Текст книги "Сезон любви"
Автор книги: Элин Хильдебранд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
13.14
Мейдкьюкам оказался весьма красивым местом. Там царила атмосфера праздника и веселья, как в старой музыкальной комедии «Пляжные игры». Неудивительно, что мама бегала по этой дороге! Даже глубокой зимой местность, должно быть, выглядела потрясающе. Прямо за грунтовой парковкой берег круто обрывался, взору представала ярко-синяя гладь океана и белая полоса пляжа. Рената спустилась по полуразрушенной лестнице, держась за хвостовую часть доски для серфинга. Салли тащила нос доски, как мать, которая тянет за шиворот непослушного ребенка. Глядя под ноги и осторожно ступая по ступенькам, Рената уголком глаза наблюдала за разворачивающимся внизу действом: красивые молодые люди с тарелочками фрисби и собаками, цветастые пляжные полотенца и зонтики, из радиоприемников льются песни Джимми Баффета и группы «Ю-Ту», кое-где шумно открывают банки с пивом… В общем, субботнее веселье в самом разгаре. Меж тем Салли смотрела только на волны.
– Быстрее! – торопила она Ренату. – Прибой зовет меня!
Рената ускорила шаг, почувствовав, что доска выскальзывает из рук. Майлз тащился где-то сзади. Впрочем, какая разница? Рената оставила здравый смысл на Халберт-авеню в доме Дрисколлов, а сердце – у белого креста на обочине и теперь ощущала себя непривычно пустой и свободной, как будто у нее не осталось забот.
Они ступили на мягкий горячий песок. Рената выпустила доску, и Салли сразу же помчалась к морю. Кто-то окликнул ее по имени, она помахала в ответ и показала на волны. Вдруг Салли остановилась, побежала назад к Ренате и вручила ей свои солнечные очки.
– Держи! – сказала Салли и поцеловала Ренату в щеку.
– Ого! – воскликнул Майлз, подходя сзади с полотенцами и сумкой-холодильником с пивом и бутербродами. – Похоже, ты ей нравишься!
Она меня жалеет, подумала Рената. Они с Майлзом смотрели, как Салли ложится животом на доску и выгребает по мелководью навстречу волне. Рената сунула очки в свою сумку.
– Салли – твоя девушка?
Майлз рассмеялся:
– Ей нравятся женщины.
– Правда?
– Правда.
Рената почувствовала себя как-то странно.
– Где сядем? – спросила она. – Ты знаешь здесь кого-нибудь?
– Да, пару ребят. Провожу с ними время, когда не работаю. Но сегодня что-то нет настроения. Давай-ка сюда.
Он поставил сумку-холодильник на незанятый клочок песчаного берега в нескольких ярдах от четырех загорелых, намазанных маслом девиц, которые лежали рядком на пледе, словно сосиски на гриле. Рената подождала, пока Майлз расстелет для нее полотенце, потом сняла юбку и легла. Майлз вытащил из сумки две бутылки пива, одну открыл для Ренаты. Обычно она не пила спиртное днем, но ее мучила жажда, да и сегодняшний день трудно было назвать обычным. Рената глотнула из запотевшей бутылки, и настроение сразу улучшилось. Майлз лег рядом на второе полотенце и снял рубашку. Тело у Майлза было потрясающее, не как у смазливого манекенщика или киноактера, а крепкое и мускулистое. Опыт интимного общения Ренаты с мужчинами ограничивался Кейдом, а тот был долговязым и тощим, с худыми ногами и костлявыми коленками. Рената частенько посмеивалась над его большими ступнями с непропорционально длинными большими пальцами, и он перестал носить открытые шлепанцы. У Кейда загорели только руки и лицо, как у фермера. Все лето он провел в городе, работал в Школе бизнеса Колумбийского университета и почти не бывал на свежем воздухе, лишь изредка проводил обеденный перерыв на ступеньках здания или ходил по выходным с Ренатой в Центральный парк, где они вдвоем ели на лужайке, отгоняя комаров. Конечно, не совсем честно сравнивать Майлза с Кейдом или наоборот, но Ренате вдруг захотелось узнать, как бы это было, если бы Майлз вдруг придвинулся ближе, а потом оказался бы на ней. Ощутила бы она разницу в весе между ним и Кейдом? Как он целуется? И был бы секс с Майлзом другим, не похожим на секс с Кейдом?
