Текст книги "Чёрное. Белое (СИ)"
Автор книги: Елена Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Под звуки обезумевшего сердца я несколько секунд неподвижно сижу и в напряжении, со страхом ожидая, когда его руки накинутся на мое тело, но он не дотрагивается до меня и ждет моих дальнейших действий.
Неприятно признать себя трусихой, но я опять осознаю, что боюсь его... Его бешеной энергетики, что ощущаю, даже сидя к нему спиной; его власти над моим телом, которую чувствую на каком-то животном уровне; его закрытости, ведь я порой теряюсь и не понимаю, что он от меня хочет; его возраста, заставляющего чувствовать себя маленькой и глупой, а может, просто потому, что это типаж мужчины, с которым мне раньше не приходилось иметь дело...
Понимая, что близка к провалу и соответственно к возможному увольнению, я заставляю себя продолжить самую эротическую часть танца – танец на коленях гостя. Не торопясь, я начинаю двигаться, едва покачиваясь на нем, и провожу руками по своему телу, по его бедрам, после чего развязываю бант на талии и одним движением снимаю запахивающуюся юбку и швыряю ее в сторону.
Продолжая движения, расстегиваю крючки бюстгальтера, скидываю его с себя и вдруг вздрагиваю, ощущая руки Марка, заскользившие по моей коже и вызвавшие миллиард сошедших с ума мурашек.
В этот момент что-то идет не так. Нет, не из реакции мужчины, там как раз все по плану: я ощущаю его возбуждение. Из Марка не то, что валит пар – он дымится, и ему не помешала бы помощь пожарной бригады, но я… Я тоже чувствую горячее пламя желания, расцветающее внутри меня экзотическим неизведанным цветком и стремящееся вырваться наружу.
Во мне больше нет ни скованности, ни смущения! Мне нравится то, что я делаю, а самое страшное осознание того, что мне нравится это делать, потому что я делаю это для него!
Понять, почему и как такое может быть, мне сейчас некогда, но эта мысль, мелькнувшая в сознании, успевает шокировать меня.
От прикосновения его пальцев к груди я до крови закусываю губу, чтобы не выдать себя стоном, но, возможно, об этом предательски поведало мое тело, поскольку через секунду Марк по-хозяйски развернул меня лицом к себе и, тяжело дыша, присосался к моим губам. Что произошло со мной в этот момент?! Мои личности опять поменялись местами?! Скорее всего… Потому что мои губы в ответ накинулись на его, словно состязаясь в первенстве на самый бешеный поцелуй, и без боя пропустили его язык, позволив ему хозяйничать в моем рту…
Дрожа и трепеща от этого дикого первобытного поцелуя, сжимая в кулаки, натягивая его короткие волосы, трясь телом об него, я не перестаю удивляться, почему я сегодня настолько светочувствительна и ощущаю все так остро?! Почему я так неистово хочу его?! Мне хочется провалиться сквозь землю от этой убийственной мысли, но я правда хочу его! Так как никогда никого раньше! Почему?! Ведь я не люблю Марка… Хотя что я знаю о любви?! Нет, я не могу его любить! Как я могу любить плохого человека?! Это неправильно… Все неправильно! Все мои ощущения и чувства грязные, порочные, пошлые…
Резко отстраняюсь от мужчины, словно боясь запачкаться еще больше. Я, итак, нахожусь в грязи, я не могу утонуть в ней окончательно!
– Ася… – его хриплый голос отдает куда-то туда, куда точно не следует, и по моему телу пробегает новая сладостная дрожь, выметая из головы все лишнее. От каждого прикосновения Марка я трепещу, как бабочка от потока ветра. Нет. Все! Стоп! Пытаюсь взять себя в руки и, борясь со всеми чертями в своей душе, начинаю заглатывать воздух, восстанавливая дыхание и ужасаясь мысли – что еще бы пару секунд, и я бы забыла все правила с «не», что висели на предупреждающем стенде. Кошмар! Я, наверно, сошла с ума, но я чувствую самое провокационное и разрушающее чувство – нельзя, но хочется! Очень хочется!
