Текст книги "Ловелас и скромница"

Автор книги: Элизабет Бикон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Потребовалось десять дней, чтобы изнуренные лошади втащили забрызганную грязью громоздкую старомодную карету леди Рис на площадь и остановились перед фешенебельной лондонской резиденцией графа Карнвуда. Длительная поездка, как видно, не очень утомила пожилую леди, судя по тому, как проворно она вышла из экипажа, быстро огляделась и поднялась по лестнице в Карнвуд-Хаус, где сразу развела бурную деятельность.

– Добрый день, Коппис, – приветствовала она дворецкого. – Окажите мне услугу, разберите все это для меня. – И она изящной полной ручкой махнула в сторону экипажа, около которого бестолково суетились кучер, стражник и ее компаньонка.

– Да, миледи, – почтительно поклонился Коппис, но леди Рис уже исчезла.

Покачав головой, Коппис спустился, чтобы должным образом организовать выгрузку вещей, сокрушаясь, что в наше время люди совершенно не умеют вести хозяйство.

– Миранда, любовь моя! – зычным голосом вскричала леди.

Хорошо, что супруги уже покинули спальню, ибо в противном случае леди Рис ворвалась бы туда, нисколько не смущаясь тем, что они еще в постели.

– Крестная! – ахнула Миранда и выбежала из библиотеки, где пряталась от добровольных защитников, которых навязывал ей муж, уезжая по делам в Сити.

– Леди Рис приехала! Наконец-то! – воскликнула Миранда и с мольбой взглянула на Шарлотту. – Милая, дорогая мисс Уэллс, позвольте мне хоть один денек отдохнуть от итальянских глаголов!

– Хорошо – если вы обещаете хорошенько выучить их к следующему уроку, – уступила Шарлотта, с большим уважением относившаяся к крестной матери Миранды.

– Моя дорогая! – приветствовала гувернантку леди Рис, протягивая руки и тепло обнимая ее, после чего отстранилась и, осмотрев ее скромный наряд, сокрушенно покачала головой: – Миранда, неужели вы не можете заставить эту девушку отказаться от ее бесконечных коричневых и серых платьев?

– Шарлотта предпочитает не привлекать к себе внимания в обществе, – простодушно заметила леди Карнвуд, и Шарлотта бросила на нее укоризненный взгляд.

– У меня действительно нет ни малейшего желания блистать в обществе, – сухо сказала она, поглядывая на свою ученицу и на леди Рис.

– Ну, в таком неприглядном платье вам не грозит опасность блистать где бы то ни было! – решительно объявила леди Рис.

В один из своих приездов эта энергичная леди насильно отвела ее к своей портнихе и заказала в высшей степени неподобающее ее положению платье – в дополнение к другому, так ни разу и не ношенному, что висело в ее просторном гардеробе в спальне, обставленной с роскошью, неуместной для гувернантки. Иногда Шарлотта доставала и любовалась этим изумительным платьем, с грустью думая, что вскоре ей предстоит жить у более скромных хозяев.

– Мое положение гувернантки именно этого и требует, – сдержанно напомнила она леди Рис, претендующей на роль ее волшебницы-крестной из сказки о Золушке.

– Мисс Уэллс превосходная гувернантка, не правда ли, Миранда?

– О да! – отвечала графиня и грустно улыбнулась Шарлотте, как бы извиняясь за то, что может последовать дальше.

– В таком случае ей следует одеваться соответственно ее достойному положению, а не как жене угольщика!

– Думаю, не каждая уважающая себя жена угольщика будет расхаживать в таких унылых платьях – если только она не помогает своему мужу грузить уголь, – заметила появившаяся в дверях Кейт, и, к радости Шарлотты, за новыми приветствиями, поцелуями и восклицаниями все на время забыли о ее гардеробе.

– Ну, дитя мое, расскажи мне, где ты бывала, с кем встречалась и успел ли кто-нибудь похитить твое непостоянное сердечко, – обратилась леди Рис к юной дебютантке, когда все уселись пить чай.

– Где я только не бывала, кого только не встречала, но не видела ни интересных мест, ни молодых людей, поэтому мое сердце осталось при мне! – живо отчиталась Кейт.

