Текст книги "Любовный пасьянс"

Автор книги: Элис Детли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

4

Хейзл нажала кнопку звонка, и через минуту Лили выглянула из-за дверной цепочки. Глаза у нее были мутные.

– С-сколько времени? – невнятно произнесла она.

Хейзл взглянула на подругу с удивлением и тревогой.

– Пять часов. Лили, ты что, напилась? Та икнула и ухмыльнулась.

– С-совсем капельку. Я нервничала, ты же понимаешь… из-за твоей встречи с Бартом. – Взгляд ее стал более осмысленным. – Ну, как? Вы встретились?

– Да.

– И что?

Хейзл зябко повела плечами. Обратная поездка была долгой и утомительной. Поезд останавливался почти на каждой из станций, она продрогла и устала, а к тому же не была уверена, что поступила правильно, согласившись преподать урок бывшему любовнику Лили. Короткой встречи с Бартом Арденом оказалось достаточно, чтобы понять: этот мужчина не из тех, кто позволит легко провести себя. С ним нужно быть очень осторожной…

– Лили, мы так и будем стоять на пороге?

– О, извини! Входи! – Та откинула цепочку, и Хейзл вошла в квартиру.

Здесь ничего не изменилось с момента ее последнего посещения. Хейзл потянула носом и поморщилась. Воздух был спертым – чувствовалось, что помещение давно не проветривали.

Лили нетерпеливо взглянула на нее.

– Ну, так что? Барт дал тебе работу?

Хейзл снова вздрогнула от какого-то неприятного предчувствия.

– Да.

– Отлично! – вскричала Лили. – Это нужно отпраздновать!

– Тебе, по-моему, уже хватит, – попыталась урезонить подругу Хейзл.

– Может быть, – ответила та, пожимая плечами, – но ты-то можешь позволить себе рюмочку-другую…

– Нет, спасибо. Я выпила чаю в поезде, и сейчас единственное, о чем я мечтаю, – это посидеть на чем-нибудь удобном.

Обе женщины уселись на диван. На кофейном столике стояли грязные чашки и стаканы.

– Здесь не мешало бы прибрать, Лили, – заметила Хейзл.

Та скорчила недовольную гримаску.

– Держу пари, Барту ты этого не говорила, а он почти такой же неряха, как я! Боже мой, я просто бесилась, когда натыкалась повсюду на его шмотки!

Видимо, они были очень близки в прошлом, подумала Хейзл и стиснула зубы, пытаясь отогнать образ Барта Ардена, который сбрасывает одежду со своего великолепно сложенного тела.

Господи, неужели я ревную? – мысленно ужаснулась она. И к кому – к Лили!

– Может быть, он и неряха, – сухо сказала Хейзл, – но, по крайней мере, дома у него чисто.

Лили, которая медленно водила пальцем по липкому коричневому ободку, оставшемуся на внутренней стороне бокала, резко подняла голову.

– Ты хочешь сказать, что у меня дома грязно?

– Здесь не мешало бы проветрить, – примирительно ответила Хейзл, – и чуть-чуть прибрать.

Та кивнула с рассеянным видом и вернулась к интересующей ее теме:

– Сначала расскажи мне подробно о вашей встрече. И вообще, что ты о нем думаешь?

Хейзл решила начать с ответа на второй вопрос.

– Он и вправду красив, и теперь я понимаю, почему ты в него влюбилась.

Лили поморщилась.

– Хватит, Хейзл! Скажи лучше, что ты действительно о нем думаешь!

– Ну… он оказался не совсем таким, как я себе представляла, – осторожно ответила та.

– Да? А каким ты его представляла?

Хейзл сцепила пальцы, обдумывая свои слова.

– Исходя из того, что ты рассказывала, я решила, что это самоуверенный плейбой. Оказалось, что я ошиблась. Он…

Откровенность – хорошая вещь, подумала она, но не в том случае, если она может ранить человека, которому хочешь помочь. И если сейчас сказать Лили правду, – которая заключалась в том, что еще ни один мужчина после Харли не казался ей таким привлекательным, – не будет ли это выглядеть, мягко говоря, бестактно?

