Текст книги "Мертвые игры 3 (СИ)"

Автор книги: Елена Звездная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Окно открой.

А затем поправила волосы и запрокинула голову, едва морозный воздух хлынул из распахнутого некромантом окна.

Я есть. Я живу. Я благодарна миру за свое существование. Я благодарю мир. Я дышу. Я люблю. Я люблю весь мир. Я любовь. Я благодарность. Я свет. Чистый лунный свет. Мое сознание – поток света.

Раскинув руки, делаю еще один вдох – я холод. Лед. Чистый, сверкающий, искрящийся наполненный светом лед. Я свет. Я любовь. Я благодарность. Я жизнь!

Открываю глаза – меня заливает лунный свет. Чистый, искрящийся, стерильный, холодный! Луна это не жизнь, это смерть в идеальном ее проявлении. Это возвышенность и одухотворенность величия смерти, и моей задачей было преобразовать ее свет в поток жизни.

Первое движение – и горелка вспыхивает, поджигая измельченную ботву гермалы обыкновенной – другое название могильник. Страшное название, но именно эта трава являлась символом абсолютного здоровья. Еще движение – вспыхивает вторая горелка, и в воздух поднимается пар отвара девясила – трава, незаменимая при изготовлении любых защитных артефактов. Потому что только девясил дает девятикратное увеличение энергии в момент опасности.

Третий и самый сложный этап – камни.

Я притягиваю ближе серебряное блюдо, раскладываю кристаллы крестом, концентрируюсь на сверкающей мистической в мире магии фигуре, и взгляд рассредотачивается. Больше нет отдельных кристаллов, есть крест, сверкающий в лунном свете, наполняющийся лунным светом, – спланированный маневр, заклиная камни по отдельности, я бы выгорела. Так есть шанс избежать всех последствий. И, не отрывая взгляда от кристаллов, я медленно вынимаю серебряные цепочки из отвара девясила и погружаю в сгорающие сухие стебли могильника. Пальцы ожгло кипятком, но на фоне порывов ледяного ветра этой боли я даже не заметила. Мелочи. Всего лишь несущественные мелочи, потому что сейчас передо мной сверхзадача, и, расположив ладони на коленях, я начинаю.

Есть крест! Есть я. Я свет. Я любовь. Я благодарность ко всему миру. Я жизнь.

Есть крест. Он холодный, сверкающий, наполненный светом луны. Есть я. Я любовь. Я жизнь. Я свет!

– Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс спиш! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ спирген!

Шепот, мой шепот, я не концентрируюсь на нем, он лишь способ напомнить, что есть я.

И есть крест! Он теплый, наполненный светом, искрящийся. Есть я. Холодная, наполненная светом, я жизнь!

– Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Эс шпиде!

Мой голос растворяется в комнате, в свете луны, он разносится над лесом шепотом старых кустов, шелестом ветвей деревьев растекается по вымороженной земле. Мой голос… его нет! Есть кристалл. Он теплый, светлый, он жизнь… он тепло, он манит и притягивает. Есть кристалл! Он затмевает весь мир, он растворяется в мире, он впитывает мир…

И в какой-то миг я понимаю, что что-то идет не так.

– Мара-мара, эс уба шейб… Мара-мара, эс спиш… Мара-мара, йа уба эйш… Мара-мара, эс таэ эйшс…

Я слышу шепот, ощущаю всем телом и с ужасом понимаю – он не мой. Не мой, нет. Потому что я уже на втором этапе работы с кристаллами, а что-то будто не веря в происходящее, повторяет фразу первого этапа. Кто-то сторонний!

Не напрягаться. Никакого страха. Я не боюсь, я не тревожусь. Тревоги нет. Есть свет. Я свет. Я любовь. Я благодарность. Я… и крест.

И я вновь повторяю шепотом:

– Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Эс шпиде!

Начинаю раскачиваться, чуть-чуть, но это плохо. Это говорит о том, что артефактор теряет концентрацию. Это действительно плохо, и будь здесь страхующий меня мастер, он бы вмешался, он бы помог. Но вмешиваться некому. Я одна. Совсем одна. Утрачу контроль, и воплотится страшная формула «Крест это я», и меня не останется, останутся лишь наполненные моим сознанием кристаллы, а труп адептки Каро навеки застынет перед залитым светом луны окном.