Шарлотта не знала, гордиться ли своей бывшей ученицей или стыдиться того, что ей не удалось сделать из нее скромную, застенчивую девушку. Учитывая своеволие Кейт, эта задача поставила бы в тупик самую строгую гувернантку, но, может быть, она прилагала недостаточно усилий.

Миранда в отчаянии закатила глаза, леди Рис довольно усмехнулась, а прибывшая с ней компаньонка выглядела в высшей степени шокированной. Кое-как придя в себя после потрясения, она протянула Шарлотте чашку, сопроводив это церемонное действие отнюдь не услужливым, а настороженным взглядом, в котором сквозило опасение, как бы здешняя гувернантка не захватила ее место рядом с леди Рис. Кивком поблагодарив ее, Шарлотта принялась за чай, поглядывая на тарелку и решая, что выбрать: коржик с цукатами или булочку с изюмом.

– Вы так избалованы, что затрудняетесь сделать выбор, мисс Уэллс? – раздался рядом низкий баритон Бена, и Шарлотта едва не выронила чашку от неожиданности и от смущения, что он выделил ее из всей компании.

– Добрый день, мистер Шоу, – с достоинством поздоровалась она и, заметив в его изменчивых серых глазах озорные искорки, вся напряглась, опасаясь того, что еще он скажет.

– Действительно, трудно выбрать, когда перед вами лучшие изделия Кука, – сказал он, и Шарлотта поспешила взять булочку, пока он не уничтожил ее вместе со всем, что лежало на тарелке.

Но вдруг с удивлением почувствовала, что ей совсем не хочется есть. Видимо, она слишком нервничала, опасаясь, как бы Бен случайно не выдал их интимную тайну. Спохватившись, он, конечно, стал бы все с возмущением отрицать, а такого публичного унижения ей не перенести, хотя это и было бы ей на руку. Если ее хозяева заподозрят, что она исподтишка пытается заинтересовать их друга, они предоставят ей спокойно пребывать в образе скромной респектабельной гувернантки, что ей совершенно необходимо для получения работы в недалеком будущем. Кроме того, существовала проблема в лице мистера Шоу. Со дня их последней встречи Шарлотта не знала ни минуты покоя, поскольку его образ преследовал ее и днем и ночью, отчего у нее появились круги под глазами, не говоря уже о заметной потере веса. Репутация добродетельной наставницы молодых леди дает ей спокойствие и безопасность, а большего ей не нужно. Здесь у нее деликатные хозяева и хорошее общество, но, даже если следующее место работы окажется не таким удобным, главное, она сохранит свою независимость, твердила она себе.

Трусиха, сердито проворчал ее внутренний голос, разве такой ты была раньше! Да, в детстве Шарлотта была живым и открытым, довольно своевольным, но, главное, счастливым ребенком. Но легко быть веселой и жизнерадостной при таких любящих, таких нежных и заботливых родителях! Попробуй оставаться такой, когда они так рано оставили тебя одну в этом жестоком мире.

– А вы, мой мальчик? – Леди Рис решила приняться за Бена – и очень вовремя, так как помешала ему наброситься на еду. – Вы уже остепенились, или мне придется взять эту задачу на себя?

– Нет, не остепенился. И вам нет надобности утруждать себя, чтобы изменить мое теперешнее положение, – холодно заметил он.

Скептически фыркнув, леди Рис искоса взглянула на Шарлотту, затем смерила Бена оценивающим взглядом, как будто он был насекомым, насаженным на булавку.

– Думаю, вам нужна не дебютантка, – высказалась она. – А женщина более подходящая, так сказать, вашему весу в обществе, леди с характером и принципами, которая не станет вам подчиняться – ради вашего собственного блага.

– Может быть, мисс Дуайт? – спросила Миранда, будто серьезно рассматривала затею женить Бена, что возмутило Шарлотту, разумеется оскорбившуюся за мистера Шоу. Он сидел с застывшей на губах брезгливой усмешкой, ясно давая понять свое отношение к тому, что здесь обсуждается его личная жизнь.