Рената залпом допила пиво. Майлз лежал с закрытыми глазами. Рената чуть приподнялась, чувствуя, как кружится голова. Всмотрелась в прибой, выглядывая среди волн Салли. Довольно много людей каталось на досках, и Ренате показалось, что она видит среди них девушку с длинными волосами.
– Вот я и пропустила обед в яхт-клубе…
– Ага, – отозвался Майлз, не открывая глаз.
– Сьюзен разозлится.
– Возможно.
– Ты давно у них работаешь?
Он открыл глаза. Может, сердится из-за того, что она не дает ему вздремнуть? Рената уже хотела извиниться, когда Майлз вдруг исполнил половину ее желания: придвинулся ближе и уставился на нее, опершись на локоть. Потом отхлебнул из бутылки. Рената вдруг поняла, что хочет его, причем чуть ли не до обморока. Она закрыла глаза. Ой-ой-ой! Помолвленная девушка не должна испытывать безумный прилив страсти к парню, который работает в доме у родителей жениха. Что с ней не так?
– Три года, – ответил Майлз, – но живу у них первое лето. Сьюзен нравится, когда прислуга под рукой.
– Ты живешь один?
– Нет, мы живем вдвоем.
– С кем?
Он облизнул губы и ввинтил бутылку с пивом в песок.
– А теперь я спрошу. Почему ты хочешь выйти замуж?
– Я не хочу, – призналась Рената.
Она села и, прищурив глаза, вгляделась в море. Да, забавно наблюдать за серферами, которые решили, что наконец дождались подходящей волны. Рената отыскала взглядом фигуру, похожую на Салли – с длинными волосами и голым животом, – увидела, как та встает на четвереньки, потом выпрямляется, балансируя руками, пока доска несется по гладкой внутренней стороне волны. Потом падение, и все по новой. Рената подумала: а стоит ли сам процесс серфинга того времени, что потрачено на ожидание подходящей волны? Неужели эти секунды скольжения настолько прекрасны? Например, как первый поцелуй?
– Пожалуй, я выпью еще пива, – сказала она.
– Бутерброд? – предложил Майлз.
– Пока нет.
Майлз со щелчком открыл одну бутылку для Ренаты, другую для себя. Ренатино чувство вины застыло на отметке десять баллов. Хуже уже не будет. Она отреклась от собственного жениха.
– Не то чтобы я совсем не хотела замуж за Кейда, – начала Рената, чуть было не добавив, что она его любит. – Все любят Кейда.
– Отличный парень, – согласился Майлз. – Очень порядочный. И преуспевающий. У него куча денег.
– Я вовсе не…
– Да, понимаю. Я тоже работаю на них не из-за денег. Мне нравится мистер Ди, а он болен.
– Кейд хочет жениться, пока отцу не стало хуже. Пока он еще может порадоваться свадьбе.
– Я же говорю, очень порядочный парень.
– Он был президентом студенческого совета в Колумбийском университете. И капитаном команды по лакроссу. А еще состоял в обществе «Фи-бета-каппа»[14]14
«Фи-бета-каппа» – привилегированное общество студентов и выпускников колледжей в США.
[Закрыть].
– И это достойно восхищения.
– Ну да, достойно, – повторила Рената. – Но я бы предпочла не спешить со свадьбой.
Кейд Дрисколл считался завидной партией, и последние десять месяцев Рената провела как в тумане: страшно гордилась собой и в то же время не могла поверить, что Кейд выбрал именно ее, скромную, выросшую без матери первокурсницу, ничем не примечательную. Однако сейчас на смену трепетному благоговению пришло другое чувство. Она побаивалась Кейда, вернее, того, что теперь он будет постоянно присутствовать в ее жизни. Боялась необратимости. Замужества.
– Сколько тебе лет? – поинтересовался Майлз.
– Девятнадцать.
– Шутишь! – не поверил Кейд. Вид у него был ошарашенный. – Придется забрать у тебя пиво.
– А тебе сколько?
– Двадцать четыре, – ответил он, глядя на грудь Ренаты. – Похоже, ты обгорела.
– Забыла лосьон.
Рената надавила пальцем на кожу, и появилось белое пятно. Она поджаривалась, как бекон.