И в момент, когда страх начал сковывать меня, я будто услышала слова дяди Тадора, чуть приглушенные слоем прошедших лет: «Ты особенная, моя девочка, никогда не забывай об этом. Ты особенная, ты способна на то, на что иные не решатся даже в мечтах. Никогда не забывай об этом, Риа, никогда, мой свет».

– Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш!

Ощущаю, как двигаются мои губы, как раскачиваюсь сама в такт страхующему заклинанию и понимаю – справлюсь. Все под контролем. Я смогу, я особенная и смогу.

Сомнений не осталось. Мне подвластно все. Абсолютно все. И если в момент изготовления Амаэ-Тхен я ощущала, что что-то не так, сейчас сомнений не было. Я все делаю правильно.

Правая рука двинулась по покрывалу, отыскивая клинок, пальцы нащупали, сжали, вытягиваю левую руку, простираю над сверкающим, наполненный мной и светом луны крестом из кристаллов, и не глядя, медленно делаю надрез вдоль запястья, вскрывая вену.

Хлынула кровь.

– Мара-мара, зейш уба штейш!

Я жизнь! Теплая, тягучая, алая жизнь. Я нескончаема. Я органична. Я безгранична. Я река жизни, что разделяется на ручьи и впадает в океан бессмертия. Я жизнь. Теплая, тягучая, алая жизнь. Крест – свет. Крест любовь. Крест благодарность…

Сверкающая фигура словно кружилась у меня перед глазами, икрясь в свете луны, завораживая, маня к себе, и грань была близка, но контроль принадлежит мне.

Я жизнь, теплая, тягучая, нескончаемая… Крест – свет, яркий, холодный, вечный…

Я свет! Я любовь. Я благодарность. Крест – жизнь. Алая, искрящаяся, нескончаемая.

И кристаллы окрасились в красный!

Теперь в моей алой крови виднелись не четыре ограненных прозрачных бесцветных горных хрусталика, а четыре ярко-красных рубина идеальной огранки.

Улыбка чуть тронула губы – справилась. Сумела. И достаточно быстро, быстрее, чем голова начала кружиться от потери крови, впрочем, возможно, здесь заслуга самой крови, кто знает. Я не знала. И времени думать об этом сейчас не было, мне следовало перейти к четвертому, менее сложному, но требующему не меньшей сосредоточенности этапу.

Медленно положила нож, сняла браслет с правого запястья, надела на кровоточащее левое, и амулет Кхелло мгновенно сжал лапки, стараясь хоть как-то остановить кровотечение. А кровь текла, продолжала теплым ручейком бежать по запястью и ладони, отвлекая этим ощутимо теряемым теплом… Неважно, нет времени сейчас заниматься собственной раной.

Вгляделась в кроваво-красный крест и закрыла глаза. У меня была непростая задача – система защиты Эль-таима сложная, многоступенчатая. Первая – трансляция жизненной энергии из источника ко всему организму. Вторая – подпитка всех органов носителя в случае повреждения. Третья – создание запаса силы, выплескиваемого в момент опасности для жизни и увеличение магического резерва мага. Четвертая – мгновенное восстановление магической силы, даже при опустошении резерва. Пятая – регенерация, возможная даже в состоянии налагаемого противником стазиса. Шестая ступень – отражение прямого магического удара. Седьмая, самая важная – полностью блокирует негативные последствия черной магии.

Много, очень много ступеней, для одной-единственной матрицы, но я справлюсь, я уже в структуре кристаллов, так что главный этап пройден, остался просто – самый сложный.

Вдох-выдох, и я приступила к созданию матрицы мыслеформы. Правда, совершенно неожиданно задергался Кхелло на моем запястье, но я не обратила внимания – не до него было.

Вдох-выдох – в моем сознании вспыхивает первая из схем, схема абсолютного щита, это каркас. Я растягиваю ее, вдыхая силу постепенно, осторожно.

Вдох-выдох – схема безостановочной циркуляции энергии, немного напоминающая знак бесконечности. Я растягиваю ее, наполняя силой быстро и решительно, здесь промедление недопустимо, затем соединяю со схемой щита так, чтобы нигде не был затруднен процесс движения магической энергии.