Мужчина снова скользит по моему телу, и я плавлюсь под его руками… Он не делает ничего, что запрещено в этой комнате, а я опять горю от страсти и сама безумно хочу, чтобы мы нарушили все запреты и воспользовались его положением вседозволенности. Я желаю выпустить наружу огонь, бушующий в нас. Ведь я чувствую, что наши желания взаимны! Едва эти мысли приходят в мою голову, как, на мое счастье, заканчивается музыка и приватный танец соответственно тоже. Испуганно соскакиваю с колен Марка и, не оборачиваясь, не одеваясь, вылетаю в коридор, и несусь в гримерку в одних стрингах.
Влетев в комнату, подлетаю к шкафу и под бьющую меня конвульсией дрожь начинаю не доставать вещи, чтобы одеться, а плакать… Господи, я же не истеричка, что происходит со мной?!
Через пару минут мое уединение нарушает Надя, видно вернувшаяся за чем-то, и в два шага подлетает ко мне.
– Он тебя обидел?!
Я молча мотаю головой.
– Тогда что случилось?!
Вот правда, что случилось?! Наверно, я в шоке оттого, что мне понравилось?! Оттого что я так остро хотела близости с мужчиной?! Неужели я такая испорченная?! Я же не люблю его... Не может быть, чтобы я его любила…
16 глава. Золушка.
Смотрю вслед убегающей Асе и беззвучно произношу: «Непредсказуемая девчонка». Пару секунд назад я не знал, как взять себя в руки, чтобы остановиться и не нарушить правила собственного заведения. Я даже, если честно, хотел закрыть на них глаза и воспользоваться своим служебным положением! Но музыкальная композиция завершилась, и она, как Золушка с боем курантов, вскочила и убежала, оставив мне не туфельку, а свою раскиданную одежду.
Знаю, что надо догнать ее и отдать деньги за танец, (ради них я все это и устроил) но даю себе время успокоиться и, закрыв глаза, пытаюсь отвлечься и ускорить этот процесс. Только перед глазами гибкое обнаженное тело, трущееся об меня, эти полуоткрытые губы и проглатывающие меня с потрохами медовые глаза. Черт! Так дело не пойдет! Нельзя думать об Асе!
Через десять минут поднимаю с пола тряпочки так называемой одежды и направляюсь в сторону гримерки.
Стучу в дверь, но в ответ ничего не происходит. Стучу снова – тоже. Дергаю ручку – закрыто.
Догадываюсь, что Ася пошла работать, и иду в зал.
Полумрак помещения, громкая музыка, разноцветные огни, полуголые девушки – привычное, я бы даже сказал, родное место, но сейчас я нервно оглядываюсь, ища глазами ту, ради которой я сейчас здесь, но не нахожу. Замечаю Злату и спешу к ней.
– Где Ася?
Она смотрит на меня огромными удивленными глазами:
– Должна была быть с тобой!
Отхожу от нее и пытаюсь найти свою Золушку или ее фею – Клео…
Ася как сквозь землю провалилась – ее нигде нет, а подругу я отыскиваю через пару минут. С извиняющей улыбкой забираю ее у гостя и задаю главный интересующий меня вопрос:
– Где Ася?
Девушка поджимает губы и недоверчиво смотрит на меня.
– Она деньги не взяла и убежала! – честно смотря в глаза, раскрываю свои самые светлые мотивы.
– Ася поехала домой.
Смотря на мое недоумение, Клео сразу начинает оправдываться:
– Она так плакала, я сама ей сказала уезжать, она все равно сегодня не смогла бы выйти. Я всех уже предупредила…
Не понимая причин моего ступора, девушка тараторит дальше:
– Вы же ее не уволите?! Ася правда старается!
– Что?! – переспрашиваю я.
– Не уволите же?!
– Нет! – бросаю ей и, уже ища глазами Маргариту, стремительно ухожу под убивающие меня слова, словно на репите повторяющиеся в моем сознании, «она так плакала».
Черт! Что я сделал ей?! Чем я ее обидел?! Я же не заставлял?! Я же видел, что она тоже хочет этого! Может, мне показалось?! Черт! Где же Марго, когда она нужна?!
Спустя пару минут я все же нахожу своего менеджера.
– Ты мне срочно нужна! – повторяю ей на ухо, пытаясь увлечь в сторону, где потише.