– Нет-нет! Она целит в жены какого-нибудь крупного политика, а я сомневаюсь, что у вас есть намерение стать членом правительства, не так ли, мой мальчик?

Бен с отвращением покачал головой.

– А как насчет леди Ровенны Эйшелл? – деловито предложила леди Рис.

– У нее лицо длинное, как у лошади! – сразу отвергла Миранда.

– Н-да, она не подойдет такому красавцу, как наш мистер Шоу. Может быть, его устроит Лавиния Рэмсден, – размышляла леди Рис с таким серьезным видом, что Шарлотте захотелось хорошенько ее встряхнуть. К счастью, она сидела по другую сторону стола, к тому же такое поведение скомпрометировало бы гувернантку. – Она уже не легкомысленная девица, – продолжала леди Рис, – и к тому же настоящая красавица, хотя ей уже около тридцати. Я думаю, что, снова выйдя замуж, она будет вести себя пристойно. Ведь при жизни Рэмсдена она не давала особых оснований для сплетен. И вряд ли она знает, как зовут нашего премьер-министра, так что можно полностью рассчитывать, что она не потребует от нашего Бена, чтобы он занял кресло члена правительства.

– Ну, вот еще! Миссис Рэмсден слишком стара для Бена, – заявила Изабелла, и Шарлотта бросила на свою ученицу одобрительный взгляд, и не думая делать замечание за то, что она смело высказывает свое мнение в присутствии взрослых, хотя компаньонка леди Рис явно этого ожидала. Но ведь девочке скоро исполнится шестнадцать лет, а здравого смысла у нее побольше, чем у некоторых взрослых. – А, кроме того, она охотится за богатым мужем, а я сомневаюсь, чтобы Бен захотел взять себе жену, которая выходит замуж за его деньги. Меня бы это определенно остановило!

– Спасибо, проказница. Когда тебе будет за тридцать и если ты еще не будешь замужем, я сам на тебе женюсь, чтобы избавить тебя от такой ужасной судьбы, – тепло улыбнувшись, сказал Бен, и Шарлотта испытала укол зависти, когда сопоставила его непринужденное поведение с Изабеллой и его двусмысленное обращение со своей особой.

Но, конечно, ей вовсе не нужно, чтобы он улыбался ей с такой любовью, и вообще, никаких его улыбок, потому что тогда он представлял бы для нее страшную опасность, а за те памятные четверть часа, которые они провели наедине в кабинете Кита, она уже достаточно натерпелась страху. Так что больше она не намерена и дальше подвергать угрозе свою репутацию!

– За тридцать? – удивилась Изабелла. – Надеюсь, я сумею найти себе доброго, достойного и состоятельного мужа раньше, чем доживу до этого дряхлого возраста.

– Будь любезна помнить, что все мы здесь уже не первой молодости, – мягко упрекнула ее Миранда. – Ты способна оскорбить того самого человека, которого решилась защищать. Мне случайно известно, что Бену больше тридцати, но он еще не женат.

– Тогда мисс… – начала Изабелла, взглянув на Шарлотту, которая в эту минуту смотрела на унылую компаньонку леди Рис. Ей вдруг пришло в голову, что леди Рис, не умеющая скучать и способная расшевелить кого угодно, наняла ее исключительно из жалости. Но, к счастью, Изабеллу вовремя прервали.

– Сию минуту замолчите, Изабелла Элстоун! – строго приказала ей леди Рис. – Вы вели себя довольно прилично, но сейчас явно увлеклись!

– Безусловно, – заметила сурово Шарлотта. – Я думаю, для нас обеих достаточно волнений на сегодня.

Она встала из-за стола, чтобы отвести свою подопечную в классную комнату и напомнить ей о необходимости считаться с чувствами окружающих, прежде чем опрометчиво бросаться им на помощь.

– Не огорчайся, ты была восхитительна! – шепнул девочке Бен, когда Шарлотта тащила ее за руку из гостиной.

– Тогда я жду от вас, чтобы вы сдержали свое обещание, потому что, кажется, никто на мне не женится, – прошептала в ответ Изабелла, и Шарлотте снова захотелось почувствовать на себе теплый и понимающий взгляд, каким он посмотрел на девочку.

