? – вырвалось у Рокхерста. Хастингс немного покраснел.

– Знаю-знаю. Одна из этих Марлоу, – уточнил он, покачивая головой, словно соболезновал самому себе.

– Он полон решимости получить ее, – добавил Баттерсби. – Несмотря на возражения матери.

Кое в чем Рокхерст был вполне согласен с леди Хастингс. Ему самому, например, вовсе не улыбалось иметь такую тещу, как леди Уолбрук, и такого шурина, как Гриффин Марлоу. А вот сама девица…

Он попытался припомнить ее, но, как ни старался, не смог.

– Неплохая из нас компания, – продолжал трещать Баттерсби. – Слышал, вы тоже подумываете о женитьбе, а, Рокхерст? Ловушка священника вот-вот захлопнется? Пожизненное заключение. Цепь с ядром на ногу. Хастингс женится на леди Гермионе, я – на своем ангелочке, а вы… так кого вы намереваетесь сделать своей графиней?

Вслед за вопросом последовал очередной хлопок по спине.

– Никого, – коротко бросил граф. Баттерсби ткнул его локтем в ребра:

– Скрытничаете? Что же, понимаю. Держите свои планы при себе. – Едва переведя дух, он снова разразился речью: – Все мы, щеголи и фаты, вышли из употребления. Выставлены на брачный рынок. И когда пойдем к алтарю, все лондонские мамаши наденут траур. – Снова покачавшись на каблуках, он кивнул в сторону девичьей стайки: – Подумываю вот об этой. Из нее выйдет достойная баронесса.

Рокхерст сам не знал, хочет ли увидеть несчастную девицу, которая привлекла внимание Баттерсби. Впрочем, одной дебютанткой, к которым толкает его тетка, станет меньше, а это тоже неплохо.

– Одна из сестер Дьюмон? – лениво спросил он.

– Господи, нет! – с ужасом воскликнул Баттерсби. – Представляете, что это такое, когда не в состоянии отличить свою жену от свояченицы! Сколько путаницы и недоразумений!

Рокхерст хмыкнул. Сам он никогда об этом не думал, да и неприлично думать на подобные темы.

Хастингс продолжал недоуменно оглядывать комнату.

– После того как Трент ушел с поля, – заговорщически шепнул Баттерсби, – думаю попытать счастья с мисс Берк.

– Мисс кто-о-о-о?! – поперхнулся Рокхерст. Баттерсби гордо выпятил грудь, если только столь тощий тип способен проделать такую штуку.

– Да, вы верно расслышали. Мисс Берк. Конечно, у меня нет графского титула, как у Трента, зато денег хоть отбавляй.

Трудно сказать, что ужаснее: если Баттерсби, безудержно хваставшийся предполагаемым браком с королевой нынешнего сезона, потерпит сокрушительное поражение или все же сумеет завоевать мисс Берк и тогда ему до конца жизни придется терпеть это злобное существо.

– Взгляните на нее: настоящий ангел! – разливался Баттерсби. – Но мне придется подойти и сделать все, чтобы оттеснить этого наглого щенка Хериота. Настоящий гриб, не находите? И кажется, собирается пригласить ее на танец! Ну, это мы еще посмотрим! Я не я, если это у него получится.

Граф что-то пробормотал в ответ, но смотрел не на мисс Берк, а на пустое пространство между ней и ее матерью.

На какой-то странный, совершенно нереальный миг он отчетливо разглядел силуэт молодой женщины. Но видение тут же пропало.

Впрочем, приглядываться не было времени, потому что в этот момент мисс Лавиния Берк попыталась шагнуть навстречу протянутой руке Хериота, но вместо того чтобы с привычной грацией положить ладонь на его рукав, эта во всех отношениях идеальная мисс как-то странно споткнулась и, словно пьяная, повалилась в объятия молодого человека.