Вижу ядерный взрыв в ее глазах, засиявшую улыбку и мрачнею. Черт бы побрал этих женщин – либо ничего не понимают, либо понимают неправильно.
Отведя ее в сторону, я безжалостно рушу за несколько секунд возведенные ею песочные замки.
– Мне нужен адрес Аси! Срочно!
Лицо Марго вытягивается, мне даже по-человечески жаль ее, но что делать, если не всегда люди выбирают друг друга взаимно. Таковы реалии нашего прозаичного мира.
– Сейчас?! – единственное, что выдавливает она из себя, и я киваю.
– Буду ждать тебя в кабинете.
Больше не смотря на нее, чтобы не грузить себя обременительным чувством вины, решительно иду из зала в сторону служебных помещений.
В кабинете молча жду Маргариту, пытаясь отвлечься от всего: от сексуальных картинок приватного танца, от слов Клео, что Ася плакала, о возможных причинах этого. Для моей беззаботной жизни этот коллапс несостыковывающихся событий – верх пределов моих возможностей, и я на грани самоуничтожения. Единственное, что останавливает меня от бутылки, заманчиво стоящей в баре, это желание увидеть Золушку и убедиться, что с ней все в порядке.
Когда раздается стук, я машинально говорю «входи» и, все также не поворачиваясь, смотрю на сливающиеся красные и белые огни проезжающих машин, но, когда ко мне прижимается горячее, мягкое женское тело, я по меньшей мере удивлен. Первая мысль – Марго перешла в наступление, но по ощущениям округлостей, впечатавшихся в мою спину, они не подходят под подушки безопасности, гордо носимые моим менеджером. Размыкаю руки на своей талии и, не желая играть в загадки, поворачиваюсь. На меня смотрят горящие знакомым огнем вожделения голубые глаза Златы. Встретившись со мной взглядом, она раздвигает губы в сексуальной улыбке и шепчет:
– Зая, я могу станцевать для тебя лучший приватный танец в твой жизни.
Хмурюсь. Только ее мне сегодня не хватало!
– Нет! Ты должна сейчас находиться в зале!
– Ты не пожалеешь!
Ее навязчивость начинает раздражать. Неужели девушки не понимают, если мужчина говорит «нет», то это означает только «нет»! Не «может быть», не «поуговаривай меня», а банально «нет!». Если он чего-то хочет от женщины, его не надо упрашивать, он сам будет рыть землю вокруг, чтобы добиться этого!
– Выйди! – холодно бросаю я, надеясь, что это охладит пыл ее желаний.
– Чем Асаль лучше меня?!
Усмехаюсь. Всем! Но разве она поймет?! Тем более в таком состоянии! Вместо объяснений повторяю «выйди» еще жестче.
На помощь, как ни странно, приходит Маргарита с заветным адресом в руках, и я, игнорируя доставших меня сегодня женщин, взяв адрес из ее рук и бросив сухое «спасибо», оставляю их наедине выяснить отношения.
Ася живет в старой сталинке, на шоссе Революции, и я, бросив машину, спешу к дому, указанному Google Maps. На третий этаж я взбираюсь в два счета и звоню в заветную дверь. Тишина меня вводит почти в отчаянье, и я снова третирую звонок и прислушиваюсь. Мне кажется: я слышу легкие шаги за дверью, но сомневаюсь в этом, поскольку дверь мне так никто и не открывает.
Бросаю взгляд на часы – практически полдесятого – она по любому должна была вернуться домой, если Клео мне сказала правду. Задумываюсь, вспоминаю разговор с девушкой, не похоже, чтобы она лгала. Звоню снова – тишина, и я, как бомж, опускаюсь на ступеньки лестницы, не заботясь об их чистоте, и собираюсь ее ждать, очень надеясь, что где-то по пустынным улицам не бродит потерянная и заплаканная дорогая мне девочка…
В ожидании время летит невероятно медленно, в голову лезут всевозможные мысли, и я пытаюсь навести в них порядок, единственное, я так и не могу найти ответ на вопрос: как так происходит в жизни, что среди бесчисленных людей, среди бесчисленных глаз мы находим те одни, что смотрят в самое сердце, и без взгляда которых вдруг внезапно не представляем своей дальнейшей жизни…
Асю я так и не увидел. Я провел полночи на ступеньках под ее дверью, пока, связавшись с Клео, не получил ее клятвенные уверения, что подруга дома, и не понял, что вредная девчонка, скорее всего, увидев меня в глазок, решила не впускать в квартиру. Я вернулся домой разбитый, злой и ... влюбленный… Теперь отпираться в этом не было смыла. Вчера танцовщица с медовыми глазами положила меня на лопатки и убедила, что как бы я ни хорохорился, она держит мое сердце в своих руках…
17 глава. Свидание.
