Текст книги "Дерзкая любовница"
Автор книги: Элейн Барбьери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Гарет двинулся было вперед, но был остановлен умоляющим шепотом Мери
– Гарет, будьте же великодушны! Вам и так повезло Анжелика ваша. Ему нелегко видеть вас вместе. А я, сказать по правде, хоть и наперекор мужу, но приняла бы с радостью, если бы Питер привел ее в дом. Конечно, она необычная, не похожая на остальных, но душа у нее чистая и добрая. Да что теперь о том рассуждать! Скоро вы уедете с рудника и заберете ее с собой. А Питер останется один, вздыхать да мучиться. Будьте же великодушны. Подарите ему эти несколько минут.
Гарет молча кивнул и направился к выходу, так как понимал останься он в доме, и все благие намерения улетучатся.
За завтраком Анжелика почти не разговаривала. Вообще с момента их появления в этом доме Гарет намного больше общался с его обитателями, нежели со своей спутницей. Она же думала лишь об одном как бы вернуться домой. Она тревожилась, что ее уволили, что брату стало хуже и родители сходят с ума. Но Гарету не было до этого дела
Сопровождаемый по пятам Броком Макфадденом, Гарет приблизился к женщинам и улыбнулся
– Мери, Брок – настоящий счастливчик Мне доставило огромное удовольствие знакомство с вами. Благодарю вас, мэм, за все хлопоты и надеюсь, что скоро мы встретимся вновь.
– Вы хороший человек, Гарет Доусон. И я с радостью принимала у себя вас и Анжелику Очень жаль, что вы скоро уезжаете, но – Она обернулась к Анжелике – Может быть, нас еще навестит Анжелика? Я бы
Тут ее грубо перебил муж
– Мери, им давно пора ехать Гарету дорога каждая секунда, а ты тут разболталась не ко времени. Мери сердито взглянула на мужа
– Питер еще не успел попрощаться
– Если ему не хватило ума держаться поблизости, пусть не надеется
Но Мери выглянула в окно и с облегчением воскликнула:
– Можем больше не спорить Он ждет снаружи, возле лошади, – и она просительно взглянула на Гарета.
Доусон молча кивнул и властно повлек Анжелику к двери. Хрупкие плечи упрямо напряглись под его рукой, он прижал ее к себе еще сильнее и шагнул в сад, где волей-неволей Анжелику пришлось отпустить. Он заставил себя открыто взглянуть в лицо Питеру и протянул руку:
– Питер, я бы хотел позабыть о недоразумениях между нами. Я очень благодарен за работу над проектом, которую вы с Броком проделали.
– Ваш проект очень интересен, и я трудился над ним с охотой. Ну а что касается недоразумений – они забудутся сами собой, как только вы уедете Желаю вам поскорее добраться до дома.
Гарет заметил невольное ожесточение, с которым шотландец пожимал ему руку, но не подал виду. Затем он поднял Анжелику в седло и вскочил на лошадь сам. Питер, похоже, едва владел собой А Гарет нарочно наклонился так, что его губы коснулись розового ушка, и спросил:
– Ну что, Анжелика, ты уже со всеми попрощалась?
– Похоже, вы забыли, – отвечала она, повернувшись ровно настолько, чтобы Доусон заметил гневный блеск ее глаз – Это ведь вы уезжаете в Техас, а не я. Я же непременно продолжу знакомство с Макфадденами. И расстаюсь с ними совсем ненадолго.
– В отличие от меня. Ну что ж, пожалуй, ты права. В последний раз оглянувшись на три лица, выражавших совершенно различные чувства, Доусон решительно взмахнул рукой и направил жеребца к главной дороге. Ему хотелось убраться отсюда поскорее.
– Просто глазам своим не верю… Анжелика вздрогнула от неожиданности: впервые с момента их отъезда с рудника Гарет нарушил молчание. Не желая вступать в разговор, она лишь вопросительно на него взглянула.
Не дождавшись ответа, Гарет небрежно пожал плечами:
– Мы едем уже час с лишним, а дождем и не пахнет. И он снова покачал головой. Пожалуй, он даже был разочарован. Ведь непогода, традиционно застигающая его на этой дороге, подарила ему столько прекрасных мгновений. А сегодня время летит на удивление быстро. Вот-вот они вернутся на асиенду, и начнется суета и сборы в обратный путь. Конечно, Гарет торопится оказаться дома, но все же… И он повернул с дороги на тропинку, уходившую в заросли.
