Текст книги "Будь моей ведьмой"

Автор книги: Елена Звездная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– И не ведьмы, – призрак подался ближе к стеклу. – Предлагаю став…

Он не успел договорить – из машины показались остальные.

Первые пару секунд мы находились в ступоре, а потом начался Армагеддон.

– Поднимай кладбище! – орал Генри.

– Активируй защиту! – верещало привидение.

– А-а-а-а! – вопила я.

– Темные! Мать вашу, темные! – хрипел Иван.

– Где темные? – вопросила книга.

Молча подняла ее, демонстрируя стоящих на траве стужевского газона девятерых темных! Реально темных! В нормальном человеческом виде был только Игнат, и вот он сейчас шел к ступеням с такой очень уверенной ухмылочкой!

– Мля-а-а-а! – завопил фолиант. – Спасайте меня, я ценный учебный материал!

И у нас у всех как-то разом паника прекратилась, и все разом очень осуждающе посмотрели на книгу.

– А что? – удивилась она. – Между прочим, я древний и очень дорогой артефакт, а вы всего лишь два захудалых умертвия и одно куцехвостое посмертие.

Два скелета и привидение сильно обиделись.

– Леди Маргарита, дайте-ка мне ваше уникальное пособие на парочку минуточек, – попросил наш домоправитель.

– А зачем? – поинтересовалась книга.

– Буду им от врагов отбиваться! – прошипел Генри.

И попытался книгу забрать.

Фолиант перепугался и как взвоет:

– Помогитя-а-а-а! Спаситя-а-а-а!

И голосок у нее оказался – стекла задрожали! А главное – темные вопль услышали!

В следующее мгновение окна в спальне осыпались мириадом сверкающих осколочков! И все девять чудищ вскинули головы и увидели меня с книгой, а также Генри и Ивана, эту книгу пытающихся забрать. И миндалевидные глаза остроухих темных странным образом округлились. У всех, кроме Игната, который в человеческом обличье был, и вот как раз он задумчиво произнес:

– Спасатели прибыли, – и хмыкнул издевательски.

Покрасневшая я дернула фолиант, вынуждая обоих скелетов отпустить книгу, нервно прижала к груди, перепуганно посмотрела на темного. Демон широко улыбнулся и произнес:

– Добрый день, Рита.

Появилось непреодолимое желание запустить в него книгой или сковородкой, или…

– Поднимай кладбище, – прошипел Генри.

– Не могу, – едва слышно ответил Иван. – Он блокирует зов.

– Прив? – Генри хоть и был скелетом, но такое ощущение, что побелел.

– Блок. – Призрак дрожал всем своим белесым сгустком тумана. – Дом выдержит?

– Нет, – скелетон глухо простонал. – Защита практически сломана.

Мы стояли и переглядывались, в ужасе от ситуации, причем страшно было всем.

– Ы-ы-ы, – заныла книга. – Я не хочу умирать, я еще слишком молода, я…

– Выкину в окно, – пригрозила я.

Книга умолкла.

А там, во дворе, темные начали что-то обсуждать, но мы, как ни прислушивались, не могли понять ни слова. Впрочем, я долго не слушала – метнулась к телефону… и появилось желание выругаться. Ни единой «антенны», в инет телефон не выходил, СМС не отправлялись! Демон и связь заблокировал!

Вдруг раздался треск!

Жуткий такой, словно дом раскалывался на части. Генри обхватил голову руками и взвыл. Иван ошалело опустился на пол, привидение дрожало как студень, и только глаза становились все больше.

– Так, отходим на Терру, – решила я. – Генри, мне нужен огонь, любой, свечка там или зажигалка.

Скелет мгновенно пришел в себя, подскочил, вынимая из кармана зажигалку «Зиппо», щелкнул кремнем… ничего не произошло. Шипение газа и охватывающий меня ледяной ужас. Все! Мы в ловушке!

– Мли-и-ин! – только и сказала я.

Во дворе раздалось громкое:

– Рита, на всякий случай, – огонь тебя не спасет! – сказано было настолько самодовольно-снисходительно, что лично мне стало тошно.

Причем так тошно, что за дальнейшие свои действия я напрочь отказываюсь нести ответственность. В общем, это не я, это все нервы. Книжка полетела на кровать, я же, подхватив один из букетов с тарой, в которой он располагался, рванула к окну и, высунувшись, самым милым голоском позвала:

– Дайрем!