Была утром у мамы – ей лучше, а мне нет. Я до сих пор заливаюсь краской и хочу раствориться, лишь только мысли возвращаются к вчерашней ночи. Что со мной не так?! Перенервничала я что ли?! Хочется, чтобы это было правдой, но на самом деле это не так. Я действительно впервые чувствовала огромное желание раствориться в другом человеке. В современной системе отношений парень-девушка восемнадцать плюс секс – обязательная составляющая, и я, встречаясь с Колей, никогда не отказывалась от него. Да, мне было хорошо, но я не чувствовала какой-то особой всепоглощающей потребности в близости. А вчера... То, что чувствовала я вчера, было невероятным! Очень хочется задрать нос и, фыркнув, пробурчать «нет», но самой себе врать нет смысла... Вчерашний день перевернул мой и так ставший неидеальным мир с ног на голову. Если бы все это я хотя бы ощутила с любимым мужчиной, то столько бы вопросов не возникало, но Марк… Я прекрасно осознаю, что он даже с натяжкой не вписывается в мою систему «хороший». Да и как может быть хорошим человек, владеющий стрип-клубом?! Если девочек-танцовщиц я еще могу оправдать, многих из них в эту далеко не светлую жизнь втянула нужда и безвыходность, но заняться таким бизнесом, не осмыслив его, невозможно. А он выбрал даже не просто ночной клуб, а именно клуб с такой спецификой. Вздыхаю. А чего стоит его резкое «выйди», когда я изливала душу и просила денег, а потом его желание избавиться от меня! Да, признаться есть поступки Марка, которые не вписываются в понятие «плохой», есть которые я совсем не понимаю, но в целом он не может быть героем моего романа… Даже страшно подумать, как можно привести подобного мужчину домой знакомиться с мамой… Ей точно будет плохо. Воспоминание о доме приводит меня в смятение. Зачем он вчера приезжал ко мне?! Надя говорила что-то про деньги, но я так испугалась, увидев его в глазок, что трусливо сделала вид, что меня нет. После приватного танца я не могла открыть как ни в чем не бывало дверь и окунуться ему в глаза, слишком были ярки воспоминания, и внутри меня еще не улегся пожар, который распалил этот мужчина в моем теле. А впустить его в квартиру и остаться наедине… В том, что он напросился бы войти, я не сомневаюсь! В общем я почувствовала новую опасность и да… снова струсила…
Вхожу в здание стрип-клуба, с опаской смотря по сторонам, и быстро проскальзываю по коридорам, словно я вор, не желающий попасться кому бы то ни было на глаза. Но в мире существует закон подлости, и, не дойдя всего один поворот, я встречаю Марка. Мгновенно вспыхиваю, отвожу глаза и пытаюсь придумать, что мне делать, но в голове только кино для взрослых с нами в главных ролях. Если бы это не выглядело так комично, я бы развернулась и бросилась от него наутек, но оставшиеся ошметки гордости не позволяют мне выставлять себя на посмешище, и я по инерции продолжаю идти навстречу мужчине.
– Хорошо, что я тебя встретил, – начинает он, а я не знаю, куда пристроить свои глаза. Изучаю пуговицы на его рубашке, вертикальные синие полосочки на ткани и не могу заставить себя ответить на его взгляд. Никак не могу! Я не должна показать Марку свою уязвимость, ведь мое тело еще так отчетливо помнит прикосновение его рук, а мой мозг провокационно прокручивает самые горячие моменты, и это не может не отражаться в моей радужке…
– Ты вчера не взяла деньги за танец…
Напоминание о событии, которое я так хочу забыть, но которое то и дело сегодня всплывает, делает меня пунцовой. Хочется сказать, что мне ничего не надо, и, гордо вскинув голову, быстро пройти мимо, но я вовремя прикусываю язык и молчу. Мне очень стыдно за свою меркантильность, но я очень нуждаюсь в деньгах, ведь только они могут вернуть мне свободу от обязательств и мою прежнюю светлую непорочную жизнь.
