Текст книги "ГД. Книга четвертая (СИ)"
Автор книги: Елена Звездная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 12
– Хм, – мистер Илнер побарабанил пальцами по столу. – Лорд старший следователь Бастуа обмолвился о штатных врачах… Как он там сказал? Что-то вроде «мы предоставили доктору лучших штатных специалистов»?
И… сошлось.
«3. Целитель» – написала я.
– Круг поиска сузился существенно, – заключил прочитавший, как и все мою последнюю запись мистер Оннер.
И я согласно кивнула.
Окинув взглядом записи, подвела итог:
– Тот, кто близок к полиции и правящим верхам, тот кто имел доступ к статистике рождаемости, тот кому вероятно доверял почивший архивариус мистер Толлок, тот, кому, вероятно, доверяли полицейские, ведь от того, кто лечит, ничего плохого не ждешь. И это замечание, заставило содрогнуться уже меня.
Целитель!
Целитель-дракон! Работник полиции!
– О, Господи, как же я не хочу ехать обратно! – простонала, закрывая лицо ладонями.
Не хочу, но надо.
Нужно предупредить того же Давернетти! Необходимо. Если носителем Зверя является штатный полицейский целитель, то для нападения сейчас самое лучшее время. Хуже того – в момент, когда полицейское управление считает потери, Зверь может добраться до заключенной в стенах тюрьмы Лауры Энсан!
– О, Боже! – повторный стон выдался куда отчаяннее, чем первый.
Дальнейшее было проделано на огромной скорости.
Я вскочила, выбежала из кухни, без стука ворвалась в место расселения полицейских и объявила профессору Наруа: «Защита дома на вас!».
После чего, стремительно промчалась к прихожей, кое-как накинула на себя плащ, запоздало вспомнив, что я уже даже не в туфлях, а в тапочках, коие надела после теплой ванной, но к дьяволу, мне нужно было спешить.
Заклинание снятия «Murum» с входной двери довело почти до обморока, но едва я справилась и распахнула дверь, то так и замерла, тяжело дыша и потрясенно глядя на лорда Давернетти! Давернетти, который, накрыв мой порог заклинанием изолирующим его от снега и порывов ветра начавшейся метели, педантично выкладывал на моем пороге туфли, сапожки и даже тапочки на меху, доставая все из обувной коробки, судя по золоченному вензелю на ней, крайне дорогого обувного магазина.
И все это дракон выкладывал не просто так, а в форме василька!
И был застигнут мной, в момент, когда выкладывал стебелек!
Несколько секунд я потрясенно взирала на старшего следователя, он же, застигнутый на месте искусства живописания обувью, выпрямился, издал неловкое «Гхм», а после, широко улыбнувшись невозмутимо произнес:
– О, Анабель, раз вас видеть.
Взгляд его скользнул к краю юбки моего домашнего платья, после чего дракон издал подчеркнуто горестный вздох, и мрачно заметил:
– Бель, вы не просто не меняетесь, вы ведете себя все хуже и хуже. Это ведь уже даже не туфельки, это тапочки, Анабель! Чем вы вообще думаете? На дворе зима, вынужден вам напомнить! – Да к черту эту зиму! – воскликнула не сдержавшись.
Случившееся далее, я едва ли смогла бы объяснить даже самой себе, и лишь искренне понадеялась, что мне не придется никогда объяснять все это миссис Макстон, но миновав три шага разделяющие меня и старшего следователя, я взволнованно схватила его за руку, не стесненную абсолютно ничем, как, впрочем, и мои ладони. Поведение, не поддающееся никакому оправданию, но как же я была бесконечно рада видеть лорда старшего следователя!
– Бель, – Давернетти, наклонившись, поставил еще далеко не пустую коробку на порог, выпрямился, и серьезно посмотрел на меня. – Бель, вот только не говорите, что вы в этих тапочках собирались покинуть свой дом опять ради меня!
Каюсь, если бы не тот ужас, что остался во мне после ночного вторжения в мою спальню данного мужчины, я бы обняла его в этот момент исключительно в порыве благодарности. Но это был Давернетти, а Давернетти… он тоже не меняется.
