Текст книги "Алмазная пыль"

Автор книги: Эльхан Аскеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– По-вашему, это не слишком вызывающе? Уж очень всё просто.

– Я, конечно, не профессионал по игрищам в стиле плаща и кинжала, но кое-что умею. Не стоит изобретать велосипед там, где можно воспользоваться машиной, – пожал плечами Николай.

– Что вы имеете в виду? – не понял хо– зяин.

– Я не просто так выбрал именно конфитюр. Плотная консистенция не позволит услышать стук, если его взболтать, а на просвет, вы и сами убедились, ничего не видно. Да и таможня не станет придираться к продукту, который уже начали употреблять. Еда в дороге всегда нужна.

– Что ж. Мне остаётся только положиться на вашу изобретательность и сообщить моему другу, в каком количестве приедет товар. Удачи, господин капитан.

– Экс-капитан. Благодарю вас, – усмехнулся в ответ Николай и, вытянувшись во фрунт, в манере царских офицеров щёлкнул каблуками, отвесив лёгкий поклон головой.

Рассмеявшись в ответ, хозяин кивнул и вышел из кабинета, оставив посыльного получать от секретаря билеты и деньги на дорогу. Уже через три часа Николай садился в вагон СВ с лёгкой спортивной сумкой на плече и отличным настроением. Теперь он точно знал, что вёз и чего ему стоило опасаться.

Устраиваясь в купе, он вспоминал удивлённо-сосредоточенное лицо хозяина. Человека, который нашёл его случайно на базе военно-морского флота и, недолго думая, просто выкупил, избавив от долгих разбирательств в дисциплинарной комиссии.

Торговать армейским имуществом и искать подработку на стороне пытались все. Но не все попадались. Ему не повезло. Командир базы, упёртый идейный полковник, увидел его на рынке продающим морские тельняшки какому-то барыге. В итоге, начав разнос прямо на базаре, он продолжил его на базе, дав делу ход.

Несмотря на разруху и всеобщий хаос, армия оставалась армией, и дисциплинарные комиссии никто не отменял. Единственным, что спасло Николая от немедленного разбора, было отсутствие на базе основной массы офицеров.

Убедившись, что сидеть на базе и ждать милостей от властей можно до бесконечности, офицеры просто забили на службу и отправились искать заработки на стороне. Солдаты голодали, корабли стояли на приколе без топлива, вооружение в срочном порядке снималось и отправлялось в неизвестном направлении.

И среди всего этого бардака ему грозило дисциплинарное взыскание. Не выдержав, Николай так и заявил своему непосредственному начальству в лице старого полковника, заставив его побагроветь от возмущения и оставив хватать воздух широко раскрытым ртом.

Вернувшись в общежитие, где он проживал будучи холостым, Николай, не раздеваясь, упал на узкую солдатскую койку и, закурив, принялся мрачно обдумывать свои дальнейшие действия. Именно в этом состоянии и застал его новый хозяин, явившийся к коменданту базы с запиской от одного из высоких московских чинов, являвшегося полковничьим покровителем.

Просьба приехавшего была полковнику проста и понятна. Человек приехал в город по делам, но в связи с участившимися случаями нападения на людей просит выделить ему одного крепкого бойца для сопровождения и охраны. Всего на несколько дней.

Как не хотелось полковнику насолить дерзкому капитану, но никого другого, более подходящего, на базе в этот момент не было. Кроме того, как ни крути, но на занятиях по рукопашному бою и стрельбе Николай был первым. В итоге, после долгого спора с самим собой полковник был вынужден отправить в общежитие посыльного и представить Николая просителю.

С ходу оценив стать и сложение нового охранника, наниматель одобрительно кивнул и, протянув Николаю руку, с улыбкой сказал:

– Вижу, полковник не ошибся, когда сказал, что у него есть подходящий мне офицер. Думаю, мы сработаемся.

Осторожно пожав протянутую руку, Николай чуть улыбнулся в ответ и, удивлённо покосившись на полковника, ответил:

– Надеюсь, мне долги вышибать не придётся.

Услышав его слова, полковник поперхнулся и, удручённо разведя руками, бросил на посетителя взгляд а-ля: «Я же предупреждал».