– Куда мы едем? – тут же всполошилась Анжелика.
– Я услышал шум ручья и решил напоить лошадь, – как можно невозмутимее заявил он. – А еще я подумал, что тебе будет приятно немного размяться.
Она коротко кивнула – с явным облегчением. У ручья Доусон спустил ее на землю и повел коня к воде. Анжелика задумчиво любовалась солнечными бликами на воде. Она была все время так молчалива, а Гарету так хотелось поговорить с нею! Ведь они вообще никогда толком не разговаривали – только обменивались вздохами да междометиями, когда занимались любовью, да еще ссорились. И почему-то это показалось Гарету ужасным упущением.
Он осторожно зарылся носом в черные пряди и вдохнул их аромат.
– Милая, твои волосы так дивно пахнут – совсем как ты. Анжелика тут же отодвинулась подальше и стала заплетать косу.
– Нет, – возразил Гарет, перехватив ее руки. – Я не хочу, пусть останутся распущенными.
– Мне все равно, чего вы хотите, сеньор, – в глазах у Анжелики вспыхнул знакомый огонь.
– Ого, мы опять вернулись к «сеньору»? Анжелика, что прикажешь мне сделать, чтобы снова услышать «Гарет»? Заняться с тобой любовью? Ты этого добиваешься?
Анжелика, не потрудившись отвечать, стала вырываться. Это еще больше рассердило Гарета:
– Ты возобновила свои игры, милая? Что наболтал тебе прошлой ночью Питер Макфадден? Наверное, пообещал, что будет терпеливо дожидаться моего отъезда из Реал-дель-Монте? – Он прочел ответ по румянцу, залившему лицо Анжелики, и это подлило масла в огонь. – Проклятый недоросль! Не тратит времени даром, верно?
– Какая вам разница? Вы вот-вот уедете, и на этом все кончится! А дома найдете новую «шлюшку». чтобы позабавиться на досуге. У вас ведь и так их было без счета – или я ошибаюсь?
Анжелика как можно тверже глянула Гарету в глаза. Она отлично знала что пламя, что тлело в их глубине. И к своему стыду, ощущала в себе ответный огонь. Однако в отличие от Гарета Доусона она не собиралась идти на поводу у собственных желаний. С каждым разом ей все труднее было вести себя безразлично. И сейчас она не смела снова подчиниться водовороту чувств, который будили его ласки, – это делало ее слишком уязвимой. Нет уж, лучше оставаться холодной.
– Верно, у меня был кое-кто, – ответил Гарет, разглядывая ее руки. Длинные тонкие пальчики, изящные кисти – такие хрупкие, что он мог бы сломать их одним движением. Но вместо этого он не спеша поцеловал сперва одну руку, затем вторую. Помолчал и добавил: – Но никто из них не разбудил во мне тех чувств, что переполняют меня теперь, Анжелика.
Анжелика попыталась освободиться, но он попросил:
– Нет, Анжелика. Не вырывайся. Всякий раз, как я пытаюсь приласкать тебя, ты вырываешься. Посмотри на меня. – Она нарочно отвернулась, и Гарет нежно промолвил: – Милая, ты боишься на меня смотреть? В этом все дело? Значит, ты чувствуешь то же, что и я. И хочешь ласкать меня так же сильно, как я желаю этой ласки. – Он медленно расстегнул порот рубашки и прижал ее ладони к обнаженной груди. С трудом подавив блаженный стон от прикосновения горячих ладошек, он настойчиво повторил: – Анжелика, милая, посмотри на меня.
Она нерешительно подчинилась. Доусон был готов увидеть гнев, страсть – даже ледяной холод, но сквозившие в ее взоре мука и боль захватили его врасплох. Ее губы невольно раздвинулись. Она не могла не уступить его страсти – и безмерно страдала от собственной слабости. Гарет ее понимал. Ведь и он точно так же не в силах был совладать с собой. Накатившая на него волна нежности поразила его.
Он порывисто прижал Анжелику к себе и зашептал, прижимаясь щекой к ее макушке:
– Я знаю, милая. Я знаю, что это за боль, ибо сам терзаюсь ею.