И в довершение скандала послышался громкий треск, и огромный клок, вырванный из юбки, порхнул на пол. Наверное, все бы обошлось и привлекло внимание лишь тех, кто оказался рядом в этот момент, если б Лавиния громко и некрасиво не взвизгнула. Естественно, что на следующий день леди Ратледж, приехав к приятельнице, во всеуслышание заявила, что «девчонка еще раз доказала, что Берки не так далеко, как они считают, ушли от своих предков, а именно: рыбной торговки и владельца лавки».

– Боже! – пискнул Баттерсби. – Как такое могло случиться! Мой бедный дорогой ангел!

Он немедленно бросился спасать свою Лавинию, которой никак не удавалось выпутаться из объятий Хериота и принять более пристойную позу, и поэтому не услышал веселой реплики Рокхерста:

– Как тебе не стыдно, Тень?!

Пока остальные гости спешили своими глазами увидеть предмет завтрашних сплетен, Рокхерст повернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь, ведущая в сад, открылась и закрылась сама по себе.

Очевидно, его маленькая Тень задумала выскользнуть из садовой калитки на улицу.

– Теперь я тебя поймал, – прошептал он, протискиваясь сквозь толпу.

Однако на его пути встала матрона в ярко-красном платье.

– Лорд Рокхерст! – широко и кокетливо улыбнулась она, цепляясь за его локоть. – Или следует сказать, мой новый Просперо?

Гермиона буквально вылетела в сад, прежде чем согнуться от хохота. О, какая чудесная картина! Мисс Лавиния Берк сброшена со своего пьедестала в присутствии едва ли не всего общества! Совсем как мечтала Томасин!

Нужно признать, что при виде такого унижения Гермиона больше не злилась на Лавинию за все гадости, которые она наговорила о Шарлотте и Себастьяне за последние несколько недель.

Кроме того, Гермионе удалось удрать от графа. А Куинс еще говорила, что она накличет беду на свою голову! Беду?! Ну уж нет!

Она весело провальсировала по дорожке, ведущей к садовой калитке, но в какой-то момент юбка зацепилась за разросшийся розовый куст. Гермиона потянула и дергала. И тут предательский скрип стеклянных дверей заставил ее вскинуть голову.

– Дьявол! – выругалась она себе под нос, лихорадочно пытаясь освободиться. Слишком хорошо ей был знаком мужской силуэт, возникший в дверном проеме.

Рокхерст.

Все довольство собой мигом растаяло перед лицом надвигавшегося несчастья. Нужно бежать. Немедленно!

Но это не представлялось возможным: уж очень крепкие шипы оказались у роз. Поэтому Гермиона замерла в надежде, что он не поймет, где она находится.

Может, он просто вышел подышать свежим воздухом? Или потихоньку улизнул с бала?

– Я знаю, что ты здесь, – окликнул он, становясь перед калиткой и складывая руки на широкой груди.

Гермиона закусила губу, боясь дышать. Он знает?! Но тут граф посторонился, и Роуэн уселся рядом.

– Найди ее, парень, – приказал граф. – Найди нашего друга.

Мерзкое животное потрусило по тропинке с такой готовностью, словно на шее у Гермионы висел бифштекс, и весело виляя хвостом, уселся перед ней.

– Ну вот, совсем нетрудно, верно? – усмехнулся Рокхерст, шагая по усыпанной гравием дорожке. На лице его играла широкая улыбка.

Господи Боже, не намеревается же он убить ее? Но в таком случае что собирается делать?

О, почему же она не осталась дома? Сидела бы в своей комнате, играла бы с Куинс в карты… и все было бы тихо, мирно, безопасно… и очень скучно.

Она осмелилась сделать крошечный вдох, только когда граф остановился возле Роуэна. Глядя в его проницательные синие глаза, она заметила в них дьявольский блеск, пославший озноб по ее спине.

Несчастье все-таки грянуло. Куинс оказалась права.