Я резко отпустила его ладонь, шагнула назад, чуть не споткнувшись о имеющиеся пары обуви, судорожно вздохнула и, с изрядной долей язвительности, ответила:
– Лорд Давернетти, в принципе не вижу смысла говорить об очевидном, так что опустим этот момент.
– То есть, – дракон разъяренно прищурился, – из-за меня. Потрясающе! Анабель, не знаю, должен ли я вам об этом говорить, но вы, как бы, старательно и показательно демонстрируете непримиримую ненависть ко мне. Не то, чтобы я был этому рад, но решил, вдруг вы забыли, и…
Под моим мрачным взглядом дракон умолк. – Вы неисправимы! – высказалась со всем тем чувством гнева, который в данный момент испытывала.
– Вы тоже, – улыбнулся Давернетти.
Да уж.
Я поправила капюшон, который снесло с моих еще влажных после ванной волос порывом ветра, и без отступлений прямо сообщила:
– У меня есть все основания полагать, что Зверь, пробужденный Лаурой Энсан, числится среди штатных целителей полицейского управления.
Дракон замер.
Ему потребовалось всего мгновение, чтобы осознать услышанное и понять, какие последствия могут иметь место, если мое предположение окажется верным.
– Бель, вы сокровище, – очень тихо произнес лорд Давернетти, делая шаг назад.
Грустно улыбнувшись, попросила:
– Поспешите.
Он серьезно кивнул.
Вспыхнул щит, закрывающий меня от непогоды и того порыва ветра, который мог бы и сбить с ног, в момент, когда старший следователь взмыл в небо огромным драконом.
Это было красиво.
Очень красиво.
Трансформация дракона – вот так, в порыве, и взлет ввысь – удивительно волшебное зрелище.
И несколько секунд я восхищенно смотрела в небо, но лишь несколько секунд, большего я не могла себе позволить.
Отступив, я захлопнула дверь, и воскликнула:
– Murum!
Именно в этот момент пришло осознание того, как много для меня сделал лорд Давернетти, оказавшись на пороге моего дома. У меня попросту не хватило бы сил отправить ему зов, а после вновь замуровать вход. Абсолютно не хватило бы. Потому что, едва произнеся заклинание, я начала терять сознание. И потеряла его окончательно, едва убедилась, что вход надежно защищен.
Последнее, что я услышала, это крик миссис Макстон «Мистер Уоллан, девочка потеряла сознание!»
* * *
Мой сон был долгим и сладким.
Долгим, потому как продлился более суток, а сладким по причине стараний мистера Оннера, баловавшего меня различными вкусностями, в основном в пюреобразном состоянии. Увы, но все что я могла, это проснуться благодаря настойчивости миссис Макстон, благодаря ее же настойчивости выпить чай, практически не открывая глаз съесть несколько ложек того, чем меня кормила моя почтенная домоправительница, и вновь провалиться в сон.
Так миновали понедельник, вторник и среда.
И лишь в четверг утром я проснулась, ощущая себя полной сил и готовности к новым свершениям!
Миссис Макстон застала меня, когда я легко соскользнула с постели и от неожиданности чуть не выронила поднос с чаем и завтраком для меня, от чего-то изумленно воззрившись даже не на меня, а куда-то рядом.
– Доброе утро! – радостно поприветствовала я мою экономку.
– Мисс Ваерти, боюсь вас расстраивать, но вы опять светитесь, – мрачно уведомила миссис Макстон.
Несколько недоуменно я проследовала к зеркалу и…
– Сияние исчезло за шаг до отражающей поверхности, – экономка прошла к столику, водрузила на него поднос и провозгласила: – Мисс Ваерти, мне это не нравится.
Затем последовало осторожное:
– Как вы себя чувствуете?
– Превосходно! – радостно отозвалась я.
– И это странно, – миссис Макстон присела на тахту у стены. – Ранее, после изрядных экспериментов с покойным профессором Стентоном, вы, во-первых, не светились, а, во-вторых, лежали четверо суток.
И она была права, абсолютно и безусловно права.