Вдох-выдох, голова уже начинает кружиться, но я стискиваю зубы и творю матрицу распределения, здесь сила не нужна, не к месту, требуется создать достаточное количество клапанов и зажимов, а еще маячки, множество маячков, я воссоздаю в памяти строение мужского тела и работаю долго, осторожно, старательно. Конечно, один из кристаллов пойдет мне, и следовало бы создать отдельную матрицу под адаптацию к женскому телу, но на себя, как всегда, не хватает времени, и я работаю исключительно с мужскими параметрами.

Вдох-выдох – схема накопления энергии напоминает древний сосуд: очень тонкое длинное горлышко и широкая внушительная емкость. Делаю максимальный размер, а силы вливаю немного – у меня ее мало осталось, в любом случае у накопителя еще две недели, и он будет постепенно набирать нужный уровень сам.

Прекращаю дышать – первая проверка. Проверяю совместимость матриц, прогоняю силу по каждой из них и затем по всем разом. Исправляю две погрешности и делаю вдох.

Вовремя – черные точки роем кружатся вокруг мыслеформы, меня шатает.

Вдох-выдох – регенерацию запустить проще всего, просто подключаю созданное на четвертом этапе.

Задержка дыхания – проверка.

Работает.

Снова дышу. Глубоко и медленно, еще два этапа, нужно продержаться.

Вдох-выдох – создаю обтекаемый клиновидный щит. Это просто, создать просто, проблемы начинаются на этапе внедрения схемы в уже готовую матрицу. Сразу засекаю два повреждения в системе циркуляции энергии. Прерываю процесс.

Восстанавливаю дыхание, медленно, стараясь расслабиться.

Вдох-выдох – меняю форму клиновидного щита, делаю его форму более плавной и от того менее действенной. Это не слишком хорошо, но в стандартном Эль-таиме данную функцию вообще стараются пропускать и теперь понимаю почему.

Завершила.

Согнулась. Уперевшись руками в пол, некоторое время пытаюсь собраться с силами, затем вновь распрямляю позвоночник, запрокидываю голову и сосредотачиваюсь на самой сложной ступени защиты.

Вдох-выдох – я свет. Я чистый искрящийся свет полной луны. Именно свет и беру за основу призрачной дымки с округлыми сверкающими краями. И внедряю то, на что решился бы не каждый артефактор – высшую степень защиты! Одна проблема – такие вещи базируются в районе органов, выделяющих человека по половому признаку, следовательно, защита будет действовать лишь для парней, но в случае моего кристалла мне просто негде будет его стабилизировать. Не важно, у меня есть Кхелло, и я постараюсь восстановить артефакт Сирилла, когда-нибудь, но постараюсь обязательно. Сейчас не время думать об этом.

Задержка дыхания!

И весь остаток сил, все, что было, я вдохнула в матрицу. Абсолютно все! Выжав из себя до капли, потому что этот этап был самым важным, потому что я замахнулась на невозможное и теперь трем некромантам будут не страшны проклятия, заклинания смерти, целый ряд смертоубийственных боевых заклинаний и вся черная магия преисподней! Они никогда не узнают об этом, но их Эль-таимы будут значительно, более чем значительно, превосходить магическую защиту принца Танаэша. И они точно никогда не узнают, что с этого момента я больше не буду переживать за них…

Вдох. Судорожный, на грани потери сознания, и поток морозного ледяного воздуха, вернувший мне жизнь. Я закашлялась, задохнувшись этим глотком, уронила голову на грудь, схватилась за колени, пытаясь удержать равновесие и не свалиться.

Справилась. Я справилась. Даже немного горжусь собой.

Теперь осталось самое простое.

Я открыла глаза, улыбнулась луне, чей свет все так же заливал меня.

Повернулась к уже остывшему отвару девясила, взяла блюдо обеими руками, поднесла к губам, сделала глоток. Теплая жидкость побежала внутри меня, согревая заледеневшее тело. Жаль, что можно было сделать всего глоток.

С чувством дикого сожаления я вернула блюдо обратно на погашенную горелку, перевела дух, посмотрела на алые, наполненные силой, горящие тусклым красным светом рубины и вскрикнула от боли!