– Сексуальный? – подсказала Лили. Хейзл поморщилась. Это было верное определение, но не оно первым пришло бы ей на ум.

– Да, пожалуй.

– Еще бы! Хейзл, у меня не было настоящего опыта в общении с мужчинами до встречи с Бартом… но, можешь мне поверить, он настолько хорош в постели…

– Лили! – остановила ее Хейзл. – Я не хочу об этом знать!

– Почему? – удивилась та.

– Потому что интимная жизнь других людей меня не касается! – Однако она говорила не всю правду: на самом деле ей невыносима была даже мысль о том, что Барт Арден мог заниматься с кем-то сексом, и она пока что не хотела задумываться почему. – Давай сменим тему, Лили. Иначе я отказываюсь участвовать в этой затее.

– Хорошо, хорошо, можешь больше не затыкать уши! – Лили пристально взглянула на Хейзл из-под густой челки, спускающейся ей на глаза. – Ну, так что с балом?

– Барт позвонит мне, когда вернется из Европы, и мы обсудим детали – расходы, оформление зала и все прочее.

– И список приглашенных?

– Да. Вероятно, мне понадобится какое-то временное пристанище в Бирмингеме.

– Оставайся у меня! – воскликнула Лили. Хейзл покачала головой. Она подозревала, что после пяти лет разлуки совместное проживание не пойдет им обеим на пользу.

– Нет, Лили, – мягко сказала она. – Подумай сама, как я могу поселиться у тебя? Ведь Барт наверняка знает, что это твоя квартира. Вдруг он увидит, как я выхожу отсюда? Тогда нашим планам конец. Нет, я позвоню маме. У нее много богатых друзей и знакомых, которые проводят зимний отпуск где-нибудь под пальмами, и с удовольствием пустят меня на несколько недель в свою квартиру. – Хейзл машинально посмотрела на свой безымянный палец, который Барт Арден так пристально изучал, и прерывисто вздохнула. – Ты знаешь, может быть, если все пройдет успешно, у меня появится шанс уехать из Шотландии.

– Я думала, тебе там нравится, – удивленно заметила Лили.

– Да, но Эдинбург – такой маленький городок…

– Ты постоянно натыкаешься на Харли и его новую подружку? – догадалась та.

Хейзл через силу улыбнулась.

– Да, вроде того. – Она решительно поднялась. – У тебя есть какие-нибудь моющие средства, чтобы привести квартиру в божеский вид?

– О Боже! – буркнула Лили и нехотя отправилась на поиски.

К тому времени, когда Барт Арден позвонил ей, Хейзл уже нашла себе жилье в Бирмингеме. Одна из многочисленных кузин ее матери собиралась уезжать к своей дочери в Америку на всю зиму и оставляла свободной огромную квартиру, которая за время ее отсутствия могла привлечь внимание взломщиков.

– Она будет только рада, если ты присмотришь за квартирой, – сказала мать Хейзл. – Но я бы тоже хотела увидеть тебя, дорогая. Когда ты появишься?

Хейзл провела пальцами по засохшим комьям земли в горшках с цветами и нахмурилась. Похоже, понадобится несколько галлонов воды, чтобы оживить их.

– Я обязательно приеду к тебе на Рождество.

– Не раньше?

– Но до него осталось всего несколько недель, – мягко заметила Хейзл.

– А как себя чувствует Лили? Лучше?

– Немного. Она все еще тоскует о человеке по имени Барт Арден.

– Разве эта история не закончилась?

– Да, но, увы, некоторые люди переживают такие вещи очень долго. – Хейзл предпочла не говорить матери о том, что Барт Арден – ее новый клиент.

Последовала продолжительная пауза.

– А как поживает Харли?

Молчание Хейзл длилось еще дольше. Наконец она ответила:

– Понятия не имею. После развода каждый из нас живет своей жизнью. Кажется, у него появилась новая девица…

– Ну, это меня не удивляет.

– Да. Мам, извини, мне нужно уходить. – И Хейзл, попрощавшись, повесила трубку.