Я растерянно поглядела на себя в зеркало – признаков магического истощения не наблюдалось вовсе. Ни кругов под глазами, не бледности губ и кожных покровов, ни мигрени, долженствующей сопутствовать мне еще как минимум сутки. И я бы не нашла этому объяснений, если бы не слова миссис Макстон о свечении, что исходило от меня.
Сложив руки на груди, я несколько секунд смотрела на себя все в то же зеркало и приходила к нерадостному выводу – избавиться от истощения мне помогли. И сделали это сегодня, не далее, как час назад, потому как еще по ночи, часов около шести утра, миссис Макстон с трудом заставила меня выпить несколько глотков бульона.
И в этот момент внизу раздался стук, как ни странно в двери.
После чего мистер Уоллан, поднявшись по лестнице, постучал уже в дверь спальни, и сообщил:
– Мисс Ваерти, там это негодный градоправитель этого проклятого города. Я сообщил, что вы неважно себя чувствуете, но…
Горько усмехнувшись, я закончила за него:
– Но этот негодный дракон самолично восстановил дверь размуровав пространство и превосходно знает, что это не так.
– А это не так? – в вопросе мистера Уоллана слышалось искренне удивление.
– Да, – тихо ответила я. И попросила миссис Макстон: – Подайте чай в малую гостиную, пожалуйста.
Моя домоправительница укоризненно покачала головой, но спорить не стала, покинув спальню и прислав мне в помощь Бетси.
* * *
Через четверть часа я вошла в малую гостиную на втором этаже, по причине того, что гостиная на первом этаже была занята, и я подозревала, что столовая так же – нужно же было где-то кормить профессора Наруа и полицейских.
Когда я прошла в чайную, отделанную в синих и голубых цветах с серебряной каймой по легким занавесям и шелковым обоям, я застала лорда Арнела стоящим возле окна.
Он не снял шляпу и плащ, не отдал трость дворецкому при входе, и, судя по всему, вовсе не собирался присоединяться к чаепитию, которое трудолюбиво организовывала миссис Макстон.
Обернувшись ко мне, едва я появилась, дракон несколько секунд изучал меня пристальным взглядом суженных глаз, ощущая при этом определенный дискомфорт – я прекрасно знала, что действие заклинания лишь усиливается, а потому все что лорд Арнел мог видеть сейчас, лишь неясные очертания моего силуэта. Для дракона, априори привыкшего к превосходному зрению, это было мягко говоря неприятно.
– Не могу убедиться в этом лично, и потому спрошу прямо – вам лучше? – глухо произнес лорд Арнел.
– Доброе утро, – я была куда больше подвержена влиянию правильного воспитания. – Вашими стараниями да, мне намного лучше, благодарю вас.
Дракон усмехнулся как-то странно, горько и устало одновременно.
Затем склонил голову и произнес:
– Искренне рад, что вам лучше. Всего доброго, мисс Ваерти.
– И… и вам благополучия, – я несколько растерялась, от подобного поворота дел.
Однако объяснять что-либо лорд Арнел не стал. Дракон покинул гостиную через второй выход, сбежал вниз по лестнице, а вскоре покинул и мой дом, до меня лишь донесся голос мистера Уоллана «Всего…эээ…»
И на этом дверь захлопнулась.
Мы с миссис Макстон напряженно переглянулись.
– Не знаю даже как это расценивать: как невежливость или же как искреннее участие, – задумчиво произнесла моя почтенная домоправительница.
Воистину, я была отчасти с ней солидарна, но лишь отчасти. В любом случае я не собиралась догонять лорда Арнела, чтобы выяснить мотивы его поступков. Для меня самым главным являлось то, что лорд Арнел в полном порядке и учитывая его возможности, ему уже ничего не грозит. Ему не грозит, а вот что касается моих домочадцев… Я миновала гостиную, и сделала то, что не было принято в нашем насквозь пронизанном этикетом и правилами поведения обществе – крепко обняла миссис Макстон.
Почтенная женщина растерялась от столь неприсущего мне порыва, и встревожено вопросила:
– Мисс Ваерти, милая моя девочка, что с вами?
Я не смогла ответить.