– На, держи! – сказал Майлз.
Он кинул ей свою рубашку, и мягкая прохладная ткань упала Ренате на колени. От рубашки пахло мужчиной, но запах отличался от запаха Кейда. Тот пользовался одеколоном. Рубашка Майлза пахла отбеливателем, потом и хвойным мылом. Все смешалось, ясность исчезла окончательно. Рената любила Кейда – а какая женщина его не любила бы? – но чем отчетливее становилась перспектива скорого замужества (дурацкий список Сьюзен, поздравления отца), тем меньше ей хотелось замуж. Боже, как отреагирует Экшн! Наверняка она рассвирепеет, а может, даже решит, что Рената не достойна звания ее лучшей подруги. Чего-чего, а этого Ренате не вынести. Если бы нужно было выбрать отца или Кейда, она выбрала бы Кейда. Но вот если бы предложили выбор между Кейдом и Экшн, то победила бы Экшн. О чем это говорит? Рената смотрела на серферов, не отводя глаз от Салли. «Ей нравятся женщины». В отношениях Ренаты с Экшн присутствовала интенсивность, которой не хватало ее отношениям с Кейдом. Волнение, восторг, страсть – все это было в их пьянящей дружбе, которой они обе гордились. Они часто заходили в столовую, держась за руки.
«Мы любим друг друга», – часто повторяла Экшн.
Майлза окликнули. Какие-то ребята натягивали волейбольную сетку. Высокий смуглый парень, волосатый как медведь, ударил кулаком волейбольный мяч.
– Будешь играть?
– Надо было сесть подальше, – покачал головой Майлз. – Пойду, схожу туда. Сейчас вернусь.
– Как хочешь. Сыграй с ними. Ты же мне не нянька.
Рената вытянулась на полотенце и закрыла глаза, пытаясь вообразить, каким бы оказался день, если бы все пошло так, как она представляла утром: долгожданный день на острове Нантакет, проведенный на пляже. Вместо этого перед глазами вставал белый крест, часть ее матери. Первым делом нужно будет расспросить о кресте Маргариту, решила Рената.
Через несколько минут кто-то опустился на песок рядом с Ренатой. Она открыла глаза и увидела Салли, которая сидела на полотенце Майлза. Из-под мокрых слипшихся волос выглядывало маленькое белое ухо с шестью одинаковыми серебряными колечками. Отец Ренаты часами сотрясал воздух, рассказывая ей об опасностях – не о вызывающем виде или вульгарности, а именно опасностях! – пирсинга и татуировок, и тогда Рената с ним согласилась. Однако на Салли эти «опасности» смотрелись потрясающе. Неподалеку от Колумбийского университета есть квартал, где в тротуар вдавлены цветные стеклышки, раковины и серебристые камушки. Квартал сильно отличался от других, и Рената любила там гулять, потому что обычный асфальт выглядел необыкновенно празднично. Сейчас Рената воспринимала Салли с ее многочисленными сережками, кольцами на больших пальцах ног, зеркальцем в пупке и обвивающим правую лодыжку узором из зеленых листьев и виноградных лоз как явление того же порядка. Она не сводила с Салли глаз – с подтянутого блестящего тела стекала вода, ресницы слиплись густыми пучками.
– Как серфинг? – спросила Рената.
– Море бурное, – ответила Салли. Грудь вздымалась и опускалась. – Отсюда не видно, но течение там очень сильное. Я пришла, потому что жутко проголодалась. Майлз приготовил что-нибудь поесть?
– Бутерброды.
Салли открыла сумку-холодильник и вытащила сандвич.
– В лепешку! – объявила она. – Нормальный человек положил бы бутерброды поверх пива. Ох, уж эти мужики!
Голос у нее звучал заговорщически, и Рената хихикнула, но потом вспомнила, что сказал Майлз: «Ей нравятся женщины». Салли развернула бутерброд и жадно откусила большой кусок.
– Хочешь пива? – спросила Рената.
– Нет, спасибо. Еще минута, и я убегаю.
Похоже, Салли вновь обратила внимание на Ренату, и та не могла понять, льстит ли ей это или беспокоит.
– Так, значит, твоя мать погибла там, на шоссе? Если честно, я потрясена. Извини, что я ляпнула про крест. Надеюсь, ты не обиделась.
– Ничего, все нормально.