Забавно, – когда люди узнают, что вы разводитесь или уже развелись, они всегда спрашивают, есть ли у вас дети, и их реакция на отрицательный ответ всегда одна и та же: «Ну, это хорошо». Как будто брак сам по себе не имеет значения, если не подкрепляется наличием ребенка.

Но развод оставляет неизгладимый след, от которого невозможно полностью избавиться, и во многом определяет отношение окружающих. Хейзл постоянно слышала нотку сочувствия в голосе матери. Некое снисходительное презрение прозвучало и в словах Барта, когда она подтвердила, что разведена: «Ну, это случается сплошь и рядом», сказал он, как будто речь шла о какой-то распространенной инфекции! Что ж, он прав: в мире полным-полно разведенных людей, и хотя окружающие относятся к ним с сочувствием, – а может быть, именно поэтому, – они постоянно чувствуют свою ущербность.

Барт Арден позвонил Хейзл рано утром ровно через неделю.

Хейзл сразу узнала этот глубокий бархатный голос, хотя после короткого беспокойного сна была не в самой лучшей форме. Накануне вечером они с Лили ходили в кино, и та в середине фильма внезапно заявила, что хочет уйти, потому что исполнитель главной роли напоминает ей Барта. Хейзл не заметила такого сходства. Разве что глаза… но у Ардена они были ярче, а выражение лица гораздо более жесткое…

В результате подруги отправились ужинать, и Лили, выпив больше, чем обычно, вновь принялась говорить о том, что ее жизнь разбита по вине Барта. Слушая очередную версию одной и той же истории, Хейзл чувствовала себя так, словно едет в медленно идущем поезде, который движется в неизвестном направлении…

Услышав звонок, она с трудом открыла глаза и схватила трубку.

– Алло?

– Это Барт Арден.

Хейзл рывком села в кровати.

– О Господи! – пробормотала она.

– Похоже, телефон у вас барахлит. – Такая манера начинать разговор уже не удивляла Хейзл. – Я вернулся в Англию на несколько дней. Можем мы встретиться за ланчем?

– Когда?

– Сегодня, разумеется.

– Спасибо, что предупредили заранее, – ядовито заметила Хейзл.

– Итак, вы сегодня заняты?

– По чистой случайности нет.

– Тогда в чем же дело? – нетерпеливо спросил он.

Хейзл с трудом удержалась от очередного едкого замечания, которое уже вертелось у нее на кончике языка, и ответила как можно более вежливо:

– Все в порядке. Где?

– В ресторанчике «Грин грасс». Вы знаете, где это?

– Да, конечно.

– Хорошо, значит, в час дня, – заключил он и повесил трубку.

Ресторан «Грин грасс» располагался в центре города.

Когда Хейзл ровно в назначенное время вошла в зал, он был почти полон. Барт сидел в самом дальнем углу. Оттуда просматривался весь ресторан, но остальные столики располагались достаточно далеко, и можно было беседовать без помех. Он хорошо выбрал место, машинально отметила Хейзл.

Барт рассматривал меню. Словно почувствовав приближение Хейзл, он поднял голову и окинул ее беглым взглядом. Она умышленно оделась так, чтобы произвести на него впечатление, и почувствовала легкое разочарование.

Светлое платье из тонкого кашемира подчеркивало гибкие очертания ее тела и оттеняло золотисто-медовый цвет волос. На ногах у нее были новые замшевые туфли, на которые ушла вся недельная зарплата, а волосы она уложила в высокую прическу, которая уже сама по себе заслуживала внимания. Хейзл знала, что выглядит изысканно, элегантно и сексуально, хотя последнее не входило в ее планы.

– Привет, Хейзл, – медленно произнес Барт.

Ей показалось, что он немного удивлен. Наверное, решил, что я всегда одеваюсь так, как во время нашей первой встречи? – предположила она.

– Привет, Барт.

– Пожалуйста, садитесь.

– Спасибо. – Хейзл уселась напротив, невольно задумавшись о том, специально ли он подобрал темно-синий костюм под цвет глаз.

– Давайте сделаем заказ прямо сейчас, – предложил Барт, слегка улыбнувшись. – Тогда мы сможем без помех поговорить о деле.