Мотнув головой, уткнулась лицом в белый передник домоправительницы, и… и так не кстати вспомнила, что Зверь по местным преданиям убивал только тех, кто был в белом. Тогда, в момент, когда миссис Макстон и Бетси избавились от всех моих белых ночных сорочек это, вызвало лишь глухое раздражение, сейчас же, я ощутила безумное желание, умолять миссис Макстон о том, чтобы она более не надевала белый передник. Ни белый передник, ни белый чепец.
– Анабель, – добрая заботливая женщина, успокаивающе погладила меня по спине, – Анабель, девочка, все хорошо.
Хорошо, да. Все хорошо. Все действительно очень хорошо… потому что все мои домочадцы живы. Только поэтому. Но как же страшно от мысли, что я могла их всех потерять…
Но все хорошо, с этим не поспоришь.
Отстранившись, я грустно улыбнулась, кивнула и попросила:
– А идемте на кухню, миссис Макстон?
– А идемте, – весело согласилась она.
И собрав все со стола обратно на поднос, поспешила покинуть неуютное пространство белым днем освещаемое лишь горящими свечами, коие я унесла вместе с нами – в доме из-за заклинания царил сущий мрак.
* * *
Когда мы с миссис Макстон появились на кухне, Бетси, как раз складывающая посуду видимо после завтрака наших вынужденных гостей, и даже с каким-то вызовом посмотрела на того, кто не был мной сразу замечен.
– Вот! – гордо заявила горничная. – Мисс Ваерти сумела встать абсолютно сама! Без какой-либо помощи вашего патрона и покровителя!
О, к моему искреннему сожалению, это утверждение не имело ничего общего с правдой.
Но профессор Наруа, усмехнувшись, кивнул, набивая трубку табаком, и иронично произнес:
– Несомненно, вы правы, Бетсалин. Абсолютно правы. Гарантированно правы. Вы…
– Прекратите.
Мой голос заставил боевого мага остановиться на полуслове.
Однако требование было услышано, а мрачный взгляд понят совершенно верно, и профессор поднялся, собираясь покинуть оплот нашего внутрисемейного заговора. Я спустилась по трем ступеням, и отошла, позволяя магу пройти к выходу, и все же было бы несправедливым с моей стороны, не сказать:
– Благодарю вас.
Профессор остановился, весело глянул на меня, приспустив очки, и произнес:
– Благодарить следует не меня. Вы прекрасно знаете, кому обязаны благополучием. На это я не ответила ни словом, ни взглядом.
И лишь когда маг вышел, а мистер Уоллан закрыл за ним дверь, я была вынуждена признаться домочадцам:
– С постели меня поднял лорд Арнел. Без его вмешательства, боюсь, я провела бы там еще несколько дней.
И ни на кого не глядя, я прошествовала к столу, села, притянула к себе тарелку с оладьями, и вооружившись ножом и десертной вилкой, принялась есть.
Это было ошибкой.
Гордо, несколько дней обходившееся лишь минимумом жидкой пищи, отреагировало спазмом, и все закончилось тем, что я натужно откашливалась, миссис Макстон старательно била меня по спине, Бетси металась то за водой, то за глинтвейном, а за дверью раздалось крайне ехидное:
– Должен заметить, дамы и господа, если вы угробите вашу мисс Ваерти, Арнел будет в ярости. От подобного я перестала давиться и нашла в себе силы выговорить:
– Falciparum!
Заклинание изоляции, реагирующее на любые попытки проникнуть в изолированное помещение, как и услышать все, что могло здесь прозвучать.
Еще несколько добрых минут я пыталась вернуть себе способность нормально дышать, после осушила бокал с водой и бокал с глинтвейном. А после этого мистер Оннер подал мне пудинг – максимально жидкий, судя по запаху с некоторым содержанием протертого печеного яблока.
– Полагаю, так будет лучше, – уверенно произнес он.
– Вы правы, – я с тоской посмотрела на блюдо с оладьями, которые от меня отодвинули «во избежание», и на тарелку с уже разрезанным мучным изделием, которую заменили чистой, чтобы водрузить на нее пиалу с пудингом. Но тут миссис Макстон поставила передо мной чашечку с чаем, нежный бодрящий аромат мяты с мелиссой и вербеной, окутал ощущением тепла и дружеского участия, а пудинг оказался так же с корицей, и у него был совершенно потрясающий вкус – сливочно-яблочный, сладко-коричный, по-домашнему уютный.