Анжелика, не поднимая головы, прошептала:
– Гарет… я должна поспешить домой. Мои родители… Они сходят с ума от страха, а Карлос… Гарет, лишний золотой сейчас не так уж важен.
При упоминании о деньгах он застыл, отстранился и заглянул ей в глаза. И увидал в них такую мольбу, что мигом забыл о гневе. Анжелика не пыталась притворяться и скрывать, что при желании он мог овладеть ею на этом самом месте. Но как бы он ни хотел ее, Гарет не смог остаться равнодушным к ее мольбам. Он улыбнулся и легонько поцеловал ее в губы.
– Хорошо, милая.
Не прошло и минуты, как оба уже сидели верхом, он крепко прижимал Анжелику к себе, и конь резвой рысью направлялся к асиенде. Гарет больше не пытался завязать разговор. У него не было слов, чтобы описать бурлившие в груди чувства… у него вообще не было слов.
Глава 6
Анжелика нервничала все сильнее, и Гарет озабоченно хмурился. Солнце уже почти стояло над головой, и вот-вот должен был показаться ее дом. Доусон чувствовал, как отчаянно бьется сердце его спутницы. Она не произнесла ни слова с тех пор, как они вернулись на главную дорогу, однако Гарет явственно ощущал ее растущее нетерпение.
И вот наконец они достигли цели. Доусон окинул взглядом безлюдный сад. Тишина казалась зловещей. Жеребец захрустел камешками на тропинке, и на крыльцо выскочила мать Анжелики, на лице которой явственно читалось облегчение. За ее спиной Гарет заметил мужчину. Теперь Доусон понял, почему появление на. свет Анжелики вызвало столько кривотолков. Стоило только взглянуть на этого коренастого невзрачного типа, которого Анжелика называла отцом, и других доказательств неверности Маргариты Родриго не требовалось Его облик даже отдаленно не напоминал об изысканности правильных черт Анжелики и ее грациозной фигуре. Однако в темных глазах, устремленных на Гарета, горел родительский гнев и отчаянная решимость защищать свое дитя. Увы, как ни печально, сия решимость изрядно запоздала.
Гарет принял вызов. Он вовсе не чувствовал себя виноватым, что поддался чарам Анжелики. По правде сказать, этот Родриго должен был радоваться, что первым у нее оказался Гарет, а не кто-то другой. Он ни в чем не виноват. И вел себя честно по отношению к Анжелике. Он любил ее нежно и пылко, а взамен Анжелика получила немало золотых монет.
В отличие от Гарета гнев Родриго не оставил равнодушной Анжелику. Она так задрожала, что Гарет готов был развернуть жеребца и уехать прочь, но вместо этого неохотно спешился и помог слезть Анжелике.
Она тут же подбежала к отцу, и Гарет вдруг понял, что причина терзавшего ее страха не родительский гнев. Нет, ее пугало то, что отец оказался дома в столь неурочный час.
– Папа, почему ты все еще дома? Что-то случилось? С Карлосом?
Хуан Родриго ответил, по-прежнему не спуская глаз с техасца
– Карлос у себя в комнате. Он еще слишком слаб, чтобы подняться с постели. Если в тебе осталась хоть капля жалости, загляни к нему и успокой. Он слишком переволновался.
– Папа, мама простите меня я…
– Ничего не желаю слушать. Ступай в дом, Анжелика. Она поспешила подчиниться и тут же скрылась, так и не обернувшись на упрямо торчавшего возле дверей Гарета
– А вы, сеньор – отчеканил Хуан Родриго – Вы сию же минуту уедете отсюда и больше не вернетесь Отныне Анжелика прекращает с вами всякие отношения.
Повелительным жестом Хуан приказал жене уйти в дом и сам направился следом. Это был немногословный человек, и он сказал все, что считал нужным.
С трудом сдерживая нетерпение, Анжелика поспешила в каморку. У дверей ей пришлось на секунду задержаться, чтобы хотя бы внешне выглядеть спокойной. Со времени последнего приступа Карлоса прошло уже два дня. Еще никогда он не оставался в постели так долго – даже после самых сильных приступов. Стараясь не думать о том, что что значит, Анжелика зажмурилась и крепко сжала лежащие в кармане монеты Несколько золотых как мало! Ей нужно намного больше
Она толкнула дверь – и чуть не разрыдалась при виде восторга, вспыхнувшего на бледном изможденном личике Карлоса.