Игнат, стоящий на колене и касающийся пальцами ступенек, ведущих к входной двери, запрокинул голову и улыбнулся мне.

– Привет, – выдала я.

– Привет. – Сволочь даже решила мне подмигнуть.

А дом стонал и скрипел, но держался.

– Рада тебя видеть, – вру самым наглым образом.

У Игната одна бровь взлетела вверх.

– Цветы приготовила даже, – продолжила я. – Лови.

И в темного обманщика полетел букет лилий. Прицелилась я хорошо, цветы полетели точно в цель, вынудив Демона оторваться от своего занятия и поймать флору упакованную. И вот только он ухватил букет – следом полетел вазон с водой!

– Дайр… – заорал один из темных.

Но это не помогло – встреча ингатовского лба и дна массивной вазы произошла жарким весенним днем, ознаменовавшись отборным матом Демона и ликующим «Йес!» от меня.

Но это было только началом! Генри и Иван метнулись к окнам, увидели последствия случившегося – в смысле шишку Демона, остатки героически погибшей вазы и букетик лилий, которые темный продолжал держать в руке, переглянулись.

– Блок не только на нас, – шепотом, едва слышно произнес Генри.

– Они тоже лишены боевой магии. – Генри даже осип.

– Бей гадов! – завопило привидение.

Я помчалась за следующей вазой!

И была остановлена меланхоличным заявлением книги:

– А что, никто, кроме умненькой меня, не заметил, что дом перестали взламывать?

От такого вопроса я застыла, Генри тоже, Иван почесал лысый череп, призрак развел руками.

– Так я и думала, – печально резюмировала книга. – О вселенская справедливость, с кем приходится работать… Скелетики и убогое подобие иного, услышьте истину, о недалекие, сей темный ломает охранные заклятия. Для взлома заклинаний охранного уровня концентрация великая требуется. Осознаете ли вы мой намек, умом скудные?

Вот лично я на книгу обиделась, а Иван с Генри почему-то – нет. Переглянулись, кивнули, и Генри произнес:

– Нельзя позволить темному сосредоточиться!

Мы на секунду замерли, а после бросились в разные стороны – я в ванную, привидение – за цветами, куда Генри и Иван умчались, я не в курсе.

В нашей уютной ванной я начала сметать в подол майки все мыла, шампуни, пузыречки, мочалку даже, и когда выбежала обратно в спальню, совсем недоброе привидение НеКаспер вело прицельный огонь по темным, швыряя вазы вместе с цветами.

Что примечательно, темные швырялись в ответ, но остатки фарфора, как об стену, разбивались о пустой оконный проем. Видимо, защита дома еще держала оборону.

– Банзай, мля! – орал призрак со зверским выражением на морде, запуская очередную вазу с букетом вместе.

Оценив расстановку приоритетов, в смысле заготовленных флоросодержащих снарядов, я поняла, что в этом окне мне делать нечего, и направилась ко второму. А выглянув, на секунду оторопела – у призрака с меткостью оказалось все на уровне, и бил он прицельно по Игнату, у которого обнаружилось уже две шишки! Но несмотря на боевые ранения, темный вновь попытался взломать нашу хату посредством руконаложения на ступени. А остальные занимались тем, что защищали его от кровожадного привидения, повытаскивав откуда-то черные пылающие серым пламенем мечи и перерубая снаряды на подлете.

И вот что примечательно – защищали темные Демона от окна слева, а угрозу с правого окна, в котором засел второй снайпер, в смысле я, не просекли. Хватаю первое мыло, прицеливаюсь, бросок.

В этот самый миг Игнат, держа ладони на ступеньке, запрокинув голову, что-то шептал… Здоровское мыло ручной работы, совершив дугу, радостно зашло на посадку, избрав в качестве аэродрома и так пострадавший лоб…

И во дворе стало тихо. Очень. Молча смотрю на остолбеневшего Игната, а все темные как-то странно на меня, потом на него, на кусок мыла, который почему-то вдруг начал плавиться, снова на меня, и вдруг все так одновременно как сделают шаг назад…

В следующее мгновение Демон вспыхнул огнем!