– Да что такое! – Мой визг разнесся по комнате, сама же я возмущенно посмотрела на Кхелло, впившегося в мою руку.

Впившегося так, что шрам гарантированно останется.

– Прекрати! – потребовала я.

Даже слова разрыва матрицы вмиг забылись от возмущения.

– Прекрати, слышишь!

Кхелло не слышал, он внезапно отпустил мое запястье, спрыгнул на колено, по-паучьи встряхнулся, а затем вскинул голову, глядя в оконный проем. А я… я побоялась посмотреть, куда он указывал, потому что ни меня, ни артефакты лунный свет больше не заливал, кто-то заслонил луну от нас. Кто-то, способный летать на защищенной территории древнего родового дома. Кто-то, кого и призвал труп, закопанный под порогом.

И я запоздало поняла, что сейчас взгляну в глаза своей смерти.

Но перед этим оставалось одно дело, которое я могла хотя бы завершить:

– Артефакты готовы, – прошептала я, надеясь, что некроманты услышат, – я не успею прикрепить к ним цепочки, сделаете сами, там не сложно, крупные камни подстроены под вас. Запомните – у них должен быть доступ к коже, через одежду не сработают. И… – горло на мгновение сжал спазм, – я буду благодарна, если позаботитесь о Гобби. Постарайтесь поймать.

Удар по блюду, кровь, выплеснувшаяся на меня, и камни, улетевшие в пространство позади.

А затем я вскинула голову и прямо посмотрела на зависшего перед окном отступника!

Где-то в сознании отвлеченно мелькнула мысль, что я впервые вижу перешедшего грань мага вживую, а не на картинке. Вечный, дядя Тадор называл их так, оказался страшен – длинное несуразное тело, жуткие руки с изогнутыми когтями вместо ногтей, черная, словно забальзамированная кожа, седые редкие волосы треплет морозный ветер, бежевая с черными отворотами мантия из дорогой чуть искрящейся в свете луны ткани и совершенно черные провалы глаз. Еще одной отвлеченной мыслью было, что мне в данный момент не поможет ни Кхелло, ни что-либо иное. Артефакт Сирилла спас бы от первого удара, впрочем… именно сейчас я и поняла, от чего меня спас мой погибший защитник. Точнее, от чьего удара. Действительно, как я сразу не подумала – на смертельную магию такой силы, что расплавила мой артефакт, способны только отступники, и вот я осталась без защиты. А больше ничего не спасет – мой Эль-таим не способен защитить от черной магии. Парней защитит, меня нет.

Это конец.

У меня нет сил даже на то, чтобы банально уклониться от смерти, хотя бы упасть и отползти, потому что ноги затекли и не слушаются. Это действительно конец.

– Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс спиш! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ эйшс! – издевательски произнес отступник, плавно приближаясь к оконному проему.

И я поняла, кто пытался вмешаться в ритуал. Хуже того – я осознала, что именно ритуал привлек вечного сюда. Сама позвала свою смерть. Забавно. Можно было бы даже посмеяться, но как-то не до смеха.

– Мара-марэха, эсс унарг хэ!

«Мара» – жизнь, «марэха» – примерно то же самое, что смерть на языке отступников. Точнее, даже «марэха» это «трупец», и я поняла насмешку. В моей формуле звучало «я жизнь», над этим и посмеялся отступник. Что-то вроде «ты не жизнь, ты трупец», ну или «трупак», в общем – труп.

В голове шумело – кровопотеря и магическое истощение все больше сказывались, я и так фактически на грани смерти сейчас. И еще успокаивающее заклинание сказывалось, так что когда вечный подлетел к окну и, сев на корточки, с интересом уставился на меня, я тихо спросила:

– Убьешь?

– Мы разве на «ты»? – поинтересовался маг-отступник.

Горько усмехнулась и изменила форму вопроса:

– Убьете?

Вечный отрицательно покачал головой и напомнил, что есть вещи хуже смерти:

– Выпью.