И я внезапно осознала, насколько счастлива. Здесь, сейчас, в этой сумрачной, теплой, уютной кухне, рядом с людьми, которые были мне бесконечно дороги, и которые искренне любили меня так же, как и я их. Мои близкие, мои практически родные, моя подаренная самим Богом семья…
И оладьи, которые грозили закончится в кратчайшие сроки, потому как, в явной заботе обо мне, мои домочадцы спешили поскорее опустошить блюдо, дабы избавить меня от соблазна. И я не удержалась, от попытки все же попробовать хотя бы один оладушек, а потому исключительно из корыстных целей, сделала заявление:
– В ту ночь, когда я вернулась из разгромленного полицейского управления, более всего я переживала за ваши жизни, ведь разъяренный Зверь желала отомстить именно мне.
И все замерли. Все, кроме мистера Илнера, который укоризненно посмотрел на меня, а после молча придвинул ко мне блюдо с одним последним оставшимся оладьем, к которому все остальные аппетит уже утратили.
– Благодарю! – весело откликнулась я, забирая оладий руками, сворачивая в трубочку и опуская в мой пудинг, чтобы совершенно бесцеремонно и беспардонно съесть.
– Мисс Ваерти, где ваши манеры? – возмущенно воскликнула миссис Макстон.
– Сейчас шьем, и вернутшся, – ничуть не раскаявшись, ответила я.
И увидела добрую улыбку на лице моей почтенной верной домоправительницы, и ее полный облегчения взгляд. Мистер Уоллан укоризненно покачал головой, но и он не сумел сдержать улыбки. Бетси рассмеялась. А вот мистер Оннер, взял нож, демонстративно прикоснулся к лезвию и выразительно посмотрел на мистера Илнера.
– Успокойтесь, дружище, – коварно посоветовал ему конюх. – Приберегите этот выразительный жест к следующей новости, которую, мисс Ваерти, несомненно, поведает.
И я снова едва не подавилась оладьем, из-за чего выразительно перехватила нож уже миссис Макстон, вызвав у меня невольный смешок.
Когда мне удалось дожевать несчастный оладий, я уже в целом с трудом сдерживая смех, выговорила:
– Никогда не подозревала, что у меня настолько кровожадные домочадцы.
И Бетси, которая украдкой пыталась повторить жест мистера Оннера, с проверкой лезвия на прочность, от неожиданности нож обронила, и тот со звоном металла упал на пол.
– Бетсалин! Да что же ты со мной делаешь! – воскликнула миссис Макстон.
Глава 13
И ответом ей стал смех, искренний, полный невыразимого облегчения и радости, и даже наши мужчины не смогли сдержать усмешек. О, это невыразимое чувство счастья, которое приходит к тем, кто осознал – им удалось выжить.
Мы позволили себе в полной мере насладиться этим чувством радости. А после, я перешла к вопросам:
– Мистер Илнер, как животные?
Состояние лошадей и собак действительно волновало меня – замурованные в конюшне, без дневного света и воздуха они пребывали там более трех суток. Но к моему искреннему изумлению, конюх лишь загадочно улыбнулся.
За него ответила миссис Макстон:
– Они пребывают в сверкающей чистоте!
– Кто? – не поняла я.
– Лошади, – улыбка миссис Макстон стала столь же загадочной, как и у мистера Илнера, и она добавила: – Собаки тоже в чистоте. Идеальной.
Каюсь, после этого я обратила вопросительный взгляд на мистера Уоллана, и дворецкий чопорно ответил:
– Драконы, мисс Ваерти, не любят предаваться праздному время препровождению. И мы нашли чем их занять.
– Вы заставили полицейских вычистить конюшню?! – абсолютно не веря в произнесенное, потрясенно вопросила я.
Мистер Уоллан посмотрел на меня внезапно крайне серьезно и спросил:
– А вы полагаете, разумнее было бы позволить им убраться в доме?
И я начала догадываться, что дело не чисто.
– Мистер Нарелл? – спросила прямо.
– Он паршивец, – кивнула головой миссис Макстон.