Если он боялся, что посеял в ее душе глупые надежды, что она сама может прибегнуть к его рыцарской помощи, когда в тридцать лет останется незамужней, то он глубоко ошибался. Начав новую жизнь, Шарлотта раз и навсегда отказалась от мыслей о замужестве, и потребовалось бы что-то более серьезное, чем принужденное предложение от мужчины, который считает ее старой и нежеланной, чтобы она вдруг изменила своему решению. Правда, в тот день в кабинете лорда Карнвуда он вовсе не находил ее таковой, но она до сих пор проклинала себя за то, что упала в его объятия, как распущенная женщина, а не остановила его, напомнив, кто они такие. Уважаемый гость дома и прислуга; невероятно богатый мужчина и женщина с жалкими сбережениями, которые ей удалось накопить из щедрого жалованья на черный день или на случай отсутствия учениц.

– Но, конечно, Бен женится гораздо раньше, чем я достигну этого возраста, – возмущенно сказала Изабелла, и для Шарлотты все вокруг словно накрыло грозной тучей.

Она очень надеялась, что если он вообще изменит свое отношение к супружеской жизни и надумает жениться, то этой произойдет уже после того, как она уедет от Карнвудов. Если ей доведется увидеть пышную свадьбу Бена и его счастливой избранницы, ее сердце этого не вынесет.

– Забудьте о мистере Шоу, – строго сказала она, когда они добрались до классной комнаты. – Сейчас мы должны подумать о вас, Изабелла. Как вы могли поставить эту бедную женщину в такое ужасное положение?!

– Какую бедную женщину? – недоуменно переспросила девочка.

Шарлотта с трудом подавила досаду, поняв, что девочка имела в виду именно ее, когда хотела сказать, что, раз уж речь зашла о пожилых старых девах, то ее гувернантка – как раз из них и вовсе не такая робкая и податливая, чтобы Бен Шоу подчинил ее своей воле.

– Ах, вы про мисс Барредж! – догадалась Изабелла. – Но она вообще не подходит Бену, тем более ей уже так далеко за тридцать, что она, наверное, и забыла, что значит быть молодой!

– Очень в этом сомневаюсь, Изабелла, и достаточно этих разговоров! Не всем женщинам суждено выйти замуж и стать матерью, и вы должны испытывать сочувствие к тем, кого обстоятельства лишили этой возможности. Хотя, возможно, мисс Барредж очень довольна своей жизнью.

– Я и не думала, что мы будем обсуждать кандидатуру мисс Барредж. Клянусь вам, мисс Уэллс, когда я говорила, я вообще забыла, что она находится за столом, – сказала Изабелла и многозначительно посмотрела на свою строгую гувернантку.

– Значит, это вы меня считаете такой дряхлой?! – спросила потрясенная Шарлотта, которой было всего двадцать пять.

– Нет, конечно, просто я подумала, что вы будете несчастны, когда я стану выезжать в свет и вы переедете жить в другую семью, а Бен будет для вас очень приятным мужем, если, конечно, его убедить, что брак с вами очень ему подойдет.

– Его нельзя убедить, даже если бы я хотела выйти за него замуж. А я, между прочим, этого не хочу, – весело сказала Шарлотта, которую рассмешила эта идея.

С подходящей женой он будет удивительно хорошим мужем, подумала Шарлотта, что доказал брак его лучшего друга со старшей сестрой Изабеллы. Можно было не сомневаться, что с подходящей женой Бен Шоу несомненно станет преданным, заботливым, энергичным и, возможно, глубоко любящим супругом. Та, другая Шарлотта отчаянно хотела бы стать для него такой женой; но мисс Уэллс была реалисткой и понимала, что ей недостает пылкости и красоты, чтобы вызвать у него такую страстную любовь.

– Но ведь Кит тоже не хотел жениться, пока не встретил Миранду, – возразила Изабелла, давая понять, что она продолжает считать свою гувернантку той женщиной, которая заставит Бена изменить свое решение.