– Анжелика! – Он обхватил ее шею худыми руками и прижал к себе что было сил. Мокрое от слез лицо приникло к ее щеке, и брат зашептал ей на ухо – Я так рад, что ты приехала! Папа ужасно сердился, и мама тревожилась. Я слышал, как они говорили, будто тебя видели вместе с техас– цем и что теперь в деревне все про это знают. – Тут Карлос отстранился и серьезно посмотрел ей в лицо – А я им сказал: если ты решилась поехать с ним, значит, он хороший человек и сумеет о тебе позаботиться И нечего так бояться! – Его голос вдруг прервался, и Карлос потупился – Но только ты больше не пропадай так, Анжелика Я я тоже боялся Я боялся, что ты больше не вернешься к нам
На мгновение Анжелика утратила дар речи Она заметила, как ослаб Карлос за эти два дня. и ощутила новую волну паники Ей не сразу удалось собраться с силами и улыбнуться брату. Вытирая ладонью его мокрые от слез щеки, она промолвила.
– Прости меня, Карлос. Я тоже ужасно рада, что вернулась домой Так случилось, что я не смогла вас предупредить А сейчас, если ты пообещаешь никому не говорить, я поделюсь с тобой тайной.
– Какой тайной, Анжелика? – Детское любопытство с легкостью вытеснило остатки печали.
– А ты обещаешь молчать?
– Да.
– Ну хорошо. Смотри, что у меня есть! – И она жестом фокусника вытащила из кармана золотые монеты, ярко блеснувшие на ладони Стараясь улыбаться как можно беззаботнее, она тихо добавила. – Мне удалось их заработать Скоро их наберется столько, что хватит на поездку к доктору и твое лечение! И тогда все у нас наладится, правда?
Карлос обомлел при виде такого богатства. Он осторожно потрогал монеты и лишь потом взглянул на Анжелику.
– Да, я был бы очень рад. Мне совсем не нравится валяться вот так в постели целыми днями. Но я чувствую себя слишком усталым, чтобы подняться и выйти во двор. Падре Мануэль сказал, что это скоро пройдет Он навещает меня по нескольку раз в день. – Тут его внимание привлек гул голосов за дверью. – Падре Мануэль он здесь, Анжелика.
Она мигом спрятала монеты обратно в карман и прижала к губам палец:
– Помни, это наша тайна!
– Конечно, Анжелика. – Судя по довольной улыбке, он был горд разделить эту тайну с сестрой. В комнату вошел священник.
– Добрый день, Анжелика, – едва кивнул он девушке. С трудом скрывая тревогу, падре Мануэль первым делом направился к больному. Однако Карлосу явно не хотелось отпускать сестру, и священник решил смириться с ее присутствием:
– Итак, Карлос, сестра снова с тобой. Надеюсь, родители позаботятся о том, чтобы Анжелика больше не пропадала невесть куда.
– Анжелика ужасно сожалеет о том, что причинила столько беспокойства. Правда, Анжелика? – И Карлос решительно добавил: – Она хорошая сестра, падре. Вы ведь не станете на нее больше сердиться? – Малыш не отводил взгляд от лица священника. От напряжения на его бледном лбу выступила испарина, и падре Мануэль поспешно кивнул, однако ответ его звучал уклончиво:
– Мы все рады, что Анжелика снова с нами. Твой папа сказал, что техасец довез ее до самого дома и что, судя по ее виду, о ней хорошо заботились эти два дня.
– Да, с ней все в порядке, и раз она вернулась, я тоже скоро поправлюсь.
– Конечно, Карлос. – Старик озабоченно пощупал его лоб и обратился к встревоженной Маргарите: – Вы не забывали давать лекарство?
– Нет, падре.
– Что ж, больше мы ничего не сможем сделать. – Он взял Карлоса за руку: – Мама сказала, что этой ночью у тебя опять был приступ… и ты плохо спал.
Заметив, как побледнела Анжелика, Карлос отчаянно замотал головой:
– Приступ был совсем слабый. Я скоро поправлюсь. Анжелика… – и он многозначительно улыбнулся сестре, – Анжелика сказала, что я скоро поправлюсь.