– Хорошо.

Хейзл поймала себя на том, что кивает, как дрессированная собачка. Она попыталась сделать вид, что внимательно читает меню, хотя еда сейчас занимала ее меньше всего.

Странно, в чем дело? Может быть, в чувстве вины? Она ведь получила этот заказ обманным путем, выполняя просьбу Лили, и сейчас невольно продолжает лгать.

– Что будете заказывать? – спросил подошедший к ним официант.

– Мне, пожалуйста, королевский салат и цыпленка, – неуверенно произнесла Хейзл.

– Вы не голодны? – спросил Барт.

– Не особенно.

Его губы изогнулись в недоверчивой усмешке, когда он окинул взглядом округлые очертания ее тела.

– Вы не похожи на малоежку, – заметил он.

– Во время работы мне не до еды, – солгала Хейзл.

В другой ситуации она бы мигом расправилась с каким-нибудь обильным мясным блюдом, однако сейчас пристальный взгляд собеседника смущал ее настолько, что она боялась расплескать какой-нибудь соус.

Как только официант отошел, Хейзл вновь беспокойно выпрямилась под пронизывающим взглядом Барта.

– Все в порядке? – спросил он, очевидно решив, что нервозность – черта ее характера.

– Да, конечно. Все хорошо. – Хейзл положила на колени папку. – Я принесла вам несколько газетных вырезок с откликами на мою работу. Хотите взглянуть?

Барт недоуменно сдвинул брови.

– Зачем?

– На прошлой неделе вы говорили, что у меня нет никаких рекомендаций…

– Но я уже поручил вам работу, – возразил он, недоуменно пожав плечами, – и не собираюсь менять свое мнение… если только вы не совершите какой-либо непростительный промах, например, будете снова тратить мое время попусту.

За годы работы Хейзл научилась общаться с любыми клиентами, сохраняя на лице вежливую улыбку. Но, пожалуй, Барт оказался одним из наиболее трудных, подумала она.

– Мое время не менее ценно, мистер Арден, и…

– Я просил вас называть меня Бартом, – перебил он.

– Хорошо. Итак, почему бы нам не перейти к обсуждению праздника?

Когда официант поставил перед ними тарелки с салатом, ее собеседник, казалось, пришел в более благодушное расположение духа.

Почему, тем временем думал он, все, что говорит эта женщина, звучит как приглашение к сексу? При этом она явно не пытается флиртовать и даже старается забыть о том мгновенном физическом притяжении, которое возникло между нами во время первой встречи.

Барт всегда пользовался успехом у женщин, и ситуация, когда в общении с представительницей прекрасного пола возникают какие-то заминки, была для него абсолютно непривычной.

Может быть, она посылает мне скрытые сигналы, которые я просто не в состоянии распознать? – предположил он. Она, то становится мягкой и чувственной, то прячется в свою скорлупу и пугается, готовая в любой момент убежать.

Откинувшись на спинку стула, он улыбнулся.

– Хорошо. Итак, что вы хотите узнать?

Хейзл испытывала непреодолимое желание спросить, был ли он когда-нибудь по-настоящему влюблен, или женщины являлись для него чем-то вроде увлекательного спорта? Может быть, он из тех охотников, что наслаждаются травлей лис, а когда животное убито, теряют к нему всякий интерес?

Хейзл достала из маленькой сумочки записную книжку и карандаш.

– Во-первых, сколько гостей вы собираетесь пригласить?

– Около ста пятидесяти человек. Строго по списку.

– Хорошо, – пробормотала она, делая пометку.

– И никого больше! – настойчиво повторил Барт.

Это недвусмысленное замечание заставило ее недоуменно вскинуть глаза.

– Вы полагаете, что может появиться кто-то незваный?

– Возможно. Вы же знаете, такое иногда случается. Надеюсь, вы умеете справляться с такими ситуациями?

Барт слегка улыбнулся, и Хейзл вдруг поняла, отчего Лили не в силах забыть его даже через два года. Он не просто великолепен, подумала она, а воистину неотразим.