– Мы сейчас обсуждаем не вашу сестру и ее мужа, и вообще говорим не на эту тему, а о том, что, находясь в обществе, вы, Изабелла, не умеете следить за своим языком. У вас прискорбная привычка высказывать свои мысли сразу, как только они приходят к вам в голову, а вам нужно научиться держать их при себе. В противном случае вы рискуете жестоко задеть женщину, которая осталась одна, несмотря на все свои девичьи мечты.

– Тогда я виновата и прошу прощения, – неохотно уступила Изабелла, но ее упрямый взгляд исподлобья сказал Шарлотте, что она нисколько не сожалеет, что подталкивает ее к Бену Шоу – будто она была посылкой, которую он когда-нибудь захочет открыть, если найдет для этого время или желание.

Решив оставаться реалисткой, Шарлотта подыскивала задание, которое помогло бы Изабелле хорошенько подумать о том, какие печальные результаты приносит вмешательство посторонних в личную жизнь людей.

– Мне хотелось бы, Изабелла, чтобы вы более внимательно перечитали «Сон в летнюю ночь». И напишите продуманное сочинение о последствиях бесцеремонного вторжения в жизнь других людей ради собственного развлечения.

– И вы считаете себя такой грозной, мисс Уэллс?! – воскликнула ее ученица и побежала в библиотеку Кита за пьесой, вовсе не считая полученное задание наказанием.

Слишком поздно вспомнив, что не знает, хранит ли лорд Карнвуд в своей лондонской библиотеке оригинальное издание пьесы Шекспира или адаптированное для молодых людей, Шарлотта сочла оправданным скептицизм Изабеллы и задумчиво опустилась на стул, чтобы поразмыслить о своих глупостях, а не о тех, которые натворили литературные король и королева.

В Карнвуд-Хаус установилась обычная размеренная жизнь, время от времени взрываемая приступами деятельности неугомонной леди Рис. Лорд и леди Карнвуд уехали в Вичвуд, и мистер Шоу стал наведываться в особняк на Беркли-стрит – слишком часто, по мнению Шарлотты. Но поскольку его визиты объяснялись заботой о безопасности Кейт и Изабеллы, то она готова была это стерпеть, понимая, что присутствие этого сильного и умного человека способно было остановить даже самого смелого похитителя.

До сих пор ей не о чем было беспокоиться, поскольку жизнь протекала в обычном русле, и она стала думать, не преувеличили ли лорд Карнвуд и мистер Шоу грозящую им опасность, для того чтобы все постоянно были настороже. Когда они с Изабеллой выходили на прогулку в сопровождении дюжего лакея, по настоянию Бена, раз или два она замечала одного и того же чужого слугу, шедшего позади них. Но по приметной ливрее она поняла, что он из дома маркиза Пемберли. Поскольку его громадная резиденция находилась напротив особняка Кита, на другой стороне площади, его лакей имел полное право находиться в этом богатом квартале. Решив, что ленивый слуга просто пользуется возможностью погулять, пока его хозяин находится в Париже, Шарлотта успокоилась и снова немного ослабила бдительность. Этим летом у населения Лондона были основания расслабиться после столь долгих переживаний и страхов. Все испытывали громадное облегчение и радовались долгожданному миру. Даже лондонская чернь была настроена вполне дружелюбно, и опасность угрожала лишь тем, кто не проявлял достаточного восторга от поражения Бонапарта. Половина светского общества ринулась в Париж, чтобы собственными глазами посмотреть, как его изменил император, и присылала своим знакомым дамам восторженные письма, попутно сообщая, что фасоны их платьев давно отстали от парижской моды. Следовало еще выше поднять талию, юбки сделать более пышными при помощи коленкора и украсить оборками, розетками и всем, что ухитрится придумать их модистка. А про здешние капоры и говорить нечего!

– Мне нужно посоветоваться с моей модисткой! – объявила леди Рис за завтраком, взмахнув только что полученным письмом. – Если, как сообщил принц, ожидается приезд в Лондон монархов союзнических стран, будет просто неприлично появиться в платьях, вышедших из моды. Коппис, скажите, пожалуйста, мисс Кейт, чтобы сегодня она не лежала в постели все утро, нам нужно немедленно заняться важными делами.