– Понимаю вашу озабоченность и смею заверить, что ничего подобного вам делать не придётся, – рассмеялся мужчина красивым бархатным смехом. – От вас требуется только сопровождать меня в поездках по городу и следить, чтобы никто не вздумал помешать моим планам. Надеюсь, такая работа вас устраивает?

– Вполне, – растерянно кивнул Николай.

– Вот и отлично. Значит, завтра с утра я жду вас в гостинице «Приморская». В десять утра. Договорились? – с лёгкой улыбкой спросил наниматель, и, дождавшись утвердительного кивка, радостно потёр ладони. – Отлично, тогда до завтра.

Вернувшись к себе в общежитие, Николай долго не мог прийти в себя, боясь даже радоваться неожиданной улыбке судьбы. Только потом, несколько дней спустя, он неожиданно понял, почему ему так знакомо лицо его нового шефа. Знаменитый бизнесмен, частенько мелькавший на экране телевизора и регулярно появлявшийся рядом с высокими политиками.

Вместе с этим открытием перед Николаем встал вопрос, почему человек, имеющий в своём распоряжении целый штат охранников, вдруг нанимает ещё и действующего офицера. Но, понимая, что ответ на этот вопрос он получит только после своего рода инициации, решил набраться терпения и просто плыть по течению. Как говорится, куда-нибудь да вынесет.

И его вынесло. Уже после второй поездки он получил такую зарплату, что смог легко отдать долги и купить подержанную машину. Понимая, что груз, им перевозимый, не совсем законен, а точнее, совсем незаконен, он продолжал старательно выполнять порученное дело, не влезая туда, куда не просят, и не проявляя ненужного любопытства.

Через год, подав рапорт об отставке, он ушёл из армии и теперь мог полностью посвятить себя новой работе. Не имея ни кола ни двора, он умудрился скопить достаточно, чтобы купить уютную двушку в спальном районе Москвы и безбедно существовать. Ведь помимо официальной зарплаты, он очень быстро научился экономить даже на командировочных, щедро выдаваемых ему на поездки.

И вот теперь начался новый этап его работы. Теперь он совершенно точно знал, что именно возит, кому и в каких количествах. Уже в купе, лёжа на мягкой полке, он от нечего делать посчитал, сколько именно алмазов он перевёз за прошедшие годы. Оказалось, что очень много.

Прикинув приблизительную стоимость всех посылок, он присвистнул от удивления и, разом проснувшись, отправился в тамбур, курить. Спалив две сигареты подряд, он усилием воли заставил себя успокоиться и, взяв себя в руки, вернулся в купе.

Выйдя на вокзале, он по привычке осмотрелся, нет ли хвоста, и, убедившись, что всё в порядке, решительно закинул сумку на плечо и, выйдя на привокзальную площадь, направился в сторону от центра. Пройдя пару кварталов, он поймал машину и, назвав адрес, прямиком отправился к адресату.

Звонить и сообщать о своём прибытии он не считал необходимым. Хозяин и так сообщил адресату больше чем нужно. В следующий раз придётся придумать что-то ещё, подумал он, расплачиваясь с водителем и уверенно входя в приземистое трёхэтажное здание. Охрана на входе знала его в лицо, поэтому проблем с пропуском не возникло.

Только в приёмной его попросили подождать несколько минут. У адресата был посетитель. Присев в удобное мягкое кресло, он с удовольствием выпил чашку настоящего бразильского кофе и, дождавшись, когда находившийся у адресата посетитель покинет кабинет, легко поднялся, услышав от секретарши вежливое:

– Проходите, вас ждут.

Пройдя в просторный кабинет, он в очередной раз удивился, что может связывать его импозантного, с отличным чувством вкуса хозяина и этого маленького, толстого, вечно потеющего человечка с быстрыми суетливыми движениями и слащавой, словно приклеенной улыбкой.

Увидев посыльного, адресат вскочил из-за стола и, колобком прокатившись по кабинету, радостно залопотал:

– Ну наконец-то! Я уж не знал, что и думать. Жду, жду, а вас всё нет и нет. Надеюсь, вы доехали без приключений? Груз в порядке? Хотите кофе, чаю? Или, может, ещё чего? Вы говорите, не стесняйтесь. Для дорогого гостя всё что угодно. Как говорится, для милого дружка и серёжку из ушка, – радостно тараторил он, не давая Николаю вставить хоть слово.