Странным, черно-зеленым пламенем, которое начало сжигать его кожу, одежду, волосы! Треск пламени, шипение расплавившегося мыла – и передо мной истинный темный! Метра два с половиной роста, в черном плаще, сапогах с зауженным носком, рубашке странного покроя и брюках черно-зеленых. Но ладно прикид – у Демона оказалось жуткая рожа! Огромные миндалевидные глаза, хищный орлиный нос, четко очерченные злые губы, высокие скулы и мускулистая шея. Жутко так. Меня передернуло.

А этот темный перс по имени Дайрем, рыча, спросил:

– Страшно, Марго?!

– Ганнибал Лектор отдыхает, – испуганным шепотом созналась я и… запустила в него следующим мылом.

Кусочек мыльно-рыльного ассортимента пролетел мимо даже не пошевелившегося монстра, после чего лично мне стало страшнее. И тут позади раздалось натужное:

– Поберегись!

Побереглась – отскочила в сторону и увидела Ивана и Генри, запускающего снаряд «Холодильник-1» в цель. Запуск прошел успешно, но едва мы все втроем выглянули, чтобы насладиться результатом, узрели жуткое – темный удерживал махину одной рукой, даже без напряга.

И тут с постели донеслось:

– Нет, оно понятно, что у скелетов в голове мозгов нет, – проворчала книга. – Но это надо было додуматься кинуть ему предмет, на который защита не среагирует, вполне обоснованно считая своим.

Я в диком ужасе посмотрела на Дайрема, а тот, этой одной граблей, зло усмехнувшись, запустил холодильник в дверь!

Дверь была снесена напрочь!

– Мля, – простонало приведение, у которого как раз и вазы с букетами закончились.

Одновременно с рухнувшей дверью в доме что-то громыхнуло, а после раздался тихий печальный звон. Генри, схватившись за голову, упал на колени, Ивана начало трясти, как в конвульсиях, привидение тихо заматерилось, а я…

Я в диком ужасе смотрела на стоящего перед домом темного, который просто улыбался. Причем очень доброй улыбкой Игната!

В следующую секунду случилось то, чего никто не ждал – ни я, ни темные, ни скелеты с привидениями!

Открылись ворота! Плавно очень, привычно, без этих дерганий, и во двор въехал красный «Феррари».

Въехал и резко остановился! Стужев так дал по тормозам, что машину тряхануло, словно она врезалась в стену. Затем распахнулась дверь, и взбешенный Князь вышел из автомобиля.

– Что-то я не припомню, чтобы гостей приглашал! – в нарочито-небрежном тоне Стужева отчетливо прозвучал гнев.

Настоящий такой гнев, от которого жутко стало даже мне. Мне, но не чудовищу, некогда бывшему милым Лысым Чертом, которое демонстративно медленно повернулось к Александру все с той же неестественной улыбкой на губах.

И вот этот монстр насмешливо произнес:

– Все еще смертный.

Мне вдруг как-то очень страшно стало за Стужева, но не ему. Князь спокойно поинтересовался:

– Намекаешь на мою уязвимость?

Темный не стал отвечать, он сделал жест рукой, означавший, вероятно: «Взять его», и, повинуясь этому движению когтистой конечности, остальные темные, став полусмерчами, с оружием наперевес двинулись к Саше. Я едва не закричала от ужаса, остановил меня насмешливый вопрос Стужева:

– А-а, – он улыбнулся темному, – намекаешь, что тут блок и моя магия мне ничуть не поможет?

– Догадливый, – с усмешкой ответил Дайрем.

И мне вдруг показалось, что это темный старше, гора-а-аздо старше внука Кощея. Старше и куда опаснее. И, наверное, так не только мне показалось, потому что Саша тоже перестал улыбаться и теперь смотрел на темного пристально, очень оценивающим взглядом. И именно Князь спокойно произнес:

– Ритусь, от окна отойди.

– Полагаешь, ее это спасет? – Темный поинтересовался совершенно безразлично. И так же без эмоций добавил: – Ни приверженность стае, ни защита клана Дормеинтес, ни те слабые зачатки магии, которыми ты обладаешь на Земле, тебе не помогут, Кощей.

У моего мужа удивленно приподнялась бровь.

– Ты мальчишка, – продолжил темный Дайрем, – зарвавшийся щенок, пытающийся предпринять жалкие попытки присвоить мой ключ к Терре.