Мужчина берет меня за руку, и я дергаюсь от прикосновения, как от разряда тока, и, даже не смотря на него, ощущаю его пристальный взгляд. Наверно, он удивлен моей реакции.
– Пойдем.
Марк пытается увлечь меня за собой, но я сопротивляюсь и, пытаясь вырвать руку из капкана его пальцев, заставляю себя первый раз после событий в VIP-комнате посмотреть на него. Сразу тону в бездне его глаз, отчаянно пытаясь удержаться на плаву, и упрямо восклицаю:
– Я никуда не пойду!
– Только в кабинет. За деньгами, – произносит он магические слова, одновременно пытаясь разгадать зашифрованные эмоции в моем взгляде, а я, тут же спохватившись, прячу от него ответы под опущенными веками и длинными ресницами и поспешно скольжу глазами вниз. Рубашка, которую я досконально изучила, классический ремень, брюки с идеальными стрелками, ботинки, в которых при желании можно увидеть свое отражение… Успеваю отметить, что он как всегда безукоризненно одет, и в этот момент начинаю ведомо перемещаться в пространстве вслед за ведущим меня мужчиной.
В кабинете я скромно жду своей оплаты, хотя и осознаю, что не заслужила ее, хотя бы по той причине, что в правилах, озвученных Надей, девушка должна брать деньги своевременно, а не сбегать, оставляя гостя в недоумении.
Марк подходит ко мне опять слишком близко и опять смотрит на мое лицо. Если так будет продолжаться и дальше, то он скоро будет лучше меня знать все нюансы моей физиономии. О чем я думаю! Спохватываюсь и завороженно гляжу, как мужчина протягивает мне внушительную стопку купюр. Беспомощно таращусь на них и пытаюсь сообразить. Это все мне?! За один танец?! Поднимаю взгляд на него и ошарашенно вглядываюсь в темную бездну напротив. Он что спятил?! Опускаю глаза на деньги и не притрагиваюсь, пытаюсь сообразить сколько там, хотя бы примерно…
– Бери, – командует Марк.
Все еще находясь в прострации под гипнозом зеленых бумажек, я растерянно бормочу:
– Их очень много.
– Четыреста тысяч, – озвучивает он сумму.
Сглатываю. Медленно скольжу по его телу к его лицу и, встретившись с ним взглядом, бормочу:
– Вы хотите, чтобы я взяла деньги и больше здесь не появлялась?!
– Да! – чеканит мужчина.
Мгновенно отскакивают предохранители, и защитный рефлекс в виде нападения автоматически срабатывает во мне.
– Никто не имеет права указывать, что мне делать! И… – я останавливаюсь, чтобы набраться мужества и отказаться от таких… легких?! Нет, но быстрых денег. – Мне не нужны подачки!
Он мрачнеет. Я вижу желваки на его скулах, а мне становится лучше. Ух, мне надо почаще злиться и выпускать пар! Тогда испаряются мешающие мне эмоции, и я перестаю быть смущенной размазней!
– За приватный танец гость может заплатить любую сумму!
– Но не такую огромную!
Марк серьзно смотрит на меня и тихо произносит:
– Это был самый незабываемый приват в моей жизни.
Моя злость встала и, не прощаясь, ушла по-английски, а я едва не вскочила на задние лапы и не завиляла хвостом. Вовремя взяв себя в руки, я покрываюсь пятнами, но заставляю себя выдержать новое нападение его глаз и цежу сквозь зубы:
– Думаю, вы преувеличиваете мои скромные старания.
– Нисколько.
У меня нет ни малейшего желания продолжать дальше говорить на эту тему и алеть, как мак от смущения, вызванного его словами и нескромными взглядами.
– Я не могу взять всю сумму, – ругая свою порядочность, выталкиваю из себя я.
– Ася, в чем проблема?!