– Я и не знала, что кресты стоят в память реальных людей, понимаешь? Думала, их навтыкали, чтобы люди не превышали скорость… Сколько тебе было лет, когда она погибла?
– Пять.
– О не-е-т! Скажи, что нет!
– Мне было пять, – повторила Рената.
Салли дотянулась до ее ладони и крепко сжала. Рената была благодарна, но в то же время почувствовала себя неловко и не знала, что сказать.
Салли проглотила остаток бутерброда.
– Откуда ты знаешь Майлза? Он же не в баре тебя подцепил?
– Конечно, нет, – торопливо ответила Рената. – Я гощу у знакомых, а Майлз у них работает.
Салли нахмурилась.
– У Дрисколлов, – пояснила Рената.
– Никогда их не видела.
«Тебе повезло», – чуть не ляпнула Рената, однако сдержалась. В конце концов, они ее будущие родственники.
– Я… я встречаюсь с их сыном. Его зовут Кейд.
Салли рассеянно кивнула, вновь глядя на воду и на других серферов. Разочарована Ренатиной гетеросексуальностью?
– Я думала, ты с Майлзом.
– А я думала, с ним ты.
Салли расхохоталась.
– С этим типом? – Она мотнула головой в сторону подошедшего Майлза. – Хочешь посмеяться? Она думала, что я твоя девушка!
– Поднимай задницу, – сказал Майлз. – Ты сидишь на моем полотенце.
– Истинный джентльмен! – усмехнулась Салли, не сдвинувшись с места.
– Я серьезно. Вставай!
– Сядь на мою доску, если боишься песка.
– Ладно, не парься. – Майлз плюхнулся на песок с другой стороны от Ренаты. – И о чем вы тут разговаривали?
– Не твое дело, – ответила Салли. – Кто это там на пляже?
– Монтроуз. Еле от него отвязался.
– А о чем вы разговаривали?
– Не твое дело.
Салли взглянула на Ренату и закатила глаза. Мужчины, что с них взять!
– Знаешь, Рената помолвлена, – сообщил Майлз.
– Да ну? – Салли склонилась над Ренатой, заслонив собой солнце. – Ты же вроде сказала «встречаешься»?
– Вообще-то…
Рената вдруг поняла, что прячет руку с обручальным кольцом под попой.
– Я пытаюсь ее отговорить. Ей всего девятнадцать.
– Да? Сьюзен это не понравится, – сказала Рената.
– Кто такая Сьюзен? – поинтересовалась Салли.
– Женщина, у которой я работаю, – ответил Майлз.
– Моя будущая свекровь.
От выпитого пива и всего дня, в котором не существовало запретов, Ренате захотелось толкнуть Сьюзен Дрисколл под автобус. Она потянулась за сумочкой.
– Взгляните, что я нашла сегодня утром! – Рената достала смятый листочек со списком и как могла разгладила. – Сьюзен занимается моей свадьбой, а со мной даже не посоветовалась!
Салли взяла список, прочитала. Рената надеялась, что Салли возмутится, однако та мечтательно прищурилась.
– Свадьбы – моя больная фантазия, – сказала она. Майлз хохотнул, но Салли словно не заметила. – Обожаю о них думать. Платье, цветы, шампанское, сто пятьдесят гостей встают, когда ты входишь в церковь, оркестр или диджей, банкет или фуршет… Я всегда мечтала о пышной свадьбе.
– Ты сейчас шутишь, да? – спросил Майлз.
– А ты разве не мечтал?
– Никогда.
– И я не мечтала, – поддержала Майлза Рената.
– Мои предки сбежали на Антигуа, – сказала Салли. – Мама была беременна моим старшим братом.
– Очень романтично, не находишь? – заметила Рената.
– Ну, они все еще женаты. Правда, мама жалеет, что у нее не было большой свадьбы. Надеется на меня, бедняжка.
– Хочешь замуж? – спросила Рената.
– Нет, – покачала головой Салли. – Во всяком случае, не в общепринятом смысле.
Они замолчали. Рената решила замять тему. Она осторожно забрала листок у Салли, сложила и сунула в сумочку.
– Можно мне еще пива?
Майлз вскочил.
– Сейчас принесу.
Он открыл сумку-холодильник, щелкнул крышкой бутылки.
– Сандвич?