Стужев бросил на меня мрачный взгляд и вновь вернулся к созерцанию Дайрема Херарда, я даже не дышала, в ужасе думая, что делать, а темные, коих не заботила беседа вовсе, осторожно подбирались к Саше, не ожидая повторного приказа.

Сверкнула черная сталь!

Красный «Феррари», в том месте, где только что стоял Стужев, был разрезан до основания. Как в замедленном фильме ужасов, я смотрела на две аккуратные половинки автомобиля, падающие на траву. Но прежде чем железо смяло зелень, Александр Стужев исчез.

Вообще!

На газоне распускал кольца змей! Огромный, метров пятнадцать, наверное. Ледяной! С капюшоном, как у кобры! И синими-синими, как бесконечное ясное небо, глазами. Полупрозрачный, искрящийся на солнце, – змей!

Вдруг кто-то заверещал не своим голосом!

А этот гад ледяной недовольно так:

– Маргош, тебе же деда прямым текстом сказал, что у нас клептомания наследственная.

Я перестала орать. Застывшие на миг темные перестали тормозить! И бросились на ледяную кобру! Змей перестал раскачиваться и ринулся в атаку!

А Дайрем ринулся в дом!

И начался бой!

Восемь черных сверкающих сталью вихрей и один ледяной змей! Первая ступень, преодоленная темным.

Пять черных смерчей, один змей, а Демон уже на пороге.

Один искрящийся на солнце ледяной змей и один застывший в дверях Игнат.

И все случилось за несколько сотых долей секунды…

И теперь огромная змея, раскрыв полупрозрачный ледяной капюшон, покачиваясь, смотрела на темного, а темный не отрывал взгляда от змеи! А у меня кружилась голова и от увиденного, и от недостатка кислорода.

– A-а, клептомания, – протянул Игнат и медленно спустился по ступеням обратно во двор. – Так значит, все же наследие драконов. Неожиданно.

Змей молчал. Я начала хватать ртом воздух и вцепилась в подоконник так, что пальцы отозвались болью. А Дайрем, медленно двигаясь к покачивающемуся ледяному чудищу, продолжал говорить:

– Хорошо, ты сильнее, признаю. Я не тронул твоих… мм, людей, ты не убил ни одного из моих, никто ничего не потерял. Дай нам просто уйти.

И в процессе произнесения речи темный все ближе, ближе и ближе подбирался к змею.

– Мы уйдем, – Дайрем вскинул чудовищные руки. – Просто уйдем, мы…

– Левеесссс, – неожиданно прошипел змей.

– Не понял? – темный сделал еще один шаг вперед.

– Левеессс, или сссссдохнешсссс, – вполне миролюбиво пояснил сверкающий в лучах солнца монстр.

Темный на секунду остановился, подняв руки в жесте защиты, но змей вскинулся, словно для удара, и Дайрем мгновенно шагнул в указанном направлении, ближе к лежащим навзничь темным.

– Тотсссс умираетсссс, – сообщил ему Стужев.

Темный на долю секунды отвернулся, глянув в указанную сторону, и змей атаковал. Рывок, сверкающая молния ударяет темного… Дайрем летит ласточкой, треск, изморозь прямо по воздуху, как по стеклу…

Падения Игната я не увидела – он и остальные растворились в воздухе, и напоминанием о боях осталась изморозь на измятой траве да две аккуратные половинки «Феррари»…

Можно было бы еще посчитать змея, но его там уже не было – той же сверкающей молнией он метнулся в дом…

Я повернулась к двери в спальню, ожидая чудища… но по ступеням прогрохотали вполне человеческие шаги, а через секунду распахнулась дверь, являя вполне себе обычного Стужева, разве что полуголого, в порезах и исцарапанного… и в крови!

И тут кто-то как завопит:

– Сашенька! Сашунечка! Родненький! Ты меня спас! От супостатов темных, от иродов вандальных! Кощеюшка, разлюбезный ты мой!

Мы с Князем одновременно на книжку уставились. Фолиант, ничуть не устыдившись, продолжал вопить:

– Герой! Добрый молодец! Как ты их, а!

Стужев молча подошел к постели, взял подушку и «сделал звук тише». Затем обошел кровать, приблизился ко мне, замер на расстоянии полушага. А я смотрела на многочисленные порезы, которые продолжали кровоточить, и вспоминала, как от одного удара меча темных развалился автомобиль…

– Саш, – подняла голову, вгляделась в его льдисто-синие глаза, – поехали в больницу, а?