За прошлые свои визиты Николай уже успел привыкнуть к его странной манере говорить, но в этот раз адресат превзошёл самого себя. В итоге он договорился до того, что предложил Николаю воспользоваться его секретаршей, чем поверг того в самый настоящий шок.

Девушка в приёмной ничем не напоминала привычных в столице длинноногих девок, которых быстро разбогатевшие новые русские меняли чаще, чем собственное бельё. Это была красивая, стройная девушка, явный профессионал, способная не только быстро раздвигать ноги, но и работать.

Устав от бесконечной болтовни адресата, Николай молча достал из сумки банку с конфитюром и, выглянув в приёмную, попросил секретаршу принести пару стаканов горячей воды. Получив требуемое, он открыл банку и принялся быстро доставать из неё камни, один за другим.

Выложив все камни в один стакан, он помешал воду ложечкой, после чего принялся перекладывать их в другой стакан, с чистой водой. Смыв джем, он ловко слил воду в горшок с каким-то цветком и, ухватив чистый лист бумаги, высыпал алмазы на стол.

– Считайте. Их ровно пятнадцать, – с облегчением произнёс Николай, отходя от стола.

Радостно улыбаясь, толстяк быстро пересчитал камни и, в очередной раз суетливо потерев руки, подкатился к висевшей на стене картине. Откинув её в сторону, он быстро набрал на панели код и, распахнув тяжёлую дверцу, чуть ли не целиком влез вовнутрь сейфа. Послышался лязг открывшегося потайного отделения, и перед удивлённым до икоты Николаем появилась жестяная коробка из-под печенья.

Стоя у окна, Николай с интересом наблюдал за действиями толстяка. Грохнув жестянку на стол, толстяк ловко содрал крышку и, покосившись на Николая странным взглядом, отступил в сторону. Заинтересованный Николай сделал шаг к столу и, заглянув в жестянку, удивлённо посмотрел на толстяка.

Внимательно следивший за ним адресат, очевидно не дождавшийся искомой реакции, неожиданно увял и, ссыпав привезённые камни в жестянку, тихо сказал:

– Лучшие, чистейшие якутские алмазы. Такие только в Алмазном фонде найти можно. Как вам такое зрелище? Впечатляет? Хочется получить в руки такое богатство?

– Нет, – как можно более равнодушно ответил Николай. – Чтобы сбыть эти камушки, нужно иметь каналы, связи. А иначе это просто мёртвый груз. Я не собираюсь чахнуть над такой жестянкой, как скупой рыцарь.

– Ну и нервы у вас, – восхищённо протянул толстяк. – Знаете, посыльный, который работал до вас, чуть слюной от зависти не захлебнулся, когда такую же баночку увидел.

– Я не имею привычки облизываться на чужое, – пожал плечами Николай и, закинув сумку на плечо, спросил: – Надеюсь, ваш секретарь успела забронировать мне номер до завтрашнего поезда?

– Конечно, конечно, – тут же засуетился адресат. – Всё давно приготовлено. Я сейчас распоряжусь, вас отвезут.

Кивнув в ответ, Николай дождался, когда он запрёт своё сокровище в сейф, и, выйдя из кабинета, попросил секретаршу вызвать водителя. Выскочивший следом за ним толстяк, сияя, как начищенный медный самовар, распорядился, чтобы Николая отвезли в гостиницу и позаботились обо всех его нуждах.

* * *

Вот уже третью неделю Пашка честно пытался помочь умникам Конторы в их изысканиях. Но для того, чтобы ответить хотя бы на половину их вопросов, ему нужно было просто вспомнить то, что его непонятно кем проклятая память нагло постаралась забыть.

В ход шло всё. Шоковая терапия, долгие задушевные беседы и даже гипноз. Но Пашке всё это было как мёртвому припарка. После первой же попытки напугать его в результате шока учудивший это безобразие умник отправился на больничную койку. К собственному Пашкиному удивлению, голова его отключилась напрочь, зато тело выдало такое, что даже видавшие виды бойцы стариковой охраны только рты поразевали.