– Да, конечно. Можете на меня положиться. – Она сама удивилась, насколько легко это лживое обещание слетело у нее с языка. – Вы уже решили что-нибудь по поводу места проведения бала?

– Мой дом в Глостере, – быстро ответил Барт. – Вначале я подумал, что можно будет натянуть большой тент в саду, но потом засомневался. Не будет ли там слишком холодно?

– Думаю, нет, – ответила Хейзл. – В это время года многие устраивают вечеринки в саду. В феврале морозов не бывает, а тент защитит ваших гостей от ветра.

– Разве? – усомнился Барт.

– Да, – подтвердила Хейзл и отпила глоток воды. Ее щеки горели. – Но мне кажется, что лучше устроить бал в Бирмингеме, особенно если вы собираетесь пригласить иностранных гостей.

Барт отрицательно покачал головой.

– Ни в коем случае. Если уж люди в состоянии добраться из Европы в Англию, то потратить еще некоторое время на дорогу из Бирмингема в Глостер для них не составит труда. В крайнем случае, проведут одну ночь в отеле.

Хейзл помахала записной книжкой, чтобы хоть немного остудить пылающие щеки. Пожалуй, стоило надеть что-нибудь более легкое, чем шерстяное платье, подумала она. Или общество Барта Ардена действует так на всех женщин?

– Кажется, вы немного нервничаете, – заметил он.

– Просто мне жарко!

– Да, – кивнул он, глянув на ее раскрасневшееся лицо, – понимаю.

Его улыбка была настолько обаятельной, что у Хейзл закружилась голова. Она сделала какую то пометку в записной книжке и, постаравшись придать своему голосу уверенность, сказала:

– Мы еще не обсудили, на что пойдут средства, вырученные от этого бала.

– Так давайте обсудим.

– Это будут благотворительные цели, или…

– Или я положу деньги на свой счет в швейцарском банке? Вы это имели в виду? – сухо поинтересовался Барт. – Так вот, я решил передать их кардиологическому отделению местной детской больницы.

– Прекрасно, – кивнула Хейзл. – Конечно, медицинские учреждения – наиболее подходящий объект для благотворительности.

Барт слегка прищурился.

– Можно подумать, вас это шокирует?

Скорее, удивляет, мысленно ответила она.

Трудно было ожидать от такого человека, как Барт Арден, заботы о больных детях.

– Почему вы так решили?

– Вы, видимо, подумали, что я поступаю так, чтобы составить выгодное мнение о себе в глазах окружающих.

– Вы слишком подозрительны! – нервно бросила Хейзл.

– Я достаточно хорошо знаю человеческую натуру, чтобы почувствовать ваше неодобрение. – С мягкой улыбкой Барт поднял свой бокал и взглянул сквозь него на Хейзл. – Не понимаю только, чем оно вызвано.

– Глупости! – возразила она, раздраженная тем, что он так точно угадал ее мысли.

– Разве? – Его глаза блеснули. – Так или иначе, – добавил он, ставя бокал на стол, – я действительно хочу, чтобы врачей и медсестер в этой больнице было гораздо больше.

Хейзл посмотрела вниз, на зеленые листья салата в своей тарелке, не вызывавшие у нее никакого аппетита, а потом, вновь подняв глаза, встретила испытующий взгляд Барта.

– Что-нибудь не так?

Она пожала плечами.

– Врачи и медсестры в Англии действительно получают не слишком много…

– Мне это хорошо известно, – перебил ее Барт.

Хейзл была совсем сбита с толку. Этот красавчик и сердцеед беспокоится о низких заработках медицинских работников? Невероятно! Впрочем, если он и не в силах управлять своим либидо, это не мешает ему иметь отзывчивое сердце.

Она сделала еще одну пометку в записной книжке.

– Что ж, значит, цены на билеты должны быть очень низкими, чтобы их смогли приобрести сотрудники больницы.

Барт покачал головой.

– Они получат билеты бесплатно, а остальные гости заплатят высокую цену.

– Ну и ну! – воскликнула Хейзл. – Да вы настоящий Робин Гуд!

Барт поднял брови.