– Да, миледи, – невозмутимо ответил Коппис и отправил к Кейт горничную. В конце концов, какой смысл занимать место дворецкого, если вы не можете перепоручить неприятное задание кому-нибудь из подчиненных?

– А можно и мне пойти? – спросила Изабелла. – Через два года настанет моя очередь появиться в свете. Поэтому я тоже могу пойти с вами и Кейт к Селестине и узнать, к чему мне следует готовиться.

Вместо того чтобы сразу отказать Изабелле, леди Рис задумалась, затем взглянула на Шарлотту. Что еще она задумала? Шарлотте очень нравилась леди Рис, но, к несчастью, у этой леди была склонность проявлять слишком обременительную заботу о людях, в которых она принимала участие. И Шарлотта с унынием поняла, что настал ее черед.

– Не вижу причин, почему бы тебе не поехать, – отвечала ее светлость, вопросительно взглянув на Шарлотту.

– Я не возражаю, если Изабелла пообещает по возвращении домой еще позаниматься, – сказала она, строго взглянув на ученицу.

– Обещаю! – тяжело вздохнув, сказала Изабелла. – А пока меня не будет дома, вы наверняка станете обдумывать план действий для моего усовершенствования, не так ли, мисс Уэллс? – простодушно предположила она, давая понять, что Шарлотта с ними не едет.

Уже не просто настороженная, а положительно встревоженная, Шарлотта стала мысленно составлять список дел, которые должна была сделать в это утро. Она с трудом удержалась, чтобы не похвалить Кейт, которая ухитрилась задержать дам на целый час. Сначала она завтракала, потом велела горничной уложить ее непокорные волосы в соответствии с модным стилем, а затем придирчиво выбирала платье и накидку, которые подошли бы для сегодняшней прекрасной июньской погоды.

– Боже! – вскричала Изабелла, когда ее сестра наконец-то спустилась вниз. – Надеюсь, я никогда не буду так долго готовиться к визиту к портнихе.

– Не беспокойся, малышка, – отрезала Кейт, – вряд ли тебе это грозит.

– Что ты хочешь сказать?

– Дети! – пророкотал из кабинета лорда Карнвуда низкий голос.

Только теперь Шарлотта догадалась, что леди Рис и Изабелла еще утром сговорились оставить ее дома одну для встречи с Беном.

– Бен! – с деланым удивлением воскликнула Изабелла. – Я понятия не имела, что вы намерены провести здесь утро! А мы уже договорились уйти, и я никак не могу это отложить.

– Не можешь, дорогая Изабелла? – недоверчиво уточнила Кейт и с подозрением перевела взгляд на леди Рис, которая как раз спустилась в холл. – Странно, что вы одновременно изменили своему правилу поинтересоваться, кто придет с визитом, прежде чем строить планы на день! Вас поразила одна и та же болезнь?

– Нет! – испуганно вскричала Изабелла, отчаянным взглядом призывая свою учительницу на помощь. Ее сестра не поверила бы, что ни она, ни леди Рис не знали, что сегодня утром Бен собирался пойти на работу из их дома. – Я чувствую себя очень хорошо, – робко добавила она.

– Она перевозбуждена, – объявила леди Рис. – И если мы сейчас же не отправимся к Селестине, девочка просто взорвется. Ты слишком долго одевалась, моя дорогая, это было очень невежливо по отношению к нам обеим.

Кейт была настолько поражена неожиданными упреками, сделанными леди Рис с притворной мягкостью, что позволила увлечь себя на улицу, прежде чем обвинять ее в двуличности. Шарлотта слышала, как она, уже стоя на лестнице и в присутствии слуг, устроила дамам выговор, и порадовалась, что хотя бы одна ученица делает ей честь.

Бен с иронией наблюдал за Шарлоттой, пока она, кипя от возмущения, смотрела в окно на отъезжающий от дома изящный фаэтон.

– Не находите слов, мисс Уэллс? – поинтересовался Бен.