Задушевные беседы очень быстро превращались Пашкой в сплошной стёб и насмешки над умниками, а гипнозу он просто не поддавался. В конечном итоге разъярённые умники дружно принялись жаловаться старику на отказ объекта от сотрудничества, и неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы не регулярные встречи самого старика с Пашкой.

После того памятного для старика разговора он приказал привести Пашку к себе в кабинет. Хорошо уже знакомый Пашке штабс-капитан привёл его в роскошно обставленный кабинет. За резным столом из морёного дуба с неизменной чашкой чая сидел старик, с интересом рассматривая результаты предварительных психологических тестов.

Что характерно, тесты были Пашкиными. Сам Пашка понял это сразу, как только увидел, что старик убирает бумаги, стараясь, чтобы он не смог прочесть ни одного слова. Не дожидаясь приглашения, Пашка устало опустился в кресло и, вздохнув, тихо сказал:

– Здравствуй, дядя Паша.

– Ну, здравствуй, тёзка, – усмехнулся старик и, подвинув ему чистую чашку, предложил: – Наливай чаёк. Посидим, подумаем, о делах наших скорбных покалякаем.

– Знакомая фраза, – грустно усмехнулся Пашка. – Знаю, что где-то слышал, а вот где… – Пашка замолчал, глядя на старика взглядом побитой собаки.

– Ты чего это, тёзка, такой поникший? Расстроил кто? Да ты говори, не стесняйся. Если что, жалуйся смело. Мои гаврики вон на тебя жаловаться не стесняются. Такой эпистоляр нарисовали, аж завидно. Один слог чего стоит.

– Уже настучали, шавки, – беззлобно проворчал Пашка.

– Не настучали, а грамотно составили отчёты, – наставительно ответил старик. – Всё дело в том, что на все их старания ты отвечаешь не желанием помочь, а глухой стеной. Это же надо, так психолога стукнуть, что он, бедолага, головой двери прошиб. А второй чуть сам себя не загипнотизировал, так старался до твоих воспоминаний добраться.

– Дядя Паша, ну не виноват я, что гипнозу не поддаюсь. А тот псих сам виноват. Знал же, где я служил. Должен понимать, что в подобных случаях тело само всё делает. Я даже сообразить ничего не успел, – растерянно развёл руками Пашка.

– Именно поэтому ты сейчас со мной тут чаи гоняешь, а не в изоляторе сидишь, – ответил старик, выставив указательный палец.

– Вы им передайте, что, как только возникнет слово «изолятор» ещё раз, я их всех в двери позабиваю. Никто больше меня запирать и изолировать не будет. Никто, – жёстко ответил Пашка, и от его тона в кабинете заметно похолодало.

– Ты не нервничай. Никто тебя запирать не будет. Только кулаки свои придержи. Не могу я бесконечно специалистов менять. Ты и так мне в копеечку влетел.

– С чего это?

– А с того. Ротмистра арестовали, профессора уволили, двух санитаров заменили, тут официанта заменили, охранника, психолога. И это не считая твоего содержания, лечения и обеспечения всем необходимым. Хватит или продолжить?

– Есть очень простой выход. Дайте мне уйти, и все траты разом закончатся, – огрызнулся Пашка.

– Не злись, – примирительно ответил старик. – Ты пойми, некуда тебе идти. За тобой, точнее, за этим экспериментом очень многие следят. И далеко не всегда это имперские службы.

– В каком смысле? – не понял Пашка.

– В прямом. Ко мне уже дважды из разных контор подходили. Просили отдать тебя им. Думают, если есть деньги и несколько полуграмотных специалистов, так они смогут разобраться там, где мои умники зависли.

– И что вы им ответили?

– А что я мог им ответить? – пожал плечами старик. – Это дело контролируется на самом верху. Так что нам с тобой, тёзка, нужно очень сильно постараться, чтобы головы сохранить.

– А зачем? – неожиданно спросил Пашка.

– Что значит зачем? – растерялся старик. – Ты мне таких глупостей больше не говори. Не расстраивай ты меня так больше, тёзка. Что на тебя нашло?