Мистер Оннер присоединившись к беседе, пояснил:
– Драконы обладают исключительным чутьем и ощущением пространства. Мне прекрасно известно об этом, потому как порой наш капитан нанимал драконов, для поиска затонувших кораблей – эти никогда не ошибались. А потому, когда этот насквозь лживый плут предложил услуги сотрудников полиции, для наведения порядка в доме, я мгновенно заподозрил неладное.
Бетси, хихикнув, воскликнула:
– О, мисс Ваерти, видели бы вы их вытянувшиеся лица, когда мистер Уоллан отправил их чистить конюшню!
– И лицо мистера Нарелла, когда мистер Уоллан намекнул, что отходы жизнедеятельности животных так же требуют пристального внимания, – протянула миссис Макстон.
Я откинулась на спинку стула, потрясенно оглядывая своих домочадцев. Передо мной в своем великолепии сидели, пожалуй, самые находчивые слуги на свете!
– Так значит, – старательно сдерживая смех, произнесла я, – в конюшне чистота?
– Идеальная, – с неизменным спокойствием заверил меня мистер Уоллан.
– Все сверкает! – Бетси была куда более эмоциональна.
– И никакого запаха, – добавила миссис Макстон. – Ведь все «отходы» мистер Нарелл обязан мгновенно преобразовывать в камни, и закапывать, в специально отведенной для этого яме.
– Но в конюшне нет ямы, – воскликнула я.
– Теперь есть, – мстительно улыбнулся мистер Уоллан.
– Вручную копали, – не менее мстительно добавил мистер Илнер. – Лично проследил.
О, Боже!
Я представила себе лицо профессора Наруа, который явно планировал получить возможность исследовать дом в мое практически отсутствие, а вместо этого, был вынужден убирать конюшню и заниматься навозом!
– А в остальном, ничего нового, – с несомненным намеком сообщила миссис Макстон.
И все крайне выразительно воззрились на меня, определенно ожидая информации, потому как в полнейшем неведении томились все эти трое суток, которые я провела в полнейшем беспамятстве.
– Блокнот? – услужливо предложила Бетси.
И не дожидаясь моего ответа, метнулась к гобелену, отдернула его, открывая нашему взору нарисованную карту убийств, достала мой блокнот и подала его мне. Мистер Уоллан любезно поделился со мной ручкой, а миссис Макстон не менее любезно – своими соображениями:
– Мы уже догадались, что Зверь находится в одном из полицейских целителей.
И все мое светлое настроение было сметено, словно едва выпавший снег сильным порывом ледяного ветра. Рука дрогнула, ручка едва не выпала, а лицо… мое лицо, боюсь, уподобилось белоснежному полотну савана.
Потому что в отличие от моих домочадцев, я поняла и еще кое-что – Зверь до сих пор не был найден. Это было очевидно – лорд Арнел наложил «Murum» на дверь, едва покинул мой дом. И он не забрал с собой ни полицейских, ни боевого мага профессора Наруа, а значит…
– Они его не нашли, – глухим полным тревоги голосом, сообщила я.
И не смогла поднять глаз и взглянуть на тех, кто, несомненно, имел право узнать обо всем. Мне было совестно, мне было стыдно, и я боялась. Мне было за кого бояться.
– Мисс Ваерти, – тихо произнес мистер Уоллан, – последнее, о чем вас стоит тревожиться, так это о нас.
Увы, но это было не так. – У нас два Зверя, – все так же глядя исключительно на стол перед собой, сказала я. – И если один лишь очень условно опасен для меня и для вас, то второй, пробужденный Лаурой Энсан четыре года назад, теперь имеет ко мне личные счеты.
Судорожно сглотнув, я продолжила вовсе не радовать своих близких:
– Нападение в полицейском участке было не просто ужасающим – оно скорее стало сокрушающим. И первое, что было сокрушено, это имеющаяся у нас информация о Звере.
Я замолчала, собираясь с силами, но в разговор вступил мистер Илнер.
– Золото, – произнес он, – всех оставшихся в полицейском участке, Давернетти, чтоб ему, проверил на золоте. Но нападение, по словам все того же мерзавца Давернетти, произошло внутри здания полицейского управления. Значит зверем был кто-то из…
Но тут мистер Илнер умолк.