– Не будь я леди, я нашла бы их предостаточно! – с достоинством заявила она и, понизив голос до шепота, добавила: – И даже не прерываясь для передышки.

Он не мог этого слышать, однако понимающе засмеялся, и она строго нахмурилась.

– Не сомневаюсь, – ответил он, и его смех замер.

Она поняла, что меньше всего ему хотелось остаться наедине с ней. По его неуверенному взгляду было видно, что он не знает, чего от нее ожидать – истерики или холодного бешенства.

– Полагаю, вы заняты, мистер Шоу. У меня также на сегодня запланировано много дел.

– Бедняжка Иззи, – тихо пробормотал он, оглянувшись на кабинет своего друга, как будто ему не терпелось снова в нем закрыться.

– Вопрос спорный. Желаю вам доброго утра, мистер Шоу.

Она повернулась, чтобы подняться наверх.

– Доброе утро, мисс Уэллс, – рассеянно ответил он, но, оглянувшись на повороте лестницы, она увидела, что он смотрит ей вслед, будто знает, о чем она думает и какого труда ей стоит держаться при нем строго и неприступно.

Воспоминание о поцелуе, казалось, электризовало воздух в разделяющем их пространстве, и щеки у нее запылали. Он поднялся на одну ступеньку, но в следующий момент подчинился здравому смыслу и, круто повернувшись, зашагал в свое убежище, оставив ее в полном смущении.

– Я могу вам помочь, мисс Уэллс? – осведомился Коппис, появившись из буфетной и застав ее застывшей, как жена Лота.

– Не мог бы Джордж проводить меня на проулку, скажем, минут через десять? – спросила она дворецкого, взглянув на крохотные часики, приколотые к лифу, чтобы не видеть его сочувствующего взгляда.

– Конечно, мэм, – сказал он, но в интонации этой короткой фразы ей послышался упрек, что она пытается избежать неизбежного.

– Можете не сообщать мистеру Шоу, что я ухожу по своим делам, пока мои ученицы заняты.

– Да, мэм.

– Коппис, я не королева! – с мягкой иронией пояснила она, надеясь, что отплатила ему за паутину заговора, сплетенную для нее с Беном.

– Конечно, мисс Уэллс, – ответил он и, укоризненно покачивая головой, отправился искать Джорджа, всем своим видом показывая, что последнее слово осталось за ним и что, если она сама не знает, в чем состоят ее собственные интересы, он ровным счетом ничем не может ей помочь.

Шарлотта с грустью посмотрела на свой унылый капор, гадая, чем закончится сегодняшний поход по магазинам. Если через три часа Кейт удастся вытащить сестру и леди Рис от модистки, тогда они наверняка задержатся у шляпницы, перемерят все шляпки и капоры и только потом поедут домой. И вдруг ей тоже захотелось зайти в лавку шляпницы. Приобретая этот нелепый капор, она даже не задумывалась над его фасоном, да и кто ожидает, что скромная гувернантка будет следовать последнему писку моды? Все только поразились бы этому, печально подумала она и решительно натянула капор на голову.

– Куда направимся, мисс? – весело спросил лакей, когда она спустилась в холл в своем жутком капоре и не менее унылом платье для прогулок.

Джордж был в отличном настроении – предстоял целый день безделья, когда он должен был только почтительно следовать за гувернанткой, пока она заходит в магазины. Подавив искушение попросить Джорджа выбрать кратчайшую дорогу к цели и успокоив свою совесть решением подобрать для Изабеллы какое-нибудь серьезное сочинение по возвращении домой, Шарлотта направилась в сторону знаменитого книжного магазина «Хэтчардс». Потом можно будет погулять в Грин-парке, где она будет чувствовать себя спокойно среди нянек и гувернанток с детьми.

– Мне ничего не придется нести, мисс Уэллс? – смущаясь, спросил Джордж.

– Очень сомневаюсь, – ответила она, весьма встревоженная этим вопросом, пока они лавировали в густом потоке гуляющих прохожих в сторону «Хэтчардса».

– Мистер Шоу велел, чтобы у меня руки были свободными и чтобы я все время смотрел по сторонам, чтобы не пропустить что-нибудь необычное, – извиняющимся тоном пояснил Джордж.