– Устал я, дядя Паша. Просто устал. Сначала тот садист из меня кровь литрами выкачивал, для анализов своих. Теперь эти нервы на кулак наматывают. И все ноют. Встали над душой и ноют: вспомните, вспомните. Вы не стараетесь, – он удачно сымитировал тон и интонации психолога, пытавшегося подвергнуть его гипнозу. – Не могу больше. Как увижу эти рожи, так и хочется за автомат взяться.

– А вот, кстати об автомате, – неожиданно встрепенулся старик. – В том, что стрелять ты умеешь, я даже не сомневаюсь. А какое оружие тебе больше нравится? Марку можешь назвать?

– Ну это смотря для какого боя, – растерянно протянул Пашка. – Если для дистанционного, то лучше СКС, по-моему, ничего не придумали. А если для ближнего, то «беретта». Просто, надёжно и эффективно.

– А почему именно «беретта»? Ты ею пользовался? – с интересом спросил старик.

Пашка честно задумался и после недолгого молчания растерянно пожал плечами:

– Возможно. Но вот где, когда, не помню.

– А давай постреляем, – неожиданно предложил старик.

– Когда, где? – растерялся Пашка.

– А прямо сейчас. Тут у нас тир есть. Прямо в подвале. Пошли, повеселимся, – неугомонный старик радостно потёр руки и, тяжело поднявшись, направился к двери, на ходу доставая телефон.

Набрав номер из списка, он дождался ответа и, весело поздоровавшись, попросил:

– Агафоныч, приготовь мне пару рубежей и стволы из твоего запаса. А на выбор. Вот придём и посмотрим, что у тебя там есть.

Отключившись, он сунул трубку в карман и, весело усмехнувшись, сказал, повернувшись к Пашке:

– Я тебя сейчас, тёзка, с таким человеком познакомлю, ахнешь. Из старой гвардии. Об оружии может часами говорить. А уж стреляет. Седьмой десяток, а до сих пор с любым снайпером поспорить может.

– Силён дед, – усмехнулся Пашка.

– Ты только там, в тире, так не ляпни. А то он тебе такого деда устроит, не обрадуешься.

– Побьёт? – с улыбкой спросил Пашка.

– Нет. Вместо мишени поставит. Легенду про швейцарского лучника помнишь?

– Это который из лука с головы собственного сына яблоко сбил? – уточнил Пашка.

– Он самый, Вильгельм Телль. Так вот учти, назовёшь его дедом, с яблоком на голове у мишени встанешь.

– А если сам не соглашусь? Пристрелит?

– Может, – нехотя кивнул старик. – Обидчивый очень стал. Видать, тоже стареет.

За разговором они вошли в лифт. Достав из кармана связку ключей, старик отделил от неё плоский, небольшой ключ и, вставив его в скважину на кнопке, повернул, одновременно нажимая на ключ. Двери кабины с тихим шипением закрылись, и лифт плавно поехал вниз. Убрав связку с ключами в карман, старик с интересом посмотрел на Пашку и продолжил разговор:

– Так мы с тобой договорились?

– Ладно, как скажете, не буду обижать дедушку, – усмехнулся Пашка из чистого озорства.

Лифт остановился, и первым, что увидел Пашка у открывшихся дверей, была широкая улыбка невысокого, коренастого мужичка, с широкими плечами и огромными, как лопаты, ладонями. Сам мужичок очень напоминал эдакий крепенький гриб боровик из мультика.

Когда-то в детстве он видел такой мультик, снятый очень давно, по телевизору. Это впечатление усиливала совершенно седая борода и расчёсанные на прямой пробор волосы. Нос картошиной и лучики весёлых морщинок придавали лицу мужичка добродушное выражение, а взгляд ярко-синих глаз был неожиданно чистым и внимательным.

Облапив старого приятеля, мужичок радостно хекнул и, выпустив кряхтящего старика, прогудел неожиданно сочным басом:

– Ну, старый пень, рассказывай, с чего это ты вдруг решил пороху понюхать? Неужели в поле потянуло?

– Не городи ерунды, Агафоныч. Ну, какое мне в моём возрасте поле? Вот, решил тёзку своего побаловать, – ответил старик, указывая на Пашку.