Увы, но он, как и я осознал – если бы Зверь был внутри, среди оставленных полицейских, его бы уже обнаружили. – Целитель! – воскликнула миссис Макстон. – Полицейские могли открыть дверь целителю и тот…
Почтенная домоправительница тоже умолкла на полуслове, напряженно глядя на меня.
– Да, целитель, – тихо подтвердила я, – и именно об этом я сообщила лорду Давернетти трое суток назад. В полицейском управлении, я полагаю, не так много целителей, проверить всех не составило бы труда, но… Но лорд Арнел замуровал дверь, а значит Зверь все еще не найден.
И тревога, что снедала меня, теперь повисла в атмосфере, погруженной в напряженную тишину кухни. Ненадолго. На плите закипело и начало выливаться вино, которое видимо подогревали для приготовления глинтвейна, но совершенно о нем позабыли.
Мистер Онер поспешил ликвидировать последствия не ведаю чьей забывчивости, и вскоре вернулся к нам, присоединившись к нашему тягостному молчанию.
– Ну, допустим, для лошадей корм есть, – глубокомысленно изрек мистер Илнер.
– Если выставить полицейских, запасы еды можно растянуть почти на месяц, – сообщил мистер Онер.
– Чая в избытке, – отчиталась миссис Макстон.
– Им месяца хватит? – встревожено спросила у меня Бетси.
Я не знала.
Не знала, что думать. Не знала, что делать. Не знала, сумеют ли драконы в принципе обнаружить Зверя. Лаура Энсан успешно водила их за нос четыре года! И не только их, но и собственно отца, а герцог Карио не тот, кого легко обмануть. Но Лаура обманывала, столь виртуозно, что об отсутствии Эмбер в Городе драконов герцог не знает до сих пор.
– Мисс Ваерти, дорогая, – миссис Макстон прикоснулась к моей руке, – если потребуется, мы продержимся столько, сколько нужно, не тревожьтесь так.
Как я могла не тревожиться?
– Ох уж эти треклятые драконы! – раздосадовано воскликнула Бетси.
Остальные придерживались того же мнения. Остальные, но… но не я.
– Эти треклятые драконы сейчас на грани уничтожения, – едва слышно прошептала я.
И это являлось сущей правдой.
– Драконы-то? – мрачно произнесла миссис Макстон. И раздраженно добавила – Не велика потеря!
– Мисс Ваерти так определенно не думает, – глубокомысленно изрек мистер Илнер. И убил меня наповал емким: – Мисс Ваерти приняла предложение лорда Гордана.
И всю кухню огласил долгий, протяжный, полный невыносимого страдания стон. Мой стон.
Кольцо!
Золотое, с удивительно красивым синим камнем в оправе из крохотных бриллиантов сидело на моем пальце как влитое. Поразительно, но я даже не сняла его перед тем, как отправиться в ванную комнату, и это притом, что все иные кольца я неизменно снимала, а это, каким-то невообразимым образом, оставила.
– Кольцо? – потрясенно вопросила миссис Макстон. – Это помолвочное кольцо? Мисс Ваерти, я полагала это какой-либо артефакт и потому вы не стали его снимать. Я с тоской посмотрела на кольцо и… и все же не стала его снимать. Кольцо следовало вернуть владельцу, а не… не потерять, как случилось с предыдущим символом помолвки. Безумно стыдно и по сей день – перстень семьи Жоржа, который я попросту потеряла, и не смогла вернуть ему после расторжения помолвки. Чудовищная рассеянность.
– Миссис Макстон, помолвка была ошибкой, и лорду Гордану об этом известно, – сообщила я, поворачивая кольцо так, чтобы камень просматривался лишь с тыльной стороны ладони. После чего призвав все внутренние силы, постаралась выглядеть как можно невозмутимее. Но моя невозмутимость меркла под скептическими взглядами всех моих близких, и я поняла, что бледность постепенно сменяется ярким румянцем на щеках.
– Это, – я убрала руку на колени, – это вышло случайно.
Миссис Макстон медленно приподняла бровь.