Гермиона медленно потянулась к подолу платья и попыталась отцепить его от шипов.

И это стало ее первой ошибкой.

Потому что стебли роз громко зашуршали, и граф улыбнулся еще шире.

Гермиона закрыла глаза. Господи, он действительно вшил ее убить! Но вместо этого она ощутила его жаркое дыхание.

– Попалась?

Гермиона чуть приподняла ресницы и поняла, что он совсем близко. Граф снова заговорил, и каждое слово будто обволакивало ее. Гермиона затрепетала, отчего стебли роз снова шуршали.

– Почему я постоянно должен спасать тебя?

Словно в доказательство своего утверждения он нашел ее плечо и нежно провел пальцами по руке.

Гермиона снова глотнула воздуха. Ни один мужчина еще не касался ее подобным образом.

Его пальцы вцепились в край выреза, снова погладили плечо, скользнули по прикрытой шелком груди, отчего Гермиона превратилась в сплошной комок нервов.

Либо колени сейчас подогнутся и она рухнет прямо в куст, либо ее, как всегда, вырвет. Она надеялась только, что за последнее он ее простит.

– Почему вы не… – сдавленно прошептала она.

– Значит, ты умеешь говорить? – откликнулся Рокхерст, наконец отцепив ее платье. Но ее руки не выпустил.

– Конечно, умею. Я не…

Но его палец лениво пополз по ее руке, посылая по пути стрелы пробуждающегося желания. Он погладил ее ладонь, игриво подергал за каждый пальчик, словно пересчитывая их.

– Почему я не… что? – спросил он.

– П-прошу прощения? – ошеломленно пролепетала она.

– Вы спросили, почему я не сделал чего-то. Или я не понял?

Именно в этот момент его ладонь прошлась по ее бедру и слегка сжала ягодицы.

Гермиону затрясло. В полном смысле этого слова.

– Почему вы не убили меня? – выдохнула она, потому что его прикосновение стало чем-то вроде новой пытки.

– А кто сказал, что я этого не сделаю? – поддразнил он, притягивая ее к себе.

– Пожалуйста…

– Что? Ублажить тебя? – Он еще крепче прижал ее к себе.

– О нет, – пробормотала Гермиона, пытаясь вырваться, но он без особых усилий удержал ее. – Пожалуйста, отпустите меня.

– А зачем мне это? Вдруг я не смогу снова найти тебя!

Он пришел, чтобы найти ее.

«А что сделала ты? Пришла сюда, чтобы позволить ему отыскать себя», – назойливо проскрипел внутренний голос.

– Вовсе нет! – фыркнула она.

– Простите?

– Ничего, – отрезала Гермиона. – Прошу, отпустите меня!

– О, вот уж ни за что, – объявил граф, словно имел полное право обнимать любую женщину и… и творить хаос с ее чувствами! Со всеми чувствами! Потому что, когда он держал ее так крепко, она могла ощущать его. Его мускулистое тело, тело настоящего мужчины. А его руки… словно исследовали ее, гладили, ласкали, пробуждали в ней желания, о существовании которых она до сих пор не подозревала.

В местах, которые раньше вовсе не считала чувствительными.

Теперь она прекрасно понимала, почему большинство светских мамаш старались держать дочерей подальше от графа.

– Кто ты? – тихо спросил он, обдавая ее ухо своим дыханием.

На кратчайшее мгновение Гермиона ощутила мягкость его губ и снова вздрогнула.

– С таким же успехом я могу спросить вас, милорд, кто вы.

– А, дочь барристера?

– О нет, – скучающе бросила Гермиона. – Просто ваши чары на меня не действуют.

– В самом деле?

Его губы снова нашли и чуть прихватили мочку ее уха. Гермиона стиснула губы, чтобы заглушить совершенно неприличный стон, так и рвавшийся с ее губ. Черт, черт, черт!

Этот человек не только защитник Лондона, но и записной обольститель, не способный остановиться, даже если женщина станет невидимой!