– Провались он пропадом, этот мистер Шоу! – пробормотала она себе под нос и пошла дальше так быстро, что им грозил перегрев, прежде чем они добрались бы до магазина или парка.

– «Хэтчардс», мистер Шоу, – важно сообщил Бену дворецкий его друга приблизительно в тот момент, когда его имя было помянуто мисс Шарлоттой Уэллс.

– Несносная женщина! И почему ее интересуют не безделушки, а книги! – сокрушенно воскликнул он и поймал на лице Копписа тайную улыбку. – И вы тоже замешаны в нем? – с подозрением спросил он, ибо этот матримониальный заговор становился для него столь же тягостным, как и для Шарлотты.

– В чем, сэр? – осведомился Коппис с усвоенным с ранних лет вежливым и бесстрастным выражением.

– В заговоре, который затеяла леди Рис ради моего блага и вопреки моему желанию, – уныло ответил он.

– Ах, это! – небрежно сказал Коппис.

– Да, это… Ну и что?

– Нет, сэр, я не участвую в этой кампании, поскольку придерживаюсь мнения, что нет смысла делать вам добро, если вы решили идти своим путем, мистер Шоу.

– И вы считаете меня идиотом?

– Я считаю мисс Уэллс очень умной и строгой леди, которая на все имеет собственное мнение.

– Значит, вы сомневаетесь, что я могу ее завоевать, хотя у меня и нет для этого желания?

– Я не уделял этому вопросу серьезного внимания, сэр, поскольку вы так решительно настроены против брака.

– Значит, вы не внесли наши имена в пари, в котором наверняка приняли участие все слуги, когда поняли замысел леди Рис? – спросил Бен, надеясь поймать дворецкого в ловушку.

– Пари о чем, сэр?

– А вы – плут, Коппис, только не могу понять, как вы ухитрялись скрывать это от меня столько лет!

– Может быть, потому, сэр, что рыбак рыбака видит издалека? – невозмутимо заметил Коппис и испарился из кабинета, прежде чем Бену пришел в голову достойный ответ.

Ну и бог с ним, махнул он рукой, стараясь побороть апатию и дурное настроение, так угнетавшие его последние дни. Он был прав, что не думает о женитьбе на этой гувернантке после того ошеломляющего поцелуя, а решил по возможности реже ее видеть, чтобы не совершить еще большей глупости. Он нисколько ей не нравится, убеждал он себя, бросаясь в кресло.

Нелегко ему далось решение никогда не иметь детей, хотя тогда он был слишком молод, чтобы понять, чего он лишает себя и ту неизвестную женщину, которую однажды захочет полюбить. Тем не менее, причина для такого решения остается такой же основательной, как и много лет назад, когда он сидел у постели умирающей матери, и она с последним дыханием прошептала ему имя его отца. Как мать продолжала его любить после того, что он с ней сделал, Бен не мог понять, но в тот момент поклялся, что он сам никогда не подчинится такой иррациональной и разрушительной страсти, чтобы его ребенок не испытал подобной участи.

И Бену удалось прожить тридцать четыре года и ни разу не испытать желания к женщине, подобной мисс Шарлотте Уэллс, – не удостаивающей его любви, но при этом с готовностью отвечающей на его поцелуи. Возможно, ей почти удалось поколебать его казавшуюся непреклонной решимость никогда не жениться именно потому, что ни один человек, находящийся в здравом уме, не мог бросить мисс Уэллс упрека в том, что она завлекает самонадеянного джентльмена. Но он как раз и был самонадеянным. Ее насмешки льстили его самолюбию; эти безобразные платья и капоры с широкими полями, скрывающими ее лицо, внушили ему ошибочную уверенность в ее безобидности. И теперь он только и думает, как бы узнать, кто же все-таки скрывается под этой маскировкой. После эпизода, который случился здесь, в этом самом кабинете, он уже догадался, что под скромным обликом суровой и чопорной гувернантки скрывается женщина совершенно иного склада. Так узнай, разгадай ее загадку, неустанно нашептывал ему демон-искуситель.