– Теперь, кажется, я и впрямь вас удивил.

– Не многие из моих клиентов брали в расчет финансовое неравенство гостей.

Барт нахмурился. Он все еще не мог понять, как относится к нему эта женщина. Интересно, она всегда настолько язвительна? Но, так или иначе, Хейзл Корбетт интересовала его все больше и больше…

– Думаю, присутствие представителей разных социальных слоев сделает праздник интереснее, – вслух сказал он. – А если бы я пригласил на бал одних богачей, они только и делали бы, что сплетничали друг о друге и жаловались на плохое обслуживание.

Хейзл нервно рассмеялась. Что ж, у Барта Ардена вполне демократические взгляды. Не слишком ли много положительных черт у этого мужчины, – того и гляди, вокруг головы засияет нимб!

– Какого цвета вы хотите сделать тент?

– На ваше усмотрение.

– Будут ли какие-нибудь особые пожелания насчет меню?

– Никаких. – Барт пожал плечами и слегка усмехнулся. – Я нанял вас специально, чтобы не думать об этом.

– И какую сумму вы рассчитываете потратить? – спросила Хейзл, чувствуя, что ее сердце учащенно забилось.

Он ответил и вопросительно взглянул на нее.

– Вас это устраивает?

Что ж, в проницательности ему не откажешь, подумала Хейзл и кивнула.

– Хорошо, что вы четко ответили на этот вопрос. Ограниченный бюджет позволяет все точно рассчитать. – Она с любопытством взглянула на собеседника. – Но все-таки, зачем вы решили устроить этот бал?

– Хотите сказать, что на меня это не похоже?

– Да, – честно ответила Хейзл.

Люди, которые устраивают балы, не живут в глуши в окружении книг, мысленно продолжила она. Да и Лили говорила, что такие мероприятия совершенно не в характере Барта Ардена.

Он пожал плечами.

– Однажды я общался с хирургом из этой больницы, и он сказал, что они могли бы сделать гораздо больше, если бы у них было больше средств.

– И вы решили достать эти средства? Только поэтому?

– Да, только поэтому, – эхом отозвался Барт.

– Понятно, – спокойно заметила Хейзл.

Он отправил в рот ломтик хрустящего картофеля и сказал:

– Полагаю, тема бала исчерпана. Не поговорить ли нам о чем-нибудь еще?

Хейзл механически подцепила вилкой кусочек цыпленка.

– Пожалуй.

Барт откинулся на спинку стула и принялся изучать ее, представляя, как выглядели бы ее волосы распущенными.

– Знаете, а вы совсем не такая, какой я вас себе представлял, – медленно произнес он.

Что ж, это впечатление взаимно, подумала Хейзл, а вслух спросила:

– И чего же вы ожидали?

– Я думал, что устроительница вечеринок должна быть очень привлекательной женщиной…

– Спасибо! – иронически поклонилась Хейзл.

– … и выглядеть так, словно сама постоянно развлекается на вечеринках.

– А я не произвожу такого впечатления?

Барт покачал головой.

– Нет.

Она казалась ему отдаленной и неприступной – одной из тех женщин, которых невозможно представить разметавшимися в пылу страсти на широкой кровати со сбитыми простынями…

– Я представляю, как вы ложитесь спать, – умытая, в накрахмаленной ночной рубашке, тщательно почистив зубы, – хрипловато сказал он.

Этот голос оказывал магическое воздействие на Хейзл, – он успокаивал, словно шорох волн, и обволакивал ее сердце мягкой бархатной пеленой… Что-то давно забытое пробуждалось в ее душе, – а она была уверена, что Харли уничтожил это навсегда…

О, почему Лили не предостерегла меня? Влюбиться в этого человека, оказывается, так просто!.. – испуганно подумала Хейзл, зная, что подруга не виновата, просто она сама считала себя абсолютно неуязвимой.

Она чувствовала, что готова поддаться обаянию этого человека, забыв о том, что он играет с ней, как со многими другими.

– Это комплимент? – спросила Хейзл.

– Если хотите. Я не ошибся?

Она изобразила слабую улыбку.