Он вдруг скривился и устало так:

– Маргош, ну змей и змей, это мелочи, серьезно. В конце концов, я же не настолько страшный, чтобы ты от меня по психиатрам бегала.

– Какой психиатр? – в ужасе смотрю на него. – Саш, я подозреваю, что тут без хирурга никак!

– А? – Недоуменный взгляд на меня.

Молча указала пальцем на его грудь, где имелись три царапины и один аккуратный, как от лезвия, глубокий порез… в котором виднелась белая кость… Стужев перевел взгляд на себя и выдал:

– Мля, а как они через броню достали?! – потом глянул на побелевшую меня и мгновенно исправился: – Да ерунда, малыш, до свадьбы заживет…

В следующую секунду кто-то отчаянно завизжал на весь дом, потому что другой кто-то, теряя сознание, повалился на пол, умудряясь при этом шептать:

– Все хорошо, Ритусь, я счас… только не переживай… Рит…

И он просто упал.

Уже без сознания!

И из всех порезов вдруг хлынула кровь! Ее так много было! Ужасающе много! Я рухнула на колени рядом, пытаясь зажать пальцами самый глубокий порез на груди и истерично зовя почему-то маму и Генри. Причем по очереди. И даже не соображая, что ору, срывая связки! Мне никогда в жизни не было так страшно, а он… он истекал кровью у моих ног, и я не знала что делать! Совсем не знала. Что-то вопила про «Скорую помощь», про…

Хлесткая звонкая пощечина отрезвила мгновенно!

Словно вынырнув из омута безумия, я посмотрела на Ягу, ту самую книжную, которая глядела на меня темно-зелеными злыми глазами.

– Прекрати, – тихо и оттого очень грозно сказала она. – Больница здесь не поможет, и даже Кощей не справится. На Терру нужно, зажигай свечу, в избушку свою переносись, а уж там Яги подсобят. И быстрее, он умирает.

Свечу принес Генри. Принес, протянул и осел рядом на колени, весь сотрясаясь, словно от едва сдерживаемых рыданий. Я и сама плакала не переставая.

– Будь сильной, – приказала Ядвига.

Я кивнула, обняла Стужева за шею, схватила Генри за костлявую ладонь и с мыслью «Печка, в избушку, пожалуйста» прикоснулась к огню губами.

Вспышка!

Пламя ревущее, грозное!

Теплый домашний полумрак, запах дерева, сдобы, сказки. Я открыла глаза и поняла, что лежу на печи, на расстеленной перине, обнимая Сашу.

Оглянулась, увидела стоящего посреди сказочной избушки потрясенного происходящим Генри, а глянув в окно, заметила, как бежит ко мне вся моя сказочная живность. А больше и посмотреть не успела!

Вспышка!

Вспышка!

Вспышка!

Вспышка!

Вспышка!

И в избушке стоят пять Ёжек!

И самая старшая на меня, на Стужева, на меня…

– Пожалуйста… – Поняла, что у меня снова начинается истерика.

Но Яги казались несколько шокированными и злыми. И лица были такие, что я сразу поняла – не помогут. Кощей им – первый враг, мне так вообще запретили к нему приближаться, а тут…

– Чего стоим, кого ждем?! – вдруг возопил фолиант.

Оказалось, что книжка в руках старшей бабы Яги находится.

– Мой спаситель кровью истекает, а они замерли, аки столбы ледяные!

Ёжки переглянулись, а старшая вдруг с такой злостью:

– Сама ж против племени Кощеева была!

– Это я когда была? – возмутилась книга. – Это я раньше была, когда они из меня страницы повыдирать хотели, ругательные которые! А теперь я «за», он меня от супостатов вандальных спас, живота не жалеючи! Да кто б еще – один-одинешенек против девяти супостатов темных на бой бы вышел?!

– Дурак! – в сердцах брякнула старшая Яга.

– Дурак, кто ж спорит, – согласилась книга. – Но наш дурак, родной, геройский и любимый! Чего встали? Дурака вылечить да в чувства привести, живо!

И старшая Яга хмуро скомандовала мне:

– Отойди.