– Это очень много… – повторяюсь я.
– Для тебя возможно. Для меня – нет.
Я теряюсь в размышлениях, и он, видно заметив, что я колеблюсь, добавляет:
– Если так тебе будет проще, считай, что полсуммы за вчерашний приват, а пол – за твое сегодняшнее освобождение. Я хочу, чтобы ты провела со мной этот вечер.
Как дурочка хлопаю ресницами и растерянно гляжу на Марка.
– Вечер без интима?!
На его губах расползается ухмылка, но он тут же ее прячет и обещает:
– Просто прогулка или ужин… Как ты захочешь.
Теряюсь. Как-то все странно. В чем подвох?!
– Ну так что?! – не давая мне времени поразмышлять, спрашивает мужчина.
Марк собирается заплатить мне четыреста тысяч за приватный танец и освобождение! Конечно, это неслыханная сумма, и никто никогда столько, скорее всего, не получал, но у богатых свои причуды. Я же станцевала ему этот приват… Снова заливаюсь краской, но, стирая горячие картинки из своего сознания, думаю уже о другом: эти деньги больше, чем наполовину, уменьшат мне срок отбывания в клубе. Так почему мне не согласиться на них и на вечер в его обществе?!
– Я возьму деньги и проведу с вами время, только без всяких других условий! – наконец заявляю я. Мне нужно быть уверенной, что завтра меня не выставят прочь из клуба.
Марк сверлит меня взглядом, желая понять, что именно я вложила в свою последнюю фразу, но потом, словно отпустив ситуацию, кивает и вкладывает стопку денег мне в руки. Я принимаю их и, убрав в сумку, ждуего дальнейших распоряжений.
Мы выходим на улицу, и Марк, беря меня за руку, ведет в нужную сторону. Предполагаю, что к припаркованной машине, понимаю, что там с ним наедине в ограниченном пространстве после всего произошедшего я буду чувствовать себя не в своей тарелке, отдаю себе отчет, что за те деньги, что он мне заплатил можно и потерпеть, но упрямство берет свое, и я, бросив взгляд на виднеющийся в конце улицы разноцветный лоскуток парка, предлагаю, указывая в нужную сторону.
– Может, погуляем?
От его сканирующего взгляда я не знаю, куда себя деть, и бубню:
– Погода хорошая… В парке красиво…
– Как хочешь, – произносит мужчина и меняет направление нашего перемещения в пространстве.
Поскольку перед глазами появляется конечная цель, я осторожно вытаскиваю пальцы из его руки под предлогом, что они замерзли, и убираю в карман куртки.
Шаг за шагом неторопливо мы приближаемся к парку, и я осознаю, что третьей я взяла с собой неловкость, потому как она нагло вклинилась между нами, и я тактильно ощущаю ее рядом.
– Расскажи о себе, кроме того, что ты учишься в университете и занималась бальными танцами.
Я бросаю быстрый удивленный взгляд на красивого мужчину, идущего рядом, и понимаю, что сейчас он по меньшей мере поразил меня, ведь он не забыл мои слова, которые я говорила ему тогда на кастинге в ответ на его вопрос… Это при том, что в моем понимании запоминание деталей и дат не является приоритетной функцией представителей сильной половины человечества. Коля, например, даже забывал поздравить меня с днем рождения, а тут такая приятная деталь…
Вопросительный взгляд в мою сторону напоминает, что я зависла в своих размышлениях, и Марк ждет ответ. Но что ему сказать?! В голову совершенно ничего не идет, и я бормочу:
– Еще я люблю русскую классическую литературу.
– Пушкин, Тургенев, Чехов?!
Мой взгляд припечатывается к его лицу. Мама бы точно поставила плюсик в своей виртуальной анкете за его осведомленность о наших любимых авторах. Отскоблив себя от него, я киваю и продолжаю:
– И некоторых авторов советского периода.
– Ахматова, Пастернак, Булгаков?!
– Я люблю стихи Ахматовой и романы Булгакова, – растерянно соглашаюсь я.
– Мастер и Маргарита?!
– Да.
– Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!