Я содрогнулась от перспективы. Неминуемой перспективы. Меня никто не спасет, совершенно никто. Более того, своим ритуалом я призвала смерть не только для себя – все адепты, что сейчас находятся в таверне, тоже обречены, остается лишь молиться Тьме, что Норт, Дан и Эдвин услышали мои слова и успеют затаиться. Тогда шанс есть – Эль-таим прикроит их от поисковых заклинаний отступника, потому что вечные используют только черную магию. А всех остальных ждет смерть. Я не знаю, что здесь делает маг-отступник, но я четко знаю, что для уничтожения даже самого слабого из них требуется не менее десяти сильнейших магов, среди которых обязательно должны быть и боевые. Здесь – ни одного боевика! Только адепты и тот, кто, выпив нас всех, станет сильнее ровно на количество выпитых жизней.

– Мара-мара, – насмешливо повторил отступник и протянул руку.

Хочется плакать и умолять о пощаде… Но я лишь гордо вскинула подбородок, не отводя взгляда от вечного. Если уж смерть, то смерть с достоинством.

– А я бы на твоем месте лег, – раздалось тихое за моей спиной.

Маг-отступник мгновенно поднял голову, вглядываясь в говорившего, и теперь Норт был обречен. Вот, Тьма! Вот же Тьма!

И я приказала:

– Ташшанх!

Серебряный паук взвился в воздух, прошел мгновенно выставленный вечным щит и впился в шею мага.

– Норт, беги! – заорала, пытаясь встать.

И повалилась набок, потому что меня самым банальным образом толкнули!

Затем раздалось приказное:

– Дан!

И отступника, оторвавшего от себя Кхелло и сжавшего мой браслет с такой силой, что он превратился в слиток, смело с подоконника магической волной.

– Эдвин! – вновь скомандовал Норт.

Суровый воин Дома Мечей тенью метнулся к окну, и едва взбешенный отпором отступник вновь возник в проеме, без замаха, совершенно беззвучно вонзил в него меч!

И мы все с ужасом увидели, как от вечного отделилась одна жизнь, чтобы темным призраком воспарить к луне.

Но это была всего одна жизнь, в отступнике их – тысячи!

– Норт, Норт, пожалуйста! – Я старательно пыталась подняться. – Норт, ваши артефакты блокируют черную магию, он вас не найдет! Будьте же вы умнее!

– Извини, – Дастел стремительно шагнул ко мне, схватил за плечо, поднял, а после отшвырнул на кровать со словами, – но с призывами струсить ты не по адресу!

И зеленое сияние чистой силы понеслось в отступника вновь!

Я, приподнявшись на локтях, с ужасом смотрела на происходящее! На Норта, сейчас прикрывающего отход Эдвина, который, оставив меч вечному, стремительно наращивал щит, зная, что следующий удар достанется ему, на Данниаса, готовящегося прийти на смену Норту. И едва Дастел отступил, волна силы втрое сильнее теперь исходила от Дана. Некроманты действовали слаженно, как команда, вот только это все равно, что поливать человека водой – да, дискомфорт они отступнику доставляли, но не более. И он продемонстрировал это, бросив черное заклинание удушья в Эдвина.

И это даже не черная магия, это Тьма изначальная. Это чистая смерть!

Как в кошмарном сне. Как в жутком кошмарном сне, я проследила за тем, как шевелящийся сгусток тьмы мчится к парню. Как минует все щиты, стремительно выставленные некромантом… как приближается к его лицу, чтобы заползти в нос, рот, глаза… Как растворяется, едва соприкоснувшись с его кожей!

Без следа растворяется!

Произошедшее потрясло всех! Отступника, который недоуменно уставился на свои когтистые пальцы, Эдвина, который просто не верил в то, что продолжает дышать, Норта, прекратившего готовить следующий удар, Дана, остановившего волну силы.

На какой-то краткий миг стало невероятно тихо. Казалось, я слышу биение своего сердца. А потом Эдвин выдохнул:

– Риа, ты сокровище.

И больше слов не было, начались действия! Я даже представить не могу, откуда он их достал, но два сверкающих кинжала в отступника запустил именно Эдвин, а затем Норт крикнул: «Дан, меч!» И вместо того, чтобы вновь поливать отступника ничем ему не вредящей волной силы, Дан применил магию, чтобы выдернуть меч из пытающегося извлечь клинки вечного, и швырнуть его Эдвину. Воин поймал, хищно усмехнулся и ринулся в бой.