– У вас несправедливое преимущество, – пролепетала Гермиона.

– То же самое можно сказать и о тебе. Вряд ли твоя маленькая проделка с мисс Берк может считаться честной.

Гермиона усмехнулась и покачала головой:

– Я думала только о ее характере.

– О ее характере?

– Да. Давно пора ее проучить и указать на некоторые не совсем… порядочные стороны ее характера.

И тут граф удивил Гермиону, весело рассмеявшись.

– Теперь я знаю, кто ты.

– Знаете?

– Да. Неисправимая плутовка. Плутовка?

– Ну, вряд ли меня можно…

– Именно плутовка.

Теплые пальцы сжали ее подбородок.

– Итак, кто ты, плутовка?

– Не называйте меня так!

Она безуспешно попыталась вывернуться из его объятий.

– Я никто.

– Сомневаюсь, чтобы мисс Берк пробудила столько ненависти, будь ты никем. Итак, назови свое имя, иначе мне снова придется гадать.

Пфф! Пусть гадает хоть всю ночь! У него все равно ничего не выйдет! Да, их знакомили сто раз, и все равно оказывалось, что он ее не помнит!

– Значит, решила молчать, плутовка. Или, еще лучше. Тень? – упрекнул он. – Может, ты решила сделаться невидимой из-за докучливых прыщей?

– Нет у меня прыщей! – возмутилась она.

– Предпоследняя невидимка была буквально усыпана прыщами!

– А что, были и другие? – растерялась Гермиона.

– Ну-у… – многозначительно протянул он.

– О, вы просто издеваетесь! Я по глазам вижу. – Жаль, что я не вижу твоих, – прошептал Рокхерст в ответ, гладя ее по щеке. – Нет. У тебя нет ни единого недостатка. И, судя по всему, у тебя кожа нежнее розовых лепестков. – Он немного помолчал. Большой палец вел чувственную дорожку вокруг ее губ. – И думаю, на вкус твои губы окажутся точно такими.

Прежде чем Гермиона, завороженная его прикосновением, успела подумать о том, что он собирается делать сейчас, он сотворил немыслимое. Наклонил голову и завладел ее губами.

Даже изумленного мяуканья не вырвалось у нее.

Впервые в жизни Гермиону целовал мужчина, и она именно так представляла этот поцелуй. Она в саду, наедине с настоящим поклонником.

Но все это были лишь невинные мечты, не подготовившие ее к действительности. Оказалось, она не представляла, каково это: оказаться в его объятиях, отвечать на ласку властных, требовательных губ… да… требующих полного подчинения ЕГО воле.

Теперь неясно, то ли злиться, то ли наслаждаться поцелуем, вознесшим ее на седьмое небо.

И хотя первые бурные моменты его штурма застали ее врасплох, она почти немедленно почувствовала перемены в его тактике. Вместо того чтобы настаивать на капитуляции, он провел языком по ее губам, безмолвно прося, чтобы она приоткрыла их, обольщая обещанием невиданных страстей. Страстей, которые пробуждали его руки, бесстыдно шарившие по ее телу.

Очевидно, он не знал, что такое скромность, потому что ласкал ее бедра, живот, сжимал грудь.

Гермиона тихо охнула, потому что ее тело медленно наливалась наслаждением. Она чувствовала себя распутной и безрассудной. Ее репутация, несомненно, погибла! Хорошо, что он не видит, как краска ползет от пальцев ног до самого кончика носа.

Он компрометирует ее прямо здесь, в саду Терлоу. Что, если кто-то выйдет, увидит их… и она… Она… она…

И ничего! Ее все равно не увидят!

Следовательно, никто не проведет завтрашний день в рассказах о том, как Гермиону Марлоу погубил не кто иной, как сам лорд Рокхерст!

Ноги Гермионы подкосились, но, к счастью, граф снова прижал ее к себе.