Я быстренько с печи слезла, а пока слезала, две другие успели стол наш обеденный в длину растянуть, причем основательно, и даже простыней белоснежной застелить. Яга бросила мне обучательный фолиант и освобожденные руки направила в сторону Стужева. И Сашу словно подхватило да и перенесло по воздуху прямо на стол. И простыня мгновенно начала пропитываться кровью…

Кто-то завыл…

– Да не убивайся ты так, сейчас подлатают нашего Кошеньку, как новенький будет, – утешила меня книга.

А старшая Яга бросила взгляд укоризненный на меня, не на книгу. И тогда я не выдержала и тихо призналась:

– Мы… поженились.

У одной из Ёжек выпала метла, две тихо ойкнули, старшая развернулась ко мне и как рявкнет:

– Где?!

– Ты чо орешь? – возмутилась книга. – Не, Рит, ну ты видела, у нее пациент кровью истекает, а она орет! На Земле они поженились, на Риточкиной, по законам по ихним. Орать потом будешь, Сашеньку лечи, Ритка без него все равно жить не захочет и не получишь ты ни Яги новой, ни хранительницы верной. Лечи, кому говорят.

Яга бросила взгляд на меня, на Стужева, повернулась и простерла руки над его телом. Легкая сизая дымка и зеленое сияние, вырвавшееся из ее ладоней… И я с замиранием сердца смотрела, как останавливается кровь, как раны затягиваются, как исчезают тонкие розовые линии заживших порезов, оставляя лишь паутинку белесых шрамов.

Остальные Яги также стояли, окружив его и простирая руки.

– А избу очистить от посторонних и запереть забыли, – занудно произнесла книга.

Я метнулась сама и, выставив все еще находящегося в ступоре Генри, остальным крикнула: «Нельзя, идет операция», да и двери на засов заперла. Заперла и, привалившись спиной, вновь не отрываясь, уставилась на Сашу и на Ёжек вокруг стола.

– И чо ты смотришь? – ехидно поинтересовалась книга. – Для ревности поводов нету, он в несознанке.

– Помолчи! – грубо приказала старшая Яга.

– Чай не справляетесь? – полюбопытствовал фолиант.

– Убивали они его, – тихо ответила Ёжка.

Кто-то завыл и сполз по двери на пол. Только на полу обнаружила, что это я…

– Не вой! Сказано было к Кощею-младшему ни на шаг! – отрезала старшая Яга. – Книга тебе дадена была, указания ценные, а ты? Теперь воешь? Думать надо было, Рита. Головой думать. И не вой – коли сама не пожелала бы, ввек тебя Кощею не найти, а раз нашел, значит, к нему перенеслась. Сама.

Я всхлипывать перестала. И тут книжка как вставит:

– А кто-то взял и отпустил. «Сама».

Старшая Ёжка на книгу недобро зыркнула и прошипела:

– А что мне ее тут держать нужно было? У нее сердце от горя рвалось!

– А сейчас, значит, ей, по-твоему, хорошо и радостно очень, да? – с нескрываемым ехидством спросил фолиант.

Ёжка глянула в глаза мои зареванные, тяжело вздохнула и спокойно уже:

– Да выживет он, не плачь. Сильно они его потрепали, так то темные, супротив одного и десять богатырей не устоят. Мечи у них особые, и сталь булатную аки масло кромсают, да быстры, что ветер. С ними одна тактика боя – бежать да хорониться в местах укромных, а твой-то им вызов бросил, дурак.

Я всхлипнула и едва слышно ответила:

– Не дурак… он меня защищал.

– И меня, – вставила книга.

Бабы Ёжки переглянулись, да и сосредоточились на лечении.

Долго лечили. А потом одна Яга вдруг пошатнулась, да и осела на пол, вторая, третья, четвертая, и только старшая держалась, все так же поливая Сашу зеленым светом. Я же встала, переложила книгу на лавку и начала помогать Ёжкам встать да пересесть на лавки. Потом чай всем делала, потом…

– Все, – сказала старшая Яга, – сейчас в себя придет.

Я замерла, держа в руках чашку и заварник, как раз одной из Яг чай доливала. Да и все замерли, не отрывая взгляда от лежащего на столе Стужева.

И тут рев на всю избушку:

– Рита!!!

Я выронила и чашку, и заварник, но фарфор еще разбиться не успел, как Саша рывком спрыгнул со стола и уставился на старшую Ягу. Звон разбившейся посуды. Князь мгновенно развернулся на звук и вдруг оказался рядом, сжав в почти болезненных объятьях. И я уткнулась носом в грудь, плевать на оставшиеся кровавые потеки, и как заревела.