Решительно протянув Пашке свою огромную «лопату», Агафоныч крепко стиснул его ладонь и, чуть склонив голову набок, удовлетворённо прогудел:

– А ничего ручонка у паренька. Крепкая. Ну, будем знакомы, Григорий Агафоныч. Хозяин этого подземного царства. Пошли, посмотрим, что тебе приглянется, – решительно закончил он и, не дожидаясь ответа, бодро зашагал куда-то в сторону от лифта.

Удивлённо покосившись на старика, Пашка не спеша отправился следом за ним. Гулко постукивая своей тростью, Павел Андреевич бодро заковылял рядом, с усмешкой глядя на широкую спину Агафоныча.

– Вы, похоже, старые приятели, – с интересом спросил Пашка.

– Это, тёзка, отдельная тема для разговора. Да только тебе этого знать не положено. Скажу только, что Гриша мне жизнь спас. Было дело.

Пожав плечами, Пашка тяжело вздохнул и, махнув рукой, с заметной обидой в голосе произнёс:

– Мне вообще ничего знать не положено. Положено только сдохнуть во имя ваших великих целей и радоваться, что под забором гнить не бросите.

– Ты чего, тёзка? – растерялся старик, не ожидавший такой вспышки. – Ты пойми, есть дела, о которых даже через сто лет вспоминать не рекомендуется. Я ведь не на продуктовой базе сидел. Сам понимаешь.

– Понимаю, – мрачно кивнул Пашка и, шагнув в открытые двери в конце коридора, резко остановился.

Это был самый настоящий тир, оборудованный по последнему слову техники. Стационарные мишени, движущиеся мишени, поворотные мишени и ещё куча всяких механизмов и симуляторов. С интересом оглядевшись, Пашка заметил в углу ещё одну дверь и решительно направился к ней.

Это было хозяйское царство. Мастерская, оружейная и арсенал в одном флаконе. С одной стороны, верстак с тисками, токарный и сверлильный станки, фреза и развешанные на стене в идеальном порядке инструменты. Ряд железных шкафов у другой стены и старый письменный стол в торце.

Агафоныч, не дожидаясь гостей, уже во– всю гремел ключами, отпирая один из сейфов. Широким жестом распахнув дверцы, он отступил в сторону и, весело блеснув глазами, предложил:

– Выбирайте, кому что глянется.

Медленно подойдя к сейфу, Пашка заглянул вовнутрь и чуть было не охнул от удивления. В шкафу в идеальном порядке были разложены десятки пистолетов. На первый взгляд Пашке показалось, что их там больше полусотни. Агафоныч щёлкнул выключателем, и внутренность сейфа ярко осветилась.

Медленно, словно заворожённый, Пашка обвёл содержимое шкафа взглядом и осторожно протянул руку к лежащей на второй полке «беретте».

– Нашёл свою подружку, – весело рассмеялся старик.

Агафоныч только одобрительно крякнул и, открыв другой сейф, выложил на стол пачку патронов и две обоймы. Вскрыв пачку, Пашка быстро снарядил обоймы и, зажав их в кулаке, вопросительно посмотрел на Агафоныча. Внимательно наблюдавшие за его действиями старики молча переглянулись и, дружно развернувшись, направились в тир.

Подведя Пашку к приготовленному рубежу, Агафоныч сделал приглашающий жест и, сняв с соседней стойки беруши, решительно надел их на голову. Заметив его жест, Пашка положил оружие на столик и, надев беруши, решительно загнал обойму в пистолет. Быстро сняв оружие с предохранителя, он передёрнул затвор и, перехватив пистолет двумя руками, начал стрелять.

С того момента, как он ощутил в руке ребристую рукоять «беретты», в его голове что-то словно переключилось. Он не думал о том, что делает. Он просто делал то, что должен был делать, отключившись от всего окружающего мира и не обращая внимания на то, что происходит рядом.

Серия из пяти выстрелов прозвучала как автоматная очередь. Поставив пистолет на предохранитель, Пашка уверенно нажал кнопку, подгоняя бегунок с мишенью к огневому рубежу. Из пятидесяти возможных он выбил сорок три. Не самый плохой результат после долгого перерыва. Но Пашка был недоволен. Быстро сменив мишень, он вернул бегунок на место и, вскинув оружие, провёл ещё одну серию.

На этот раз сорок пять из пятидесяти. Внимательно следивший за ним Агафоныч одобрительно кивнул и, дождавшись, когда Пашка заменит мишень, положил ему руку на плечо. Удивлённо оглянувшись, Пашка сдёрнул с головы беруши.