Я вновь взяла писчее перо, и принялась с самым сосредоточенным видом вчитываться в свои прошлые записи.
– И? – боюсь, миссис Макстон была из тех людей, коих матримониальные вопросы порой занимали куда больше даже перспективы массовых убийств.
– И на этом все, – с нажимом произнесла я, поставив черту под первыми тремя пунктами, и приняла вид особы, полностью погруженной в работу.
Но миссис Макстон провести было невозможно.
– А мне нравится лорд Гордан, – задумчиво произнесла моя экономка. – Достойный молодой человек, умный, вежливый, прекрасно воспитан и отнесся к вам с искренним участием.
Что ж…
Не поднимая взгляда от блокнота, я была вынуждена согласиться:
– Вы правы, лорд Гордан действительно очень достойный чело… лорд. И зная это, я ощущаю себя крайне мерзко, учитывая, какую боль причинила ему. Остается лишь надеяться, что лорд Гордан достаточно великодушен, чтобы простить мне… случившееся. В кухне вновь воцарилась тишина, и тут Бетси заворожено выдохнула:
– А что произошло?
Господи, какой стыд.
Я добавила в блокнот еще одну черту, и не глядя ни на кого, сдержанно поведала о случившемся:
– Леди Эмбер Энсан сказала, что это человек близкий к лорду Давернетти. Генерал ОрКоллин упомянул, что виверна мужского пола отличается как от оборотней, так и от драконов более хрупким телосложением, плюс второе существенное отличие – эмпатия и умение сопереживать. Под все вышесказанное из известных мне полицейских подходил только лорд Гордан.
Не сдержав тяжелого вздоха, я продолжила:
– Зверь – это виверна. Виверна – по сути своей смешение двух рас – оборотней и Ржавых драконов. Определить Ржавого дракона можно при помощи золота. Золото оставляет легкие ожеги на теле ржавых драконов, соответственно и на коже виверны должны были остаться следы. Конфеты, которыми любезно угостил меня лорд Гордан, находились в золотой фольге и я… – говорить становилось все сложнее, – я попросила лорда Гордона снять перчатку с руки, и…
Все молчали столь напряженно, что казалось единственный звук в данном помещении – это звук моего дыхания. Но я собралась с силами, и завершила рассказ:
– К моему прискорбию, когда в руках лорда Гордана появилось золотое кольцо, я пристально следила за кожей, упустив из виду тот факт, что мне делают предложение.
Тишина стала словно еще более гнетущей.
– Моя дорогая, лорд Гордан знает о том, что вы не приняли его предложение? – вопросила миссис Макстон.
– Да, – я кивнула, окончательно подтверждая это.
– Но кольцо все еще на вас, – заметила домоправительница.
И мне снова пришлось кивнуть, а затем и пояснить:
– Я не успела вернуть его, Зверь вышел на контакт, а затем и напал на полицейский участок. При воспоминании о надписи, появившейся на стекле, я содрогнулась.
И тут мистер Оннер тихо спросил:
– А как именно Зверь вышел на контакт?
С повторным содроганием, я прошептала:
– На стекле появились слова «Раз, два, три, четыре… без пять. Я иду тебя искать».
Шумно выдохнул мистер Уоллан, мистер Илнер потянул ворот, ослабляя галстук, мистер Оннер едва слышно выругался. Удивила всех Бетси, уверенно заявив:
– Он не дракон.
Оу.
– Вы полагаете? – удивленно переспросила я. – У меня сложилось совершенно иное мнение.
Но горничная, отрицательно мотнув головой, напомнила:
– Драконы не выносят число четыре. Они называют его числом смерти. А этот ваш «Зверь» он написал «без пять», оставляя только четыре числа. Четыре – символ смерти. А вы, мисс Ваерти, долго жили с драконом в одном доме, и может Зверь решил, что вы тоже опасаетесь четверки?
Я потрясенно смотрела на Бетси и запоздало понимала – она права. Она определенно права! Зверь вероятно пытался меня напугать, я же сочла что он допустил ошибку поддавшись эмоциям, но все его дальнейшие действия… Неужели письмена на стекле имели единственной целью перепугать меня насмерть?