И вот не знаю, сколько бы я ревела, не выдай Стужев «утешительное»:

– Да ладно, ты что, серьезно расстроилась?

Всхлипнув, молча и решительно вырвалась из его объятий. Не то чтобы отпустил, но захват определенно ослабил и весело так продолжил:

– Было бы чего переживать, Ритусь. Я ж тебе и дом, и скелетов, и счет в банке оставил, и даже от темных избавился.

У меня слезы высохли, а челюсть отвисла.

– Ротик прикрой, – ласково посоветовали мне и улыбнулись, лучезарно так.

На это у меня сил не было, ни моральных, ни физических вообще. Убивательные зато появились!

Так и сказала:

– Я убью тебя, Стужев! – и главное, вполне серьезное решение.

– Уже не плачешь? – поинтересовался гад кощеистый. – Вот и умничка, а теперь давай-ка быстренько на выход, а то у меня вдруг возникло странное, но очень неприятное чувство, что количество моих тещ выросло в геометрической прогрессии.

Молча и зло ткнула в него пальцем. А потом поднялась на носочках, обвила его шею руками и обняла крепко-крепко, и снова слезы по щекам, потому что слов не было, а вот эмоции зашкаливали.

– Ритусь… – Стужев осторожно по спине погладил.

– Сволочь! – в сердцах выругалась я.

– Маргош…

– Елдыга с замашками самоубийцы! – меня понесло.

– Риточка, – он уже гладил вовсю, пытаясь успокоить.

– Гад, – простонала я, – буслай хохрикий!

– Маргошик, знаешь, ты бы не общалась с мавыми, они на тебя плохо влияют, – посоветовал Саша.

– Твоя смерть на меня плохо влияет!

Я всхлипнула и… и перестала плакать.

– Извини. – Он осторожно поцеловал в макушку и совсем тихо продолжил: – Я думал, что у меня хватит сил свалить к деду.

Запрокинув голову, посмотрела на него и хмуро спросила:

– То есть ты вообще не собирался мне сообщать, что тебя круто порезали, да?!

Пожав плечами, мне честно ответили:

– Я как-то не ожидал, что они до человеческой формы достали.

Мне вспомнился располовиненый «Феррари»… Потом та секундная битва ледяного змея и восьми черных вихрей… Потом в голове вдруг резко потемнело… и я в обморок свалилась, запоздалый.

* * *

В себя приходила под откровенную брань и нежные поцелуи. Судя по ощущениям, я полулежала на руках прижимающего к себе Стужева, ну а в том, что целовал он, даже не сомневалась. Правда, не поняла, к чему тут бранные слова?!

– Еще раз, – прозвучал злой голос Князя, – я вам очень благодарен за все, но Рита моя.

– Рита – двенадцатая хранительница Терры!

– Рад за вас, – вполне искренне произнес Саша. – Но вообще советую поискать кого-нибудь другого на это в высшей степени почетное место.

– Знаете, Александр Мечеславович, это смешно.

– Знаете, Руслана Всеволодовна, я ее вообще первый увидел. Следовательно, Рита моя.

Пауза.

Открыла глаза, улыбнулась встревоженному взгляду Стужева, напомнила ему общеизвестное:

– Сволочь.

– Я тоже тебя люблю, – с улыбкой ответил он.

Вгляделась в его темные в свече сумрака в избушке глаза и тихо спросила:

– Зачем ты это сделал, Саш?

Криво усмехнулся, наклонился и прошептал:

– Ответ уже прозвучал.

Интересно, как ему объяснить, что вид его кости в разрезе от меча темного я уже никогда не забуду? И то жуткое ощущение, когда он, истекая кровью, падает, а я ничего не могу сделать?! И…

– Как темные могли пробраться на Землю? – задала я главный на данный момент вопрос.

И Стужев как-то вдруг в лице изменился. Мгновенно. Задумался, злой вдруг стал, напряженный. А затем приподнял меня аккуратно, пересадил на лавку, поднялся во весь свой рост и выдал:

– Слушайте, Яга Руслана, я тут вдруг подумал – а вы правы.

Я испуганно посмотрела на Ёжку, которая, как и все остальные, стояла с метлой на изготовку. Ёжки удивленно взирали на Стужева, а тот:

– Рит, я тут подумал и решил – я тебя бросаю.