– Вот как! – Падре Мануэль сдержанно кивнул, не в силах противиться доверчивой детской улыбке. – Ну что ж, раз Анжелика сказала, значит, так оно и будет. Но сейчас тебе следует отдохнуть. А мы с Анжеликой и с твоими мамой и папой уйдем, чтобы не тревожить тебя
Заглядывая Анжелике в лицо, Карлос нерешительно спросил:
– А ты… ты будешь здесь, когда я проснусь?
– Я должна идти на асиенду, – она едва шевелила непослушными губами. – Донна Тереза наверняка недоумевает, почему меня нет так долго. Но к вечеру я вернусь и почитаю тебе на ночь, Карлос.
– А я буду спать и спать весь день и к вечеру не буду таким уставшим! – Дождавшись, пока Анжелика наклонится, чтобы поцеловать его на прощание, Карлос шепнул ей на ухо: – Я никому не выдам нашу тайну, Анжелика.
Она улыбнулась в ответ, подождала, пока малыш закроет глаза, и следом за священником вышла.
Как только Анжелика закрыла за собой дверь, падре Мануэль окинул ее суровым взором и заявил, качая головой:
– Пожалуй, мне нет нужды объяснять тебе, что я думаю о твоем поведении, Анжелика!
– Совершенно верно, падре, – дерзко ответила она, но, увидев изумление на родительских лицах, продолжила более мягко: – Сожалею, что причинила всем столько неприятностей. Право же, я не хотела… – Лицо Хуана Родриго еще более помрачнело, и она торопливо закончила: – Но теперь все позади. И больше не повторится, даю вам слово.
Падре Мануэль знал, что бесполезно что-то втолковывать его подопечной, когда она в таком вот состоянии духа, и отступил, надеясь дождаться более подходящего момента.
– Мы еще успеем поговорить, Анжелика, – и он озабоченно повернулся к Маргарите Родриго. От сожаления, зазвучавшего в его голосе, по спине у Анжелики побежали мурашки. – Так вы сказали, этой ночью снова был приступ?
– Да, падре, – шепнула та. – Он кончился довольно быстро, однако к утру Карлос совсем ослаб.
– Ничего удивительного, – священник покачал головой – К сожалению, я больше ничего не могу сделать для Карлоса Боюсь, отныне каждый день его жизни следует воспринимать как дар свыше и радоваться ему по мере сил. Боюсь, что он недолго сможет переносить тяжесть недуга
Анжелика испуганно охнула. Бледная как полотно, она прошептала трясущимися губами:
– Но… но вы же сказали, что доктор в столице…
– Анжелика, пойми, с каждым днем надежды на выздоровление Карлоса тают. Если так пойдет дальше, то не помогут никакие врачи, не говоря уже о том, что вряд ли он перенесет путешествие до Мехико.
– Но если он отправится туда вскоре…
– Тогда это должно случиться немедленно, Анжелика. От скорбной уверенности, прозвучавшей в голосе падре Мануэля, Анжелика остолбенела, а затем, ничего не видя, кинулась за дверь. Жалобные восклицания Маргариты, пытавшейся остановить дочь, не достигли ее ушей – она уже спешила по дороге к асиенде
Гарет остановил коня у парадного крыльца и кинул поводья Фернандо. От него не ускользнули ни двусмысленная ухмылка, ни заговорщицкие взгляды старого слуги. Его охватило раздражение. Наверняка беззубый охотник до юбок высматривает на его лице следы недавних оргий. Судя по ухмылке, ублюдок явно провел последние два дня, фантазируя по поводу его приключений.
Да и сам Гарет был сыт по горло фантазиями об Анжелике. Черт побери, она никак не шла у него из головы!
Но пора заняться другими проблемами. Все, что ему требовалось, он получил, и отныне волен отправляться домой, в Техас. Не хватало только оказаться между двух огней, если конфликт разгорится в ближайшее время. Нет, слишком много пота и крови вложил он в свою землю, чтобы не встать теперь на ее защиту.
Гарет никогда не доверял этому надменному типу. Санта-Анна наверняка обвинит в мятеже тех техасцев, которые отважатся защищать интересы своего штата. Таким, как он, требуется только слепое повиновение.