– Пока нет.
– Надо же, он выполняет все ее желания! – сказала Салли. – Как мило!
– Я вообще милый.
Майлз сел рядом с Ренатой, еще ближе, чем раньше. Меж тем Салли положила ладонь на Ренатин бицепс, слегка задев ее грудь.
– Ладно, я пошла. Присмотришь за мной?
– С каких это пор за тобой нужно присматривать? – спросил Майлз.
– С сегодняшнего дня. Волны сильнее, чем кажется отсюда.
– Хорошо, – кивнула Рената, хотя понятия не имела, на что подписывается.
Чем помочь, если вдруг Салли попадет в сильное обратное течение? Спасти ее она точно не сумеет. Самой Ренате хотелось всего лишь поплавать, но волны так яростно бились о берег, что заходить в воду было боязно: вдруг упадешь или потеряешь лифчик.
Салли погрозила пальцем и улыбнулась:
– Смотрите, не поженитесь, пока меня не будет!
С этими словами она подняла доску и зашагала прочь.
– Так и есть, – заметил Майлз, когда Салли миновала первую гряду прибойных волн. – Ты ей нравишься.
Рената глотнула пива.
– Заткнись.
– С чего бы?
Знакомая ситуация, подумала Рената. Майлз с одной стороны, Салли – с другой, и оба сражаются за ее внимание. Совсем как в компании Кейда и Экшн, пока те не поняли, что не выносят друг друга и ревнуют Ренату. Парень и лучшая подруга. Неприятная ситуация. Весь прошлый год Рената провела в поисках компромисса, стараясь никого не обидеть. Она отхлебнула пива и закрыла глаза.
– Все нормально?
– А?
Майлз вытянулся и положил колено на ее полотенце. А когда он заговорил, то придвинулся еще чуть-чуть, и его левая ладонь тоже оказалась на ее полотенце.
– Я спросил, все ли нормально.
Рената смущенно кивнула. Она солгала, все было далеко не нормально. Кейд, Экшн, отец, Маргарита, мама, Сьюзен. А теперь еще и Майлз, который – если, конечно, это не галлюцинация! – наклонился, чтобы ее поцеловать. Неужели это происходит на самом деле? Он поцеловал ее. Потом придвинулся еще и снова поцеловал, по-настоящему, с языком. На вкус его поцелуи отличались от поцелуев Кейда, но чем именно, Рената и не поняла. Не было времени – она волновалась из-за того, что около трехсот человек стали свидетелями ее измены. Четыре девушки, которые загорали рядом с ними, волосатый зверюга Монтроуз у волейбольной сетки и, самое страшное, Салли. Что она подумает? Не успела Рената рассказать о своей помолвке, как уже целуется с Майлзом!..
Рената приподнялась на локтях и торопливо посмотрела по сторонам – девушки дремали, игра в волейбол шла своим чередом, собрав толпу болельщиков, а Салли не было видно среди других серферов. Слава богу, никто ничего не заметил. Майлз взял ее за подбородок.
– Эй, я здесь!
И снова поцеловал.
«Прекрати! – мысленно приказала себе Рената. – Прекрати немедленно!» Но в голове крутилось: «Хочу еще, пожалуйста, еще!» Майлз возбудился, плавки не скрывали его эрекции, и Рената прикинула, где можно уединиться: в дюнах, в воде, в машине Майлза? Тело молило о продолжении – ей хотелось, чтобы Майлз сунул руку ей в лифчик и поласкал грудь, хотелось, чтобы он потрогал ее между ног. «Посмотри, что ты со мной сделал». Погодите! А как же Кейд? «Кейд, Кейд, – мысленно повторяла Рената. – Кейд, Кейд, Кейд». Не помогло. Он сказал, что они пойдут на пляж вместе, а сам исчез, даже записки не оставил. Наверное, рассчитывал на ее понимание: он катается на яхте с больным отцом. И не возразишь. Кейд всегда поступает правильно, а вот она в гневе и растерянности может наломать дров.
Рената на миг высвободилась, снова оглядела окрестности. Девушки, волейболисты, из радиоприемника поблизости доносится песня Джона Мелленкампа «Джек и Дайан». Наверное, Майлз все время целуется с девушками на этом пляже. Он хищник, нужно бежать от него, пока не поздно. Рената прищурилась, мысленно взывая к Салли. Если Салли сейчас вернется, Рената спасена.