Больше я ни на кого постороннего не смотрела, в ужасе глядя на Алекса Стужева. На знаменитого Князя, причем знаменитого как раз количеством разбитых сердец брошенных им девушек. Стоявшего передо мной с растрепанной прической, голым, покрытым кровоподтеками торсом и спокойным взглядом уверенных ледяных глаз.

– Серьезно, Маргош, – он вдруг даже улыбнулся, – в конце концов, я от тебя что хотел, получил, брак наш законен только в твоей реальности, а я тут подумал и решил не возвращаться, останусь в семье, пройду обряд, стану бессмертным.

– Саш… – Мой голос прозвучал совсем жалко.

– Да ладно, ты же девочка взрослая, сама все понимаешь. – Его голос казался смертельно уставшим. – Все, Рита, будь счастлива, ну или чего там положено желать в подобных случаях, когда жену бросают? Пока, детка. Не провожай, я дорогу знаю.

И он развернулся, прошел мимо расступившихся Ёжек и вышел!

Через мгновение грохотнуло, ударила ярко-зеленая вспышка магической молнии, осветив неестественным светом вытянутые лица женщин.

А я… я…

– Стужев! – Я вскочила и бросилась на улицу.

Меня не пытались удержать, мне никто не помешал выскочить и замереть, оглядывая опустевшее болото! Со всей моей сказочной живностью, с Гадом Змеевичем, обнаружившимся на подлете к избушке, и даже с Курочкой Рябой, которая подошла и погладила меня крылом по ноге. Оно вообще было пустым! Потому что там не было Стужева! Его не было… вообще. Он… он…

Небо разразилось громом. Начался дождь… Струи воды устремились к земле… А я не могла даже плакать.

– В избушку иди, – тихо сказала старшая Яга.

Я не послушалась, она взяла меня за плечи и увела.

Я опомнилась, только когда шаль на плечи легла, да в мои ладони кто-то втиснул кружку с чаем.

Остальные сели кто куда и все на меня смотрели.

– Вот если решишь, что он тебя бросил, – стукну, – внезапно заявила книжка.

Я молчала.

– С темными разбираться пошел, – задумчиво вставила старшая Яга.

Больше молчать не могла, посмотрела на нее и прямо спросила:

– А меня почему здесь оставил?!

Руслана Всеволодовна глаза отвела, видимо, отвечать не хотела. Но это ничего, у нас тут ехидный фолиант имеется, он и просветил:

– А тебе теперь нет с Терры ходу, покудова первый экзамен не сдашь!

– Что? – переспросила я.

– Выход с Терры я тебе заблокировала! – старшая Яга решительно поднялась. – Коли приключений жаждешь, так на их поиски с мужем ходи. Уж как ни плох внук Кощеев, а коли ради тебя жизни не пожалел, так и в дальнейшем уберечь сумеет. А до той поры, покудова себя защитить не в силах, сиди в избе!

Ух и злющей вдруг Руслана стала. Глазищи огнем горят, волосы словно светятся, лицо суровое. В общем, спорить я не решилась, только выдала едва слышно:

– Спасибо…

Но старшая Яга на мировую идти отказывалась:

– Не ради него, ради тебя старались. И вот только одно меня, Рита, радует, – она вдруг тяжело вздохнула, да и добавила: – Любит он тебя. Больше жизни любит, а значит, и приглядит, и от темных убережет. Все, сестры, на выход.

Вспышка!

Вспышка!

Вспышка!

Вспышка!

Вспышка!

И осталась я единственная Яга в избушке, если не считать книги. Скрипнув зубами, хмуро спросила, ни к кому не обращаясь:

– Одного понять не могу – зачем этот спектакль с разводом?

Ответила книга:

– Ой, а ты б его иначе отпустила? А так шок, ступор, тормоз. – Фолиант хихикнул.

Молча сделала глоток чая. В голове только один вопрос: «Он меня действительно считает настолько блондинкой?!»

– Не печалься, милая, – утешила меня зловредная книга. – Он как вернется прощения просить, тут и отольются кошке мышкины слезы.

И я с заметным уважением покосилась на фолиант. Да, действительно прекрасное учебное пособие, просто незаменимое. И обида вся исчезла, и непонимание, только злость на поганый характер Стужева осталась.