Войдя в дом и добравшись наконец до своей комнаты, Гарет поспешил плотно затворить за собой дверь. В гардеробе оставались его немногочисленные пожитки, и Доусон машинально запихал их в небольшой саквояж. Дон Энрике уже распорядился снабдить его продуктами на дорогу – нужно только проследить, чтобы все упаковали, и попрощаться с хозяевами. До Техаса он будет добираться верхом. Скорее, скорее прочь из этих краев, пока он не рехнулся окончательно!
Не в силах вытравить из себя невинный взор серебристых глаз, Гарет метался по комнате. Но тут знакомый голос заставил его вздрогнуть:
– Ах, Гарет, ты выглядишь таким сердитым! Неужели Анжелика тебя разочаровала?..
Застигнутый врасплох, Доусон застыл, собираясь с мыслями, а в комнате гремели раскаты издевательского хохота молодого Аррикальда:
– Ну надо же, какое несчастье! Тем более что это была последняя возможность ее потискать! – Эстебан, хохоча, прошел в центр комнаты Но уже в следующий миг его лицо искривила яростная гримаса. – Держу пари, ты гадаешь, почему я вернулся в Реал-дель-Монте. А ответ очень прост. Я вернулся, чтобы забрать Анжелику. По дороге меня осенила идея, что прелестная потаскушка может произвести впечатление на столичное общество. Она ведь действительно красива. И после пары-тройки уроков хорошего тона запросто сумеет изобразить из себя благородную особу. А уж я не пожалею времени, чтобы преподать ей все, что смогу. – Со злорадной ухмылкой Эстебан приблизился к Гарету. – Стало быть, ты не только взял ее первым, но и позаботился прихватить с собой на рудник. – От едва сдерживаемого бешенства голос Эстебана стал прерывистым и глухим. – Признаться, я сперва рассердился, и изрядно. Но потом подумал и решил, что ничего иного и не следовало ожидать. Естественно, ты не упустил возможности лишний раз позабавиться с красоткой, хотя я и просил тебя, как джентльмена, держаться от нее подальше. Поверив тебе, я был не прав. Но теперь я вернулся, и все встанет на свои места. Анжелика поедет в Мехико со мной.
– Ты в этом так уверен?
– Вот именно, Гарет. Иначе я не смогу отказать себе в удовольствии вышвырнуть из своих владений одного настырного техасца.
На губах Гарета появилась холодная улыбка.
– Это следует воспринимать как угрозу, Эстебан?
– Понимай как хочешь. Похоже, ты уже начал собираться восвояси. Какое несчастье: тебе не представится возможность пожелать завтра утром счастливого пути нам с Анжеликой. Боюсь, что нам с ней не дождаться и прощального благословения от родителей – но оно и прежде меня не очень трогало.
– Анжелика уже в курсе?
– Гарет, ты ведь отлично знаешь, что она еще не вернулась на асиенду. А кроме того, я решил сначала поделиться с тобой. Довольно бесполезный поступок, правда? Но я не раскаиваюсь. Главное – ты предупрежден и не сможешь потом сказать, что помешал моим планам нечаянно.
– И ты полагаешь, что Анжелика согласится?
– У нее просто не будет выбора. Не беспокойся о ней, Гарет. Уж я-то сумею удовлетворить ее и постараюсь научить тому, как надо удовлетворять меня…
– Ублюдок! Эстебан позеленел.
– Не смей! – зашипел он – Впрочем, мне плевать, что ты обо мне думаешь! Наша милая Анжелика по праву зовется шлюхой, но оттого не менее прекрасна и желанна! И я возьму ее, Гарет и буду брать много-много раз! Можешь в этом не сомневаться. Разрешаю тебе думать об этом по пути в свой забытый Богом штат – мне что доставит удовольствие! Потому что я слишком хорошо знаю – ни одна баба в мире не способна вытеснить из памяти чту несравненную деревенскую шлюху. От нее мутится разум, она словно яд в крови – верно? И я повторяю тебе еще раз не смей приближаться к ней, Гарет Доусон, не то поплатишься жизнью!