Я киваю и едва дышу. Думаю, как если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, так путь к моему сердцу – через моих любимых авторов. И Марк только что проложил к нему вполне различимую тропку. Сейчас сложно найти людей, читающих классику. В век Интернета и скоростей изменилось восприятие информации, и всем хочется, чтобы действия быстро сменялись действием, а в классических произведениях литературы события сменяются медленно и не удерживают внимание многих, к тому же устарели реалии: дуэли кажутся дикими, балы едва ли напоминают клубы, а юмор того же Гоголя гораздо более тонкий, чем интернет-мемы. А главное, устарела проблематика, и люди больше не ассоциируют себя с героями этих книг… Но, наверно, я тоже устаревший экземпляр, или просто любовь к этим произведениям воспитала во мне с детства мама, поскольку мне нравится окунаться в неспешность происходящего, вчитываться и вдумываться в строчки, размышлять вместе с автором о проблемах, поднятых им, а не читать бессмысленный набор событий о жестоких героях, сдобренный откровенными сценами на полкниги. Так что сам факт того, что Марк читал моих любимых писателей, добавил в его темный образ немного белых оттенков.
В парке немноголюдно и так романтично! А может, мужчина рядом создает это чувство?! Нет! Что я себе придумываю?! Это просто яркие, теплые краски вокруг в сочетании с синим небом вселяют в мою душу эту радостную атмосферу, и я вдруг неожиданно для себя перестаю быть экзаменуемой и мечтающей поскорее улизнуть от экзаменатора студенткой, и сама задаю пару вопросов Марку. После того как он рассказывает, что он единственный ребенок в семье, родился в Ленинграде и его родители благополучно живут в Европе, я перестаю лезть ему в душу.
Спустя какое-то время мужчина останавливает меня, поворачивает к себе, и мне невольно приходится взглянуть на его красивое лицо. Почему-то мой взгляд останавливается на его губах, которые вчера я так неистово целовала, я начинаю их рассматривать, пока он не ловит меня с поличным и я, краснея, не взлетаю выше к его внимательным карим глазам.
– Говори мне ты, а то я чувствую себя старым.
Очаровательная улыбка на губах, от которой растают даже айсберги, мой поспешный кивок, взмах ресниц и изучение кармашков и замочков его куртки. Да, несомненно, этот мужчина обладает какой-то сверхъестественной властью надо мной. Это отрицать уже бессмысленно!
Мы ходим еще какое-то время по извилистым дорожкам с заплатками из разноцветной листвы и снова разговариваем о литературных пристрастиях. Вернее, говорю я и делюсь своими бесконечными впечатлениями, а он внимательно слушает, иногда вставляет комментарий или задает логичные вопросы, и я неожиданно ощущаю, что перестаю дергаться в его присутствии и начинаю реально симпатизировать этому притягательному, но пока все еще пугающему человеку.
Возле озера садимся на лавочку, и Марк, придвигаясь вплотную, поднимает висящий на куртке наушник и вставляет себе в ухо. Я, потеряв только что найденный баланс сосуществования с ним, смущаюсь от его вторжения на мою территорию, а он спокойно просит:
– Включи.
Вытаскиваю телефон и, войдя в приложение музыка, не глядя, включаю последний трек. Мужчина пару минут слушает, а после усмехается.
Я вставляю второй наушник в свое ухо и сразу узнаю композицию «Astronaut in the Ocean».
– Топ-чарт Europa-plus?!
Я удивленно смотрю на него.
– Ты определенно считаешь меня старым!
– Нет, но…
– У меня, как и у тебя, разносторонние вкусы.
От нашей неразрывной проводной связи мы находимся так близко, что я невольно окунаюсь в его пьянящий запах, и он, не спрашивая, в который раз за сегодня уносит меня к жарким воспоминаниям вчерашнего вечера. А как бы невзначай убранная прядь с моего лица, прикосновения к руке и коленке, которые Марк беззастенчиво подстраивает, добавляют перца в мои ощущения и краски на мои щеки.
Когда к моему облегчению мелодия завершается, я, набравшись наглости, вытаскиваю наушник из его уха и, оставив его в свободном падении качаться на моей груди, поспешно отключаю следующую композицию.
Он ничего не говорит, только пожирает меня глазами, и от этого взгляда меня невольно пробирает дрожь.
– Замерзла?!