В тот же миг Норт оказался рядом, схватил за запястье левой руки, сжал, прикрыл глаза всего на миг, и кровотечение остановилось. А затем, не отрывая взгляда от сражения Эдвина и отступника, у которого тоже оказалось оружие, торопливо приказал:

– В ванную, смой кровь и оденься. Быстро! Гаэр-аша я вызвал, но отступника мы выведем на улицу, твоя задача – скрыть последствия ритуала. Учти, здесь будут дознаватели. Давай, малыш.

И он попытался отойти, но я вцепилась в штанину некроманта и потрясенно спросила:

– Вы рехнулись?! Это же вечный, Норт!

Дастел хмуро глянул на меня, отцепил мои пальцы от своей штанины, наклонился и сообщил:

– Только последователи отступников называют их «вечными». Забудь этот термин, Риа!

А затем адепт вскинул руку – рев зеленой стихии и часть стены снесло вместе с крышей и отступником. Эдвин и Норт переглянулись, Дастел достал свой меч, и оба некроманта, разбежавшись, спрыгнули вниз.

Дан глянул на меня, спросил:

– В порядке?

Испуганно кивнула.

– Действуй тогда, – попросил он и, разбежавшись, тоже прыгнул через разлом.

Меня все равно шатало, несмотря на то, что Норт залечил рану и влил силы, и, пошатываясь, я подбежала к разлому – громадный вечный сражался с тремя некромантами, стараясь не поворачиваться спиной к Эдвину, отбиваясь от атак Норта и рыча, когда в бой вступал Дан, используя исключительно магию и держась на расстоянии. А из таверны уже выбегали напуганные шумом сражения некроманты, выбегали, чтобы потрясенно застыть на пороге.

И вдруг я заметила вдали зеленое стремительно приближающееся сияние – некроманты летели. Да, ночью под лунным светом сильнейшие из практиков смерти вполне могли летать, и я поняла, что это ректор, вызванный Нортом. А значит, нельзя терять время.

Я метнулась в ванную, торопливо смыла кровь с лица и волос, сняла рубашку, швырнула на пол, переоделась, чувствуя, как все сильнее кружится голова, затем вернулась в разгромленную комнату. А там, собирая свои инструменты и горелки, торопливо вспоминала заклинание, которому меня обучил Рик. Вспомнила: «Аш кара эн тасар». На «Аш» – шел вдох и открытие внутреннего источника, собственного, без призвания силы, на «кара эн» формировалось направление, «тасар», легкое заклинание уничтожения. Но едва попробовала – ничего не вышло. У меня не было магии, ни капли, я все отдала на изготовление артефактов.

И тут я вспомнила о Кхелло. Облазила все, абсолютно, и не нашла. Да и времени на поиски не было, я вновь метнулась в ванную, схватила рубашку Норта и, как ни жаль было, использовала ее в качестве половой тряпки. Мокрые пальцы на морозе заледенели и почти не гнулись, спасала только теплая вода из крана. Закончив со всеми кровавыми пятнами, застирала рубашку и повесила там же, в ванной. Затем метнулась к проему в стене, чтобы убедиться, что с некромантами все в порядке.

И застигла эпический момент – вечный отвлекся на Норта, всадившего клинок в его грудь, и пропустил удар Эдвина. Удар, который, наверное, мне теперь будет сниться, – воин, едва отступник отвернулся, взвился вверх, замах, атака Харна и случилось невероятное – голова отступника, отделившись от тела, словно кочан капусты покатилась по снегу!

И в наступившей тишине на этот же снег опустились подлетевшие некроманты, с явным недоумением переводя взгляд с заваливающегося набок обезглавленного тела мага-отступника, на Норта, Дана и особенно Эдвина, опустившегося на колено и совершенно спокойно протирающего свой меч.

Я сама едва дышала, осознавая, что сейчас произошло – адепты убили отступника! Отступника! Адепты! И потрясена была не только я – все, находящиеся во дворе таверны, с нескрываемым изумлением смотрели на команду Некроса по Мертвым играм.

А потом кто-то из адептов произнес:

– Я же говорил, Харну нельзя пить, он, как напьется, бешеный становится и везде со своим мечом таскается.

– А Дастел просто злой был, что его от Каро отвлекли, эти же за ними поперлись, – заявил еще кто-то.