И Эстебан покинул комнату оставив Гарета наедине с собственным гневом
Анжелика остановилась в полном изнеможении. В груди ломило от удушья она неслась, не чуя под собой ног, всю дорогу от дома до асиенды. Она бежала от ужасных слов падре Мануэля, но они все равно звучали в ее ушах Карлос скоро умрет Карлос скоро умрет. А все ее попытки вмешаться в его судьбу превратились в ничто, в плевки против ветра! Разве несчастные золотые окупят утраченную честь?!
Нет нет, он не может умереть! Не может!!!
А вдруг падре Мануэль ошибся?! А вдруг Карлос еще оправится и наберется сил – хотя бы на несколько коротких месяцев, за которые она соберет остальные деньги? Эти золотые – неплохое начало И ей потребуется совсем немного времени!
Задумавшись, она вошла в кухню и не сразу обратила внимание на то, что все как по команде обернулись в ее сторону По инерции она двинулась было к Кармеле
– Гляньте-ка ей хватило наглости вернуться как будто донна Тереза примет ее обратно!
Не обращая внимания на визг Хуаниты, Анжелика взглянула на Кармелу
– Кармела, я готова приступить к работе Или у тебя есть другие поручения?
– Да, – неловко кивнула Кармела, не в силах скрыть замешательство. – Донна Тереза велела отправить тебя к ней, как только вернешься. Но если честно, она не ждала тебя назад. Никто из нас не ждал. – Но я пришла.
– Донна Гереза в библиотеке вместе с доном Энрике. Анжелика повернулась и, не обращая внимания на прикованные к ней взгляды, направилась в библиотеку. Постучав, она заглянула внутрь и попросила разрешения войти. Наступила напряженная тишина. Донна Тереза первой обрела дар речи и приказала:
– Войди и закрой за собой дверь, Анжелика. – Холеное лицо хозяйки искривилось в брезгливой гримасе. – Должна признаться, я удивлена, что ты посмела снова прийти в наш дом. Ни я, ни дон Энрике не ожидали от тебя такой дерзости. Ведь в этой вот самой комнате, в присутствии дона Энрике ты получила последнее предупреждение. И не была уволена в тот раз только благодаря его великодушному вмешательству. Но ты обманула дона Энрике и ответила черной неблагодарностью на надежды, которые возлагал на тебя мой возлюбленный сын! – Тут донна Тереза сокрушенно покачала головой. – Какое несчастье, что неотложные дела заставили дона Эстебана вернуться сегодня домой и он станет свидетелем твоей неблагодарности! Нет, на –этот раз тебе не будет прощения. Сеньор Доусон – наш гость! Ты опозорила нас в его глазах. Гарета я не виню. Ведь он мужчина и волен подчиниться желанию своего тела. А вот от тебя я ожидала скромности и послушания! Но коль скоро это тебе не по нраву, мне не остается ничего иного, кроме как уволить тебя со службы в моем доме.
Донна Тереза снова оглянулась на мужа, по-прежнему хранившего молчание.
– Вот видишь, Анжелика, у тебя больше не осталось защитников. Даже падре Мануэль не сумеет теперь меня разубедить. Я больше не в состоянии предоставлять тебе все новые и новые возможности исправиться, ибо не нахожу в тебе ответного рвения. Анжелика, ты можешь идти. Отныне ты лишена чести считать себя моей служанкой.
С трудом отдавая себе отчет в происходящем, Анжелика поклонилась и вышла из библиотеки. Она машинально закрыла за собой дверь и двинулась прочь по коридору, пока ее не остановил знакомый окрик. Она и опомниться не успела, как оказалась в утренней гостиной Анжелика испуганно оглянулась – перед ней стоял Эстебан.
– Итак, ты получила выволочку от матери и уходишь как ни в чем не бывало! – яростно зашипел Аррикальд. – Браво, Анжелика! Ну, от меня ты так просто не отделаешься! Сука!
Не в силах больше сдерживаться, Эстебан залепил ей такую пощечину, что голова ее дернулась. Выждав мгновение, он стал ее бить, раз за разом, не позволяя уклониться или отступить. Ничего не соображающая, измученная горем и болью, Анжелика только и смогла, что поглубже вздохнуть, чувствуя, что вот-вот провалится в какую-то темную бездну.
– Нет!!! Не смей падать в обморок! Тебе придется выслушать все, что я скажу!