– Ну, что скажешь, дружище? – с интересом спросил старик.

– Учили его. И хорошо учили. Но самое интересное, что учился он по системе испанского спецназа. Недельные курсы для дилетантов. Но у него школа более основательная. Насколько я могу судить, ему приходилось в поле работать.

– Во как! – усмехнулся старик. – Лихо. Ну а ты что скажешь, тёзка? Мелькнуло что-то или всё впустую?

– Что-то мелькнуло, но вот что… – вздохнул в ответ Пашка.

– А ты не спеши. Веселись. Надо будет, Агафоныч нам ещё патронов принесёт. Давай, тёзка, развлекайся.

– А вы? – с интересом спросил Пашка у старика.

– А мы постоим в сторонке, поболтаем по-стариковски, – усмехнулся он, подмигивая Агафонычу.

– Ну, это ты, может, и постоишь. А я не прочь и кости размять, – усмехнулся тот и, нырнув в арсенал, вынес в тир старинный маузер в деревянной кобуре.

– Мама дорогая! – растерянно ахнул Пашка. – Где вы этот раритет достали? Он же старше нас, вместе взятых.

– Ничего. Старый, да пристрелянный, – усмехнулся в ответ Агафоныч, хитро подмигнув приятелю. – Ну что? Давай по пять выстрелов на щелбаны, – предложил он, ловко заряжая оружие.

– Вот пристреляюсь, и сыграем, – решительно кивнул Пашка.

– Агафоныч, ты только не особо лютуй. Он и так ни хрена не помнит, – встревоженно проговорил старик, укоризненно качая головой.

– Не бойся. Я аккуратно, – прогудел в ответ Агафоныч, надевая беруши.

Сделав ещё два захода по пять выстрелов, Пашка окончательно почувствовал пистолет и, перезарядив обойму, вопросительно посмотрел на Агафоныча. Тот тоже времени даром не терял. Из двух серий по пять выстрелов он успел выбить сто из ста.

Понимая, что старик серьёзный противник, Пашка сменил мишень и, поднимая пистолет, просто слился с оружием, представляя его продолжением собственных рук. В тот момент, как затворная планка пистолета легла на один уровень с центром мишени, для него перестало существовать всё.

Окружающее резко отдалилось. Остались только мишень и он сам, Пашка. Он даже не отделял себя от оружия. Он был с ним одним целым. И словно зная, что не промахнётся, Пашка сделал глубокий вдох и плавно нажал на спуск.

Отлично отлаженный механизм «беретты» сработал словно автомат. Прицел не сдвинулся даже на волос, и Пашке не пришлось даже делать паузу, чтобы выровнять пистолет. Серия в пять выстрелов прозвучала, словно автоматная очередь. Стоявший у Пашки за плечом старик нехотя поморщился.

Такая скорость стрельбы не могла не повлиять на её качество. Но Пашка, опустив пистолет, чему-то мечтательно улыбнулся и решительно нажал на кнопку приближения мишени. Сдёрнув её с держателя, он удовлетворённо кивнул и, развернувшись, протянул мишень старикам.

– Пять из пяти, – весело блеснув глазами, громко произнёс Агафоныч.

– Ваша очередь, – усмехнулся Пашка.

– Ну, смотри, как это делается, – рассмеялся тот, вскидывая маузер.

Серия, выпущенная стариком, была не длиннее той, что выпустил Пашка. Подогнав бегунок к рубежу, Агафоныч удовлетворённо кивнул головой и, покосившись на Пашку, констатировал:

– Один-один. Готов продолжать?

Вместо ответа, Пашка быстро сменил мишень и встал на рубеж. Всё повторилось. Удивлённый уверенностью и скоростью, с которой стрелял его протеже, Художник внимательно следил за его действиями, пытаясь понять, о чём он думает, что вспоминает.

Но Пашке было не до него. В этот момент он был почти счастлив. В тот момент, когда он поднимал пистолет и сливался с ним в одно целое, ему казалось, что он находится не в тире, а где-то в лесу. Там, где он когда-то был свободен и мог делать то, что считал нужным, и то, что приносило настоящую пользу.