– Хочешь, уйдем отсюда? – предложил Майлз.
Представилась прекрасная возможность поставить его на место, доказать, что она чиста душой и достойна Кейда, этого замечательного парня, но Рената лишь молча кивнула. Обернув полотенце вокруг талии, Кейд увел ее от девушек и волейболистов, от пары постарше, странно смотревшейся среди толпы молодых людей. Женщина, плотная и без лифчика, лежала на животе и читала книгу, мужчина, еще более толстый, сидел на складном пляжном стуле и наблюдал за серферами в бинокль. Оба не пошевелились, когда Рената с Майлзом прошмыгнули мимо.
По второй лесенке поменьше они поднялись наверх, на утес, и направились за песчаные дюны. Там ничего не было: ни дороги, ни домов, только жесткая трава и впадины с мягким белым песком, кое-где виднелись следы от костров, валялись пустые пивные банки и обертки от презервативов. Рената брела за Майлзом, время от времени оглядываясь на пляж. Никто не кричал им вслед, никто не заметил, что они ушли. Кейд был на другом конце острова, возможно, все еще на яхте. Он никогда не узнает.
Ренату мучил вопрос: «Если поступишь плохо, но все останется в тайне, считается ли это плохим поступком?»
Майлз привел ее к глубокой и широкой, как двуспальная кровать, впадине. Да, здесь их точно не увидят. Ренатины мысли чуточку прояснились. Что она творит?!
Майлз снял полотенце, расстелил на песке и сел.
– Иди сюда, – позвал он.
Она могла бы убежать или притвориться, что ей нужно в туалет, а потом уйти, могла бы расплакаться, сказать, что чувствует себя виноватой, – все бы сработало. Однако Ренате не хватило ни сил, ни твердости, чтобы отказаться от соблазна. Она хотела Майлза с той минуты, как увидела его бицепсы, когда в аэропорту он закидывал багаж в «Рендж-Ровер» Дрисколлов. И позже, когда он поливал сад. Когда делал бутерброды. И вот Майлз преподносит себя на блюдечке. Как тут откажешься?
Рената шагнула во впадину, и ноги сразу утонули в мягком песке. Майлз взял ее за руку, притянул к себе, на полотенце. Если бы он вел себя грубее или настойчивее, она бы его остановила, но Майлз целовал ее так медленно и нежно, что хотелось думать о любви. Конечно, это уловка, кто бы сомневался! Хотя Ренату целовало не так уж и много парней, она догадывалась – вся эта нежность не что иное, как хитрый трюк соблазнителя. Майлз снял с нее свою рубашку, и его руки оказались там, где мечтала Рената. Она тяжело дышала, хотела стащить с него плавки, хотела, чтобы он лег на нее. Майлз не спешил, ласкал Ренату медленно-медленно, может, хотел, чтобы она снова подумала о любви. Но кого он обманывал? Не в силах больше сдерживаться, она еле слышно выдавила:
– Ну же, давай!
Он замер. Плавки сбились набок, сквозь нейлон просвечивал напряженный член. Майлз вспотел. Во впадину не задувал морской бриз, раскаленный белый песок обжигал. На Ренате уже не было лифчика, он где-то валялся, однако ее это нисколько не тревожило. Наплевать! Ренате хотелось завопить во весь голос: «Наплевать!» На Кейда, на отца, а в эту минуту даже на мать и печальный белый крест там, где она погибла.
– Я думаю о тебе, – сказал Майлз.
Он стоял на коленях между ее ног, упираясь руками по обе стороны от ее головы, нависал над Ренатой, закрыв своим телом.
– Ты сейчас сожжешь все корабли.
Рената подумала о Салли, которая чмокнула ее в щеку, о Кейде и его поцелуях вчера вечером на террасе комнаты для гостей, об Экшн, которая поцеловала ее в губы и обе ладони в тот день, когда уезжала в лагерь. Подумала об отце и о том, что все четырнадцать лет он желал ей спокойной ночи и целовал в лоб. О Сьюзен, которая, услышав о помолвке, расцеловала ее с благоговением и гордостью, как поцеловала бы мать. Но Рената совсем не помнила, как целовала свою маму.
– Сожгу! – кивнула она.