– Я не собираюсь рассказывать вам, что надеваю, отходя ко сну!

Нежелание этой женщины говорить о себе все сильнее интриговало Барта. Большинство его знакомых начинали рассказывать историю своей жизни едва ли не с первых минут знакомства.

– Вы действительно работали раньше на радиостанции?

– Кто вам сказал об этом?

– Брустер. – Барт улыбнулся, словно находил это очень забавным. – Он говорил, что вы одно время работали в Службе доверия.

– Да, это так, – подтвердила Хейзл, удивляясь, как легко ему удалось перевести разговор на обсуждение ее личной жизни. Интересно, зачем ему это?

– Необычная работа, – сказал Барт, слегка прищурившись. – Как вы ее нашли?

– Ну, мне пришлось пройти долгий путь, прежде чем я чего-то добилась в жизни. Я жила в Бирмингеме и работала в большом универсальном магазине…

– Скучно было? – спросил Барт.

– Да, очень. Каждый четверг мы с подругами ходили играть в теннис, а потом заходили в паб что-нибудь выпить. Однажды мы познакомились там с компанией парней, которые приехали в отпуск из Шотландии. Один из них начал рассказывать мне о своих проблемах…

– Это за него вы потом вышли замуж?

Хейзл кивнула.

– Да. Он работал на радиостанции в Эдинбурге.

– Вероятно, вы поразили его своей рациональностью, и он влюбился в вас, так?

Она покачала головой.

– Не совсем. Я считаю, что нельзя диктовать человеку, что ему делать. Его можно только направить, а решать свои проблемы он должен самостоятельно.

– И он принял правильное решение?

Хейзл погрузилась в воспоминания. Харли не знал, как поступить: остаться в семейном банковском бизнесе или же работать диск-жокеем на радио, и она спросила, что для него важнее – одобрение отца или призвание? Много позже он признался, что именно в тот момент решил жениться на ней. Это даже испугало Хейзл – она никогда не думала, что любовь может быть такой внезапной, такой неразборчивой и опрометчивой…

– Думаю, да.

– Типичная история, – пробормотал Барт.

Это ироничное замечание глубоко задело Хейзл.

– Это было только начало, – спокойно заметила она. – А вот финал…

– Понимаю, – отозвался Барт.

– Когда вы общались с Брустером?

– После нашей первой встречи. – Он не собирался лгать ей. Эта женщина вызывала его интерес, и он никак не мог понять почему.

– Что еще он обо мне рассказывал?

Барт полушутливым жестом прижал руку к сердцу.

– Я не могу выдавать друга, мэм!

Хейзл провела пальцами вдоль ободка своего бокала, понимая, что ей известно о Барте гораздо меньше, чем ему о ней, причем большинство сведений о нем получено от Лили.

– А как насчет вас? – холодно поинтересовалась она. – В вашей жизни есть какая-то женщина?

– А вам не терпится это узнать? – поддразнил ее Барт.

Хейзл сделала вид, что не расслышала, и повторила вопрос:

– Так есть у вас кто-нибудь?

– В данный момент нет.

– А в прошлом?

Барт удивленно взглянул на нее.

– Конечно, – ответил он. – Мне же тридцать два года! А что, вам трудно представить, что у меня могут быть с кем-то серьезные отношения? Неужели я похож на неудачника?

Хейзл отодвинула тарелку с почти нетронутым цыпленком, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Его манера отвечать на вопросы не вязалась с ее представлениями о типичном соблазнителе.

– О, вне всяких сомнений, у вас была масса поклонниц, – отшутилась она.

Барт нахмурился.

– Вовсе нет. Я не отличаюсь неразборчивостью в связях.

– Приятно слышать, – вежливо ответила Хейзл.

Барт недоумевал, отчего у него возникло ощущение, что эта женщина что-то скрывает.

– Итак, – сказал он, – что я должен делать, начиная с этого момента и до начала бала?

Хейзл уловила перемену в его тоне и постаралась переключиться в деловое русло. Она ослепительно улыбнулась и сказала:

– О, ничего особенного – только подписывать чеки! И, разумеется, надеть свой лучший костюм!