И высшие некроманты все как один подняли головы, а в разломе стояла я, бледная, растрепанная, наспех одевшаяся и непричесанная. Отшатнулась, конечно, в тот же миг, но взгляд лорда Гаэр-аша мне почему-то отчетливо запомнился. Как и поднимающийся с мечом Эдвин, и взбешенный всеми репликами Норт, стремительно повернувшийся к адептам.

Больше реплик не было. Никаких.

Минут через пять ко мне поднялся Норт, принес свой плащ, укутал. Я сидела на стуле у стены и действительно ужасно замерзла, настолько, что даже поблагодарить не смогла. Потом в комнате появились лорд Гаэр-аш, двое высших некромантов и трое дознавателей, среди которых был и лорд Нардаш. Они ходили, осматривали место, где раньше было окно.

Вопросы задавали только Норту, и я с удивлением узнала официальную версию событий – мы все были здесь, я, Норт, Дан и Эдвин, ужинали. Внезапно в окне показался отступник… Норт попытался снести его волной, для чего магически открыл окно. Отступник влетел, и начался бой… Почему никто не пострадал? Все были пьяные и каким-то образом уворачивались. Дальше Норт снес стену, вытолкнув мага-отступника, потом бой продолжился. Все. Ни слова о ритуале, ни намека на имеющиеся у них артефакты. Ничего, что могло бы вызвать дополнительные вопросы. Как справились с отступником? Так все же трое лучшие выпускники Некроса, а боевые навыки отточены подготовкой к Мертвым играм.

Дознаватели слушали, кивали и верили. Я видела это. И высшие некроманты тоже верили, поглядывая на присоединившихся к нам Дана и Эдвина с заметным уважением.

А потом произошло неприятное.

– Говорите, просто сидели тут и ужинали? – насмешливо поинтересовался лорд Нардаш, стоя над постелью.

Присутствующие повернулись к нему, а дознаватель картинным жестом отбросил покрывало и на белой простыне все отчетливо увидели несколько пятен крови.

– Я смотрю, – похабно ухмыльнулся Нордаш, – невесту лорда Дастел Веридан можно смело поздравить со вступлением во взрослую жизнь.

И он вопросительно взглянул на побелевшую меня. И вдруг побелел сам, выронив край покрывала и схватившись за сердце. Из горла дознавателя вырвалось:

– Хррр…

И он повалился на колени, стремительно синея и пытаясь ударить себя по груди. Упал. Задергался, словно в агонии…

– Норт! – голос ректора заставил всех выйти из состояния ступора. – Норт, прекрати!

Я вздрогнула, взглянула на Дастела, тот подмигнул мне и весьма нахально ответил главе Некроса:

– Что вы, лорд Гаэр-аш, разве это могу быть я? Я свой магический резерв исчерпал, сражаясь с отступником, это вам все подтвердят.

Затем улыбнулся и мягко, даже с какой-то жалостью произнес:

– У лорда Нардаша, видимо, инфаркт, впрочем, при его образе жизни и до инсульта недалеко.

Дознаватель захрипел громче, руки его вдруг странным образом скрючились, а Дастел продолжил:

– Как целитель я, вероятно, мог бы помочь, но не в моих правилах тратить энергию на тех, кто не понял с первого раза. К тому же, – вновь улыбка, – у меня ее нет. Все, абсолютно до капли, потратил на сражение с отступником, которого некоторые проворонили. Несмотря на все предупреждения лорда Гаэр-аша. Хотя нет, капля магии кажется осталась. Потрачу ее на благое дело.

И простыня вместе с кровавыми пятнами вспыхнула огнем.

– Риа, идем отсюда, – позвал Дан.

Словами не ограничился, схватил за руку, заставил подняться, обнял за плечи и вывел. Сил на сопротивление у меня не было. У меня вообще никаких сил уже не было, и в коридоре я начала терять сознание. Дан обнял за талию, удерживая меня от падения, завел в ближайшую комнату, провел до кровати, уложил и прошептал:

– Поспи. Хоть немного. И да – ты чудо, Риа.

Меня трясло, зуб на зуб не попадал, и было уже как-то безразлично абсолютно – я просто проваливалась во тьму…