Тут Эстебан рванул ее к себе, схватил за волосы и запрокинул голову. Жадные губы впились ей в рот. Он намеренно причинял ей боль, упиваясь собственной безнаказанностью и властью. Наконец он отпрянул и выпалил:
– Тебя вышвырнули отсюда, и больше никто не возьмет тебя на работу. Но я могу спасти тебя. У меня есть план. – Он снова жадно поцеловал ее, укусив до крови. – Смотри не упади от счастья: ведь я вернулся с полдороги только ради тебя, ради тебя одной! Я собираюсь взять тебя в Мехико, Анжелика! Понимаешь, до чего ты меня довела, коли я решился на такое? Мне пришлось обманывать этих святых людей – сеньоров Валентин, и ужасно страдать от поездки верхом – и все из-за тебя, маленькая шлюшка! А когда я вернулся, то узнал, что ты на два дня сбежала с каким-то техасцем! – Ей было больно, ужасно больно, но Анжелика почти не сопротивлялась. Какая теперь разница? Бесполезно, все бесполезно…
– Ты что, не слышишь? Завтра утром мы вместе уедем в столицу! Мамаша, конечно, станет на дыбы, но твои родители вряд ли будут возражать. Отпустили же тебя с техасцем! По крайней мере на этот раз ты окажешься в более пристойном обществе… А в Мехико ты поселишься в моей квартире… и станешь моей любовницей. Я дам тебе возможность проявить свои таланты и сам научу тому, как лучше всего сделать меня счастливым. О, это будет замечательно! – Только тут до его распаленного мозга дошло, что собеседница не отвечает ни слова и даже не делает попыток вырваться. Он встряхнул ее как куклу и с яростью прошипел: – Ты не оглохла, шлюха? Ты слышала, что я сказал?
– Д-да, я слышала вас, – запинаясь, пробормотала Анжелика: оказывается, язык ее тоже онемел от ужаса.
– И что ты на это ответишь? Ну же, я желаю услышать ответ!
С трудом переведя дух, она пробормотала:
– А сколько… вы заплатите?
Эстебан на миг онемел от удивления. Но тут же захохотал:
– Заплачу?! Сколько я заплачу?.. Ты что, всерьез смеешь торговаться?
– Дон Эстебан, мне все равно, что вам угодно будет сделать со мной, – отважно начала Анжелика. – У меня все равно нет будущего. У меня, но не у моего брата. Если я получу от вас достаточно, чтобы отвезти Карлоса к врачу в Мехико, – я стану вашей… спутницей по доброй воле.
– Тебе все равно придется Поехать со мной, шлюха! Уж я позабочусь, чтобы ты не смогла отвертеться! Твоя семья такая бедная, такая беззащитная, верно?.. И в особенности твой несчастный, больной братик…
– Но если вы заплатите мне, дон Эстебан, я буду стараться услужить вам как можно лучше, – упрямо продол– жала она, борясь с подступающей тошнотой. – Я стану покорной ученицей в ваших руках. Я приложу все силы для того, чтобы воплотились ваши самые невероятные мечты…
– Сука… сука… – выпалил Эстебан, проклиная предательски наливавшиеся кровью чресла. – Твои слова… они возбуждают меня не хуже, чем твое тело. – И, окинув это самое тело еще одним жадным взором, Эстебан решительно кивнул: – Так и быть, ты получишь деньги. Завтра утром, перед отъездом, я отдам их тебе и прослежу, чтобы они попали в руки твоей матери – не меньшей суки, чем ты! А потом мы уедем, Анжелика, и ты станешь мне служить. И своими услугами вдесятеро окупишь то, что я потрачу на тебя. Ты поняла меня, шлюха?
Анжелика едва слышно отвечала, стараясь не обращать внимания на тискавшие грудь грубые руки.
– Да, я все поняла.
Восторг, запылавший в его глазах, едва не лишил Анжелику самообладания, как вдруг в коридоре раздался голос донны Терезы:
– Эстебан.. Эстебан…
Эстебан, выругавшись, отпихнул свою жертву. Осторожно выглянув в ту дверь, что вела в патио, он приказал:
– Проваливай! Убирайся отсюда, да поживее! Завтра на рассвете я за тобой приеду. Будь наготове, Анжелика, не то…
– Да, я буду готова, дон Эстебан.