Не ожидая ответа, мужчина заграбастывает меня в объятья, опаляя висок горячим дыханием, и я дрожу еще сильнее.
– Хочешь, поедем в ресторан?
Мотаю головой, нахожу в себе силы вырваться и прошу, гипнотизируя взглядом свой маникюр, понимая, что сегодня я и так слишком много времени провела в опасном обществе Марка:
– Если мне сегодня не надо отрабатывать ночь, то можно мне домой?! Мы же погуляли!
– Ко мне?! – он проводит пальцами по щеке, давая старт атакующим меня мурашкам, а я мгновенно, но решительно качаю головой.
– Ко мне!
– Хорошо. Поедем к тебе!
Я не знаю, понял ли он меня правильно, ведь я не собираюсь приглашать его в свою квартиру, но сейчас во избежание конфликта я предпочитаю не выяснять это.
Обратная дорога до стоянки рядом с ним снова кажется очень длинной, машина совсем маленькой и с катастрофически ничтожным запасом кислорода, спутник невероятно красивым и безумно смущающим меня своими многозначительными взглядами, так что как только автомобиль паркуется возле моего дома, я из последних сил выдыхаю «спасибо» и спешу удрать, но Марк умудряется ухватить меня за локоть.
– На чай не пригласишь?!
На его губах усмешка, но в глазах пугающая темнота, и я сглатываю и качаю головой.
– Нет.
– Жаль.
Чувствую, что захват ослабевает, и я, тут же воспользовавшись этим, открываю дверь и сбегаю, не оглядываясь. Дорожка к моему дому, дверь в подъезд, ступеньки. Только у дверей я останавливаюсь и перевожу дух. Открываю замок, вхожу, скидываю кроссовки и, не снимая куртку, бегу на кухню к окну. Машины Марка уже нет, и я почему-то расстраиваюсь. Вспоминаю проведенное вместе время и с удивлением отмечаю, что даже несмотря на неловкость, что была с нами третьей, мне было хорошо с этим непонятным мужчиной. А еще он красивый, обаятельный, и с ним рядом сердце стучит как бешеное, может, это любовь?! Нет. Любовь что-то светлое возвышенное, а Марк даже сейчас темный, непонятный и порочный…
18 глава. Форс-мажор.
Сегодня все идет не так. Выбежала из дома, забыв костюм для выступления, вернулась снова, вышла, но опоздала на автобус. В метро меня пытался облапать какой-то противный тип и, пока не получил локтем в ребро, не угомонился.
В гримерке ко мне нещадно цеплялась Злата, и только мантра «не слушай! не смотри!» не довела ситуацию до боевых действий, и сейчас, стоя в ожидании приглашения на сцену, я даже боюсь, что что-то снова пойдет не так. Надеюсь, я не упаду с пилона и не расшибу себе лоб.
Раскатисто звучит мое имя следом за именем Лилу, и мы с заученными улыбками на губах направляемся на сцену.
К моей радости, не происходит ничего плохого. Я уверенно танцую первую любимую часть танца, перехожу ко второй, раздеваюсь и завершаю танец топлес. Надя говорила мне, что через несколько выступлений я буду снимать одежду и не чувствовать смущения, но нет, каждый раз обнажаясь перед публикой, я словно заключаю сделку со своей совестью и ощущаю себя отвратительно от осязаемой ауры похоти, летящей ко мне из зала.
Музыка заканчивается, раздаются аплодисменты и несколько неприличных выкриков одного явно много принявшего на грудь гостя, но я не придаю им особого значения и, спускаясь со сцены, собираюсь обойти гостей, чтобы собрать свое вознаграждение. Практически обойдя всех, слышу окрик:
– Эй, как там тебя! Подойди!
Не впуская слова в свое сознание, не меняясь в лице, я оборачиваюсь и смотрю на немолодого, обрюзгшего мужчину с внушительным пивным животом.
Он, вытащив из портмоне пятитысячную бумажку, машет ей, завлекая меня к себе, и сканирует мое тело маленькими поросячьими глазками. Запрятав гордость и брезгливость куда подальше, подхожу, получаю купюру, шлепок по мягкому месту и вскрикиваю оттого, что гость, резко схватив меня, усаживает к себе на колени.