На четвёртой серии рука старика дрогнула. Из пятидесяти возможных он выбил сорок семь. Огорчённо крякнув, Агафоныч отложил маузер в сторону и, разведя руками, решительно подставил Пашке лоб.

– Давай, парень. Три щелчка твои.

Растерянно посмотрев на Художника, Пашка пытался понять, что здесь в шутку, а что всерьёз. Но физиономии обоих стариков были совершенно серьёзны. Понимая, что уговор есть уговор, Пашка поднял руку и отвесил Агафонычу три лёгких щелчка.

– Ты чего это халтуришь? – возмутился Агафоныч. – Я тебе не шутку предлагал, а серьёзный спор.

– Простите, Григорий Агафонович, но не привык я на старших руку поднимать, – вздохнул Пашка, не зная, как выйти из создавшегося положения.

– Это, конечно, хорошо, но мы не в уличной драке, а в серьёзном споре участвуем. Так что, в следующий раз не вздумай халтурить, – решительно ответил ему Агафоныч. – А вообще, ты молодец. Давно я такой классной стрельбы не видел.

– Я уж не говорю про то, чтобы увидеть, как Агафоныч лоб подставляет, – с усмешкой добавил Художник.

– Это точно. Давно я уже никому из твоих щенков не проигрывал, – усмехнулся в ответ старый стрелок. – А ты молодец. Действительно молодец, парень. Хотел бы я познакомиться с тем, кто тебя научил.

– Не помню я, Григорий Агафонович, – растерянно ответил Пашка. – Помню, что у кого-то учился. Помню, что потом в лесу в каких-то развалинах стрелял. Даже в людей. А вот кто, где, зачем… Ничего не помню, – произнёс Пашка, чувствуя, как в горле встаёт комок, а на глаза наворачиваются слёзы.

– Не расстраивайся так, сынок. Вспомнишь, – тихо ответил Художник, быстро беря его за локоть.

– Вспомнишь, – подтвердил старый стрелок и, протянув Пашке руку, добавил: – Можешь называть меня просто Агафоныч. И запомни, если вздумаешь искать работу, приходи сначала сюда. Мне давно уже помощник нужен, – пояснил он, повернувшись к главе Конторы.

– Подумаем, – ответил старик, ничего не обещая. – Ну, пойдём, тёзка. Пора и честь знать, – улыбнулся он, беря Пашку под руку.

– Ладно, – нехотя вздохнул Агафоныч. – Только ты приводи его почаще. Я хоть душу отведу, – вздохнул он с грустной улыбкой.

– Так и скажи, что отыграться хочешь, – усмехнулся в ответ старик.

– Да какие уж тут игры, – махнул рукой Агафоныч. – Его мне не перестрелять. Руки уже не те. А вот душу отвести, это да. Думаешь, приятно на твоих мазил смотреть? А уж форсу, понту! Оружие в руках толком держать не умеют, а всё туда же. Чему нас старик научить может? – произнёс он, скривившись и явно кого-то передразнивая.

– Приведу, – решительно пообещал Художник. – Или ещё проще сделаем. Я ему ключ дам, будет сам к тебе в гости бегать, – усмехнулся он, увидев, как на мрачной физиономии Пашки сверкнула довольная улыбка.

– Вот это дело, – одобрительно кивнул Агафоныч.

Выйдя из тира, они вошли в лифт и, поднявшись на этаж, где жил Пашка, вернулись в его номер. Так Художник назвал комнаты, где он жил. Проводив Пашку до дверей, старик достал из кармана знакомый уже ему ключ и, протянув его парню, тихо сказал:

– Знаешь, тёзка, на моей памяти в первый раз такое, чтобы Гриша кого-то к себе в тир звал. Похоже, у тебя ещё одно место для работы нашлось. Ладно, отдыхай. Если что вспомнишь, не напрягайся и постарайся не забыть. Я к тебе завтра зайду, – улыбнулся старик, пожимая Пашке руку.

* * *

До «гнезда» разведчики добрались почти без приключений. За всё время, проведённое в пути, на них напали только один раз. И нападавшими были не люди. Внимательно следившие за окружающей обстановкой разведчики упустили ещё один вид хищников, во множестве расплодившихся в зоне.